Жанр: Детектив
Джейн Риццоли 02. Ученик
...ся по ковру.
- Их волокли от кроватей, - пояснил Фрост. - Как Йигеров.
Однако Александр Гент значительно уступал доктору Йигеру и в росте, и в мускулатуре,
так что убийца довольно быстро справился с задачей, затащив его в гостиную и усадив к стене.
И ему было гораздо легче запрокинуть голову жертвы и полоснуть по горлу.
- На комоде, - сказал Фрост и жестом указал на лежавший там предмет.
Это была нежно-голубая сорочка четвертого размера, аккуратно сложенная, забрызганная
кровью. Сорочку такого фасона молодая женщина могла выбрать, чтобы привлечь любовника,
возбудить мужа. Разумеется, Каренна Гент и представить себе не могла, что однажды этот
предмет туалета сыграет свою роль в театре ужасов. Рядом лежали конверты с авиабилетами
компании "Дельта Эйрлайн". Риццоли заглянула в них и пробежала глазами маршрут,
составленный для музыкантов их агентством.
- Они должны были вылетать завтра утром, - сказала она. - Следующей остановкой
был Мемфис.
- Бедняги, - заметил Корсак. - Они так и не увидели Грейсленд.
Когда Риццоли и Корсак оказались на улице, они забрались в машину и сидели там с
открытыми окнами, пока Корсак курил. Он глубоко затягивался сигаретой, а потом с
блаженством выпускал дым, совершивший свое черное дело в его легких. Сейчас он выглядел
более спокойным и сосредоточенным, чем три часа назад, когда прибыл на место
происшествия. Доза никотина как будто обострила его ум. Или просто алкоголь выветрился.
- У вас есть какие-то сомнения в том, что это наш клиент? - спросил он Риццоли.
- Нет.
- "Краймскоуп" не выявил никакой спермы.
- Может, в этот раз он был аккуратнее.
- Или же он не насиловал ее, - предположил Корсак. - Вот почему ему не
понадобилась чашка.
Раздраженная дымом, Риццоли отвернулась к открытому окну.
- Убийца не следует жесткому сценарию, - сказала она. - Каждая жертва реагирует
по-своему. Это спектакль для двух актеров, Корсак. Для убийцы и жертвы. Каждый из них
может повлиять на финал. Доктор Йигер был гораздо более крупным мужчиной в сравнении с
Алексом Гентом. Может быть, наш убийца чувствовал себя менее уверенным в присутствии
Йигера, поэтому использовал фарфоровую чашку как сигнал тревоги. А с Гентом он не видел
такой необходимости.
- Не знаю. - Корсак стряхнул пепел в окно. - Все-таки чашка - это его фирменный
знак. Вряд ли он стал бы так вдруг менять почерк.
- Но все остальное сходится, - заметила она. - Обеспеченная пара. Муж так же связан,
в той же позе. И пропавшая женщина.
Оба вдруг замолчали, потому что подумали об одном и том же: женщина. Что он сделал с
Каренной Гент?
Риццоли уже знала ответ. Хотя фотография Каренны вскоре появится на телеэкранах,
сопровождаемая призывом о помощи, а бостонская полиция будет реагировать на каждый
телефонный звонок, проверять все ниточки, которые могут вывести на пропавшую
темноволосую женщину, Риццоли знала, каков будет результат. Она чувствовала это. Каренна
Гент была мертва.
- Тело Гейл Йигер было выброшено спустя два дня после похищения, - напомнил
Корсак. - А сейчас что мы имеем? Сутки с момента нападения.
- Парк Стоуни-Брук, - сказала Риццоли. - Вот куда он принесет ее. Надо усилить
группу наблюдения. - Она бросила взгляд на Корсака. - Джо Валантайн каким-то образом
вписывается в этот эпизод?
- Я продолжаю работать в этом направлении. Он наконец дал мне образец своей крови.
Жду анализа ДНК.
- Его поведение нетипично для виновного. Вы все еще следите за ним?
- Следил. Пока он не написал на меня жалобу, будто я его домогаюсь.
- А вы и вправду его домогались?
Корсак рассмеялся, выпуская облако дыма.
