Жанр: Детектив
Перемените обстановку
...рнишка, в котором я сразу узнал воришку,
высунул мне язык и, издав губами презрительный звук, метнулся за дверь. Я не
порывался догонять его.
Когда прибыла Дженни, ее волосы выглядели так, словно вот-вот упадут ей
на лицо, улыбка была не такой теплой, как обычно, и в глазах светилась
тревога.
- В тюрьме серьезные неприятности, - сказала она. - Меня не пустили. Одна
из заключенных сошла с ума. Пострадали две надзирательницы.
- Это скверно?
Она села, глядя на меня.
- Да... - Пауза, затем она спросила:
- Все нормально?
- Конечно. Вы не узнаете свою картотеку, когда у вас найдется время
взглянуть на нее.
- Какие-нибудь сложности?
- Вроде того. Вчера вечером ко мне тут наведался один тип. - И я описал
его наружность. - Это что-нибудь вам говорит?
- Это Страшила Джинкс. - Она приподняла руки и беспомощным жестом уронила
их на колени. - Быстро он за вас взялся.
Фреда он не трогал целых две недели.
- Фред? Ваш приятель-счетовод?
Она кивнула.
- Рассказывайте, что здесь произошло?
Я рассказал, умолчав только о портсигаре, что ко мне явился Страшила и
порекомендовал не задерживаться в городе надолго. После того, как мы
обменялись угрожающими жестами, он убрался.
- Я предупреждала вас, Ларри. Страшила опасен. Вам лучше уехать.
- Как же вы-то пробыли здесь два года? Разве он не пытался вас выставить?
- Конечно, но у него есть своеобразный кодекс чести. Он не нападает на
женщин и, кроме того, я твердо ему заявила, что он меня не испугает.
- Меня ему тоже не напугать.
Она покачала головой. Прядь волос упала ей на глаза. Она раздраженно
заколола ее шпилькой на место.
- Ларри, в этом городе храбрость - непозволительная роскошь. Раз Страшила
не хочет, чтобы вы здесь оставались, вам придется уехать.
- Неужели вы серьезно говорите?
- Да, ради вашего же блага. Вы должны уехать. Я справлюсь одна. Не надо
еще больше усложнять положение, пожалуйста, уезжайте.
- Никуда я не поеду. Ваш дядя прописал мне перемену обстановки. Извините
за эгоизм, но я больше озабочен своей проблемой, чем вашими. - Я улыбнулся
ей. - С тех пор как я приехал сюда, я не думаю о Джуди. Ваш город пошел мне
на пользу. Я остаюсь.
- Ларри! Вас могут избить!
- Ну и что? - Нарочно меняя тему разговора, я продолжал: - Тут заходили
три старушки, но не пожелали со мной говорить - им были нужны вы.
- Прошу вас, Ларри, уезжайте. Говорю вам. Страшила опасен.
Я взглянул на свои часы. Четверть первого.
- Надо поесть. - Я встал. - Я скоро вернусь. Можно гденибудь в этом
городе получить приличный обед? До сих пор я живу на одних гамбургерах.
Она посмотрела на меня с тревогой в глазах, потом развела руками,
признавая свое поражение.
- Ларри, я надеюсь вы сознаете, что вы делаете и на что идете?
- Вы говорили, что вам нужен помощник... вот вы его и получите. Давайте
не будем драматизировать. Так как насчет приличного ресторана?
- Хорошо, раз вы так хотите. - Она улыбнулась мне. - Луиджи, на третьей
улице, в двух кварталах влево от вашего отеля. Хорошим его не назовешь, но и
плохим тоже. - Тут зазвонил телефон и я вышел, слыша за спиной ее привычные
"да" и "нет".
После посредственного обеда - мясо оказалось жестким, как старая подметка
- я зашел в полицейский участок.
На скамейке у стены одиноко сидел парнишка лет двенадцати с подбитым
глазом. Из носа у него капала на пол кровь. Наши взгляды встретились и какая
же ненависть была в его глазах!
Я подошел к столу сержанта, который по-прежнему катал взад и вперед свой
карандаш, тяжело дыша носом. Он поднял голову.
