Жанр: Детектив
Счастливого рождества, тони
...ан не исчез бесследно - в Бордо остались какие-то
зацепки. Сам я думаю (хотя и не могу утверждать наверняка), что, возможно, Бертран
вышел на тех, кто помогал инженеру скрыться.
- Хорошо. И что я должен делать дальше?
- Садитесь на бордоский скорый. Он уходит в половине седьмого. В Бордо вы
остановитесь в отеле "Сплендид", спокойно переночуете, а утром отправитесь к
Сальваньяку - у него свой гараж. Там попросите внаем машину, но не какую-нибудь, а
непременно зеленый "воксхолл". Машина эта скоро начнет барахлить (не волнуйтесь, я
говорю о воображаемых неполадках), и вы получите прекрасную возможность
поддерживать постоянную связь с коллегой.
- Значит, в Бордо мне надо искать Гажана?
Патрон пристально посмотрел мне в глаза.
- На Гажана мне чихать, Тони. Я хочу получить обратно чертежи.
Я ничуть не устал, и спать мне не хотелось. Поэтому я оставил чемодан на попечение
грума, а сам пошел прогуляться по ночному Бордо. Я давно питаю слабость к этому
городу и, поднявшись вверх по бульвару Интенданс, стал с удовольствием бродить наугад
по старинным улочкам. Никакой определенной цели у меня не было. Просто я надеялся
таким образом восстановить прежнее знакомство со столицей департамента Жиронда.
Хоть и приближалось Рождество, ночь стояла довольно теплая, и мне нравилось идти
быстрым шагом, сунув руки в карманы и подняв воротник пальто. Время от времени я
вспугивал влюбленные парочки, явно недовольные вторжением незнакомца на их
территорию. Ничего, пройдет совсем немного времени, и они в свою очередь станут
досадной помехой для влюбленных, которым сейчас еще только предстоит родиться на
свет. Машинально скользнув глазами по написанному на одной из витрин имени
владельца магазина, я снова подумал о своем друге Бертране. Быть может, приехав в
Бордо, Тривье гулял по тем же улочкам и с улыбкой раздумывал, что подарить на
Рождество Кристиан и Марку? Этого хватило, чтобы приподнятое настроение вмиг
улетучилось, и, словно напоминая, что я приехал в эти края вовсе не отдыхать, задул
пронизывающий ветер. Где-то в этом городе спит человек, убивший моего друга Бертрана
Тривье, и я его тоже убью.
Гараж Сальваньяка находился неподалеку от площади Люз, на улице,
перпендикулярной одноименной аллее. Встретивший меня механик слегка удивился,
узнав, что на все время пребывания в Бордо я хочу нанять именно "воксхолл".
- Вы и впрямь настаиваете на этой марке? - переспросил он, растерянно почесав
затылок.
- В Париже у меня точно такая же, и я к ней привык.
- Да, конечно... Но, знаете, лучше б вам потолковать об этом с хозяином, потому как,
хоть у нас и есть один "воксхолл", я даже не представляю, в состоянии он двинуться с
места или нет.
Именно этого я и хотел: теперь меня отведут к Сальваньяку без всяких просьб с моей
стороны.
- Вы не подождете минутку?
Да сколько угодно, милейший! Я стал болтаться по гаражу, от машины к машине,
наблюдая, как один механик копается в моторе, другой моет кузов, третий лежит под
стареньким "ситроеном", и всеми силами стараясь привлечь внимание к собственной
персоне. Мне хотелось произвести впечатление обычного клиента, которому незачем
оставаться незамеченным, - этакого доброго малого из тех, кому охотно прощают
докучливую болтовню.
- Вот этот господин, шеф...
Я медленно повернулся.
- Это наш хозяин, месье, он вам все и расскажет насчет "воксхолла"...
И механик удалился с сознанием добросовестно выполненного долга.
- Так вы хотите нанять "воксхолл", месье?
Сальваньяк оказался добродушным великаном и, не будь в его волосах нескольких
серебристых нитей, вполне сошел бы за нападающего бордоской команды регби.