- Что бы я ни делал, этот извращенец, раскрашивающий мертвых старух, все равно рано
или поздно расколется, как девчонка.
- Интересно, и как же девчонки колются? - раздраженно парировала она. - Так же, как
и мальчишки?
- О, черт. Не морочьте мне голову. Я на свою дочь насмотрелся. Сначала
выпендривается, а когда у нее кончаются деньги, начинает подлизываться к своему мерзкому
папочке. - Внезапно Корсак выпрямился. - Эй, посмотрите, кто приехал.
На стоянку въехал черный "Линкольн". Риццоли увидела, как из машины вышел Габриэль
Дин - подтянутый, атлетически сложенный, как будто сошедший со страниц глянцевого
журнала "GQ". Он постоял, оглядывая красный кирпичный фасад дома. Потом подошел к
патрульному, стоявшему в оцеплении, и показал свое удостоверение.
Патрульный пропустил его.
- Ну, это уже слишком! - возмутился Корсак. - Теперь я действительно взбешен. Этот
самый коп держал меня здесь, словно школьника. А Дину достаточно было лишь махнуть своей
"корочкой" и представиться каким-то федеральным агентом, черт побери, и ему - пожалуйста,
проходите. Нет, ну почему его пропускают, а?
- Может, потому, что он пришел в глаженой рубашке?
- О да, мне следовало бы нарядиться. Вы только посмотрите на него. Выглядит так,
будто у него весь мир в кармане.
Риццоли наблюдала за тем, как ловко Дин балансирует на одной ноге, надевая бахилы; как
натягивает перчатки на свои длинные пальцы, будто хирург, готовящийся к операции. Да,
внешность многое решала. Корсак был из тех, кто привык спорить и сражаться даже там, где
этого не требовалось. И окружающий мир отвечал ему тем же.
- Кто его сюда звал? - спросил Корсак.
- Только не я.
- И все-таки он здесь.
- Он всегда тут как тут. Кто-то сливает ему информацию. Но не из моей команды. Это
идет сверху.
Она вновь уставилась на крыльцо. Дин прошел в дом, и она представила его в гостиной,
где он рассматривает кровавые потеки, читает по ним сценарий убийства.
- Знаете, я думал об этом, - сказал Корсак. - Дин появился на месте происшествия
только через три дня после убийства Йигера. Впервые мы увидели его в Стоуни-Брук, где было
обнаружено тело миссис Йигер. Верно?
- Да.
- Так почему же он так долго тянул? На днях мы с вами обсуждали версию о том, что
убийство Йигеров было исполнением приговора. Что они были втянуты в какой-то криминал.
Если бы они находились в поле зрения федералов - ну, под следствием или под наблюдением,
можно предположить, что федералы объявились бы на месте преступления первыми. Но они
ждали три дня, и только тогда вступили в игру. Что их заставило? Что заинтересовало?
Она посмотрела на него.
- Вы отправляли отчет по форме ВИКАП?
- Да. Целый час потратил, чтобы закончить его. Сто восемьдесят девять вопросов.
Всякая галиматья вроде: "Была ли какая-нибудь часть тела откушена? Какие предметы были
засунуты в какие отверстия?" Теперь придется составлять дополнительный отчет по миссис
Йигер.
- Вы запрашивали консультацию, когда передавали отчет?
- Нет. Зачем мне спрашивать совета у ФБР, если я и так все знаю? Я просто исполнил
свою должностную обязанность, заполнил форму ВИКАП.
ВИКАП - программа выявления насильственных преступников - была разработана ФБР
и являлась своего рода базой данных по самым тяжким преступлениям. Вечно пребывающие в
цейтноте полицейские не успевали заполнять длинные опросные листы ВИКАП, а многие даже
и не стремились к этому.
- Когда вы отправили свой отчет? - спросила она.
- Сразу же после вскрытия доктора Йигера.
- И тогда же появился Дин. На следующий день.
- Вы думаете, дело в этом? - спросил Корсак. - Он из-за него примчался?
- Возможно, ваш отчет поднял тревогу.
- Что же их так заинтересовало в нем?
