Жанр: Детектив
Рождество с неудачниками
...улицу
- дом Шёлей находился напротив.
Лютер обмотал один конец шнура вокруг каминной трубы, закрепил, потом пополз
назад по наклонной поверхности. И тут вдруг угодил на обледенелый пятачок и съехал
вниз фута на два. Он замер от страха, потом выждал, пока сердце перестало частить. И
посмотрел вниз. Если бы он свалился сейчас с крыши, то свободное падение
продолжалось бы недолго, а приземлился бы он на составленную на каменном полу
патио летнюю металлическую мебель. И смерть была бы не быстрой, нет. Он бы
страдал. И если в не разбился насмерть, то наверняка сломал бы шею или получил
сотрясение мозга.
Нет, это полное безрассудство! Пятидесятичетырехлетний мужчина играет в такие
опасные игры.
Самое сложное было перебраться на прислоненную к дому лестницу, что он и
сделал, намертво впившись ногтями в гонт и нащупывая одной ногой ступеньку.
Оказавшись на земле, Лютер перевел дух и поздравил себя с тем, что выжил после
первого подъема и спуска.
Снеговик состоял из четырех частей: широкое круглое основание, затем белый
шар, затем часть туловища - одна рука лежит на бедре, другая приветственно поднята.
И наконец, голова, улыбающаяся физиономия, нос из кукурузного початка и черный
цилиндр. Тихо ворча что-то, Лютер принялся собирать эти части, вставлять одну
секцию в другую. Потом он вкрутил лампочку в среднюю секцию туловища,
присоединил удлинитель, обмотал снеговика нейлоновым шнуром и подтащил его к
лестнице.
Без четверти пять. Дочь с женихом приземлятся через час и пятнадцать минут.
Езды до аэропорта минут двадцать. Плюс еще время на парковку, потом пешком до
терминала, потом надо пробиться через толпу.
Больше всего на свете Лютеру хотелось бросить все и напиться.
Но он решил не сдаваться. Натянул шнур, привязанный к трубе, и снеговик
медленно пополз вверх. Лютер поднимался вместе с ним рядом, по лестнице, помог
преодолеть карниз. Лютер тянул, снеговик продвигался рывками, на дюйм-другой.
Весил он не больше сорока фунтов, поскольку был сделан из пластика, но с каждой
секундой казался все тяжелее. Однако медленно, бок о бок, оба они поднимались все
выше и выше. Лютер на четвереньках, снеговик на спине.
Только намек на темноту, облаков на небе как назло стало меньше. Стоит
добраться до конька, и их увидит вся улица. Ведь ему придется встать на ноги, чтобы
привести снеговика в вертикальное положение и надежно прикрутить шнуром к
каминной трубе. Ну а потом, когда в животе у пластикового создания загорится
лампочка мощностью двести ватт, старый снеговик присоединится к сорока одному
своему сотоварищу, и вся Хемлок-стрит тут же узнает, что Лютер сдался. Он сделал
паузу перед последним рывком и попытался убедить себя, что его ни капельки не
волнует, что подумают или скажут по этому поводу соседи. Не выпуская из руки шнура
со снеговиком, Лютер лег на спину и уставился в небо, на облака. И только сейчас
понял, что продрог и вспотел. Да, над ним будут смеяться, будут еще долгие годы
рассказывать историю о том, как Лютер пытался убежать от Рождества, он станет
притчей во языцех, но разве это имеет значение?
Блэр будет счастлива. Ее Энрике узнает, что такое настоящее американское
Рождество. Да и Нора наконец успокоится.
И тут Лютер вдруг подумал, что завтра из Майами отплывет "Принцесса острова"
без двух пассажиров на борту, направится к солнечным пляжам и островам, о которых
так мечтал Лютер.
И его затошнило от тоски.
Уолтер Шёль находился на кухне, где Бев допекала пирог. По сложившейся уже
привычке он подошел к окну взглянуть на дом Крэнков. Сначала ничего необычного
он не заметил, а потом вздрогнул от неожиданности. Из-за гребня крыши, рядом с
каминной трубой, показалась голова Лютера, затем - черный цилиндр снеговика и его
бледная физиономия.
- Бев! - завопил Уолт.