- Да, я привык к этой марке, в Париже у меня такая же машина зеленого цвета.
- Правда? Занятно... Как ни странно, та, что я могу вам предложить, тоже зеленая.
- Тем лучше!
- Но это обойдется довольно дорого...
- Довольно или... слишком?
- Пойдемте ко мне в кабинет и все обсудим.
Едва за нами закрылась дверь, Сальваньяк неожиданно бросил:
- Вы знали Тривье?
- Он был моим лучшим другом.
- Ага... и вы приехали сюда...
- ...встретиться с тем, кто его застрелил.
- О'кей!
Хозяин гаража протянул мне огромную лапищу.
- Желаю вам удачи, тем более что за время нашего недолгого знакомства Тривье
произвел на меня очень приятное впечатление. Разумеется, я в вашем полном
распоряжении, чем могу - помогу!
- Откровенно говоря, помимо всего прочего я должен еще разыскать чертежи некоего
Гажана, а если удастся - и его самого.
Сальваньяк кивнул:
- Боюсь, это уже задачка потруднее.
- Почему?
- Да потому что сейчас он уже наверняка успел удрать на другой край света!
- У вас есть доказательства?
- Да нет, просто я так думаю.
- Но если бы Гажан так далеко бежал, зачем понадобилось убивать Тривье?
Хозяин гаража немного подумал.
- Сдается мне, ваш друг обнаружил цепочку, по которой Гажан улизнул на Восток.
Боясь разоблачений, эти люди предпочли разделаться с Тривье.
- Вы знали Гажана?
- До тех пор, пока не получил приказ им заняться, - нет.
- Не понимаю...
- Как только в Париже стало известно, что работы Гажана близятся к завершению, там,
вероятно, сочли необходимым позаботиться о его безопасности. Тогда меня и
подключили к делу, но приказали вести себя крайне осторожно и наблюдать в основном
за окружением инженера, а если среди его знакомых неожиданно появится новое лицо,
сразу сообщить в Париж. Однако я ничего подозрительного не заметил и, честно говоря,
должен признаться, что ума не приложу, как он все это обстряпал.
- Но должно же у вас быть какое-то свое мнение?
- Не мне вам говорить, что в нашем ремесле ценятся только факты... Но, коли вас
интересуют мои личные впечатления, могу сказать, что, по-моему, Гажан удрал вместе с
бумагами, собираясь или уже продав их за хорошую цену.
- Кому?
- Ну... вы не хуже меня знаете, что покупатель не станет трезвонить об удачной сделке.
- В Париже мне говорили, что инженер нисколько не интересовался политикой. Это
верно?
- Я убежден, что в этой истории политические соображения следует искать только со
стороны покупателя. Гажан заключил обыкновенную сделку: продал нечто такое, что мог
в какой-то мере считать своей собственностью. Должно быть, парня ослепили такой
суммой, о какой он никогда и мечтать не смел.
- И этот скромный, увлеченный работой ученый, прекрасный муж и добропорядочный
гражданин в мгновение ока бросает жену, работу и родину?
- Ну, на сей счет у меня есть кое-какие соображения, - понизив голос, проговорил
Сальваньяк, - но лучше не говорить об этом здесь. Может, пообедаем вместе?
Люди часто воображают, что агенты секретных служб, на какую бы страну они ни
работали, - этакие авантюристы, не расстающиеся с пистолетом и в любую минуту
готовые открыть пальбу по коллегам и противникам. Какое ребяческое заблуждение! По
большей части мы ведем долгие и кропотливые расследования, благодаря которым
нередко удается выйти на человека, готового помочь нам обезвредить целую шпионскую
сеть, и все это - без малейшего кровопролития. Бывают, разумеется, и несчастные случаи,
как это произошло с Бертраном. Но случайности возникают главным образом из-за того,
что в дело вмешиваются не специалисты, а самые вульгарные убийцы, или же обычное
нарушение государственного права выливается в резкое столкновение разведки и
контрразведки двух враждебных сторон. Если, паче чаяния, Бертран Тривье обнаружил
убежище Гажана, не исключено, что тот, оберегая будущие дивиденды, избавился от
опасного врага, способного обратить все его надежды во прах. В таком случае я переверну
небо и землю, чтобы разыскать инженера, а уж когда я его найду...
