Жанр: Детектив
Что известно о терри конистон
...же скрипит зубами, боюсь, рано или поздно все равно попытается что-нибудь
сделать. Он ненавидит всех и каждого, если только твое лицо не изуродовано, как его.
Терри невольно содрогнулась. Очень медленно они пошли обратно к магазину. На
веранде Джорджи Раймер что-то сказал Теодору и, быстро, как воришка, глянув через плечо,
ушел внутрь помещения. Теодор по-прежнему следил за Митчем и Терри. У него были большие
сальные поры на носу, здоровый глаз смотрел жестко и смело. Взглянув на Митча, Терри
увидела на его верхней губе проступившие бусинки пота.
Когда они подошли к веранде, Митч, взяв инициативу, набросился на Теодора:
- Почему ты позволил ему войти внутрь одному? Он же там роется в поисках наркотика.
Флойд же просил тебя не спускать с Джорджи глаз.
Ошеломленный Теодор провел языком по деформированным губам. Терри увидела слюну
у него во рту.
- Дерьмо! - произнес он одно лишь слово и тоже ушел внутрь.
Митч кивнул Терри, и та повиновалась, усевшись на прежнее место в углу. Через
некоторое время на веранду вышел Джорджи. Теодор следовал за ним. У Джорджи на лице
играла хитрая улыбка. Повернувшись к Митчу, он вежливо спросил:
- Могу я пойти отлить?
Митч не успел ответить.
- Иди с ним, - приказал ему Теодор и посмотрел на Терри.
Она проигнорировала его взгляд, но затаила дыхание, ожидая дальнейшего развития
событий.
Митч медленно прошел мимо Теодора к стене, прижался к ней лопатками и, засунув оба
больших пальца в карманы, насмешливо произнес:
- Думаешь, он не сможет это сделать сам?
- За ним нужно присматривать, - огрызнулся Теодор.
- Зачем?
- Надо.
- Вот сам и присматривай.
- Я не нуждаюсь в няньках, - язвительно заявил Джорджи и, спустившись с веранды,
заторопился по улице в полуразвалившуюся лачугу.
Теодор сделал шаг за ним, но передумал, подошел к Митчу и, нахмурясь, остановился,
будто забыв, что хотел ему сказать. Но тут, взглянув мимо Митча, увидел на улице Билли-Джин
и отправился к ней, бросив углом рта:
- Оставайтесь оба здесь.
Терри облегченно вздохнула. А когда Митч подошел и сел с ней рядом, с трудом подавила
желание разрыдаться. Подтянув колени, она положила на них подбородок и тут как бы издалека
услышала голос Митча:
- Тебе никогда не казалось, что мир крутится вокруг тебя?
- Не смешно, - пробормотала она.
- Прости.
- Я больше не выдержу этого ожидания. Так нельзя. Моя машина здесь, в амбаре.
Можем же мы, в конце концов, попытаться?
- Ключи у Флойда.
- Надо как-то соединить проводки, ведь крадут же таким образом автомобили?
- Я не знаю как. Кроме того, мы не сможем незаметно пройти в амбар. Теодор тут же
отправится за нами.
- Ну, сделай же что-нибудь! Ты же можешь. - Ее глаза наполнились слезами, и она
яростно сморгнула.
- Смотри, я так же напуган, как и ты. Чего ты хочешь? - Митч сердито взглянул на
нее. - Черт побери. Прекрати! Я просто теряюсь, когда девушки плачут.
- Я не плачу.
- О, наверное, это сенная лихорадка.
- Думай как тебе нравится, - огрызнулась Терри, вытерла глаза и тихо крикнула: - О
черт! Черт, черт, черт! Я не хочу умирать, Митч. Я хочу жить. Боже, я хочу выйти замуж, иметь
детей, поселиться где-нибудь в небольшом городке с мужем, который каждый день будет
приходить в пять тридцать с работы, а по выходным косить лужайку перед нашим домом. И
время от времени будет говорить мне, какая я красивая и любимая... - Помолчав, она громко
высморкалась.
- Это не так уж много, - сказал Митч, чувствуя себя крайне неуклюже.
- Немного, - согласилась Терри. - Немного, но здорово. Проклятье, как все
несправедливо! - Она сердито отбросила с лица волосы.
