Жанр: Детектив
Фирма
...ался. Были всякие
подозрения, но информации - ноль. А поскольку на полу кабины нашли разбитую
бутылку виски, было решено, что это дело рук пьяного шофера, и дело благополучно
закрыли.
- А медицинское освидетельствование?
- Оно не проводилось. Причина смерти была совершенно очевидна.
- Все это звучит подозрительно.
- Весьма. И остальные два - тоже. Роберт Лэмм отправился на оленью охоту в
Арканзас. Он вместе с несколькими друзьями разбил свой лагерь на Озарских
холмах, это округ Изард. Обычно они туда приезжали два-три раза в год, во время
охотничьего сезона. Утром они все разошлись по лесам, а вернувшись в охотничий
домик, обнаружили, что Лэмма нет. Его искали две недели и нашли в овраге,
полузасыпанным листьями. Он был убит одиночным выстрелом в голову - это все, что
они знают. Они сочли это за самоубийство, и ни у кого просто не возникло никаких
причин потребовать назначить расследование.
- Значит, он был убит?
- По-видимому, да. Экспертиза установила, что пуля вошла в нижнюю часть
черепа, выходного отверстия нет - снесена половина лица. Самоубийство
исключается.
- Может, это был несчастный случай?
- Возможно. В него могла попасть пуля, предназначавшаяся оленю, но это
весьма сомнительно. Нашли его довольно далеко от лагеря, в районе, который редко
посещается охотниками. Друзья его утверждают, что не видели и не слышали никаких
других охотников в то утро, когда он пропал. Я разговаривал с шерифом, теперь
уже бывшим, он убежден, что это было убийство. Он считает, есть все основания
утверждать, что тело было забросано листьями совершенно сознательно.
- Это все?
- О Лэмме - да.
- А Микел?
- Грустная история. Покончил с собой в восемьдесят четвертом году в
возрасте тридцати четырех лет. Выстрелил себе в правый висок из "смит-и-вессона"
калибра 0,357. Оставил длинное прощальное письмо, в котором выражал надежду, что
бывшая жена простит его, и тому подобное. Попрощался с детьми и матерью. Все
очень трогательно.
- Написано его рукой?
- Не совсем. Оно было напечатано, что само по себе неудивительно - он
печатал все. В кабинете у него стояла "IBM-Селектрик", письмо напечатано на ней.
А почерк у него был отвратительный.
- Что подозрительного здесь?
- Оружие. Никогда в жизни он не покупал оружия. Никто не знает, откуда оно
у него взялось. Не зарегистрированное, без серийного номера. Один из его друзей
говорил, что Микел якобы как-то сказал, что обзавелся револьвером для защиты.
По-видимому, добавил его друг, тот находился тогда в эмоционально
неуравновешенном состоянии.
- А что вы думаете?
Ломакс бросил окурок в подернувшуюся ледком лужу у себя под ногами. Поднес
руки ко рту, подышал на них, согревая.
- Не знаю. Не могу поверить, чтобы занимающийся налогами юрист, ничего не
понимая в оружии, пошел бы и добыл себе пистолет, без всякой регистрации и даже
без серийного номера. Если такому человеку, как он, требуется оружие, то чего
проще: пойти в оружейную лавку, подписать какие-то там бумаги и стать владельцем
новенькой блестящей вещицы. Его же пушке было по крайней мере лет десять, а
номер уничтожен профессионалом.
- Полиция проводила расследование?
- В общем, нет. Дело открыли и закрыли.
- Письмо он подписал?
- Да, но я не знаю, кто удостоверил его подпись. С женой он был уже год
как в разводе, она переехала в Балтимор.
Митч застегнул на куртке верхнюю пуговицу и стряхнул налипший на воротник
лед. Мелкий снег усилился, на тротуаре он уже не таял. С дула пушки начали
свисать крошечные сосульки. Движение по набережной замедлилось: колеса
пробуксовывали, машины заносило.
- Так какое мнение у вас сложилось о нашей маленькой фирме? - задал вопрос
Митч, глядя на уползающую в темноту реку.
- Опасное место для работы. За пятнадцать лет они потеряли пятерых
юристов. Не очень-то это хороший показатель.