Сальваньяк назначил мне свидание в портовом ресторанчике на набережной СентКруа,
где нас точно никто не заметит. Прежде чем уехать из Парижа, я навел кое-какие
справки о будущем помощнике и таким образом узнал, что Сальваньяк всегда был на
хорошем счету, а потом, получив на задании тяжелую рану, до срока ушел в отставку,
точнее, в "полуотставку", поскольку окончательно с работой так и не порвал. На такого
парня можно положиться, как на скалу, а я чувствовал, что мне очень понадобится
помощь, - дело выглядело более чем туманным, и я даже не знал, с чего начать. Само
собой, я повидаю директора завода, где работал Гажан, его жену и коллег, но особых
иллюзий насчет того, что они могут рассказать мне что-то интересное, питать не
следовало. Поиски, бесконечные вопросы, ответы и проверка разных предположений - вот
чем в основном мы вынуждены заниматься с утра до ночи, и, не стану скрывать, мне это
уже начинало чертовски действовать на нервы. Если хотите знать, в тот грустный, ничем
не примечательный день я совсем пал духом. И мне вконец обрыдли все секретные
службы на свете! Ну мне-то какое дело до Национальной безопасности? В моем возрасте
куда разумнее поскорее жениться, иначе даже детей вырастить не успеешь. К несчастью,
чтобы осуществить этот замечательный проект, надо быть как минимум вдвоем... И, думая
о том, что в это же самое время куча ребят свинчивает себе мозги, читая о воображаемых
приключениях людей, якобы похожих на нас, мне хотелось выть от омерзения! Виски,
девочки, драки... что за чушь! Что до виски, то денег не всегда хватает даже на бутылку, а
красотки ищут более состоятельных кавалеров. На нашу долю остаются только драки и
больше ничего.
Продолжая играть роль беспечного туриста, я пошел на набережную Сент-Круа
пешком, через Кэнконс, по улицам Сент-Катрин и Виктора Гюго, а потом по берегу
Гаронны. В таких кабачках, как тот, что выбрал мой помощник, собираются в основном
рабочие порта; моряков - и тех гораздо меньше. Я сказал темноволосой толстухе
официантке, что пришел от господина Сальваньяка, и меня проводили за столик в нише у
самой кухни. Там мы, бесспорно, могли не опасаться нескромных ушей, зато имели
немало шансов помереть от удушья. В ожидании хозяина гаража я заказал анисовку,
прибывшую, очевидно, прямиком из Испании и, подозреваю, без санкции таможни и
таможенников.
Сальваньяк, продолжая игру, с порога громогласно объявил, что выполнил мое
поручение и зеленый "воксхолл" с полным баком уже стоит у двери кабачка. Мы
обменялись рукопожатием, и владелец гаража пустился в восторженное и стопроцентно
лживое описание достоинств машины, которую якобы надеялся мне продать. Поток
дифирамбов "воксхоллу" прекратился лишь на минуту - пока Сальваньяк заказывал
миноги и антрекоты. Рабочие за соседними столиками, сначала с интересом смотревшие
на нового компаньона, быстро перестали обращать на нас внимание. Сальваньяк,
несомненно, знал свое дело, и меня это порадовало. С таким помощником у меня,
возможно, оставался хотя бы шанс выбраться из осиного гнезда, в которое я сунулся не
рассуждая, очертя голову, из одной братской привязанности к Бертрану.
После того как официантка принесла нам антрекоты, Сальваньяк, не меняя тона,
заметил:
- Во всей этой истории больше всего меня сбивает с толку жена.
- Жена?
- Мадам Гажан... Эвелин...
- Почему?
- Да просто-напросто у меня не укладывается в голове, что, раз уж парню повезло
жениться на такой красотке, он мог за здорово живешь ее бросить.