Митч серьезно, даже с нежностью, наблюдал за ней. Она прошептала:
- О, Митч!
Автомобиль Флойда появился на улице, поднимая за собой столб пыли. Билли-Джин и
Теодор стояли у амбара. Нетвердо ступая, с мутными глазами к ним подошел Джорджи.
Билли-Джин трещала как сорока, пока Теодор, рявкнув, не хлопнул ее по заднице.
Флойд въехал в амбар, оставив в воздухе шлейф пыли. Терри наблюдала за ними, как если
бы перед ней была выписывающая круги барракуда. Митч медленно поднялся и оберегающе
встал рядом с ней; он пробовал улыбаться. Слегка согретая этим, на мгновение она
почувствовала к нему благодарность. Но затем страх, периодически охватывавший ее весь день,
вновь перехватил ее горло. Терри тяжело задышала, на ее языке появился привкус меди.
Флойд появился в дверях амбара с охапкой оборудования, словно работник по ремонту
телефонной сети. Гибкими большими шагами он отправился к веранде. Остальные потянулись
за ним. Поднявшись по ступеням, Флойд обернулся и тут заметил состояние Джорджи. Не
долго думая, он бросил на пол оборудование, подскочил к Митчу, собрал в кулак рубашку на
его груди и даже приподнял парня на кончики пальцев:
- Кто дал ему наркотик?
- Что?
- Посмотри на него!
Митч глянул на Джорджи, тот стоял с мрачным видом и глупо улыбался.
- Я велел Теодору следить за ним.
- Не люблю оправданий, Митч! Могу простить ошибки, но только не оправдания.
- Он твой брат. Вот и заботься о нем, я ему не телохранитель, - огрызнулся Митч и
схватил Флойда за руку.
Тот отпустил его рубашку и с презрением произнес:
- Не забывай, мой прекрасный клоун, кто тут владелец воздуха. Могу перекрыть для тебя
кислород в любое время.
- Пошел ты! - парировал Митч.
Терри подалась назад, словно хотела вжаться в стену.
Джорджи нервно фыркнул и скользнул внутрь бывшего магазина. Теодор стоял,
вожделенно уставившись циклопическим глазом на Терри, пока Флойд не приказал ему:
- Иди и хорошенько присматривай за ним.
Что-то прорычав, Теодор вошел в дом. Флойд отступил в сторону, чтобы дать пройти
Билли-Джин, затем повернулся к Терри:
- Тебе осталось недолго ждать, малышка.
- Ты говорил с моим отцом? - спросила она, не узнавая своего голоса.
- Mais certainement . Деньги будут утром. После этого сможешь отправиться домой. Ну
как, довольна?
Она мотнула головой, абсолютно не доверяя ему. Почему они так себя ведут, ничего от
нее не скрывая? Из этого можно было сделать только один вывод - они не позволят ей уехать
спокойно, и в то же время Терри отказывалась в это верить.
- Забавная вещь, - небрежно продолжил между тем Флойд. - Твой отец довольно
сурово говорит по телефону, будто деньги ему дороже, чем родная дочь. Я уж почти решил, что
он скорее расстанется с тобой, чем с половиной миллиона долларов... - Он улыбнулся и,
выдержав паузу, добавил: - Но потом все-таки решился. - И, подобрав с пола свое
оборудование, отправился вслед за остальными внутрь.
Терри почувствовала, как у нее похолодело в груди. Сейчас она почти хотела, чтобы ее
убили. Это было бы хорошим наказанием для отца - единственным наказанием, которое он
поймет.
Повернувшись к ней, Митч сказал мягким, добрым голосом:
- Может быть, ты выберешься отсюда.
Терри не была уверена, что хочет этого.
Глава 10
Карл Оукли нажал клавишу "воспроизведение" и откинулся в кресле Эрла, чтобы
прослушать пленку в четвертый раз. Орозко продолжал говорить по телефону, устроившись в
углу кабинета. Фрэнки Адамс пытался прочистить горло, охрипшее после пятидесяти сигарет,
которые он выкурил за последние восемь часов. В динамике магнитофона раздался телефонный
щелчок, затем голос Эрла Коннистона:
- Да?