- Опять вы?
- Чтобы избавить вас от лишних хлопот, - сказал я, не понижая голоса,
уверенный, что мальчишка, сидевший на скамейке, принадлежит к банде
Страшилы. - Я получил свой портсигар обратно. - Я положил расплющенный кусок
золота на бювар перед сержантом.
Он посмотрел на остатки портсигара, поднял, повертел в потных ручищах,
потом положил на стол.
- Вчера вечером Страшила Джинкс вернул его мне, - сказал я.
Он уставился на смятый портсигар.
Я продолжал невозмутимым голосом.
- Он сказал, будто они понятия не имели, что это золото. Вы сами видите,
что они с ним сделали.
Он прищурился, разглядывая сплющенный кусок металла, потом коротко
фыркнул носом.
- Полторы тысячи баксов, а?
- Да.
- Страшила Джинкс.
- Да.
Он откинулся на спинку кресла и сдвинул фуражку на затылок. Долго
присматривался ко мне с насмешкой в свиных глазках и, наконец, спросил:
- Будете подавать жалобу?
- А стоит?
Мы смотрели друг на друга в упор. Казалось, можно было расслышать, как
скрипят его непривычные к мыслям мозги.
- Сказал вам Страшила, что портсигар украл он?
- Нет.
Он извлек мизинцем немного цементной пыли из мясистой ноздри, внимательно
осмотрел найденное, затем вытер палец об рубашку.
- Свидетели были, когда он его возвращал?
- Нет.
Он сложил руки, наклонился вперед и посмотрел на меня с презрительной
жалостью.
- Слушайте, приятель, - сказал он своим сиплым, сорванным голосом, - если
вы рассчитываете остаться в этом проклятом городе, не подавайте жалобу.
- Спасибо за совет... не буду.
Наши взгляды встретились и он сказал, понизив голос до шепота:
- Говоря неофициально, приятель, на вашем месте я поскорее убрался бы из
этого города. Простофили, которые берутся помогать мисс Бакстер, долго не
выдерживают, и мы ничего тут не можем поделать. Я, конечно, говорю
неофициально.
- Он случайно не из банды Джинкса? - спросил я и повернулся к парнишке,
который сидел, наблюдая за нами.
- Верно.
- У него кровь.
- Угу.
- Что с ним случилось?
Взгляд свиных глазок стал отчужденным. Я понял, что надоел ему.
- Вам-то какая забота. Если вам нечего больше сказать, шагайте отсюда, -
и он снова принялся катать свой карандаш.
Я подошел к парнишке.
- Я работаю у мисс Бакстер, - сказал я. - Мое дело - помогать людям. Могу
я чем-нибудь помочь...
Я не успел договорить.
Парнишка плюнул мне в лицо.
В течение следующих шести дней не произошло ничего примечательного.
Дженни появлялась, бросала на стол желтые формуляры, озабоченно спрашивала,
нет ли у меня каких-нибудь затруднений, и снова убегала. Меня поражало, как
она может поддерживать такой темп. И еще мне казалось странным, что она
вечно носит одно и то же невзрачное платье и не заботится о своей внешности.
Я перепечатывал сводки, классифицировал их, заносил на карточки и
продолжал наводить порядок в картотеке...
Очевидно, разошелся слух, что я стал официальным помощником, потому что
старые, увечные и немощные стали приходить ко мне со своими заботами.
Большинство пыталось надуть меня, но я спрашивал у них фамилии и адреса,
вкратце записывал суть их жалоб и обещал поговорить с Дженни. Когда в их
бестолковые головы просачивалось, что им не удалось меня обвести, они
начинали обращаться со мной по-приятельски и дня четыре мне это нравилось,
пока я не обнаружил, что их болтовня не дает мне работать. После этого я не
давал им засиживаться.
К своему удивлению я находил, что мне нравится этот странный контакт с
миром, о существовании которого я раньше не догадывался. Для меня явилось
полной неожиданностью письмо от Сидни Фремлина, в котором он спрашивал о
моих успехах и когда я собираюсь возвращаться в Парадайз-Сити.
