Жанр: Детектив
Смерть таится в рукаве
...подобного рода вещи выше
моего понимания.
Терри подошел к окну, открыл его и выглянул наружу. Нижняя часть
пожарной лестницы утопала в плотной, густой темноте, ее верхняя часть была
окутана клубами густого, пропитанного влагой тумана. Терри подумал о том,
что полицейские, вероятно, увидели то же самое. Куда делась Синтия - для
него по-прежнему оставалось загадкой. Он все еще подозревал, что Ят Той
прибегнул к какой-то хитрости, однако лицо слуги было непроницаемым и
невыразительным, как фасады домов, в которых живут китайские миллионеры.
Терри закрыл дверь спальни, надел пижаму, выключил свет и собирался
уже лечь в постель, как вдруг за окном, на пожарной лестнице, заметил
какой-то весьма неопределенной формы объект.
Он вздрогнул, потянулся к выключателю и вдруг услышал голос Синтии
Рентон, которая тихо и монотонно напевала:
Когда все люди ночью засыпают, И только звездочки горят в ночи, Наш
мистер Филин крылья расправляет И с дерева "угу-угу" кричит.
- Черт возьми, что ты там делаешь? - спросил Терри.
- Мокну, - призналась она. - Лестница вся мокрая. Не хочешь пригласить
меня внутрь?
Не дожидаясь ответа, она влезла через окно в комнату.
Терри включил свет.
- Ах, Филин, - простонала она, - у меня страшно болит голова!
Он надел тапочки, прошел в ванную, вернулся оттуда со стаканом воды,
растворил в нем таблетку бромоселтцера. Она жадно выпила.
- Если бы ты был Мандрой, - сказала она, - я обвинила бы тебя в том,
что ты подсыпал мне в коктейль какую-то гадость. Я так быстро и неожиданно
отключилась.
- Ладно, не будем говорить об этом сейчас. Меня интересует вот что -
как тебе удалось выбраться отсюда и где ты все это время была?
Она захихикала:
- Представляешь: приходит Стабби Нэш, барабанит в дверь, требует,
чтобы Ят Той впустил его. Я, конечно, проснулась, открываю глаза и вижу,
что лежу на твоей кровати. Ничего себе, думаю, положеньице! Ведь у Стабби
столько предрассудков! Встаю, заправляю кровать, соображаю, как поскорей
отсюда выбраться. Потом вдруг слышу: ты разговариваешь в холле с Мэллоу.
Тогда я залезла на пожарную лестницу, но спускаться вниз не стала -
боялась, что там могут быть полицейские. Был туман, и мне удалось незаметно
проскользнуть вверх по лестнице. На крышу я тоже не отважилась подняться,
потому что и там могли быть их люди. Окно в квартире этажом выше было
открыто, я забралась внутрь и села в кресло.
- В квартире кто-нибудь был?
- Представь себе, да. Мужчина. Он лежал на кровати и храпел во всю
мощь своей носоглотки.
- И все это время ты преспокойненько просидела там?
- Ну, не то чтобы преспокойненько. Меня дрожь била... Я ведь знала,
что этот Стабби все разболтает и полиция начнет меня искать.
- Каким образом Стабби узнал, что ты здесь?
- Он просто подозревал. Все из-за своей дурацкой ревности. Я ему еще
скажу пару ласковых. Ну его... ненормальный. Мы ведь с ним не обручены, и
он не имеет права так вести себя со мной. Ему следовало бы знать... Скажи
мне, Филин, зачем ты меня напоил?
- Что это ты выдумываешь?
- Да ты просто накачал меня спиртным.
- Ты ведь сама сказала, что хочешь выпить.
Она склонила голову набок и стала внимательно разглядывать его, точно
птица, изучающая странную, неведомую ей букашку.
- Это ты на Востоке научился, Терри: пытаешься улизнуть от прямого
ответа. Ты стал прямо как язычник-китаец: деяния твои темны, но попытки
скрыть их тщетны. Ты одурманил меня затем, чтобы я не знала, чем ты
занимаешься. Скажи мне, Филин, чем ты занимался?