- Пятерых?
- Если считать Ходжа и Козински. У меня есть один источник, он утверждает,
что и в деле с ними не на все вопросы получены ответы.
- Я не нанимал вас расследовать еще и это.
- А я и не требую с вас за это денег. Это уже мое личное любопытство.
- Сколько я вам должен?
- Шестьсот двадцать.
- Плачу наличными. И никаких записей, договорились?
- Годится. Я предпочитаю наличные. Митч повернулся к реке спиной и стал
изучать взглядом высокие здания кварталах в трех от парка. Он уже замерз, но
уходить не спешил. Ломакс краем глаза следил за ним.
- У вас какие-то проблемы, не правда ли? - обратился он к Митчу.
- Вы так думаете?
- Я бы не стал там работать. Я хочу сказать, что не знаю всего того, что
знаете вы, и мне кажется, что вы знаете гораздо больше того, что говорите. Но
ведь мы же стоим здесь, в этой мерзости, потому, что не хотим, чтобы нас видели.
Мы не можем говорить по телефону. Не можем встретиться у вас в кабинете. А
теперь вы не хотите встречаться и у меня в офисе. Вы уверены, что за вами
постоянно следят. Вы говорите мне, чтобы я был осторожнее, берег свою задницу,
так как и за мной тоже могут следить, кто бы они там ни были. В вашей фирме пять
юристов погибли при весьма подозрительных обстоятельствах, а вы ведете себя так,
как будто следующий в очереди - вы. Да, я бы все же сказал, что у ваг; проблемы.
Серьезные проблемы.
- А что Тарранс?
- Это один из их лучших агентов. Переведен сюда около двух лет назад.
- Откуда?
- Из Нью-Йорка.
Пьяный нищий выбрался из-под бронзовой фигуры лошади и растянулся на
тротуаре. Хрюкнув что-то, он поднялся, подобрал свою коробку и одеяло и
заковылял по направлению к центру. Ломакс насторожился и проследил за ним
встревоженным взглядом.
- Это всего лишь бродяга, - сказал Митч. Оба с облегчением вздохнули.
- От кого мы прячемся? - спросил Ломакс.
- Хотел бы я сам знать.
Эдди внимательно смотрел на его лицо.
- Мне кажется, что вы знаете. Митч молчал.
- Послушайте, Митч, вы не платите мне за то, что я сам втягиваюсь в вашу
игру. Я понимаю это. Но все мои инстинкты подсказывают мне, что вы в беде.
Думаю, вам нужен друг, кто-нибудь, кому бы вы могли доверять. Если у вас будет
нужда, я смог бы быть вам полезным. Не знаю, от кого мы скрываемся, но уверен,
что это опасные люди.
- Благодарю вас, - негромко ответил Митч, глядя в сторону так, как будто
Ломаксу пора уже было уйти и оставить его здесь одного поразмышлять под дождем и
снегом.
- За Рэя Макдира я готов прыгнуть в эту реку, и, уж конечно, я могу помочь
его младшему брату.
Митч легонько кивнул, не произнеся ни слова. Ломакс закурил другую
сигарету и носком своего щегольского ботинка стал ковырять лед.
- Звоните мне в любое время. И будьте осторожны. Они начали действовать и
не остановятся ни перед чем.
16
В центре, на перекрестке Мэдисон и Купер-стрит, в старых, но
отреставрированных заново двухэтажных зданиях были открыты небольшие бары,
закусочные, сувенирные лавки и несколько неплохих ресторанов. Перекресток был
известен под названием Овертон-сквер, он являлся средоточием ночной жизни
Мемфиса. Театр и книжный магазин привносили сюда дыхание высокой культуры. По
центру Мэдисон-стрит тянулась неширокая полоса деревьев. В конце недели здесь
шумели студенты и моряки с кораблей ВМС, однако вечерами в будни здесь было
тихо, рестораны хотя и полны, но не забиты до предела. "Полетта", изысканный
французский ресторанчик, помещавшийся в сверкающем свежей штукатуркой здании,
пользовался популярностью благодаря объемистой карте вин, оригинальным десертам
и проникновенному голосу мужчины, сидевшего за "Стейнвеем". Столь желанный
достаток принес с собой и коллекцию кредитных карточек, и супруги Макдир уже
привыкли пользоваться своими, посещая по вечерам лучшие рестораны города.