Лишь читая письмо, я осознал, что забыл Парадайз-Сити, Сидни и шикарный
магазин с его богатой клиентурой. Вряд ли имело смысл описывать Сидни мои
занятия в Люсвиле. Скажи я ему о них, от слег бы в постель от отчаяния, и
потому я написал, что думаю о нем (я знал, как он обрадуется этому), что мои
нервы по-прежнему в плохом состоянии, что Люсвил обеспечил мне перемену
обстановки и что я скоро снова ему напишу. Я надеялся этим успокоить его,
примерно, на неделю.
На шестой день все переменилось.
Я пришел в офис, как обычно, около девяти. Входная дверь была открыта
настежь. С первого взгляда было ясно, что замок сломан. Плоды моих
шестидневных трудов, старательно отпечатанные сводки и карточки были грудой
свалены на пол и облиты смолой. Нечего было и думать что-нибудь спасти -
смолу ничем нельзя было смыть.
На столе красовалась надпись, сделанная моим красным фломастером:
"Дешевка, убирайся домой".
Меня удивила собственная реакция. Думаю, обычный человек испытывал бы
гнев, чувство безнадежности, а может быть бессилия, но я реагировал иначе. Я
похолодел и на меня нахлынула неведомая до тех пор злоба. Я посмотрел на
свою работу, погубленную глупым, злым юнцом, и принял его вызов: "Ты со мной
так, и я с тобой так же".
На уборку ушло все утро. Я торопился, не желая, чтобы Дженни узнала о
случившемся. К счастью, этот день отводился у нее для посещений, и я не
ожидал ее раньше пяти часов вечера. Я принес банку бензина и отчистил пол от
смолы. Испорченные сводки и карточки я снес в мусорный бак.
Появлявшимся несколько раз старушкам я говорил, что у меня нет для них
времени. Они изумленно смотрели на погром и уходили. Одна из них, толстуха,
лет под семьдесят, задержалась в дверях и наблюдала, как я отмываю пол.
- Я сделаю это, мистер Ларри, - сказала она. - Я к этому привычней.
Наверно злость в моем взгляде, когда я поднял голову, испугала ее. Она
ушла.
К четырем часам я закончил уборку. На телефонные звонки я не обращал
внимания. Сев за стол, я снова принялся за картотеку. В четверть шестого
прибежала Дженни. С усталым видом она опустилась на стул по другую сторону
стола.
- Все в порядке? - Она принюхалась. - Бензин? Что-нибудь случилось?
- Маленькое происшествие... пустяки, - сказал я. - Как у вас?
- Нормально... как всегда. О вас начинают говорить, Ларри.
Вы нравитесь старушкам.
- Это шаг в верном направлении. - Я откинулся на спинку стула. -
Расскажите мне о Страшиле. У нас есть на него карточка?
Она застыла, не сводя с меня глаз.
- Нет. А почему вы спросили?
- Есть у нас что-нибудь на него? Где он живет?
Она продолжала пристально смотреть на меня.
- Зачем вам понадобилось знать, где он живет?
Я выдавил небрежную улыбку.
- Я тут думал о нем. Интересно, нельзя ли найти с ним контакт, не сумею
ли я как-нибудь поладить с ним... я имею в виду - подружиться. Как вы
думаете?
Дженни покачала головой.
- Нет... абсолютно нет! Со Страшилой никто не сможет подружиться. Плохо
придумали, Ларри. - Она замолчала, приглядываясь ко мне. - Что-нибудь
случилось?
- Случилось? - Я улыбнулся ей. - Просто я подумал, нельзя ли изобразить
из себя доброжелателя, готового помочь... если бы потолковать с ним... но не
буду с вами спорить... вы лучше меня знаете его...
- Все-таки что-то случилось! Я знаю Страшилу! Пожалуйста, скажите мне!
- Ничего не случилось. Беда в том, Дженни, что на вас иногда нападает
желание драматизировать события. - Я опять улыбнулся ей. Вдруг я
почувствовал прилив вдохновения. - Если у вас нет более приятных планов на
вечер, может быть пообедаете со мной?