- С чего ты взяла, что я чем-то занимался?
- А ни с чего, просто знаю, и все. Ты куда-то ходил, чтобы сделать
какое-то страшное, темное дело. Давай, давай, Филин, выкладывай.
Терри собрался уж было ответить, когда вдруг услышал, как в дверь его
квартиры громко стучат. Это был Стабби Нэш, он надсадно орал:
- Я знаю, Синтия у тебя! Открывай сейчас же! Я требую! Полицейские
ушли, так что можем поговорить теперь как мужчина с мужчиной.
- Ну и дурак! - критически заметила Синтия. - Что он хочет - весь дом
разбудить? Терри, открой ему. Мне есть что сказать этому идиоту.
Терри подошел к двери, щелкнув замком, отворил ее и, едва сдерживая
ярость, спросил:
- Что бы такое сделать, чтобы вы перестали вести себя так по-дурацки?
Стабби рванулся к нему:
- Пошел ты! Не лезь в мои дела и оставь в покое мою девушку!
В глазах Стабби сверкала лютая злоба. Одно плечо у него дернулось
назад, и Терри увидел, как кулак Стабби с огромной скоростью несется ему
прямо в челюсть.
Терри отпрянул назад. Кулак просвистел всего в дюйме от его
подбородка.
- Ты что это, милый. - предостерегающе сказал Терри. - Совсем спятил?
Полицейские, может, еще и не ушли вовсе.
- Сейчас посмотрим, кто спятил, - заорал Стабби и двинулся на Терри.
Терри вдруг увидел улыбающееся лицо инспектора Мэллоу, который стоял в
дверном проеме соседней квартиры.
- Ладно, - проскрипел зубами Терри, - хоть в одном удовольствии не
откажу себе.
С проворством хорошо тренированного боксера он чуть отступил назад,
развернулся и нанес удар, такой же выверенный и точный, как удар
профессионального игрока в гольф.
Удар пришелся прямо в челюсть. Стабби пошатнулся и рухнул на пол.
Инспектор Мэллоу, который все это время наблюдал за ними из коридора, вошел
в квартиру и сказал:
- Ладно, хватит. Вы, мисс Рентон, арестованы. А вам, Клейн, видно,
придется постоянно менять адрес, если вы не перестанете играть с огнем.
Терри повернулся так, чтобы видеть Стабби Нэша, - тот сидел на полу и
тер ладонью челюсть: он все еще не пришел в себя после удара, глаза у него
были мутные и тупые.
- Смотри, Нэш, можно и еще схлопотать, - пообещал Терри.
Инспектор Мэллоу кивнул Синтии.
- Собирайся, сестричка, - повелительным тоном произнес он.
- Полагаю, - заметил Терри, - вы отдаете себе отчет в том, что
делаете. У мисс Рентон есть адвокат, и он, думаю, сделает все возможное,
чтобы защитить ее права.
Мэллоу ухмыльнулся:
- Что ж, вы недурно все рассчитали, да вот только кое-что не сходится.
Нам удалось выяснить, что Хуанита, представьте себе, оказалась той самой
женщиной, которая в два часа ночи спускалась по лестнице с портретом
Мандры.
- Насколько я понимаю, вам удалось найти вышеназванный портрет и вы
можете доказать, что его забрала женщина, которую вы называете Хуанитой.
На лице Мэллоу отразилось раздражение.
- Если же я ошибаюсь, - Терри поднес к сигарете зажженную спичку, в
руке его нельзя было заметить ни малейшего признака дрожи, - Ренмор Хоулэнд
без особого труда сможет убедить присяжных, что полицейские на этот раз
проявили не свойственное им легковерие.
Инспектор Мэллоу на мгновение как-то изменился в лице, и Терри понял:
удар достиг цели. Мэллоу, однако, тут же овладел собой и вместе с Синтией
направился к лифту. Все еще не пришедший в себя Стабби Нэш. шатаясь,
проследовал за ними.