Лютер подтянулся, сел, воровато огляделся по сторонам, затем обнял каминную
трубу и начал подтаскивать к себе снеговика.
- Ты, должно быть, шутишь, - сказала Бев, вытирая руки кухонным полотенцем.
Уолт меж тем так и покатывался со смеху. Потом схватил телефон и позвонил
Фромейеру и Бекеру.
Когда снеговика удалось втащить, Лютер начал переворачивать его и подтягивать к
тому месту у каминной трубы, где хотел установить. Надо было удержать снеговика в
одном положении всего секунду, чтобы обвязать его упитанную талию широкой
полотняной лентой и прикрепить эту ленту к трубе. Как в прошлом году. Тогда все
получилось отлично.
Вик Фромейер бросился в гостиную, где его дети смотрели рождественский фильмсказку.
- Мистер Крэнк ставит снеговика! Идите смотреть, ребята, но только чтобы не
переходить на ту сторону улицы!
Гостиная вмиг опустела.
На передней стороне крыши, в нескольких дюймах от трубы, находился
обледенелый участок, и Лютер его не видел. Снеговик стоял на нужном месте, но еще
не был укреплен, а Лютер возился с нейлоновым шнуром, хотел его снять и потуже
натянуть провод удлинителя, да заодно понадежнее привязать полотняную ленту к
трубе. Пока он занимался этими, возможно, самыми опасными этапами операции,
внизу вдруг зазвучали голоса. Лютер обернулся посмотреть, кто же за ним наблюдает,
нечаянно ступил на полоску льда - и в ту же секунду он и вся конструкция сорвались
с крыши.
Снеговик свалился первым, скатился вниз и исчез из виду, ведь ничто его не
держало: ни шнур, ни веревка, ни полотняная полоска. Лютер последовал за ним, но
цеплялся по дороге за все, что можно. Он съезжал с наклонной крыши и вопил так
громко, что услышали даже находившиеся в доме Уолт и Бев. Катился, точно лавина с
горы, навстречу неминуемой гибели.
Позже Лютеру казалось, что он прекрасно помнит это падение. Очевидно, на
передней стороне крыши было больше льда, чем на задней. Он как раз и угодил на
такой обледенелый участок и пролетел по нему подобно хоккейной шайбе. Он слетал с
крыши головой вперед, прямо на поджидающий его бетонный карниз. И еще он
помнил, что не видел, но слышал, как рухнул и разбился где-то внизу снеговик. Потом
- острая боль, сразу после того, как прекратилось падение. Боль в лодыжке, когда
шнур и удлинитель провода вдруг натянулись и рывком подбросили беднягу Лютера
вверх, чем, без сомнения, спасли ему жизнь.
Лютер, сползающий с крыши на животе, очевидно, в стремлении догнать и спасти
падающего снеговика, - нет, этого зрелища Уолт просто не выдержал. Он так
хохотал, что даже согнулся пополам и схватился за живот. Бев взирала на него с
ужасом.
- Прекрати, Уолт! - взвизгнула она. А потом взмолилась: - Сделай же чтонибудь!
Лютер повис на шнуре и медленно вращался прямо над выстланным бетонными
плитами въездом в гараж.
Он вращался и беспомощно болтал ногами. Затем шнур и удлинитель провода
переплелись, и вращение прекратилось. Лютера затошнило, он на секунду закрыл
глаза. Как прикажете блевать, если висишь головой вниз?
Уолтер набрал 911. И сообщил, что на Хемлок-стрит ранен и, возможно, погибает
человек, так что надо выслать группу спасения немедленно. Он выбежал из дома и
бросился на ту сторону улицы, где под висящим Лютером столпились дети Фромейера.
Вик тоже бежал к месту происшествия от своего дома, и весь клан Бекеров
незамедлительно высыпал на улицу.
- Бедный снеговик, - услышал Лютер детский голосок.
"К черту снеговика, лучше бы меня пожалели", - подумал Лютер.
Нейлоновый шнур, обмотавшийся вокруг лодыжек, больно врезался в кожу. Лютер
боялся шевельнуться, показалось, что шнур начал ослабевать. До земли было футов
восемь, падение ничего хорошего не сулило. Висевший вниз головой Лютер пытался
собраться с мыслями и дышать. Потом вдруг узнал громкий и властный голос
Фромейера.