У нее расширились глаза.
- Пообедать? С радостью.
По выражению ее лица я понял, что это, вероятно, первое приглашение,
полученное ею со времени приезда в этот забытый богом город.
- Здесь должно найтись какое-нибудь место, где мы сможем прилично
пообедать? От Луиджи я не в восторге. Куда можно пойти? Расходы не имеют
значения.
Она хлопнула в ладоши.
- Вы это серьезно, что расходы не имеют значения?
- Именно. С самого приезда сюда я ничего не потратил и у меня полно
денег.
- Тогда в "Плаза"... это в пяти милях от города. Я там никогда не была,
но мне рассказывали.
- Отлично. Я все устрою.
Она посмотрела на свои часы и вскочила.
- Нужно идти. Через пять минут у меня встреча.
- Так значит вечером... в восемь часов. Приходите в отель. У меня машина.
Договорились?
Она кивнула, улыбнулась и убежала. Несколько минут я сидел, думая о ней,
потом набрал номер полиции и попросил соединить с сержантом. После недолгого
ожидания в трубке послышался его сиплый голос.
- Говорит Карр... помните меня? - сказал я.
До меня донеслось его тяжелое дыхание.
- Полторы тысячи баксов... правильно?
- Точно. Вы можете мне сказать, где обитает Страшила Джинкс... где его
логово?
Длительная пауза, потом он спросил:
- Чего это вы надумали?
- Хочу с ним встретиться. Нам давно надо потолковать.
- Ищете неприятностей?
- Я - сотрудник опеки, забыли? Я прошу у вас информацию.
Снова длинная пауза. Я представил, как он, задумавшись, катает карандаш.
Наконец, он сказал:
- Угу - сотрудник опеки. - Опять пауза, затем: - Его нора в доме 245,
Лексингтон. Банда собирается в кафе Сэма на десятой улице. - Снова пауза,
тяжелое дыхание, потом он сказал: - Не лезьте на рожон, приятель. Заварушки
в этом городе приходится расхлебывать нам, а мы не любим работать.
- Вас можно понять, - отозвался я и положил трубку.
В телефонной книжке я нашел номер ресторана "Плаза" и заказал столик на
восемь сорок.
Но Страшила опередил меня.
Дженни прибыла в отель ровно в восемь. Я едва узнал ее. Она заплела
волосы в косу и туго закрутила ее вокруг головы. На ней было черное с белым
платье, которое превратило ее из старомодной и плохо одетой неряхи в
соблазнительную женщину. Явно довольная и гордая собой, она выжидательно
улыбнулась мне.
- Сойдет?
Я надел один из своих лучших костюмов. Она была первой женщиной, которую
я пригласил в ресторан со времени утраты Джуди.
- Вы выглядите чудесно, - сказал я, не покривив душой.
Мы подошли к стоянке, где я оставил свою машину.
Все шины были спущены, а водительское сидение исполосовано бритвой.
Поперек ветрового стекла шла надпись большими белыми буквами:
"ДЕШЕВКА, УБИРАЙСЯ ДОМОЙ".
Нельзя сказать, что вечер блестяще удался. Да и как могло быть иначе?
Дженни расстроилась из-за машины, хотя я и сдерживался, подавляя в себе
жгучую ненависть к Страшиле Джинксу. Я отвел ее обратно в отель и усадил в
шаткое бамбуковое кресло, а сам позвонил в агентство проката. Машина прибыла
через пятнадцать минут. Пока мы ждали, я старался успокоить Дженни.
- Послушайте, это все чепуха, - сказал я. - Отдам машину в ремонт... это
не проблема. Не обращайте внимания... я уже и забыл.
- Но, Ларри, неужели вы не понимаете, что этот маленький мальчишка не
оставит вас в покое до тех пор, пока вы не уедете? Вы должны уехать! Он
может что-нибудь с вами сделать. Это зверь! Он ни перед чем не остановится.
Он...
- Дженни! - Мой резкий тон сразу заставил ее замолчать.