И Сальваньяк нарисовал такой портрет покинутой супруги, что мне чертовски
захотелось познакомиться с ней как можно скорее.
- Ну и что же?
- Эвелин Гажан - на редкость элегантная дама, явно любит роскошь и красивую
жизнь... Она из тех женщин, что мечтают сорить деньгами и бесятся от несбыточности
своих надежд, если положение мужа обрекает их на более скромное существование.
- А заодно и готовы на что угодно, лишь бы удовлетворить свои аппетиты?
- Думаю, да.
- Вывод: узнав от супруга (что совершенно естественно) о ценности его открытия,
мадам Гажан понимает, что есть возможность заработать целое состояние, и в конце
концов уговаривает Гажана позаботиться не о будущем страны, а об их собственном
счастье. Так?
- Возможно.
- Значит, по-вашему, ради жены инженер мог забыть о долге?
- Познакомившись с Эвелин Гажан, вы быстро убедитесь, что парень, не слишком
избалованный вниманием женщин, вряд ли сможет долго противиться ее желаниям!
- Ого!.. Вы меня так заинтересовали, что и вправду хочется поскорее взглянуть на эту
даму.
- Я полагаю, вы так или иначе собирались ее допросить?
- Естественно...
- Ну так будьте осторожны!
- Не беспокойтесь, у меня хороший иммунитет. Но вернемся лучше к вашим
предположениям... Итак, заручившись согласием мужа, Эвелин Гажан связала его с
иностранным агентом? Но каким образом? Вряд ли она просто-напросто отправилась в
какое-нибудь посольство, верно?
- Разумеется, нет. Но у мадам Гажан есть верный поклонник Фред Сужаль... Красивый
малый, владелец процветающего кабаре "Кольцо Сатурна" и почти друг детства...
- А больше ничего интересного о нем не известно?
- Не знаю, но кто тут может сказать наверняка? У Сужаля бывает куча народу, и от
посетителей не требуется ничего, кроме туго набитого кошелька, а в Бордо, сами
понимаете, съезжаются люди со всех концов света. "Кольцо Сатурна" - идеальное место,
где можно найти покупателя на любой товар.
- Тогда, вы думаете, Сужаль - сообщник?
- Не обязательно, хотя исчезновение Гажана в какой-то мере благоприятствует его
ухаживаниям... Возможно, он надеется, что, коли месье Гажан больше не даст о себе
знать, Эвелин наконец согласится выйти за него замуж. Впрочем, мадам Гажан часто
бывает в "Кольце Сатурна" и могла сама без ведома Сужаля выйти на возможного
покупателя мужниных разработок, подготовить бегство и все прочее...
- Но тогда при чем тут Бертран?
Сальваньяк отхлебнул глоток бордо. Выглядел он немного смущенным.
- Послушайте... Я бы не хотел причинять вам боль, но у вашего друга были довольно
странные представления... вернее, своя собственная теория насчет того, как ему следует
выполнять задание.
- Что вы имеете в виду?
- Не вздумай Тривье действовать в одиночку, наверняка и сейчас был бы жив-здоров.
Когда мы виделись в последний раз, он сказал, что, кажется, вышел на очень серьезный
след, но отказался объяснить, какой именно. А через несколько часов его нашли мертвым,
и теперь придется все начинать заново.
На это я ничего не мог возразить, потому что и сам знал о несчастной слабости
Бертрана к театральным эффектам. Он любил расследовать дело самостоятельно и до
глубины души радовался, сообщая уже готовое решение. Вот только на сей раз бедняга
либо не рассчитал собственные силы, либо недооценил противника...
- Бертран не говорил вам, с кем успел повидаться?
- С месье Турноном, мадам Гажан и, несомненно, Сужалем... А насчет прочих я не в
курсе.
Месье Турнон, директор завода, где работал Гажан, маленький, нервный и явно
встревоженный человечек, откровенно не желал ввязываться в наши дела. Встретил он
меня довольно прохладно. И, даже не дав рассказать о цели моего визита, сухо прервал
объяснения.