- Коннистон?
- Да.
- Узнаете, кто это?
- Да.
- Ладно. Подождите минутку.
Скрежет микрофона, поднесенного к трубке, наконец плохо слышимый, но все же хорошо
опознаваемый голос Терри:
- Папа, они велят мне ответить на твои вопросы: что я сказала, когда ты показал мне
бассейн, и как ты меня обычно называл. Там тогда купались строители, и я тогда пошутила:
"Вижу, каких молодцов ты мне припас". А называешь ты меня малышкой, даже когда я прошу
тебя этого не делать. Они требуют повторить, что не трогают меня, и это правда. Я в порядке,
только здесь темно и очень жутко. Пожалуйста, забери меня отсюда. Они не...
Щелчок выключенного магнитофона. И через мгновение похититель спокойно объявил:
- Остальное вам слушать нет надобности. Убедились, что она жива?
- Сейчас я могу быть уверен только в том, что она была жива, когда вы ее записывали, -
огрызнулся Адамс голосом Коннистона. - А теперь послушай меня. Тебе известно, что я очень
богатый человек? И если...
- Я очень даже в этом уверен, мистер Коннистон. - Хихикающая интонация, с которой
это было произнесено, приводила Оукли в бешенство. И теперь, слушая это в четвертый раз, он
от бессилия зарычал.
Между тем голос Коннистона - Адамса резко продолжал:
- Я истрачу все до последнего цента, но выслежу тебя и заставлю за это заплатить. Мои
люди найдут вас всех. Я расправлюсь с вами без суда и без благодушного судьи. Убью своими
руками...
- Конечно, мистер Коннистон. Но это ничего не меняет. Или вы заплатите и мы
освободим ее, или проститесь с ней. Вы собрали деньги?
Далее последовала пауза, заставившая Оукли мрачно улыбнуться. Адамс сыграл отлично.
Он выдержал ровно столько времени, сколько надо, чтобы произвести эффект, а затем ответил с
властными нотками в баритоне:
- Да. Немаркированные маленькие банкноты.
- Это здорово! Сейчас я скажу вам, что с этим делать. Сложите их в маленький старый
чемодан, незаметный, который не привлечет внимания на автобусной остановке. Никаких
пятисотдолларовых чемоданов, понятно? Одолжите его у кого-нибудь из слуг, если надо. А
завтра утром в шесть часов сядете в машину, положите чемодан на сиденье рядом с собой и
поедете по государственному шоссе через Сонойту, мимо Элгина и Канело к Патагонии. Затем
из Патагонии по пыльной дороге на юг по направлению к Харшеву и Вашингтонскому лагерю.
Знаете, где это?
- Был там пару раз.
- Хорошо. Когда проедете Харшев, снизите скорость до пятнадцати миль в час и будете
ехать на ней всю остальную дорогу до лагеря. Откройте правое окно. Когда увидите солнечный
зайчик, бьющий в глаза с деревьев на обочине дороги, выбросите чемодан. После этого не
останавливайтесь, на той же скорости продолжайте ехать до лагеря Вашингтона. Через две
мили после того, как его проедете, увидите поляну для пикника. Там могут быть люди, а могут
и не быть. В любом случае заезжайте на площадку и сидите в машине, пока кто-нибудь с вами
не свяжется. Это может быть Терри или кто-нибудь другой, кто вам подскажет, где ее найти. И
еще один важный момент. После Харшева вы должны выехать на дорогу к лагерю Вашингтона
ровно в семь тридцать. Если вы приедете в Харшев раньше, подождите до семи тридцати и
только потом поезжайте и держитесь точно пятнадцати миль в час на всем пути до площадки
для пикника. Так вы доберетесь до нее точно в восемь часов. Поняли меня?
- Да.
- На какой машине вы поедете?
- Белый "кадиллак" с двумя дверцами.
- Какого года модель?
- Этого.
- Ладно. Если кто-нибудь будет с вами в автомобиле или если мы засечем полицейские
машины, самолеты, вертолеты, можете забыть о Терри.
- Понятно. Я не сообщал в полицию.
- Прекрасно.