- Мы ведь собрались пообедать. Хватит о Страшиле. Давайте поговорим о
нас. Вы чудесно выглядите. Почему вы всегда носите свое ужасное серое
платье?
Она непонимающе посмотрела на меня, потом беспомощно пожала плечами.
- О, вы об этом? Посмотрите, как одеты прохожие на улицах. Это моя
маскировка. Потому-то я и просила вас носить свитер и джинсы. Здесь
приходится одеваться в соответствии с ролью.
- Да. - Я понимал, насколько она права. - Я провел здесь только восемь
дней, но картина мне ясна. Вы и вправду думаете, что можете помочь этим
людям? Нет, подождите... говорю вам, я получил представление о ваших
подопечных. Эти люди - попрошайки. Они постоянно норовят сжульничать. Они
только берут. Неужели работа в таких условиях такая уж распрекрасная идея?
Вам не кажется, что вы бегом поднимаетесь по эскалатору, который движется
вниз?
После минутного раздумья она спокойно возразила:
- Кто-то ведь должен этим заниматься. Один из пятидесяти действительно
нуждается в помощи. Если я сумею помочь этому одному, значит я работаю не
напрасно.
Подкатила заказанная машина. Я расписался, и мы отправились за город.
Ресторан "Плаза", расположенный на склоне холма с видом на огни Люсвила,
оказался шикарным и дорогим заведением. Готовили здесь хорошо. Оркестр
негромко играл твист. Вокруг было полно толстых пожилых мужчин и толстых
расплывшихся женщин. Все громко разговаривали. Это была хорошо знакомая
обстановка по Парадайз-Сити.
Мы ели, разговаривали, но хорошее настроение не приходило, потому что мы
оба думали об испорченной машине, о Страшиле и о серой, убогой жизни
Люсвила, но мы думали об этом про себя.
Потом я отвез Дженни домой, было уже одиннадцать часов.
Она поблагодарила за очаровательный вечер. Выражение ее глаз показывало
насколько она обеспокоена.
- Ларри... прошу вас, будьте же реалистом. Возвращайтесь в свой город.
- Я подумаю. Давайте как-нибудь еще проведем вечер вместе. - Я
притронулся к ее руке. - В следующий раз повеселимся, как следует, - и,
попрощавшись, я поехал к себе.
Переодевшись в свитер и джинсы, я спустился в вестибюль и спросил
печального боя-негра, как найти Десятую улицу. Он посмотрел на меня, как на
сумасшедшего. После повторного вопроса сказал, что до нее добрых полчаса
ходу и начал было объяснять дорогу, но я остановил его.
Я вышел на жаркую, пыльную от цемента ночную улицу и подозвал такси. На
углу Десятой я расплатился и зашагал по тускло освещенной улице, вдоль
которой стояли мусорные баки, которые издавали такое зловоние, словно в
каждом из них лежал гниющий труп.
Вокруг сновал народ, главным образом пожилые пьяницы, старухи... люди,
лишенные крова. Дальше картина менялась. Неоновые лампы заливали грязный
тротуар резким белым светом. Теперь я старался держаться в тени. Здесь
располагались обычные дешевые танцульки, клубы со стриптизом, кинозалы, в
которых крутили порнографические фильмы, бары и кафе. Эту часть улицы
населяла молодежь. Парни с длинными волосами, девчонки в коротеньких шортах
и прозрачных блузках мельтешили кругом и шумели. У большинства были
транзисторы, извергавшие оглушительную поп-музыку.
Чуть дальше я увидел мигающую вывеску: "Кафе Сэма".
Все также держась в тени, я прошел мимо кафе. Перед ним ровной шеренгой
стояли восемь мотоциклов "хонда", блестящих и мощных. С рулей у них свисали
защитные шлемы. Кафе было набито битком.
Я дошел до конца улицы и повернул обратно. Найдя неосвещенный, вонючий
подъезд, я вступил в темноту. Отсюда я мог наблюдать за кафе. Я прислонился
к стене и стал ждать. Тлевший внутри меня гнев на Страшилу теперь разгорелся
во мне сильней. Я думал об испорченной картотеке и об изуродованной машине.