- Не знаю. - Она посмотрела на дверь, за которой исчез Дин. - И совершенно
очевидно, что он нам этого не скажет.
11
Джейн Риццоли нельзя было отнести к меломанам. Ее любовь к музыке исчерпывалась
коллекцией компакт-дисков с несложными композициями и двухлетним опытом игры на трубе
в школьном оркестре. Труба привлекала ее тем, что звучала громче всех, не то что писклявые
кларнеты и флейты, на которых играли другие девчонки. Нет, Риццоли хотела, чтобы ее было
слышно, поэтому и оказалась среди мальчишек-трубачей. Ей нравилось, когда из ее
инструмента вырывались оглушительные звуки.
К сожалению, слишком часто звуки оказывались фальшивыми.
После того как отец запретил ей трубить где-либо, кроме как на задворках, а соседские
собаки стали выть в знак протеста, она распрощалась с трубой до лучших времен. К тому же у
нее хватило ума признать, что голого энтузиазма и мощных легких недостаточно, чтобы
компенсировать отсутствие таланта.
С тех пор музыка значила для нее чуть больше, чем ненавязчивые мелодии в лифте или
звуки автомобильных клаксонов. В концертном зале на углу Хантингтон и Масс-авеню она
была всего дважды в своей жизни, и оба раза еще школьницей, когда их водили на репетиции
Большого симфонического оркестра. В 1990 году к зданию пристроили крыло Коэн-Винг, и
здесь ей еще не доводилось бывать. Когда они вошли сюда с Фростом, она поразилась,
насколько современно выглядит здание - совсем не то мрачное и массивное, каким она его
помнила.
Они показали "корочки" пожилому охраннику, который заметно распрямил свою
сгорбленную спину, когда увидел, что посетители из отдела убийств.
- Вы по поводу Гентов? - спросил он.
- Да, сэр, - ответила Риццоли.
- Ужасно. Просто ужасно. Я видел их на прошлой неделе, сразу после их приезда в
город. Они заехали, чтобы посмотреть зал. - Он покачал головой. - Такая красивая молодая
пара.
- Вы дежурили в тот вечер, когда они выступали?
- Нет, мэм. Я работаю только днем. Мне нужно уходить в пять, чтобы сменить сиделку.
Понимаете, моей жене требуется круглосуточный уход. Она может забыть выключить газ... -
Он запнулся, покраснев. - Но я так понимаю, вас не это интересует. Вы, наверное, пришли к
Эвелин?
- Да. Как пройти в ее кабинет?
- Ее там нет. Я видел, как несколько минут назад она прошла в концертный зал.
- Там репетиция или что-то еще? - поинтересовалась Риццоли.
- Нет, мэм. У нас сейчас мертвый сезон. На лето оркестр выезжает в Тэнглвуд. В это
время года у нас только редкие гастролеры.
- Так мы можем пройти прямо в зал?
- Мэм, у вас ведь удостоверение. А с ним, как мне кажется, можно пройти куда угодно.
Они не сразу заметили Эвелин Петракас. Оказавшись в полутемном зале, детективы
увидели перед собой лишь ряды пустых кресел, слегка спускающиеся вниз, к освещенной
сцене. Они двинулись по проходу на свет, и деревянный пол заскрипел у них под ногами
словно палуба старого корабля. Уже почти возле самой сцены они услышали обращенный к
ним вопрос:
- Я могу вам чем-то помочь?
Щурясь от яркого сценического света, Риццоли развернулась к темному залу.
- Мисс Петракас?
- Да.
- Я детектив Риццоли. А это детектив Фрост. Мы можем поговорить с вами?
- Я здесь. В последнем ряду.
Они прошли к задним рядам. Эвелин не поднялась со своего кресла и так и сидела, словно
прячась от света. Она уныло кивнула им. Детективы сели по бокам от нее.
- Я уже разговаривала с полицейским вчера ночью, - сказала Эвелин.
- С детективом Слипером?