"Может, кто-то проявит милосердие и пристрелит меня, положив тем самым конец
мукам?" - пронеслась у него мысль.
- Ты как там, а, Лютер? - спросил Фромейер.
- Лучше не бывает, Вик, а ты? - Лютер снова начал вращаться вокруг
собственной оси, правда, медленно - мешал ветер. При вращении его развернуло
лицом к улице, и он увидел лица своих соседей, лица людей, которых ему хотелось
видеть меньше всего на свете.
- Тащите лестницу! - крикнул кто-то.
- А что это там у него вокруг ног? Электропровод, что ли? - спросил кто-то еще.
- Куда прикреплен шнур? - спросил третий человек. Голоса казались
знакомыми, но Лютеру никак не удавалось определить, кому именно они принадлежат.
- Я позвонил в 911. - Голос Уолтера Шёля он узнал сразу.
- Спасибо, Уолт, - громко сказал Лютер. Но тут его снова развернуло лицом к
дому.
- Вроде бы снеговику хана, - послышался детский голосок.
Болтающийся на ветру в ожидании смерти Лютер с новой силой ощутил, до чего
ненавидит Рождество. В каком нелепом положении он оказался - и все из-за этого
Рождества!
И соседей он тоже ненавидел всеми фибрами души, всех подряд - и молодых, и
старых. Собрались, точно на представление, у его дома, несколько дюжин, и
прибывают все новые и новые. Медленное вращение на ветру позволяло ему видеть
улицу - по ней со всех сторон сбегались люди.
Потом наверху вдруг послышался хлопок, очевидно, подались шнур и провод.
Лютер спустился дюймов на шесть и снова завис в воздухе. Толпа дружно ахнула.
"Наверное, разочарованы, что я не грянулся о землю", - злобно подумал Лютер.
Фромейер выкрикивал команды таким тоном, словно чуть ли не ежедневно
сталкивался с подобными ситуациями. Появились две лестницы, их поставили по обе
стороны от Лютера. Нед Бекер прошел на задний двор и прокричал, что обнаружил, где
крепятся шнур и провод. И добавил: ему, как человеку в таких делах опытному,
кажется, что продержатся они недолго.
- Ты этот провод в розетку вставлял? - спросил Фромейер.
- Нет, - ответил Лютер.
- Сейчас мы тебя спустим.
- Да, пожалуйста.
Фромейер уже лез по одной лестнице. Нед Бекер - по другой. Лютер понимал, что
где-то там, внизу, на улице, находится Свейд Керр. А также Ральф Бриксли, Джон
Гэлди и другие старые его знакомые и соседи.
"Моя жизнь в их руках", - подумал Лютер и крепко зажмурился. Весил он сто
семьдесят четыре фунта, специально для круиза сбросил одиннадцать, и его
беспокоило, каким именно образом эти люди собираются освободить его от пут и
спустить на землю. Ведь спасателями его были мужчины пожилые, которым если и
приходилось попотеть, так только на поле для гольфа, а вовсе не при поднятии
тяжестей. Свейд Керр был хрупким и худым вегетарианцем, ничего тяжелее газеты
последние годы не поднимал. И вот теперь он тоже стоит внизу и собирается помочь
спустить Лютера на землю.
- Какой у вас план, Вик? - спросил Лютер. Трудно говорить, когда висишь вверх
ногами. Вся кровь прилила к голове, в висках стучало.
Вик замялся. Видно, никакого плана у них не было.
Но Лютер не видел, да и не мог видеть, что прямо под ним стоит группа людей. Их
задачей было смягчить падение.
Не видел, зато слышал. Сначала чей-то возглас:
- Нора!
Затем - вой сирен.
Глава 18
Толпа расступилась - дала проехать "скорой помощи". Машина остановилась
футах в десяти от лестниц, от висевшего головой вниз мужчины и его спасателей. Из
нее выскочили два санитара и пожарный, убрали лестницы, оттеснили Фромейера и его
войско. Потом один из них сел за руль и подогнал машину прямо под мистера Крэнка.