Около полуночи начался массовый выход из кафе. Вопя и перекрикиваясь,
ребятня высыпала на улицу и разбежалась во всех направлениях. Потом
вразвалочку вышли восемь тощих юнцов во главе со Страшилой. Все были одеты в
одинаковую униформу: желтые рубашки, штаны, отделанные кошачьим мехом и
широкие пояса, усаженные гвоздями. Они оседлали свои мотоциклы, нахлобучили
шлемы и в следующую секунду воздух задрожал от дьявольского рева мощных
моторов, работающих на холостых оборотах. Потом они рванули с места.
Запомнив номер мотоцикла Страшилы, я дошел до перекрестка, дождался
проезжавшего такси и вернулся в отель. Растянувшись на неудобной постели, я
стал ждать. Пока тянулось ожидание я выкурил бесчисленное множество сигарет.
Пожар ненависти бушевал в моей груди. Около трех часов я встал с кровати и
тихо спустился по лестнице в холл. Ночной дежурный крепко спал. Я вышел на
улицу и отправился на поиски такси. Наконец я нашел машину с дремлющим
водителем.
Я попросил его отвезти меня на Лексингтон. Поездка заняла всего десять
минут. Город спал. Отсутствие машин позволяло гнать, не сбавляя скорости.
Водитель остановился на углу улицы.
- Подождите меня, - сказал я, - я скоро вернусь.
Я шел по пустынной, безлюдной улице, пока не сравнялся с домом номер 245.
Это было логово Страшилы. Я остановился, увидев у тротуара блестящую
"хонду". Сверил номер. Это была его машина.
Я оглянулся по сторонам, желая убедиться в отсутствии свидетелей. Тогда
повалил мотоцикл на пол и отвинтил колпачок бензобака. Когда бензин разлился
широкой лужей вокруг мотоцикла, я чиркнул спичку, отступил назад и бросил
горящую спичку в лужу.
Глава 3
На следующее утро по дороге в офис я зашел в магазин скобяных товаров и
купил черенок для лопаты. Принес его с собой и поставил сбоку возле стола,
где его не было видно, но я мог схватить его одним быстрым движением. Я
подозревал, что он может мне понадобиться.
Дженни прибежала около десяти с пачкой неизменных желтых формуляров в
руке и одетая в невзрачное серое платье. Я с трудом узнал в ней женщину, с
которой вчера вечером был в ресторане.
Она еще раз поблагодарила меня за приглашение, спросила, хорошо ли я
спал, и я ответил, что спал отлично - ложь, разумеется, поскольку я вряд ли
вообще сомкнул глаза. Она присмотрелась к моей работе и по выражению ее лица
я понял, что она удивлена тем, что я дошел только до буквы В. Она ведь не
знала, что Страшила испортил всю картотеку, а я не собирался говорить ей.
Вскоре она убежала.
Я стучал по клавишам машинки, но не переставал прислушиваться. Было
одиннадцать часов, когда появился Страшила с семью дружками. Они вошли так
бесшумно, что хотя я все время держался настороже и ждал его, меня застали
врасплох.
Если бы не его садистское желание покрасоваться, я не имел бы ни единого
шанса. Наверно он чувствовал себя в полной безопасности с семью
дружками-верзилами за спиной.
Он остановился перед столом со злорадным предвкушением, глядя на меня
красными глазами-пуговками, полными лютой ненависти.
Очень медленно он начал расстегивать ремень.
- Получай, дешевка, вот тебе за...
Но я уже справился с шоком, вызванным его появлением, и в следующую
секунду действовал. Войди он с занесенным для удара поясом, я ничего не
успел бы сделать, но ему хотелось посмотреть, как я корчусь от страха.
Одним движением я вскочил, отшвырнул стул, схватил палку и ударил. Мне
было наплевать, убью я его или нет. Я вложил в удар всю силу обеих рук и вес
своего тела. Моя ярость не уступала его.
Удар палкой пришелся ему по лицу. Два зуба вылетели и упали на мой стол.