- Да. Кажется, так его звали. Пожилой такой мужчина, очень приятный. Я знаю, что мне
следовало дождаться других детективов, но я была вынуждена уйти. Просто я больше не могла
оставаться в том доме... - Она устремила взгляд на сцену, словно загипнотизированная
действием, которое видела только она. Даже в полумраке Риццоли могла различить, что у
женщины красивое лицо, ей около сорока, и в ее темных волосах пробивается ранняя седина. -
У меня здесь много дел, - сказала Эвелин. - Вся эта кутерьма с возвратом билетов. Да и
пресса понаехала. Мне нужно было вернуться и все уладить. - Она устало усмехнулась. - Как
всегда, принять огонь на себя. Это моя работа.
- Все-таки, в чем конкретно заключается ваша работа, мисс Петракас? - спросил Фрост.
- Вы хотите знать, как официально называется моя должность? - Она пожала
плечами. - Координатор программ гастролирующих артистов. То есть я должна сделать все,
чтобы в Бостоне им было хорошо. Вы не поверите, насколько беспомощными бывают
музыканты. Они проводят жизнь в репетиционных залах и студиях. Реальный мир для них
загадка. Ну, начать с того, что я рекомендую им место жительства. Организую встречи-проводы
в аэропорту. Вазу с фруктами в гостиничном номере. Короче, весь набор услуг.
- Когда вы впервые встретились с Рентами? - спросила Риццоли.
- На следующий день после их приезда в город. Я поехала забрать их из дома. Они не
могли взять такси, потому что у Алекса громоздкий футляр с виолончелью. А у меня минивэн с
раскладывающимся задним сиденьем.
- Вы возили их по городу, пока они находились здесь?
- Только из дома в концертный зал и обратно.
Риццоли заглянула в свой блокнот.
- Насколько мне известно, дом в Бикон-Хилл принадлежит члену совета директоров
симфонического оркестра Кристоферу Харму. Он часто приглашает музыкантов
останавливаться у него?
- Да, на лето, пока он в Европе. Все-таки дом - это лучше, чем номер в гостинице.
Мистер Харм доверяет классическим музыкантам. Он знает, что они будут поддерживать в
доме порядок.
- А кто-нибудь из гостей мистера Харма жаловался когда-нибудь на проблемы в этом
доме?
- Проблемы?
- Ну, скажем, воришки, окружение - все, что могло доставлять неудобство.
Эвелин покачала головой.
- Это Бикон-Хилл, детектив. Лучшее место для жизни трудно найти. Я знаю, что Алексу
и Каренне там очень нравилось.
- Когда вы видели их в последний раз?
Эвелин с трудом проглотила слюну и тихо произнесла:
- Вчера вечером. Когда обнаружила Алекса...
- Я имела в виду живыми, мисс Петракас.
- О! - Эвелин смущенно усмехнулась. - Разумеется. Извините, я как-то не подумала.
Просто очень трудно сосредоточиться. - Она покачала головой. - Я даже не знаю, зачем
вообще пришла сегодня на работу. Если бы не эти неотложные дела...
- Так когда вы видели их в последний раз? - поторопила ее Риццоли.
На этот раз Эвелин ответила уже более уверенным голосом:
- Это было накануне вечером. После концерта я отвезла их обратно в Бикон-Хилл.
Примерно около одиннадцати.
- Вы просто высадили их из машины? Или вместе с ними зашли в дом?
- Я высадила их прямо перед домом.
- Вы видели, что они зашли в дом?
- Да.
- Выходит, они не пригласили вас зайти?
- Думаю, они здорово устали. И испытывали легкое разочарование.
- Почему?
- Понимаете, они так долго ждали гастролей в Бостоне, а народу в зале было немного. А
ведь наш город называют столицей музыки. И если уж у нас такая малочисленная публика, на
что они могли рассчитывать в Детройте или Мемфисе? - Эвелин печально уставилась на
сцену. - Мы динозавры, детектив. Так сказала Каренна, когда мы ехали в машине. Кто теперь
слушает классическую музыку? Большинство молодых людей предпочитают видеоклипы и
орущих в микрофоны певцов. В общем, один только секс, мишура и глупые костюмы. Разве это
имеет какое-то отношение к музыке?
- Абсолютно никакого, - согласился Фрост, охотно подхватывая тему. - Знаете, мисс
Петракас, мы с женой на днях тоже об этом говорили. Элис любит классическую музыку.