- Что ты там делаешь, Лютер? - взвыла Нора, проталкиваясь сквозь толпу зевак.
- А ты как думаешь? - огрызнулся он в ответ, и в висках застучало еще сильнее.
- Ты в порядке?
- Я кайф ловлю!
Санитары и пожарный влезли на крышу машины, быстро приподняли Лютера на
несколько дюймов, затем распутали шнур и провод и освободили его. Несколько
человек из толпы зааплодировали, остальные смотрели равнодушно.
Санитары проверили пульс и давление, затем спустили Лютера на землю и
потащили к машине, к распахнутым задним дверцам. Ноги у него затекли, стоять он не
мог. И еще он весь дрожал. Заметив это, санитар накинул на него два оранжевых
одеяла. Теперь Лютер сидел в машине, смотрел на улицу, стараясь не замечать зевак,
которые, без сомнения, наслаждались его унижением. Он испытывал неимоверное
облегчение. Полет с крыши - дело нешуточное. Ему повезло, что он жив и в сознании.
Пусть себе смотрят. Пусть глазеют. Ему все равно, слишком уж много он пережил.
К нему протиснулась Нора. Узнала пожарного Кистлера и санитара Кендала - это
были те самые парни, что пытались всучить им фруктовые торты. Она поблагодарила
их за спасение мужа.
- Ну что, поедем в больницу? - осведомился Кендал.
- Хотя бы провериться, - подхватил Кистлер.
- Нет, спасибо. - Зубы Лютера выбивали мелкую дробь. - Вроде бы ничего не
сломал. - Однако ощущение было такое, точно у него переломаны все косточки.
Дикий вой сирены, сверкание мигалки - на Хемлок-стрит прибыл полицейский
автомобиль. Из него выскочили Трин и Салино и двинулись выяснять, что происходит.
Фромейер, Бекер, Керр, Шёль, Бриксли, Кнопп, Гэлди, Веллингтон - все они
окружили Лютера и Нору. Был среди них и Спайк. Лютер отвечал на банальные
вопросы парней в форме, и практически все обитатели Хемлок-стрит слетелись к месту
происшествия, толкались и тянули шеи, чтобы получше рассмотреть.
Узнав, в чем суть дела, Салино довольно громко произнес:
- Снеговик? Но я так понял, что вы в этом году не собирались отмечать
Рождество, мистер Крэнк. Однако сначала позаимствовали елку. А теперь вот это...
- Что происходит, Лютер? - крикнул Фромейер. Вопрос он задал от имени всей
общественности. Все хотели знать.
Лютер взглянул на Нору и понял, что не в силах вымолвить и слова. Но он всему
виной, ему и отвечать.
- Блэр возвращается домой на Рождество, - пробормотал он, потирая левую
лодыжку.
- Блэр возвращается домой! - громко оповестил толпу Фромейер.
Новость распространилась мгновенно. Не важно, как относились сейчас соседи к
Лютеру, они всегда обожали Блэр. Ведь она выросла у них на глазах, потом училась в
колледже, и до следующего лета они ее не ждали. Блэр сидела почти со всеми
соседскими малышами, когда родителям надо было отлучиться. Она росла
единственным ребенком в семье и потому считала всех детей на Хемлок-стрит своими
братьями и сестрами. Для всех них она была старшей сестрой.
- И не одна, а с женихом, - добавил Лютер.
И эта новость тоже мгновенно распространилась в толпе.
- Кто такая Блэр? - строго спросил Салино, точно расследовал убийство и ему
нужно было найти серьезную улику.
- Моя дочь, - ответил Лютер блюстителю закона. - Месяц назад улетела в
Перу, работать в Корпусе мира. И раньше, чем через полгода, мы ее не ждали. А
сегодня утром вдруг звонит, около одиннадцати. Из Майами. Решила сделать нам
сюрприз на Рождество. Прилетела, и не одна, а с женихом, он врач, где-то там и
познакомились.
Нора придвинулась поближе и поддерживала его под локоть.
- И она наверняка рассчитывала увидеть дома елку? - спросил Фромейер.
- Да.
- И снеговика?
- Само собой.
- И хотела повеселиться на знаменитой рождественской вечеринке у Крэнков?
- Да, и это тоже.