За голосом похитителя Оукли слышал слабый рев пролетающего реактивного самолета, на
ленте этот звук был похож на разрывающуюся ткань. Похититель сказал:
- Вам придется немного подождать на площадке для пикников. Не нервничайте. Мы
проверим деньги, и, если все будет в порядке, дадим сигнал, кто-нибудь свяжется с вами.
Потерпите хотя бы два часа, прежде чем начать биться головой о стену. Получите вашу дочь
обратно, если будете держать себя в руках.
Щелчок.
Оукли выключил магнитофон и посмотрел на Орозко. Большой темнокожий человек
стоял у стола и качался из стороны в сторону.
- Как с прослеживанием? - поинтересовался Карл.
- Над этим еще работают.
- Что-то долго...
- В этом есть что-то странное, - отозвался Орозко.
- Что именно?
- На этом отрезке линии нет телефонов-автоматов. А какой похититель станет звонить с
частного телефона?
- Может, он где-то далеко?
Оукли взял бокал, стоящий возле телефона, и сделал глоток. Виски Эрла, ценой в сотню,
было десятилетней выдержки. Затем вставил одну из сигар Эрла в угол рта и сказал:
- Не нравится мне это. Такое чувство, будто его не тревожит, проследим мы звонок или
нет. Остается на проводе чертовски долго и даже не требует, чтобы мы не пытались его засечь.
- Ага. - Большое мясистое лицо Орозко покрылось морщинами. - Ага. Слушай, может
быть...
Зазвонил телефон. Оукли схватил трубку и ответил, потом безмолвно протянул ее Орозко.
Тот поднял трубку к уху, а когда ее повесил, сказал:
- Нет никакого номера.
- Что?
- Компьютер не записал телефонного номера.
- Эти проклятые компьютеры - дураки...
- Нет, подожди минуту, Карл. Представь, что он подключился прямо к проводу.
- Как это?
- Ну, подсоединил телефон где-нибудь на линии. Обычно, чтобы подслушивать,
используют только наушники, но ничего не стоит проделать такое же с обычным телефонным
аппаратом. Телефонисты так всегда поступают, ликвидируя разрывы на линии, и затем звонят,
чтобы проверить, в центральный офис. Компьютер не регистрирует такие звонки, потому что
нет номера. Понял?
Фрэнки Адамс тихо проговорил из угла кабинета:
- Великолепно! Вы сделали открытие, достойное трех "эврик" и лампочки Эдисона.
Теперь остается лишь просмотреть все провода Аризоны из конца в конец и обнаружить дырки
в изоляции, где они подсоединились. Жму вашу большую лапу!
Не удостоив хриплый комментарий Адамса ответом, Орозко включил магнитофон,
перемотал пленку и спросил:
- В котором часу он позвонил?
- В двенадцать тридцать восемь, - ответил Оукли. - Я записал точно.
Началось воспроизведение записи:
" - Да?
- Коннистон?
- Да.
- Узнаете, кто это?"
Орозко держал руку на запястье, будто проверяя собственный пульс, но пристально
смотрел на часы. Никто не шевельнулся до конца записанного диалога. Потом Орозко отнял
руку от запястья и выключил магнитофон:
- Шесть минут. Значит, он пролетал около двенадцати сорока четырех.
- Самолет явно реактивный, - добавил Оукли.
- Конечно, реактивный.
- О чем это, черт побери, вы толкуете? - жалобно протянул комедиант.
- Это мог быть частный реактивный самолет или один из обслуживающих
коммерческую воздушную линию, - не обращая на него внимания, продолжил Орозко, - но,
возможно, тренировочный полет воздушных сил из Дэвис-Монтаны в Тусоне. Не думаю, что
они с любым поделятся своей информацией, но я знаю человека в полиции, который мне
кое-чем обязан. Полицейскому могут ответить на запрос.
- Тогда обратись к нему, - отозвался Оукли. Взяв пустой бокал, он вышел в коридор.
Фрэнки Адамс потащился за ним:
- Как насчет того, чтобы объяснить это мне?
- Все просто. Когда похититель звонил, над ним пролетел реактивный самолет. Время
нам известно. Если мы сможем выяснить, какие самолеты были в тот момент в воздухе и куда
они летели, то сузим место, откуда он звонил.
- Но это же необъятная территория...