По-настоящему. Каждый год мы покупаем абонементы в концертный зал.
Эвелин грустно улыбнулась.
- Тогда, боюсь, и вы динозавр.
Уже собираясь уходить, Риццоли заметила глянцевую программку, лежавшую на сиденье
впереди. Она нагнулась и взяла ее в руки.
- Генты здесь есть? - спросила она.
- Откройте страницу номер пять, - сказала Эвелин. - Там их рекламное фото.
Это была фотография двух влюбленных.
Каренна, изящная и элегантная в черном платье с открытым плечом, смотрела снизу вверх
в улыбающиеся глаза мужа. Ее лицо светилось от счастья. Александр озорно улыбался ей, и
светлый локон падал ему на глаза.
- Они были красивы, не правда ли? - тихо произнесла Эвелин. - Знаете, это очень
странно. У меня не было возможности посидеть и поговорить с ними по душам. Но я очень
хорошо знаю их музыку. Я слушала их записи. Видела их на сцене. Многое можно сказать о
человеке, если послушать его музыку. Я хорошо запомнила, с какой нежностью они играли.
Да-да, именно этим словом можно описать их. Они были очень нежными людьми.
Риццоли посмотрела на сцену и представила себе Александра и Каренну в тот вечер, вечер
их последнего выступления. Сияющие под лампами ее черные волосы, его виолончель. И их
музыка, словно голоса влюбленных, поющие друг другу.
- В тот вечер их последнего концерта, - произнес Фрост, - вы сказали, они были
несколько расстроены.
- Да.
- А сколько народу было в зале?
- Кажется, мы продали около четырехсот пятидесяти билетов.
Четыреста пятьдесят пар глаз, устремленных на сцену, подумала Риццоли. На сцену, где
признаются друг другу в любви двое музыкантов. Какие чувства пробуждали Генты у своих
слушателей? Удовольствие от хорошей музыки? Радость созерцания влюбленных? А может, в
ком-то из тех, кто был в зале, проснулись мрачные инстинкты? Голод. Зависть. Непреодолимое
желание завладеть чужой собственностью.
Она вновь перевела взгляд на фотографию Гентов.
Что тебя так возбудило - ее красота? Или их любовь?
Она выпила черного кофе и уставилась на стопку досье, по-прежнему ожидавшую ее на
рабочем столе. Ричард и Гейл Йигеры. Леди Рахит. Александр Гент. И человек из самолета,
который, хотя больше и не считался жертвой убийства, все-таки не давал ей покоя. Как и все
мертвые. Это был нескончаемый поток трупов, и каждый требовал ее внимания, у каждого была
своя история, в которой Риццоли приходилось копаться. Она так давно этим занималась, что ей
уже казалось, будто все мертвецы перемешались словно скелеты в общей могиле.
Когда в полдень на пейджер пришло сообщение о том, что готов анализ ДНК, она
испытала некоторое облегчение: представлялась возможность хотя бы ненадолго отвлечься от
этой стопки с незавершенными делами. Она встала из-за стола и поспешила в южное крыло
здания.
Лаборатория по исследованию ДНК находилась в комнате под номером S253, а на
пейджер ей звонил криминалист Уолтер Де Грот, светловолосый голландец с бледным лицом,
как будто не от мира сего. Обычно он морщился при виде нее, поскольку она приходила лишь
затем, чтобы поторопить с анализами, но сегодня Де Грот встретил ее широкой улыбкой.
- Я проявил авторад, - объявил он. - Вон висит, сохнет.
Авторад, или авторадиограмма, представляла собой рентгеновский снимок фрагментов
ДНК. Де Грот снял снимок с веревки и поместил его на экран. Параллельные цепочки из
темных пятен протянулись сверху вниз.
- То, что вы здесь видите, - начал он, - есть краткое изложение парных повторений. Я
извлек ДНК из различных источников, которые вы мне предоставили, и выделил фрагменты с
характерным рисунком. Это не гены как таковые, но участки ДНК, которые повторяются. Они
могут служить хорошей сравнительной базой.