- Это излишне, месье Тони Лиссей... Мне звонили из Парижа. Я, конечно, весьма
сожалею о том, что произошло с вашим коллегой, но, полагаю, таков профессиональный
риск... Что до Гажана, то вот его досье, и вряд ли я сумею сказать о нем что-либо еще. Так
что берите досье, если угодно - можете унести его с собой, но тогда попрошу вас оставить
секретарше расписку.
Похоже, ему просто не терпелось меня спровадить.
- По правде говоря, месье Турнон, меня очень мало заботят служебные характеристики
Гажана. Что меня действительно интересует - так это чисто человеческая сторона дела...
- Не понимаю...
- Ну, если не касаться работы, что он за человек?
- Вообще-то мы очень мало сталкивались вне службы... Но почему бы вам не
поговорить об этом с супругой Гажана?
- Вы с ней знакомы?
Директор завода удивленно вытаращил глаза.
- Знаком ли я с ней? Естественно! Впрочем, это очаровательная женщина.
Последнюю фразу он проговорил таким тоном, будто речь шла о погоде: скажем,
"дождь начинается" или "дождь кончился".
- Жена - плохой свидетель.
- В самом деле?
Мое замечание, по-видимому, крайне удивило Турнона.
- Мы не так уж много знаем о тех, с кем живем бок о бок долгие годы... - пояснил я.
- Так-так...
Директор завода как будто погрузился в бездну размышлений, но я заставил его снова
выплыть на поверхность, задав очередной вопрос:
- А о чем вы разговаривали с Гажаном?
- О чисто научных проблемах.
- И никогда ни о чем другом?
- Не помню... У нас здесь очень сложная работа, месье Лиссей, и требует предельной
сосредоточенности. На светскую болтовню почти не остается времени. Я всегда считал
Марка блестящим инженером. Что до его личной жизни, то, согласитесь, она ни в коей
мере меня не касается, не говоря уж о том, что просто не интересует...
- Но... вас не удивило бегство Гажана?
- Да, конечно, хотя я бы не сказал, что потрясен. Такое ведь случалось и раньше, не так
ли?
- Быть может, Гажан дружил с кем-нибудь из коллег и держался с ним откровеннее,
чем с другими?
- Не думаю... Он был весьма замкнутым человеком... К тому же ваш предшественник
уже расспрашивал всех инженеров и, по-моему, не добился никаких результатов. Все
случившееся, конечно, прискорбно, но какой смысл пережевывать бесцельные
сожаления? Нам остается лишь попробовать смягчить последствия предательства и
надеяться, что в следующий раз те, кому поручено охранять ученых, выполнят свою задачу
более добросовестно. А теперь прошу прощения, месье Лиссей, но у меня масса работы...
Короче, милейший директор выставлял меня за дверь.
В крошечном предбаннике, где сидела личная секретарша Турнона, тихая женщина лет
сорока, во-видимому ничуть не опечаленная тем, что уже успела изрядно обрасти
жирком, я подмахнул расписку, как того требовал директор, и, разумеется, не упустил
случая поговорить.
- Ваш шеф всегда такой?
- Какой?
- Неужели он и вправду так безразличен ко всему на свете и относится к посетителям,
как к назойливым мухам?
Женщина улыбнулась:
- Месье Лиссей, я зарабатываю тут восемьсот франков в месяц, а потому не имею права
на особое мнение о начальстве или по крайней мере не должна высказывать его вслух.
Неглупая у Турнона секретарша!
- А вы мне нравитесь, - невольно вырвалось у меня.
- Жаль, что вы не пришли сказать мне об этом лет двадцать назад... - И она без
малейшего перехода добавила: - Меня зовут Сюзанна.
Это сообщение погрузило меня в некоторую растерянность, и, признаюсь, я довольно
глупо брякнул в ответ:
- Очень красивое имя...
Банальность ответа явно удивила секретаршу.
- Вы находите?
- Вне всяких сомнений.
Я прикусил губу, потому как едва не ляпнул, что так звали мою маму. А секретарша,
полуприкрыв глаза, пробормотала себе под нос:
- Мне нравится имя Тони... очень оригинально...