- Но все, что у нас есть. Если все, что у тебя есть, - двустволка, ты стреляешь из нее.
- Как насчет того, чтобы расставить людей на дороге, где они хотят получить выкуп?
Оукли налил напиток и ответил:
- И представь, что их засекли.
- Используя самолет. Вертолет. Воздушный шар. Черт, это не так уж трудно.
- Почему, как ты думаешь, они выбрали именно эту дорогу? Узкую, грязную,
извивающуюся по лесу, словно трасса слалома. Ее невозможно увидеть сверху - скрывают
деревья. А вдоль дороги надо разместить целую армию, потому что там ничего не видно уже на
расстоянии в сотню ярдов. Она на всем пути скачет вверх-вниз по холмам.
- Придется принять их условия, - согласился Адамс.
Оукли хмыкнул и, взяв бокал с виски, отправился обратно в офис.
- Они позвонили, - встретил его Орозко. - Я только что переговорил с парнем из
Ногалеса о чемодане.
- Зачем так далеко? Можем использовать один из наших.
- Знаешь, эти новые электронные штучки очень удобны. Не повредит, если мы будем
иметь передатчик в чемодане.
- Передатчик?
Орозко безрадостно улыбнулся:
- Одно из устройств сериала "Миссия невыполнима". Крошечный приборчик, который
можно спрятать в стержнях чемодана. Чтобы поймать его сигнал, используется
радиопеленгатор, возможно, мы проследим за нашим чемоданом.
- Конечно, стоит попытаться. Только, по-моему, эти парни чертовски ловкие.
- Разумеется, первое, что сделают, - прощупают чемодан. И все-таки надо попробовать.
Не потеряем на этом ничего, кроме передатчика. Он будет здесь сегодня ночью. Я велел найти
его и привезти.
Зазвонил телефон. Орозко ответил. Беседа была короткой. Повесив трубку, он сказал
уныло:
- Чертовы воздушные силы.
- Не хотят сообщать о своих полетах?
- Это у них, видите ли, секретная информация, - разозлился Орозко. - Никто не
должен знать, где летают их самолеты, кроме них самих. Будто нельзя задрать голову и
посмотреть на небо. Безопасность, понимаешь. - В раздражении он покачал головой. -
Дерьмо! Будь у нас побольше влияния, могли бы на них надавить. Но мы не сможем прижать
их, пока не объясним, что случилось.
- А этого мы сделать не можем.
- Да, Эрл Коннистон выбрал великолепное время для смерти, - согласился Орозко.
- Я знаю одного-двух генералов в Вашингтоне. Может, нажать на эти рычаги?
Оукли сел к телефону и начал звонить. На это ушло двадцать минут. Наконец он устало
откинулся в кресле.
- Увы, оба уехали на целый день. Но позвонят нам завтра утром.
- Долго ждать, - отозвался Орозко.
Появившийся в дверном проеме Адамс неуверенно произнес:
- Обратили внимание? Терри жаловалась, что там, где ее держат, темно и жутко. Темно.
Надо ли это понимать так, что у нее повязка на глазах?
- О, я молю Бога, чтоб это было так, - пробормотал Оукли.
Неудовлетворенный Адамс вновь исчез в коридоре.
Оукли встал и посмотрел в окно. У загона паслась семидесятидолларовая корова. За его
спиной Орозко проговорил:
- В связи со смертью Коннистона что теперь будет с требованиями чиканос на землю?
- Не знаю, - рассеянно ответил Карл.
- Не откажутся же они от своих притязаний только потому, что он умер. Когда будет
оглашено завещание, они попробуют опротестовать его в суде.
- Пусть. Это уже не моя проблема.
- Ты - исполнитель, не так ли?
Оукли повернулся, передернул плечами:
- Оставьте, Диего. Сначала покончим с этой историей.
На лице Орозко четко обрисовалась челюсть.
- Люди голодают, Карл.
- Им придется еще поголодать, пока мы не вернем Терри.
- А представь себе, что мы ее не вернем. Живой, я имею в виду.
- Прошу тебя, поговорим об этом позже. Сейчас оставь это.
- Ладно, - пробормотал Орозко, пристально разглядывая Оукли. - Поговорим об этом
завтра.