- Ну и что это за цепочки? Чему они соответствуют?
- Первые две - те, что слева, являются контрольными. Номер один - это стандартная
ДНК, позволяющая оценивать все прочие образцы. Цепочка номер два - стандартная
клеточная дорожка, тоже используемая как контрольная. Цепочки три, четыре и пять - это
образцы, взятые из известных источников.
- Каких источников?
- Цепочка номер три - это подозреваемый Джо Валантайн. Номер четыре - доктор
Йигер. Номер пять - миссис Йигер.
Взгляд Риццоли уперся в цепочку номер пять. Ее разум отказывался постичь тот факт, что
перед ней то самое пятнышко, из которого развилась Гейл Йигер. Ей казалось невероятным, что
человеческое существо - от кончиков волос до интонаций голоса - может быть разложено на
крохотные составляющие в виде этих цепочек из темных пятен. Она не видела ничего
человеческого в этой радиограмме, не видела женщины, которая любила своего мужа и
оплакивала мать. Неужели мы все такие? Цепочки химических соединений? Где же здесь
место для души?
Она перевела взгляд на крайние полосы справа.
- А это что? - спросила она.
- Эти образцы из неопознанного источника. Образец номер шесть - сперма, взятая с
ковра в доме Йигеров. Образец номер семь - свежая сперма, изъятая из вагины Гейл Йигер.
- Эти две последние очень похожи.
- Совершенно верно. Оба неопознанных образца ДНК принадлежат одному и тому же
мужчине. И, если вы заметили, это не доктор Йигер и не мистер Валантайн. Так что мистера
Валантайна в качестве поставщика спермы можно исключить.
Она уставилась на неопознанные полоски ДНК. Перед ней был генетический код
чудовища.
- Вот он, ваш неизвестный, - сказал Де Грот.
- Вы уже передали это в базу данных КОДИС? Может, мы уговорим их сделать сверку
побыстрее?
КОДИС - общенациональная база данных ДНК, хранила генетические коды тысяч
осужденных преступников, а также коды неопознанных образцов, изъятых на местах
преступлений по всей стране.
- Собственно говоря, я потому и позвонил вам. На прошлой неделе я послал им образец
ДНК с пятна на ковре.
Она вздохнула.
- Это значит, что мы узнаем результаты через год.
- Нет. Мне только что позвонил агент Дин. Так вот ДНК вашего неизвестного не
значится в базе данных КОДИС.
Риццоли удивленно посмотрела на него.
- Это агент Дин сообщил вам?
- Должно быть, он надавил на этих ребят или еще что. За все время, что я здесь работаю,
никогда еще запрос в КОДИС не обрабатывался так быстро.
- Вы получили подтверждение напрямую от КОДИС?
- Вообще-то нет. Я так понял, что агент Дин... - нахмурился Де Грот.
- Пожалуйста, позвоните им. Я хочу, чтобы результат подтвердили официально.
- У вас есть какие-то... мм... сомнения в надежности Дина?
- Давайте спросим просто на всякий случай, договорились? - Она опять взглянула на
снимки, развешанные на экране. - Если наш мальчик действительно не значится в КОДИС...
- Значит, у вас новичок, детектив. Или кто-то, кому удалось не засветиться в системе.
В раздражении она уставилась на загадочные цепочки из пятен. У нас есть его ДНК,
подумала она. И генетический портрет. Но его имени мы до сих пор не знаем.
Риццоли вставила компакт-диск в проигрыватель и села на диван, попутно вытирая
полотенцем мокрые волосы. Из колонок полились густые звуки виолончели. Не будучи
поклонницей классической музыки, она все-таки купила в сувенирном киоске концертного зала
диск с ранними записями Гента. Если уж ей предстояло подробно изучить обстоятельства его
смерти, то нелишне было бы побольше узнать и о его жизни. Большую часть которой
составляла музыка.