Толпа плотным кольцом сомкнулась вокруг Фромейера. Тот анализировал
ситуацию.
- Во сколько она прилетает? - осведомился он.
- Самолет приземляется в шесть.
- В шесть?!
Соседи дружно взглянули на часы. Лютер потер вторую лодыжку. В пятках
покалывало - хороший признак. Кровообращение восстанавливалось.
Вик Фромейер отступил на шаг и оглядел лица соседей. Потом откашлялся и начал:
- О'кей, ребята. Значит, план у нас такой. Все на вечеринку к Крэнкам, устроим
настоящую рождественскую встречу Блэр. Так что бросайте свои дела и
присоединяйтесь. Индейка у тебя есть, Нора?
- Нет, - робко ответила та. - Только копченая форель.
- Копченая форель?
- Больше ничего не нашла.
Женщины начали перешептываться:
- Копченая форель?
- У кого есть индейка? - громко спросил Фромейер.
- У нас две, - сообщила Джуд Бекер. - Обе в духовке.
- Замечательно! - кивнул Фромейер. - А теперь, Клиф, бери ребят - и бегом к
Бриксли. Возьмете у них снеговика. Лампочки тоже не забудьте прихватить, украсим
ими кусты у дома Лютера. Все остальные - по домам! Всем переодеться и прихватить
с собой еду. Встречаемся здесь через полчаса. - Потом он взглянул на Салино и Трина
и распорядился: - А вы, ребята, - в аэропорт!
- Это еще зачем? - спросил Салино.
- Встретить Блэр и отвезти домой.
- Ну, не знаю, сможем ли мы...
- Мне что, вашему шефу позвонить?
Трин и Салино молча направились к машине. Получив от Фромейера четкие
указания, соседи начали расходиться по домам. Лютер с Норой наблюдали за тем, как
они разбегаются по Хемлок-стрит. У них появилась цель.
Нора взглянула на Лютера, в глазах ее стояли слезы. Тот тоже едва не плакал.
Лодыжки ныли от боли.
- Сколько ждете гостей? - спросил Фромейер.
- О, даже не знаю, - ответила Нора, оглядывая опустевшую улицу.
- Меньше, чем мы рассчитывали, - сказал Лютер. - Звонили Андервуды.
Отказались. И Докс тоже.
- И отец Забриски, - подхватила Нора.
- Так Митча Андервуда точно не будет? - осведомился Фромейер.
- Нет, он не может.
"Ничего себе вечеринка, просто слезы", - подумал Фромейер.
- И сколько же вам надо гостей?
- Приглашаю всех! - заявил Лютер. - Всю улицу.
- Да, всю улицу, всех соседей, - подхватила Нора.
Фромейер взглянул на Кистлера:
- Сколько ваших дежурит сегодня на подстанции?
- Восемь человек.
- Может, и пожарных с врачами пригласим? - спросил Фромейер.
- Да-да, пусть все приходят, - закивала Нора.
- И полиция тоже, - сказал Лютер.
- Ничего себе! Целая толпа!
- Пусть будет толпа. Это же здорово, правда, Лютер? - спросила Нора.
Тот поплотнее укутался в одеяла и кивнул:
- Да, Блэр будет довольна.
- Ну а хор прислать? - осведомился Фромейер.
- О, это было бы славно! - воскликнула Нора.
Лютеру помогли войти в дом. До кухни он добирался уже самостоятельно, правда,
сильно прихрамывая. Кендал оставил ему пластиковую тросточку, сказал, что сегодня
ему самому она не понадобится.
Наконец супруги остались одни. Сидели в гостиной под елкой Трогдонов и
говорили о Блэр, о ее новом друге. Пытались оценить его перспективы как жениха, а
затем уже и зятя.
Доброта соседей тронула их до глубины души. Они не только помогли, но даже ни
разу не попрекнули их круизом.
Потом Нора взглянула на часы и сказала, что пора ей привести себя в порядок.
- Жаль, камеры у меня не было, - уже с порога заметила она. - Надо было
снять, как ты болтаешься там вверх ногами, а полгорода на тебя смотрит. - И, громко
смеясь, она пошла в спальню.