Чем дольше тянулась эта бессонная бесконечная ночь, тем меньше надежд оставалось у
Митча. Все его некогда прекрасные нервы теперь дрожали от напряжения. Из-за малого
количества масла лампа мерцала, превращая тени в бесформенные чудовища. У дальней стены
стоял Теодор и хитро поглядывал на лежащую у его ног Билли-Джин. Полночи они провели в
непрерывном сексе, который был для них тем же, чем наркотик для Джорджи.
Все были на взводе. Митч сел около Терри, продолжая безнадежно гадать, что будет с ней
и с ним самим. Замкнутая, словно одетая в защитную броню, она лежала на боку на свернутом
спальном мешке и одной рукой перебирала на полу какие-то осколки. Глянув на ее прекрасные
вытянутые ноги, Митч вдруг представил себе девушку обнаженной - розовой, нежной. И в
мозгу защитной реакцией мелькнула солнечная мечта, как он одной рукой побеждает всех,
уносит Терри, за что потом будет вознагражден ее страстной любовью и великодушием Эрла
Коннистона.
Почувствовав кого-то за спиной, Митч повернул голову и увидел Джорджи,
пробирающегося к двери. Около нее, сидя на корточках, Флойд упаковывал вещи в рюкзак.
- Куда, ты думаешь, ты идешь? - обратился он к брату.
- В ванную.
- Ты там был полтора часа назад.
- Я не могу, - заскулил Джорджи. - Может, у меня какая-то болезнь...
- Понос?
- Ага. Немного.
Окинув его свирепым взглядом, Флойд наконец согласился:
- Хорошо, - и, повернувшись, задул стеклянную лампу.
Митч напрягся во внезапной темноте и услышал, как хохотнула Билли-Джин. Дверной
проем вырисовывался бледным прямоугольником. Когда дверь закрылась, Флойд поднес
спичку к лампе. Глянув на Терри - она, по-прежнему безразличная ко всему окружающему,
перебирала осколки, - Митч подошел к Флойду, присел рядом и тихо спросил:
- Что будет утром?
- Я уже объяснял. Включить автоответчик?
- Я не про выкуп, я про Терри.
- В самом деле?
- Ты дашь ей уйти? Мы порешили на этом?
- Это твоя проблема, старый петух. Я умываю руки. Почему бы тебе не обговорить это с
Теодором?
- Послушай, когда будешь уезжать, оставь мне по крайней мере пистолет.
- Может быть. Посмотрим, когда подойдет время.
У Митча сжались мускулы живота.
- А где у нас гарантия, что ты не заберешь выкуп себе и не уедешь с ним?
- Оставив вас с носом? - Казалось, Флойда удивил вопрос. - Здесь Джорджи. Часть
денег - его.
Недовольный ответом, Митч, размышляя, посмотрел на тусклый язычок пламени. На
веранде послышались шаги, и Флойд задул лампу. Вошел Джорджи.
- Захлопни дверь, - велел ему Флойд.
Заскрипев, дверь закрылась; Флойд зажег спичку у самых глаз Митча и, когда Джорджи
устроился в углу, сказал:
- Нам придется иметь вечеринку с солдатами, Митч. Поэтому, прежде чем мы слиняем,
тут надо прибраться, чтобы ничего после нас не осталось. Ни одной банки, обертки. Я говорю
понятно?
- Да, конечно.
- Позаботься об этом, пока я буду ездить за деньгами. - Флойд фальшиво улыбнулся. -
И расслабься, старый петух! Не воспринимай все трагически.
- Тебе легко говорить.
- Может быть, оставлю тебе пистолет.
Митч быстро глянул на него, стараясь угадать, что скрывается за этими словами. Но
Флойд все объяснил:
- Лучше всего, если за нашими спинами не будет Теодора. В конце концов, вряд ли
можно рассчитывать, что ему поможет пластическая операция. Не так ли?
- Ты поручаешь мне эту грязную работу?
- Ничего не поделаешь. Это необходимо.
- А как быть с Билли-Джин?
- Я думал, ты понял. - Флойд улыбнулся. - Обеих леди я оставляю тебе.
- Ты ублюдок!