"Полетта" на данный момент времени оставался излюбленным местом.
Митч сидел в уголке бара, отпивал глоток за глотком кофе из чашечки и
посматривал на входную дверь. Он пришел чуть раньше, как и собирался. Три часа
назад он позвонил ей и спросил, успеет ли она к семи. Она захотела узнать, в чем
дело, и он обещал ей объяснить это позже. С того дня на Кайманах он знал, что
кто-то следует за ним по пятам, кто-то следит за ним, слушает его. На протяжении
последнего месяца по телефону он разговаривал очень осторожно, несколько раз он
ловил себя на том, что неотрывно смотрит в зеркало заднего вида и даже дома
говорит, выбирая слова.
Кто-то подсматривает и подслушивает, в этом он был уверен.
Решительно распахнув дверь, с холода вошла Эбби и в поисках мужа повела
головой. Они встретились у самого бара, Митч коснулся щекой ее лица. Эбби сняла
пальто, и они проследовали за метрдотелем к небольшому столику. Такие же столики
вокруг были полны народа, слышно было каждое сказанное слово. Митч посмотрел по
сторонам, но других свободных мест не оказалось. Отпустив метрдотеля, он уселся
напротив жены.
- По какому поводу? - подозрительно спросила Эбби, уже начавшая отвыкать
от знаков внимания.
- Неужели нужно искать повод для ужина с собственной женой?
- Безусловно. Сегодня понедельник, сейчас всего семь вечера, а ты - не на
работе. Воистину это что-то поразительное.
Между столиками протиснулся официант, спросил, будут ли они пить, и если
да, то что именно. Два бокала белого вина, ответил ему Митч и обведя глазами
зал, успел заметить устремленный на него взгляд джентльмена, сидящего в
одиночестве через пять столиков от них. Лицо его показалось Митчу знакомым, а
когда он вновь скосил на мужчину глаза, то увидел, что тот уже уткнулся носом в
меню.
- В чем дело, Митч?
Он взял ее руку в свою и нахмурил брови.
- Эбби, нам необходимо поговорить.
Ее рука чуть вздрогнула, улыбка пропала.
- О чем?
Он понизил голос.
- О чем-то очень серьезном.
Она сделала глубокий выдох и сказала:
- Может, дождемся вина? Оно мне, похоже, понадобится.
Еще раз Митч посмотрел на скрывающееся за меню лицо.
- Мы не можем говорить здесь.
- Тогда зачем мы сюда пришли?
- Слушай, Эбби, ты знаешь, где здесь туалетные комнаты, прямо через зал и
направо, так?
- Да, знаю.
- В том конце зала есть боковой выход, он ведет на улочку позади
ресторана. Я хочу, чтобы ты прошла в туалетную комнату, а оттуда через этот
выход - на улицу. Я буду ждать тебя там, неподалеку.
Она слушала его молча; глаза сузились, брови сошлись к переносице, голова
чуть наклонилась вправо.
- Верь мне, Эбби. Я все объясню позже. Встретимся, на улице и разыщем
другое местечко, где можно поужинать. Здесь я разговаривать не могу.
- Ты меня пугаешь.
- Прошу тебя, - сказал он твердым голосом, продолжая держать ее за руку. -
Все нормально. Я принесу твое пальто.
Она встала, подхватила свою сумочку и направилась в дамскую комнату.
Немного повернув голову, Митч через плечо наблюдал за джентльменом со знакомым
лицом, который вдруг неожиданно поднялся, приглашая за свой столик какую-то
пожилую особу. Ухода Эбби мужчина не заметил.
На улочке позади "Полетты" Митч набросил пальто на плечи жены и махнул
рукой куда-то на восток.
- Я все тебе объясню, - твердил он.
Пройдя метров сто, они свернули в сторону, миновали два высоких здания и
оказались перед входом в "Бомбей Байсикл клаб", где был бар с кабинками на
двоих, неплохая еда и группа музыкантов, наигрывавших блюзы. Митч высмотрел
официанта, оглядел два небольших зальчика и указал на столик в самом дальнем
углу.