Из носа у него хлынула кровь. Челюсть его отвисла, глаза закатились. Он упал
и остался лежать на полу бесформенной вонючей грудой.
Я даже не задержался, чтобы взглянуть на него. Как разъяренный бык я
обежал стол, размахивая окровавленной палкой.
Семерых его дружков вынесло в коридор. Я лупил их направо и налево,
обезумев от неистовой ярости. Они посыпались вниз по лестнице, сбивая друг
друга с ног в желании поскорее оказаться на улице. Я гнался за ними до
площадки второго этажа, дубася их по согнутым спинам. Здесь я остановился, а
они с топотом понеслись дальше, похожие на испуганных крыс.
В дверях появились лица. Под изумленными взглядами я поднялся обратно в
офис. Мне противно было к нему прикасаться, но я не желал, чтобы он
оставался здесь. Я схватил его за грязные, сальные волосы и поволок по
коридору на лестницу. Там я дал ему пинка, он полетел кувырком и с грохотом
приземлился на нижней площадке.
Я вернулся в комнату, убрал палку в шкаф и позвонил в полицию. Меня
соединили с сержантом.
- Это Карр... помните такого? Полторы тысячи баксов?
Было слышно, как он тяжело сопит, переваривая сообщение.
- А теперь вы с чем? - спросил он, наконец.
- Заходил Страшила, - сказал я. - Он хотел переделать мне лицо своим
ремнем с гвоздями. Пришлось обойтись с ним немножко круто. Вы послали бы
сюда скорую... похоже ему срочно необходим уход и забота, - и я положил
трубку.
Несколько минут я сидел неподвижно, разбираясь в своих ощущениях. Я
посмотрел на свои руки, лежащие на столе. Они не дрожали. Я совершенно не
чувствовал никакого внутреннего напряжения - словно после хорошей игры в
гольф - и это удивляло меня. Вся стычка заняла две минуты. Я совершил нечто
такое, что еще три недели назад, - даже меньше, счел бы невозможным. Я
встретился лицом к лицу с восемью головорезами, одного искалечил, а других
обратил в бегство. И теперь, когда все было позади, я не испытывал
потрясения. Мне только хотелось закурить, что я и сделал. Потом, зная, что
примерно через час придет Дженни, я достал из шкафа тряпку и вытер кровь
Страшилы. Запихивая тряпку в корзину для мусора, услышал сирену санитарной
машины.
Я не потрудился выйти в коридор. Сидя за машинкой, продолжал работать над
картотекой. Через некоторое время вошли два копа.
- Что тут случилось? - спросил один. - Из-за чего весь шум? - Оба
ухмылялись и выглядели вполне довольными.
- Приходил Страшила, начал буянить, ну и я с ним не церемонился, - сказал
я.
- Ага... мы его видели... Поднимайтесь, приятель, сержант хочет
поговорить с вами.
По дороге в участок они сообщили мне результат футбольного матча, который
только что слушали по радио. Для копов они вели себя вполне прилично.
Я подошел к столу сержанта, который катал свой карандаш, но на сей раз,
кажется, без особого увлечения.
Он посмотрел на меня, сузив свиные глазки, засопел, почесал под мышкой,
потом сказал:
- Выкладывайте. Что случилось?
- Я говорил вам по телефону, сержант, - отозвался я. - Страшила заявился
с семью дружками и угрожал мне. Я вышвырнул его, а остальные убрались сами.
Вот и все.
Он с любопытством посмотрел на меня, сдвинул фуражку на затылок и фыркнул
носом.
- Я только что получил заключение врача, - сказал он. - У подонка челюсть
вдребезги, восьми зубов как не бывало и ему еще повезло, что остался жив.
Чем вы его ударили? Кирпичом?
- Торопясь уйти, упал он с лестницы, - сказал я без всякого выражения.
Он кивнул.
- Вроде как споткнулся, а?
- Вроде.
Долгая пауза, потом я спросил:
- Вы видели его ремень? Он весь утыкан заостренными гвоздями. Этим
...Поділитися у соцмережах