Блэр немного расстроилась, увидев, что у выхода из зала прилета родители ее не
встречают. Конечно, предупредила она их поздновато, они, несомненно, заняты
подготовкой к празднику, но ведь она их родная и единственная дочь. Впрочем, она
промолчала и рука об руку с Энрике начала спускаться по пандусу, лавируя в толпе.
Они не размыкали рук и не сводили влюбленных глаз друг с друга.
Никто не ждал их и у стойки приема багажа. И только когда они, подхватив
чемоданы, двинулись на выход, Блэр заметила двух полицейских с плакатом, на
котором от руки были выведены крупные буквы: "БЛЭР И ЭНРИК".
Они неправильно написали имя Энрике. Но кто станет обращать внимание на такие
мелочи? Блэр окликнула копов, и они тут же пришли в действие: подхватили их
чемоданы и повели через толпу. По дороге Салино объяснил, что шеф лично
распорядился обеспечить эскорт Блэр и Энрике. Добро пожаловать домой!
- Все уже ждут, - торжественно объявил Салино, укладывая багаж в
полицейский автомобиль, который в нарушение всех правил был припаркован у
обочины, перед строем такси. А перед ним стояла еще одна полицейская машина.
Как истинный латиноамериканец, Энрике воспринял предложение сесть в
полицейский автомобиль без особого восторга. Он тревожно озирался по сторонам и
видел вокруг море машин, такси, автобусов, что медленно двигались бампер к бамперу,
видел толпы нервных орущих людей, охранников, пытающихся навести хоть какой-то
порядок. Он уже готов был бежать отсюда куда глаза глядят, но тут перевел взгляд на
прелестное личико своей невесты, девушки, которую любил.
- Поехали, - сказала она и села в машину.
Энрике последовал за ней. Он был готов следовать за ней куда угодно, хоть на край
света. Вспыхнули и закрутились мигалки, взвыли сирены, и машины помчались по
шоссе, прижимая остальных участников движения к обочине.
- У вас всегда так? - шепотом спросил Энрике.
- Никогда такого прежде не было, - шепнула в ответ Блэр. Как трогательно, что
им устроили такую торжественную встречу.
Трин, сидевший за рулем, развил бешеную скорость. Салино улыбался, вспоминая,
как свисал с крыши Лютер Крэнк на глазах у всех обитателей Хемлок-стрит. Но
молчок, никому ни слова! Блэр ничего не должна знать - таков был приказ Вика
Фромейера, имевшего доступ к самому мэру, уж не говоря о шефе полиции.
Они приближались к окраине, и машин становилось все меньше. С неба начали
падать первые снежинки.
- Обещали четыре дюйма, - бросил Салино через плечо. - А у вас в Перу идет
снег?
- Только в горах, - сказал Энрике. - Но я живу в Лиме, это столица.
- Как-то мой кузен ездил в Мексику, - начал Салино, но спохватился и
продолжать не стал. Там его кузен чуть не погиб, и Салино мудро решил не портить
людям настроение и не бросать тень на страны "третьего мира".
Блэр же знала историю о мексиканских приключениях упомянутого кузена, и
поскольку очень трепетно относилась к жениху и его родине, решила сменить тему:
- А со Дня благодарения хоть раз снег шел?
Погода - самая благодатная на свете тема, объединяющая всех людей.
- Вроде бы на прошлой неделе выпало дюйма два, - ответил Салино и покосился
на Трина. Тот вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели. Он старался
держать свою машину футах в пяти, не больше, от заднего бампера той, что шла
впереди.
- Четыре дюйма, - тоном всезнайки уточнил Трин.
- Нет, два, точно помню, - возразил Салино.
- Четыре, - упрямо повторил Трин, чем вызвал у Салино крайнее раздражение.
Они примирились на трех, а Блэр с Энрике, разместившиеся на заднем сиденье,
любовались украшенными к празднику улицами города.
- Почти приехали, - тихо сказала Блэр. - Это Стэнтон, Хемлок-стрит
следующая.
Спайк был выставлен дозорным. Он дважды просигналил зеленым скаутским
фонарем.