Что это, попытка вскружить мне голову? Какая нелепость! И я, поблагодарив Сюзанну
(раз уж ее так зовут) за любезность, начал тихонько пятиться, но не успел переступить
порог, как секретарша подала новую реплику:
- Надеюсь, мы еще увидимся? Вы мне куда больше нравитесь, чем ваш коллега!
Может, она все-таки дура или хочет намекнуть, будто знает нечто такое, о чем на
работе сказать нельзя? Любопытно... И я снова подошел к ее столу.
- Так вы видели Тривье?
- Разумеется... Он, как и вы, приходил к месье Турнону.
- Сюзанна... Бертран Тривье был моим лучшим другом... вот уже десять лет... до сих
пор не могу поверить, что его больше нет... Я должен поймать того, кто убил Бертрана!..
Вы можете мне помочь?
Прежде чем ответить, секретарша долго смотрела на меня своими большими и
печальными, как у коровы, глазами.
- Вы... вы, должно быть, умеете любить... - проникновенно заметила она. - А ваш друг
вообще не обратил на меня внимания. Мне показалось, что он воспринимает меня как
часть обстановки этой комнаты... И в этом он был глубоко неправ, месье Лиссей...
Секретарша, много лет проработавшая в одной фирме, волей-неволей узнает немало
интересного...
- Например, о Марке Гажане?
- В частности, и о нем...
Я, от волнения вцепившись в столешницу, нагнулся к самому лицу Сюзанны.
- Послушайте... Я думаю, нам имеет смысл обсудить все это подробнее...
- Возможно.
- И где я могу найти вас после работы?
- Я живу на улице Траверсан, у самой площади Мокайю на... четвертом этаже, слева.
Жду вас после восьми вечера... Может, вы отведете меня куда-нибудь поужинать?
Я не успел ответить, поскольку месье Турнон, выскочив из кабинета, бесцеремонно
вмешался в наш разговор. Похоже, его так и трясло от ярости.
- Сюзанна! Это... это постыдно!.. Отвратительно! Так бросаться на шею первому
встречному! И в следующий раз, когда вам вздумается разыгрывать столь смехотворные
сцены соблазнения, будьте любезны хотя бы выключить интерфон! Не заставляйте меня
слушать ваши глупости!
Я расстроился, что стал невольной причиной этой грубой выволочки, однако Сюзанна,
судя по всему, отнеслась к упрекам шефа с невозмутимым хладнокровием. Когда Турнон,
окончательно выдохшись, наконец умолк, секретарша вскинула на него глаза.
- Ты чертовски действуешь мне на нервы, Эрнест, - спокойно заметила она. - Надеюсь,
ты отдаешь себе в этом отчет?
Месье Турнон, по всей видимости, хотел разразиться новой гневной речью, но
запнулся, искоса поглядел на меня и, покраснев до ушей, исчез в кабинете.
- Ревнует, - все так же спокойно пояснила секретарша.
- Так я и подумал. И все-таки в следующий раз вам лучше бы и в самом деле выключить
интерфон.
Она пожала плечами:
- Если б вы только знали, до какой степени мне на это наплевать!
По дороге в Кодран, к мадам Гажан, я раздумывал, что собирается рассказать мне
Сюзанна. А вдруг это просто-напросто ребяческая уловка? Ведь не исключено же, что
секретарше только хотелось провести вечерок в моем обществе, - Турнон-то наверняка не
самый веселый компаньон... А кстати, означенный Турнон начинал меня всерьез
интересовать - уж очень не схожи те два лица, что он показал мне всего за несколько
минут. Ревнивец, устроивший любовнице сцену, несмотря на присутствие постороннего,
нисколько не походил на отрешенного от земных дел и озабоченного исключительно
научными проблемами директора завода. Так когда же он лгал? Мне казалось совершенно
невероятным, чтобы человек, так страстно влюбленный в свою секретаршу, мог ничего не
знать ни о чувствах, ни о личной жизни подчиненных. И чем больше я об этом думал, тем
больше убеждался, что Турнон нарочно устроил спектакль. Вот только зачем? Настроение
у меня поднималось - я чувствовал, что вышел на след. Возможно, он никуда не приведет,
но чем черт не шутит... В окружавшем меня густом тумане загадка Турнона казалась
неким огоньком, и даже если она не имеет особого отношения к делу, разобраться в ней
все же очень любопытно.