Смычок Гента скользил по струнам, словно по океанским волнам, рождая мощную
мелодию сюиты Баха № 1 соль мажор. Эта запись была сделана, когда ему было всего
восемнадцать. Он сидел в студии, и его теплые пальцы перебирали струны, уверенно сжимая
смычок. Теперь эти же пальцы - белые и неподвижные - стыли в холодильнике морга, и его
музыка навеки умолкла. Сегодня утром Риццоли присутствовала на вскрытии и обратила
внимание на длинные тонкие пальцы музыканта, представила, как они порхали над струнами
виолончели. Эти пальцы смогли заставить неодушевленный предмет издавать такие волшебные
звуки!
Она взяла в руки обложку компакт-диска и вгляделась в его фотографию, сделанную,
когда он был еще мальчиком. Взгляд опущен, левая рука обвивает инструмент, прижимая его к
телу, - так в один прекрасный день он обнимет свою жену, Каренну. Риццоли очень хотела
купить диск с записями их совместных концертов, но, к сожалению, все уже были распроданы.
На прилавке оставался лишь диск Александра. Одинокая виолончель, тоскующая по своей
подруге. И где она теперь, эта подруга? Жива и корчится в муках перед лицом неизбежной
смерти? А может, боль уже в прошлом, и тело ее на ранней стадии разложения?
Зазвонил телефон. Риццоли приглушила звук проигрывателя и схватила трубку.
- Вы дома? - удивился Корсак.
- Я заехала принять душ.
- Я звонил несколько минут назад, вы не отвечали.
- Наверное, не слышала. Что случилось?
- Это я хочу знать, что случилось.
- Если у меня будут новости, я вам первому сообщу.
- Да? Как уже было сегодня? Про ДНК Валантайна я почему-то узнаю от лаборанта.
- Я просто не успела вам позвонить. Моталась как сумасшедшая.
- Помните, я первый привлек вас к этому делу.
- Я не забыла.
- Знаете, - сказал Корсак, - уже пятьдесят часов прошло, как он ее похитил.
Вероятно, Каренна Гент мертва уже двое суток, подумала Риццоли. Но смерть не отпугнет
убийцу. Она только усилит аппетит. Он посмотрит на труп и увидит в нем объект желания.
Объект для обладания. Она не может сопротивляться. Она холодна, пассивна, смирится с
любыми надругательствами. Она - идеальная любовница.
Мелодия звучала еле слышно, и виолончель Александра, казалось, оплакивала кого-то.
Риццоли знала, к чему клонит Корсак, догадывалась, чего он хочет. Только вот не знала, как
успокоить его. Она поднялась с дивана и выключила проигрыватель. Даже в наступившей
тишине ей мерещились звуки виолончели.
- Если все будет как в прошлый раз, он привезет ее в лес сегодня вечером, - сказал
Корсак.
- Мы готовы взять его.
- Так я член команды или нет?
- Но у нас есть группа наблюдения.
- Там нет меня. Разве вам не нужна лишняя пара глаз?
- У нас расписаны все обязанности. Послушайте, я позвоню вам, как только...
- Хватит кормить меня обещаниями, понятно? Так я и буду сидеть у телефона, как
клуша. Я знаю этого негодяя дольше, чем вы, дольше, чем кто-либо. Как бы вы себя
почувствовали, если бы кто-то вклинился в вашу игру? Вывел бы вас из дела? Подумайте сами.
Она понимала его состояние. Понимала как никто другой, поскольку с ней это уже было.
Однажды ее тоже отодвинули в сторонку, в то время как другие устремились вперед, к победе.
Она взглянула на часы.
- Я выхожу прямо сейчас. Если вы хотите присоединиться ко мне, тогда встречаемся на
месте.
- А где ваше место наблюдения? - уточнил Корсак.
- Зона парка вдоль дороги от Смит-Плейграунд. Мы можем встретиться у гольф-клуба.
- Я буду.
В два часа ночи воздух в Стоуни-Брук был густым и тяжелым. Риццоли и Корсак сидели в
ее машине, припаркованной почти вплотную к кустам. С этой позиции они могли видеть все
автомобили, въезжавшие в парк с востока. Дополнительные наблюдательные посты были
выставлены вдоль Эннекинг-Парквей - главной аллеи, которая тянулась через весь парк. Если
бы кто-то заехал на одну из стоянок, его бы тотчас
...Закладка в соц.сетях