Лютер, прихрамывая, вошел в ванную комнату, где Нора заканчивала наносить
макияж. На протяжении минут двадцати она экспериментировала со всем, что только
попадалось под руку, - с тональным кремом, пудрами, тенями. Загар на теле был
скрыт платьем, оставалось лишь осветлить лицо.
Но ничего не получалось.
- Выглядишь прямо как призрак, - сказал Лютер и не погрешил против истины.
Пудра так и летала облачками вокруг головы жены.
Сам Лютер настрадался достаточно, чтобы беспокоиться о загаре. По предложению
Норы он вырядился во все темное: черный кардиган поверх черной же водолазки,
темно-серые брюки. Чем темнее наряд, тем светлее выглядит кожа - так, во всяком
случае, уверяла Нора. Кардиган Лютер надевал всего раз, к тому же это был подарок
Блэр. Водолазку не носил ни разу и понятия не имел, откуда она взялась. Нора тоже
никак не могла вспомнить.
Ему казалось, он выглядит как какой-нибудь мафиози.
- Да брось ты это дело, - сказал он жене, которая нервно хваталась за пузырьки
и баночки. Того гляди, запустит чем-то ему в голову.
- Нет уж, - огрызнулась Нора. - Блэр не должна знать о круизе, ты меня понял,
Лютер?
- Ну и не говори о круизе. Скажешь, что врач рекомендовал тебе позагорать. Ну,
например, нехватка витаминов, все такое...
- Для витамина С загорают на солнце, а не в солярии. Еще одна дурацкая идея,
Лютер.
- Тогда скажи, что погода стояла необычайно теплая для этого времени года. Ты
работала в саду, сажала цветы на клумбе.
- Это ложь, и она не поможет. Блэр не слепая. Достаточно одного взгляда на твои
клумбы, чтобы понять: к ним не прикасались годами.
- О!..
- Есть идеи получше?
- Ну, скажем, мы готовились к наступлению ранней весны. Купили абонемент в
солярий...
- Просто смешно!
Нора прошмыгнула мимо него, за ней тянулся шлейф ароматов пудры и крема.
Лютер, опираясь на пластмассовую тросточку, захромал следом в комнату, где уже
собрались гости. И тут кто-то громко крикнул:
- Едут!
Полоска полотняной ткани перекрутилась, но Ральф Бриксли продолжал
удерживать своего снеговика на месте, у каминной трубы Лютера Крэнка, на крыше
дома Лютера, под снегом и ветром. И вдруг он увидел мигание зеленого огонька.
- Едут! - заорал он своему помощнику Джадду Веллингтону, который находился
внизу, в патио, возле лестницы, и пытался расправить полоску.
С точки зрения Ральфа, а он наблюдал за происходившим с изрядным чувством
гордости (и еще отчаяния, поскольку на крыше становилось все холоднее), все его
соседи молодцы. Ибо в единодушном порыве они бросились помогать другому соседу,
пусть даже он и был Лютером Крэнком. Только так они и могли поступить.
Большой хор под управлением миссис Эллен Малкпланд собрался у дома и затянул
"Джингл беллз". У Линды Гэлди нашелся дома целый набор колокольчиков. Она
раздала их присутствующим, и теперь пение хора сопровождалось приятным
перезвоном. На лужайке собралась вся ребятня с Хемлок-стрит. Дети с нетерпением
ждали Блэр и ее таинственного жениха.
Когда полицейские автомобили замедлили ход перед домом Крэнков, толпа
разразилась приветственными криками. Особенно громко вопили ребятишки.
- Господи! - воскликнула Блэр. - Сколько же народу!
Перед домом Бекеров был припаркован пожарный автомобиль, а перед домом
Трогдонов - большая желто-зеленая машина "скорой". По сигналу все их мигалки
вспыхнули и завертелись, приветствуя Блэр. И вот к полицейскому автомобилю
приблизился Вик Фромейер и торжественно распахнул дверцу.
- Добро пожаловать и с Рождеством, Блэр! - прогудел он.
В мгновение ока Блэр и Энрике оказались на лужайке перед домом в окружении
целой толпы соседей, а хор продолжал петь. Блэр начала представлять всем своего
жениха, и, надо сказать, Энрике был немало смущен таким торжественным приемом.
Затем они прошли в дом, в гостиную. Там
...Закладка в соц.сетях