От Сальваньяка я знал, что мадам Гажан живет в Кодране - западном пригороде Бордо,
на улице Лоншан. Отправляясь туда, я понятия не имел, дома она или нет, но предпочитал
проездить впустую, чем предупреждать о своем появлении особу, которую намеревался
подвергнуть самому серьезному допросу. Мне хотелось застать ее врасплох. Кроме того,
даже в случае неудачи я все же получу некоторое представление о психологии этой
Эвелин, взглянув на дом и на квартал, где она живет. Я очень верю во влияние
окружающей обстановки на духовный склад человека и не сомневаюсь, что у обитателей
нынешних крупных агломераций в конечном счете сложился совершенно особый
менталитет.
Эвелин Гажан оказалась дома. Услышав звонок, она почти тотчас открыла дверь, а я с
первого взгляда влюбился без памяти. Да, знаю, подобные слова кажутся ужасно глупыми,
но тут уж ничего не поделаешь, и не стоит даже пытаться утопить истину в потоке фраз,
все равно никакие увертки не могут изменить того очевидного факта, что, как только
дверь открылась и на пороге возникла Эвелин, я замер, не в силах издать ни звука. Для
того чтобы вы меня поняли, могу напомнить, что каждый мужчина всю жизнь носит в
душе более или менее смутный образ идеальной женщины, той, что и внешне, и внутренне
соответствует его мечтам. Вполне естественно, он никогда не встречает такой женщины
по той простой причине, что сие порождение грез не имеет ничего общего с
действительностью. Более того, столкнись он случайно со своим идеалом, чаще всего
просто его не узнает. Так вот, приехав в Кодран, я внезапно попал в число редких
счастливчиков, которым довелось увидеть, что их мечта воплотилась в живом существе. И
с первой же минуты я понял, что никогда не буду счастлив в полном смысле слова, если
Эвелин в конце концов не станет моей подругой.
Какой смысл описывать ту, кого я уже любил всем своим существом? Да, конечно, она
была очень красива и, по-видимому, на редкость ладно скроена, насколько я мог судить
по изящным линиям стройной фигуры, облаченной в строгое черное платье. Светлые
волосы, бархатная, свежая кожа... но, наверное, больше всего потрясали ее глаза: не то
чтоб невероятно большие, но такие ласковые и сияющие, что, стоило Эвелин поглядеть на
вас - и сразу теплело на сердце.
То, что агент спецслужбы может вести себя или, точнее, чувствовать как подросток,
ошалевший от первой любви, наверняка покажется странным, но мы - такие же люди, как
и прочие, и нам свойственны те же слабости, иллюзии и желания. Должно быть угадав
мое смятение, Эвелин улыбнулась, словно хотела меня приободрить.
- Что вам угодно?
- Мадам Гажан?
- Да, месье...
- ...Лиссей... Тони Лиссей. Я хотел бы поговорить с вами о вашем муже...
Выражение лица мадам Гажан сразу изменилось, и прекрасные глаза заволокло
слезами.
- Прошу вас, входите!
Закрыв дверь, она проводила меня в небольшую гостиную, обставленную добротно, но
без претензии на оригинальность. На комоде в стиле Людовика XV стояла фотография
молодого мужчины с довольно вялым, невыразительным лицом, и я подумал, что оно как
нельзя более соответствует банальной обстановке гостиной. Я повернулся к хозяйке дома
и указал на фотографию.
- Это месье Гажан?
Она кивнула.
- Может быть, вы расскажете мне о нем?
- Но... с какой стати? Кто вы такой?
- Допустим, я принадлежу
...Закладка в соц.сетях