- Вон там, - сказал он официанту.
Он уселся: спиной к стене и лицом к залу и входной двери. В углу был
полумрак, стол освещался свечами. Они вновь заказали вина.
Эбби сидела совершенно неподвижно, следя за каждым его движением, и ждала.
- Ты помнишь такого Рика Эклина из Западного Кентукки?
- Нет, - ответила она, не пошевелив губами.
- Он играл в бейсбол и жил в общежитии. Думаю, ты его раз-другой
встречала. Привлекательный, с четкими чертами лица, способный студент. По-моему,
он из Боулинг Грин. Особыми друзьями мы с ним не были, но друг друга знали.
Она отрицательно покачала головой и продолжала слушать.
- Ну, ладно. Он закончил на год раньше нас и отправился в юридическую
школу в Уэик Форесте. Сейчас он работает в ФБР. И работает здесь, в Мемфисе.
Он внимательно следил за выражением ее лица, стараясь заметить реакцию на
"ФБР". Реакции не было никакой.
- И вот сегодня, - продолжал он, - я обедаю в забегаловке Облио на Фронтстирт,
и тут откуда ни возьмись заходит Рик и говорит мне: "Привет!" Ну как бы
чистой воды случайная встреча. Мы проболтали несколько минут, и появляется еще
один, по имени Тарранс. Подходит, садится. Уже второй раз этот Тарранс ловит
меня с тех пор, как я сдал экзамен.
- Второй?..
- Да. С августа.
- Они... агенты ФБР?
- Да, со значками и прочим. Тарранс - опытный шпик из Нью-Йорка. Здесь он
уже года два. Эклин - новичок, приехал месяца три назад.
- И чего же они хотят?
Принесли вино, Митч вновь оглянулся по сторонам. В противоположном углу
тихонько наигрывали музыканты на небольшой сцене. В баре толпились хорошо одетые
профессионалки, переговаривающиеся друг с дружкой и без устали хихикающие.
Официант сделал знак в сторону забытого меню.
- Позже, - грубо отмахнулся Митч и после паузы заговорил опять: - Эбби, я
не знаю, чего они хотят. Впервые я встретился с ними в августе, после того как
мое имя было напечатано в газете в числе тех, кто прошел экзамен.
Он сделал глоток вина и детально, слово в слово повторил Эбби свою первую
беседу с Таррансом в ресторанчике Лански, его предостережения относительно того,
кому доверять, а кому нет, где говорить, а где лучше молчать. Рассказал он также
и о встрече с Локом, Ламбертом и другими компаньонами, объяснил ей, почему, по
их версии, ФБР так интересовалось фирмой, вспомнил, что обсуждал все это с
Ламаром и после этого обсуждения поверил каждому произнесенному Локом и
Ламбертом слову.
Эбби впитывала в себя услышанное, но пока еще удерживалась от вопросов.
- И вот сегодня, когда я, никому не мешая, поедаю свои сосиски с луком,
входит этот парень, с которым я когда-то учился в колледже, и заявляет мне, что
они, то есть ФБР, знают наверное, что мои телефоны прослушиваются, дом напичкан
микрофонами и кто-то в здании фирмы "Бендини, Ламберт энд Лок" слышит каждый мой
чих. Подумай-ка, Эбби, - ведь Рик Эклин был переведен сюда после того, как я
сдал экзамен. Миленькое совпадение, а?
- Но что же они хотят?
- Они не говорят. Не могут пока сказать. Они хотят, чтобы я доверял им и
все в этом роде. Не знаю, Эбби. Не имею ни малейшего понятия, за чем или за кем
они гонятся. Но почему-то они выбрали меня.
- Ты сказал Ламару об этой встрече?
- Нет. Никому и ничего, кроме тебя. И не собираюсь говорить.
Она отпила из бокала.
- Наши телефоны прослушиваются?
- Если верить ФБР. Но откуда они сами могут знать?
- Там не дураки, Митч. Если бы мне ФБР сказало, что мои телефоны
слушаются, я бы им поверила. Ты нет?