Глава 12
По глазам Альмы можно было определить - пока что она не плакала. Слезы
и все такое прочее еще последуют, подумал Терри. А пока она настолько
поглощена всякого рода заботами, что у нее просто нет времени дать волю
своим чувствам.
- Терри, - сказала она, - мы теперь во всем полагаемся на вас. Я
только что была в тюрьме и разговаривала с Синтией.
В лице Ят Тоя не промелькнуло даже и тени любопытства, когда он
шаркающей походкой с подносом в руках вошел в комнату.
- Ну, как она, Альма? - спросил Терри.
- Да не очень.
- Она сделала какое-нибудь заявление?
- После ареста - нет. Она отказалась разговаривать с ними до тех пор,
пока они не пригласят Ренни Хоулэнда. Впрочем, заявление-то она сделала
тогда еще, во время первого допроса, когда беседовала с прокурором.
- И в своем заявлении призналась, что это она забрала портрет?
Альма смутилась, ее лицо как-то сразу потемнело.
- Да. И почему только мы не обратились к вам с самого начала! Мы
думали, что нам самим легко удастся выбраться из этой переделки, и совсем
не предполагали, чем все это может для нас обернуться.
- Не падайте духом, - сказал Терри. - У нас еще есть шанс
выкарабкаться.
- Вам известно еще что-нибудь? Он отрицательно покачал головой.
- Терри, они собираются что-нибудь предпринять по отношению к вам?
- Думаю, да, но не прямо сейчас. Они хотят, чтобы я достиг такого
душевного состояния, когда меня легко можно будет расколоть, и делают при
этом ставку на то, что я живу теперь в постоянном напряженном ожидании
нового удара с их стороны.
- Они вас арестуют? Улыбнувшись, Терри кивнул.
- Конечно, а то как же?
- У них есть хоть какие-нибудь доказательства?
- Никаких, - неунывающим тоном произнес Терри. - Инспектор Мэллоу
говорит о неких совпадениях, которые якобы указывают на мою причастность к
этой истории. Так что единственное, что он в состоянии доказать, - это
некие совпадения.
- И все?
Терри снова кивнул.
- Ну а если предположить... я говорю, если... ему все же удастся
раздобыть какие-нибудь доказательства? Что тогда?
- Тогда? - сказал Терри. - Тогда перед ним возникнет дилемма. Вместо
одного убийцы будет сразу два, и ему нелегко будет определить, кто же на
самом деле совершил преступление. Поэтому он и решил сначала заняться
Синтией. Если ему не удастся доказать ее причастность к убийству, он
переключится на меня. В делах, связанных с такого рода преступлениями,
очень важно учитывать общественное мнение, вот он и Держит Синтию под
подозрением, заявляя при этом журналистам, что один из ее близких знакомых
находится под наблюдением.
- А кто насчет этой Хуаниты? - Альма обратила на Терри пристальный
взор. - Она клянется, что портрет, который написала Синтия, был у нее. Что
это она в два часа утра спускалась по лестнице.
Терри бросил в свой бокал кусочек льда.
- Ну и что?
- Эта женщина утверждает, что портрет у нее украли.
- Вот и прекрасно, - заметил Терри. - Жаль только, что она не может
предъявить портрет и тем самым рассеять всякие сомнения относительно
правдивости этого рассказа.
Альма понизила голос:
- Терри, ведь мы оба знаем, что у нее действительно был этот портрет.
- Что касается меня лично, - произнес Терри, - я не стал бы слишком
доверять ее заявлениям. Она такая эмоциональная, нервная, прямо так и кипит
от переполняющих ее страстей. От такой женщины, как она, всего можно
ожидать.
- Терри, вы что, смеетесь надо мной? Ведь мы оба знаем...
- Ничего мы не знаем, - перебил ее Терри. - Мы только предполагаем.
Он взял бокал и сделал маленький глоток. Альма недоумевающе пожала
плечами.
- Что ж. не хотите быть со мной откровенным, дело ваше.