- Неужели? Понимаю, перед тобой, трудная дилемма. Человеческие инстинкты и совесть
не позволяют тебе причинять им вреда. И все же одна из них может смертельно осложнить
твою жизнь. Только убив их обеих, ты можешь гарантировать себе свободу.
- Ты наврал мне о пластическом хирурге.
- Что заставляет тебя так думать? - Флойд слегка покачал головой. - Я не врал, Митч.
Это не было бы так интересно.
- Я не понимаю тебя.
- Но это легко объяснить. Задумайся на минуту о моем выборе, и ты все поймешь.
- Продолжай.
Флойд развел руками, как бы выражая терпеливое покровительство:
- Единственное непростительное преступление - это убийство. В принципе я ничего не
имею против убийства, но чисто логически осознаю, что, совершив его однажды, ты теряешь
право на милосердие, а точнее сказать, на забвение. Не уловил? Скажу по-другому.
Преступления против частной собственности простительны, особенно когда совершаются над
очень богатыми. Преступление против личности, если при этом она остается невредимой, тоже
простительно. Например, похищение, когда жертва освобождена живой и здоровой. Другими
словами, если мы берем выкуп и сбегаем, оставив девушку на свободе, мы не сделаем ничего,
кроме того, что лишим богатого человека определенной суммы денег, потерю которой он едва
ощутит. Терри не повредили. Никому не повредили, разве что выщипали несколько перьев.
Прибудут полиция и ФБР, начнут рыться вокруг, намереваясь взять нас и возвратить выкуп, но,
если они немедленно не нападут на наш след и мы сможем укрыться, жара постепенно спадет,
на месте выщипанных перьев отрастут новые. И все со временем забудется. Но совсем не так с
убийством. Как только оно совершено, закон не даст жаре спасть. Перья останутся
выщипанными. Понятно?
- Конечно. Но я не представляю, что делать с...
- Завтра я забираю выкуп и привожу его сюда, чтобы поделить. Ты можешь быть
абсолютно уверен, что я это сделаю. В конце концов, мой родной брат у тебя, так сказать, в
заложниках. Правильно? Ладно, сейчас я посвящу тебя в мои личные планы. Я намереваюсь
забрать мою долю, одну машину и немедленно уехать. Один. Оставшееся вы поделите сами. Ты
будешь вооружен. У тебя не будет проблем, чтобы держать других в отдалении. Затем сажай
Терри в спортивную машину и катись с ней отсюда. Остальные пусть передвигаются пешком.
Это даст тебе достаточно времени, чтобы спрятать Терри в безопасном месте, а самому перейти
границу со своей долей добычи. Теперь возвращаюсь к твоему вопросу: сказал ли я правду о
фон Рооне?
Флойд сделал паузу, вынул бумажник и выудил из него снимок в форме собачьего уха.
Митч поднес его к лампе и наклонился, чтобы получше рассмотреть. На фотографии была
видна кучка одноэтажных саманных хижин, сбитых вместе на улице без тротуара. В центре
бледно оштукатуренное здание с надписью над дверью: "Аптека. Г. фон Роон".
- Оставь себе, если хочешь. Город называется Каборка, - сказал Флойд.
Митч перевел глаза с фотографии на его мрачное лицо:
- Как я узнаю, что ты не состряпал всю эту историю? Подобрал где-нибудь старый
снимок и приспособил к ней? Может, там и есть парень по фамилии фон Роон. Но откуда
известно, что он пластический хирург, как ты говоришь?
Флойд снова достал бумажник и вынул газетную вырезку. Она была желтой, ломкой,
порванной на сгибах. Митч быстро пробежал ее глазами. Статья, вырезанная из газеты
"Нью-Йорк таймс" трехлетней давности и посвященная выслеживанию нацистских
преступников, освобожденных из тюрьмы после Нюрнбергского процесса. Один абзац был
обведен шариковой ручкой: "Герхард фон Роон, 71, был хирургом в Форбергском больничном
комплексе, где люди и свиньи страдали и умирали от хирургических экспериментов.
Израильские источники сообщают, что фон Роон, пластический хирург, оперировал высших
нацистских беглецов, которые благодаря этому исчезли и никогда не подвергались судебному
преследованию. Власти в Мексике, где у фон Роона аптека в маленькой деревне, не
...Закладка в соц.сетях