- Я не знаю, кому верить. Лок и Ламберт были так искренни и убедительны,
когда объясняли мне, как фирма борется с происками Национального налогового
управления и ФБР. Мне хочется им верить, но уж слишком много несоответствий.
Давай посмотрим с такой стороны: допустим, у фирмы есть некий клиент,
сомнительная личность, достойная внимания ФБР. Зачем же им в таком случае
понадобился я, новичок, который знает меньше всех, для чего им меня
преследовать? Что я знаю? Я работаю с делами, которые мне вручает кто-то другой.
Своих клиентов у меня нет. Я делаю так, как мне говорят. Почему бы им не
обратиться к кому-нибудь из компаньонов?
- Может, они хотят, чтобы ты поделился с ними информацией о клиентах?
- Это невозможно. Я юрист, и я приносил клятву не предавать интересы
клиента. Все, что я знаю о клиенте, - в высшей степени конфиденциально.
Фэбээровцы знают об этом. Никто и не может ждать от юриста, чтобы тот стал
болтать о своих клиентах.
- Ты видел документы по каким-нибудь незаконным сделкам?
Митч хрустнул суставами пальцев, в который раз повел головой по сторонам.
Улыбнулся. Вино было выпито и начинало понемногу действовать.
- Мне бы не следовало отвечать на этот вопрос, даже если задаешь его ты,
Эбби. Но ответ будет "нет". Я работал по делам двадцати клиентов Эйвери плюс еще
некоторые другие и нигде не обнаружил ничего внушающего подозрение. Может,
несколько рискованных налоговых прикрытий, но в любом случае ничего
противозаконного. У меня есть некоторые вопросы по банковским счетам, что я
видел на Кайманах, но и это не бог весть что.
Кайманы! Желудок Митча как бы завис в пустоте, когда он вспомнил девушку
на берегу. Тошнота опять подступила к горлу.
Официант крутился рядом, посматривая не меню.
- Еще вина. - Митч указал ему на стаканы. Эбби подалась вперед, почти
накрывая собою свечи, и обескураженно спросила:
- Ну хорошо, а кто же нас слушает?
- Если слушает, Эбби. Не знаю. В августе, на первой встрече, Тарранс
убеждал меня в том, что этим занимается кто-то в фирме. Так я его, во всяком
случае, понял. Он сказал, чтобы в фирме я никому не доверял и что все мною
сказанное подслушивается и записывается. Мне кажется, он имел в виду фирму.
- И что сказал по этому поводу мистер Лок?
- Ничего. Я ничего ему не говорил. Кое о чем я умолчал, оставил это для
себя.
- Значит, кто-то прослушивает наши телефоны и напичкал "жучками" наш дом?
- Автомобиль, может быть, тоже. Сегодня об этом долго распространялся Рик
Эклин. Советовал не говорить в машине о том, что не предназначено для чужих
ушей.
- Этому невозможно поверить, Митч. Почему юридическая фирма занимается
такими вещами?
Он покачал головой, глядя на пустой стакан из-под вина.
- Не имею представления, детка. Ни малейшего.
Официант поставил на столик два новых бокала и встал, сложив руки за
спиной.
- Вы будете что-нибудь заказывать? - не выдержал он.
- Через несколько минут, - ответила ему Эбби.
- Мы позовем вас, - добавил Митч.
- Ты веришь всему этому? - спросила она.
- Думаю, что-то в этом есть. Могу рассказать тебе продолжение истории.
Медленно она скрестила на столе руки и сидела так, слушая его с выражением
бесконечного ужаса в глазах. Митч рассказал ей о Ходже и Козински, начав со
встречи с Таррансом в ресторанчике Лански, о Кайманах, где обнаружил за собой
слежку, и о беседе с Эбанксом, повторив ее чуть ли не дословно. Затем пришел
черед Эдди Ломакса и загадочных смертей Элис Наусс, Роберта Лэмма и Джона
Микела.
- У меня пропал всякий аппетит, - сказала Эбби, когда он закончил.
- Как и у меня. Но теперь, когда и ты знаешь, я чувствую себя лучше. -
Почему ты молчал раньше?