- Я всегда откровенный, - возразил Терри.
- Может, вы и откровенный, но понять вас просто невозможно. - В голосе
Альмы прозвучала обвиняющая нотка. - Сидите как ни в чем не бывало,
улыбаетесь, как чеширский кот. Тут такое серьезное дело, а вам бы только
шуточки шутить.
- Вы выражаетесь прямо как инспектор Мэллоу, - заметил Клейн. -
Кстати, звонил адвокат Синтии, спрашивал, не могу ли я заглянуть к нему
после обеда, - дескать, хочет со мной поговорить. Вы не знаете, что ему от
меня нужно?
- Не знаю. Меня он тоже просил прийти. Он сказал, что дело приняло
весьма неприятный оборот и что помочь Синтии можно лишь в том случае, если
мы объединим наши усилия.
- Наверное, хочет содрать с вас побольше денег за свои адвокатские
услуги?
- Не думаю. Стабби Нэш навел о нем справки. Не знаю, насколько
тщательной была проверка, пока, однако, ничего плохого сказать о нем
нельзя.
- А что думает Синтия по поводу того, что ее адвокат пригласил нас к
себе?
- Ей это не очень нравится. За все судебные издержки она хочет
расплатиться сама.
- Однако не исключена возможность, - задумчиво сказал Терри, - что
этот адвокат принесет больше вреда, чем пользы.
- Что вы имеете в виду, Терри?
- События, - растягивая слова, произнес Терри, - это как кусочки из
картинки-головоломки. Кусочки эти надо подбирать таким образом, чтобы они
соответствовали друг другу, в противном случае картинка не получится. Если
полицейским не удастся раздобыть все кусочки, то картинку им не собрать.
Если кусочков у них будет слишком много, то, собрав картинку, они
обнаружат, что какие-то кусочки оказались лишними.
Альма озабоченно нахмурила лоб.
- Я думала об этом, Терри. Может, вам поговорить обо всем этом с
Хоулэндом, когда вы увидитесь с ним сегодня?
Терри задумчиво кивнул.
- Терри, - сказала Альма, - мы все оказались в таком положении,
которое просто обязывает нас быть откровенными друг с другом. Синтия
нуждается в вас, я - тоже. Вы с Синтией тянетесь друг к другу, но из-за
меня в ваших отношениях возникает какая-то напряженность. Я так люблю вас
обоих... но я - как стена, которая стоит между вами. Терри, я хочу, чтобы
вы поговорили со мной и сказали мне всю правду. Мы и раньше разговаривали,
но я не придавала значения вашим словам. Многое из того, что вы говорили,
казалось мне тогда непонятным, даже безумным. И только теперь я поняла, как
вы были правы.
Он пристально посмотрел на нее:
- О чем вы, Альма?
- Вы заявили однажды, что в основе отношений между полами лежит
враждебность. Что вы хотели сказать этим тогда, Терри?
То, что сказал. Как только между мужчиной и женщиной возникают
какие-то отношения, эти отношения неизбежно выливаются во взаимную
враждебность. Настоящая, искренняя дружба возможна лишь тогда, когда
элемент пола либо отсутствует, либо не принимается во внимание.
- Довольно циничный подход к жизни. Не правда ли, Терри?
- Возможно.
- Терри, я пришла сюда затем, чтобы сказать вам кое-что.
- Я слушаю.
- Вы боретесь с самим собой.
- Я? - он удивленно поднял брови.
- Да, вы.
Терри шутливо заметил:
- Что ж, мы можем заключить с вами прекрасное честное пари. Итак, как
вы думаете, Альма, кто победит в этой борьбе - я или тот, кто борется во
мне против меня?
- Не надо шутить, Терри, - попросила Альма. - Вы ведь знаете, что я
хочу сказать вам и боитесь это услышать.
Терри медленно опустил свой бокал на стол.
- Давайте, Альма, выкладывайте... может, вы и правы.