- Надеялся, что все утрясется как-нибудь. Думал, Тарранс оставит меня и
найдет кого-то другого. Но нет, он вцепился в меня. Поэтому-то и Эклина
перебросили в Мемфис - тоже на меня. ФБР отобрало меня для какой-то миссии, о
которой я абсолютно ничего не знаю.
- Мне становится дурно.
- Нам нужно быть очень осмотрительными, Эбби. Мы должны продолжать жить
так, как будто ничего не подозреваем.
- Не верю. Сижу и слушаю тебя, но не верю тому, что слышу. Это же
нереально, Митч. Ты соглашаешься жить в доме, нашпигованном микрофонами, где все
телефоны прослушиваются и кто-то где-то сидит и слушает каждое наше слово?
- Ты можешь предложить что-нибудь иное?
- Да. Давай наймем этого Ломакса, и пусть он обследует наш дом.
- Об этом я уже думал. Ну, а если он что-то найдет? Подумай об этом. Если
мы наверняка будем знать, что весь дом прослушивается? Что тогда? А что, если он
вдруг повредит какой-нибудь из "жучков"? Тогда те, кем бы они, черт их побери,
ни были, поймут, что мы знаем. Это слишком опасно, по крайней мере, сейчас.
Может быть, позже.
- Но это же сумасшествие, Митч. Боюсь, теперь нам придется бежать из дома
на задний двор, как только мы захотим поболтать.
- Вовсе не обязательно. Можем выйти и на газон перед домом.
- В данный момент я не в восторге от твоего чувства юмора.
- Извини. Слушай, Эбби, давай на время наберемся терпения и будем вести
себя как ни в чем не бывало. Тарранс убедил меня, что он настроен серьезно, он
теперь не оставит меня в покое. Остановить его я не могу. Он разыщет меня сам,
помни об этом. Думаю, они будут следить за мной и устроят неожиданную встречу в
засаде, типа сегодняшней. Пока для нас самое главное - жить, как и жили раньше.
- Раньше? Подумай сам, много ли мы с тобой говорим в доме последнее время?
Мне их даже жалко становится, если они намереваются услышать что-нибудь важное.
Да я больше с Херси разговариваю.
Снег сошел задолго до Рождества, оставив после себя мокрую землю и
проложив дорогу традиционной для Юга зиме: низкому серому небу и холодным
дождям. За прошедшие девяносто лет Мемфис видел всего две снежные зимы, и третья
в этом столетии не ожидалась.
В Кентукки снег лежал, но дороги были чистыми. Эбби позвонила родителям на
следующее утро после Рождества, уже упаковав свои веши. Она сказала, что
приедет, но одна. В ответ она услышала, что они разочарованы, что ей, может,
лучше остаться, если отъезд вызовет какие-нибудь осложнения. Эбби стояла на
своем. На машине это займет у нее всего десять часов. Движение сейчас небольшое,
она доберется еще до темноты.
Митч был очень немногословен. Сидя на крыльце с утренней газетой в руках,
он делал вид, что увлечен какой-то статьей, а она в это время загружала вещи в
багажник. Херси прятался под стулом, как бы в ожидании взрыва. На кушетке лежали
рождественские подарки: одежда, парфюмерия, альбомы и, для нее, - длинная шуба
из лисьего меха. Впервые за все время женитьбы у них были деньги на достойную
встречу Рождества.
Повесив шубу на руку, она подошла к газете.
- Ну, я поехала, - сказала она мягко, но с решимостью в голосе. Он
медленно выпрямился и посмотрел на жену. - Жаль, что ты не можешь поехать со
мной.
- Может, в следующем году. Это была ложь, и оба знали об этом. Но звучало
это прилично. Как обещание.
- Будь осторожна.
- Присмотри за моим псом.
- У нас с ним все будет отлично.
Он обнял ее, поцеловал в щеку, затем осмотрел с ног до головы и улыбнулся.
Как же красива она была! Намного красивее, чем в то время, когда они поженились.
В свои двадцать четыре года она на них и выглядела, но эти прожитые годы только
прибавили ей обаяния.
Они подошли к гаражу, он помог ей усесться в машину, и они вновь
поцеловались. Задним ходом она выгнала "пежо" на подъездную дорожку и выехала на
магистраль.
"Веселого Рождества!" - пожелал он самому себе.
- Веселого Рождества! - пожелал он собаке.
Через два часа, одурев от созерцания стен дома, он бросил в "БМВ" коекакую,
одежду, посадил Херси на переднее сиденье и выехал из города. Он
отправился на юг по 55-му шоссе, к Миссисипи. Дорога была пустынна, но все же он
поглядывал иногда в зеркальце заднего вида. Через каждые шестьдесят минут пес
начинал скулить, и Митчу приходилось тормозить прямо на подъеме, в лучшем случае
на верхушке холма. Там он находил какое-нибудь дерево или куст, откуда,
спрятавшись, рассматривал проезжавшие мимо автомобили, в то время как Херси
делал свои собачьи дела. Ни разу он не увидел ничего подозрительного. После пяти
таких остановок он был абсолютно уверен, что за ним никто не следует. Видимо,
они тоже решили отдохнуть на Рождество.
Через шесть часов он был в Мобайле, а еще через пару часов пересек залив у
Пенсаколы и направил машину к Изумрудному берегу Флориды. Автострада 98
проходила через прибрежные городки Наварру, Форт Уолтон-бич, Дестин и Сандестин.
Навстречу летели жилые дома, мотели, длинные здания торговых центров, серые от
скуки городки аттракционов, дешевые лавки, где торговали спортивными майками, и
на всем этом сейчас лежала печать уныния и тоски. На смену городкам и постройкам
приходили пустынные километры шоссе: ни перекрестков, ни пробок, только
вызывающий оторопь вид пустынных белоснежных пляжей и сверкающие изумрудной
зеленью воды залива. К востоку от Сандестина лента дороги сужалась, бежала в
сторону от воды, и в течение часа ему пришлось тащиться по двухрядному шоссе, по
сторонам которого не было ничего, кроме каких-то зарослей, попадавшихся то там
то здесь автозаправочных станций и мелочных лавок.
В сумерках он спустился с высокого холма и увидел на обочине справа знак,
предупреждающий, что до городского пляжа Панама-сити осталось всего восемь миль.
Дорога снова вернулась на берег моря - в развилку, предлагавшую на выбор крюк в
сторону от побережья или красочный маршрут по так называемой Полосе Чудес. Он
выбрал последнее. Лента дороги на протяжении пятнадцати миль бежала вдоль полосы
прибоя и была застроена бунгало, дешевыми мотелями, домиками на колесах,
небольшими коттеджами, забегаловками и ресторанчиками, лавками с пляжной
одеждой. Это и был пляж Панама-сити.
Подавляющее большинство бунгало и хижин стояли пустыми, но у некоторых из
них виднелись автомобили, из чего он сделал вывод, что кое-кто все же проводил
Рождество на пляже. Не очень-то морозное, правда, Рождество. Зато они все
вместе, сказал себе он. Херси опять подал голос, и он остановил машину
неподалеку от пирса, на котором сидели, судя по говору, приезжие из
Пенсильвании, Огайо и Канады и ловили рыбу, всматриваясь в темные воды.
"БМВ" неторопливо двигался вперед по Полосе Чудес. Пес стоял на задних
лапах, упираясь передними в дверцу и высунув морду в окно, и время от времени
лаял на вспышки неона у какого-нибудь мотеля, хвастающегося своими доступными
ценами. Рождество прикрыло на Полосе Чудес все заведения, за исключением,
пожалуй, горстки неунывающих кофеен и дешевых мотелей.
Он притормозил, чтобы долить в бак бензина, у круглосуточной заправки
"Тексако", где служащий показался ему необычно дружелюбным.
- Сан-Луи-стрит? - обратился к нему Митч.
- Да-да, - с акцентом отозвался паренек, указывая куда-то рукой. - Второй
поворот направо. Затем налево. Это и будет Сан-Луи.
Строеньица вокруг представляли собой никак не упорядоченное скопище
древних домиков на колесах. На колесах, да, но было совершенно очевидно, что
миновали многие годы с тех пор, когда эти обиталища в последний раз двигались.
Дачки-прицепы стояли вплотную друг к другу, как костя
...Закладка в соц.сетях