- Вы были влюблены в меня тогда, перед этой вашей поездкой в Китай. -
Слова эти прозвучали не как вопрос, но как утверждение, в котором ощущалась
спокойная уверенность.
- Да, это правда. - Пальцы его коснулись влажной поверхности бокала и
стали скользить по ней.
- Терри, почему вы уехали тогда?
- Вы были замужем, - сказал он задумчиво. - Ваш муж был моим лучшим
другом. После той ночи в моей квартире... я вдруг понял, что люблю вас... и
так дальше продолжаться не может.
- Не надо изображать из себя эдакого сэра Галахада, благородного
рыцаря. Вы ведь знаете или, по крайней мере, должны знать, что такого рода
люди уже давно не существуют. Люди по-настоящему интеллектуального склада
прекрасно понимают, что иногда обстоятельства... внезапный порыв чувства...
пара бокалов вина... О Терри, если бы вы только знали, как трудно мне
говорить об этом.
- Боб был моим лучшим другом, - сказал Терри. - А я был до
сумасшествия влюблен в вас. Сейчас, когда прошло уже столько времени, легко
говорить о том, что обстоятельства... Я не знаю, что вы тогда думали обо
всем этом, но я знаю, как вы чувствовали себя.
- И тогда вы уехали в Китай, - тихо произнесла она.
- Да, я уехал в Китай, - согласился Терри. - На следующий же день. И
никому не оставил своего адреса. Я сделал это умышленно, чтобы таким
образом раз и навсегда покончить с тем, что было.
- А через шесть месяцев умер Боб... потом пришло сообщение о вашей
гибели, я никогда не могла поверить в то, что вы тоже умерли. Многие годы
на столике около моей кровати стояла ваша фотография. Вы были всегда со
мной... смотрели на меня... Когда я ложилась спать и когда просыпалась.
- Боб умер, так ни о чем и не узнав? - спросил он. Она кивнула и
задумчиво сказала:
- Это было семь лет назад. Да, Терри, с тех пор, как вы уехали, прошло
ровно семь лет.
- И вот я вернулся, Альма.
Голос Альмы задрожал, но она мужественно взяла себя в руки и
продолжала:
- Нет, Терри, вы не вернулись. Зачем притворяться? Тот Терри, который
уехал тогда, не вернулся, да и не мог вернуться, потому что был таким
странным, нереальным. Он любил жену своего друга - и вот отправился в
добровольное изгнание. И никогда уже больше не возвращался обратно.
Вернулся другой Терри. Годы сделали его другим, с годами изменилась и я.
Итак, Терри, вы уехали. Вы любили меня, я любила вас. Но мне казалось
тогда, что моя главная обязанность состоит в том, чтобы быть верной
супругой. Вы же хотели остаться верным другом. Поэтому я боролась со своим
чувством к вам, а вы боролись со своим чувством ко мне. Факт тем не менее
есть факт - вы взяли и уехали. Потом Боб умер. Все свои силы я отдала
карьере. Вы же свои силы направили на то, чтобы все забыть. Вы стали
искателем приключений, а я стала обыкновенной труженицей... Нет, нет,
Терри, не перебивайте меня, я знаю, что говорю. Я обыкновенная труженица. Я
раба успеха. Вы сказали однажды, что в этом мире за все нужно платить и что
цена успеха всегда выше той, которую человек готов заплатить за него. В
некотором смысле вы правы, и это в вас самая плохая черта: вы всегда правы.
- Она вздохнула и продолжала:
- Когда вы вернулись, вы были уже другим Терри, привыкшим к
приключениям, стремящимся к новым, острым ощущениям. И этот другой Терри
встретил уже другую Альму, достигшую большого успеха. Некоторые даже
считают ее знаменитой. Многие годы я подавляла в себе естественные чувства
и желания. Все свои силы я сосредоточила на стремлении к успеху, я добилась
его, но в погоне за ним я утратила способность смеяться, жить и любить.
Умом я этого не понимала, но подсознательно чувствовала. Вот почему я
потворствовала Синтии в ее милых забавах. Мне нравилось смотреть, как она
наслаждается жизнью, но это еще не все: во мне, Терри, развился комплекс
страдалицы или что-то вроде этого. Я стала думать о том, что девушки,
подобные Синтии, милые, легкомысленные, без труда завоевывающие сердца
мужчин, могут запросто играть с жизнью и не бояться обжечь при этом свои
нежные пальчики, но что за их спиной всегда должна быть какая-то женщина с
материнским инстинктом, которая наблюдает за ними и всячески пытается
оградить их от ударов судьбы.
Терри поднялся с кресла и пристально посмотрел на Альму:
- Альма, вы несправедливы, несправедливы по отношению к самой себе
и...
- Не надо, Терри, - не дала договорить ему Альма. - Не перебивайте
меня. Я начала говорить и хочу договорить до конца. Вы вернулись, Терри
Клейн, - путешественник, искатель приключений. Вы побывали в далеких
странах, видели много разных людей, пережили столько всяких приключений, вы
пристрастились к экзотике, новизне и остроте впечатлений. И вот вы
встретили Альму Рентон, серьезную художницу, стремительно завоевывающую
международное признание. Вы встретили также Синтию, веселую, беспечную
игрунью, которая, однако, обладает достаточно развитым чувством меры и
ответственности, чтобы не выходить за рамки благопристойности, которая
смеется над жизнью, потому что всеми силами души отказывается быть
раздавленной ею. Она не может не привлечь искателя приключений. Но вы
по-прежнему верны, Терри, не мне, но памяти о нашей любви. Я все еще люблю
вас, но еще больше я люблю свою карьеру. Я слишком усердна и методична в
своих стремлениях, чтобы, подобно Синтии, привлечь вас. Я думаю, строю
планы и упорным трудом стремлюсь к их осуществлению, тогда как Синтия
живет, смеется и любит. Я пришла сказать вам, Терри, вот что: перестаньте
бороться с самим собой. Я не автомат, я женщина. Я хочу иметь свой дом,
свой сад. Хочу заниматься приготовлением пищи. Хочу мужа, детей. Но я знаю,
Терри, что всего этого у меня никогда не будет. Слишком много времени и сил
я посвятила стремлению достичь совершенства в моем творчестве. И вот оно,
мое творчество, стало больше, чем я сама, чем женщина во мне, больше, чем
материнский инстинкт, больше, чем все остальное в жизни.
Она замолчала. В комнате на долгое время воцарилась тишина. Затем
Терри задумчиво произнес:
- Так что же вы все-таки хотите сказать мне?
- Я хочу, - ответила она, - чтобы между вами и Синтией не стояло то,
что вы ошибочно принимаете за свою верность мне.
- Я что-то не понимаю. Вы говорите от своего имени или от имени
Синтии?
Она покачала головой и резким движением поднялась с кресла.
Терри, не надо подвергать меня перекрестному допросу. Я все вам
сказала. Я сказала вам правду. Словно камень с души сбросила. А теперь я
должна идти. Не забудьте, что вам надо встретиться с Хоулэндом. Хорошо? Для
Синтии эта встреча может оказаться очень важной.
Она направилась к двери так стремительно, что Терри не успел задержать
ее. Она потянулась рукой к дверному замку, но почему-то промахнулась и
стала как-то беспомощно, на ощупь, искать его.
Терри подбежал к ней.
- Альма, вы плачете? Не уходите.
Он нежно обнял ее за плечи. В это время щелкнул дверной замок. Она
отвела наполненные слезами глаза и прижалась к Терри. Дверь отворилась.
Спокойный, невозмутимый взгляд Ят Тоя был обращен на хозяина.
- Вышитое Сияние ожидает тебя, - сказал он на кантонском диалекте. - Я
отвел ее в спальню, чтобы она не встретилась с художницей. Она говорит, что
ей нужно как можно скорей поговорить с тобой.
Щеки Соу Ха горели, глаза сверкали; тем не менее она старалась
казаться непринужденной и даже дерзкой, что так свойственно молодым людям -
невинным и робким в выражении своих чувств.
- Привет, Мудрый, - сказала она.
- Привет, Луч Солнца, - подражая ее тону, ответил Терри. Про себя он,
однако, отметил, что ноздри ее слегка трепещут, тело напряжено и во всем ее
поведении ощущается какая-то уклончивость. - Что предложить вам на этот раз
- тыквенные семечки или коктейль?
Она покачала головой и сделала рукой движение, которым как бы призвала
его к молчанию. Ее можно было сравнить с птицей, которая осторожно
приближается к подозрительному незнакомому предмету и которая в любой
момент готова расправить крылья и улететь прочь.
- Вы были в квартире Хуаниты между нашим с вами визитом к ней и
двенадцатью ночи? - спросила она.
Он не пошевелился и не проронил ни слова.
- Зачем вы ходили туда? Он пожал плечами.
- Я не стану врать вам, Вышитое Сияние.
- Очень жаль, что Хуанита ненавидит художницу, - задумчиво сказала
она.
- Время, потраченное на сожаления по поводу своих бед и несчастий, -
напрасно потраченное время, - сказал он. - Если, конечно, человек не
пытается изменить свою жизнь к лучшему.
- Вы ее так сильно любите? - спросила она.
Он сделал вид, что не понял ее.
- Хуаниту? - Он удивленно поднял брови. В ее голосе послышалась нотка
нетерпения:
- Я говорю о художнице. Не надо увиливать от ответа.
Он приблизился к ней.
- Что случилось, Соу Ха? Что-то не так?
Она отвернулась от него, лицо ее было совершенно спокойным, и только
ноздри слегка трепетали, а на нежной атласной коже щек горел предательский
румянец.
- Так ответьте же мне, - потребовала она. Он прищурился.
- На ваш вопрос я отвечу вопросом...
- На мой вопрос, - перебила она его, - вы ответите не словами, а
делами. Я пришла, чтобы сказать вам правду. Это я убила Джекоба Мандру. Он
пытался шантажировать меня. Он требовал, чтобы я заставила отца прекратить
борьбу против этой преступной шайки торговцев опиумом. Он сказал, что в
противном случае расскажет полиции о том, что я сбила машиной и покалечила
одного человека. Он утверждал, что я была пьяна, то же самое сказал и
какой-то доктор.
Он нахмурился и сосредоточенно посмотрел на нее.
- И как же вы поступили?
- Я наложила на его уста печать молчания. Этот человек был воплощением
зла, и я убила его.
- Чем вы убили его?
- Вашим "слив-ганом".
- Где вы его взяли?
- В шкафу, в вашей квартире. Позже Ят Той заметил, что "слив-ган"
исчез, и запер дверцу, чтобы вы, обнаружив пропажу, не обвинили его в
небрежности. Я привязала "слив-ган" к руке и, когда Мандра с гнусной
улыбочкой посмотрел на меня, нажала рукой на поверхность стола. Этот
человек был воплощением зла, я убила его, и душа моя не знает раскаяния.
Терри задумчиво посмотрел на нее.
- Где он сидел?
- За своим столом, где потом и нашли его тело.
- Когда вы убили его. портрет был в комнате?
- Нет, конечно нет. Его забрала с собой Хуанита, которая покинула
квартиру Мандры в два часа ночи.
- Художница там была?
- Да, она спала в соседней комнате. Я думаю, Мандра одурманил ее
чем-то. Она спала как-то неспокойно, ворочалась во сне. Ее черная сумка
лежала на столе рядом с локтем Мандры.
- Вы вышли из квартиры через дверь, которая ведет в коридор?
- Я вышла тем же путем, что и зашла.
Терри пристально смотрел на нее, прищурив глаза:
- Вы кому-нибудь рассказывали об этом?
- Нет, только вам.
- Почему вы рассказали об этом мне?
- Чтобы вы смогли спасти художницу, чтобы вы в случае необходимо
...Закладка в соц.сетях
