Жанр: Детектив
Лапа в бутылке
... Джуди, и когда он ушел на фабрику,
заскучала, почувствовала себя одинокой. У нее не было друзей. Люди, которых
она когда-то знала, которые посещали "Бридж-кафе", исключались. Она боялась
встречи с ними. И потому обрадовалась, когда вскоре после шести раздались
шаги Уэсли.
- Надеюсь, ты хорошо провела время, Джуди?
- Не думаю, что тебе до этого есть дело, - отрезала она, - но если
тебе хочется знать, день был отвратительный.
Он прошел в гостиную, и она потащилась за ним.
- Очень печально это слышать. У меня много работы. Но если ты хочешь,
мы могли бы вместе поужинать около девяти часов. Если у тебя нет
чего-нибудь более интересного, я пошлю за ужином?
- О, нет, нет, сегодня мне бы хотелось выйти. - Она наблюдала, как он
усаживается возле диктофона. - Что случилось с Бентоном? - продолжала она.
О нем она думала со злобой.
Прежде чем ответить, Уэсли установил диктофон и поставил новый
цилиндр.
- Я от него отделался, - в его голосе прозвучала жесткая нотка. - Это
было довольно просто. Он занял деньги, и мне пришлось лишь отказаться от
нескольких поручительств в финансовом мире, чтобы выбить почву из-под его
ног. Больше он не будет меня беспокоить.
- Ты жестокий, да? - но в глубине души она была восхищена.
- Пожалуй. В наши дни надо быть жестоким, Джуди. Ты и сама не такая уж
добрая.
Она понимала, что ему не терпится начать работу, но ей страшно не
хотелось от него уходить. Она нуждалась в обществе.
- Не могу ли я тебе чем-нибудь помочь? - спросила она, надеясь, что он
позволит ей остаться.
Он повернулся и посмотрел на нее.
- Помочь, мне? Знаешь, Джуди, я еще никогда не встречал такой
удивительной молодой женщины. Неужели ты меня не боишься? Неужели ты не
ужасаешься от того, что я сделал?
Джуди пожала плечами.
- Почему я должна об этом заботиться? Она получила лишь то, что
заслужила. Она недостойна была жить. Почему я должна тебя бояться?
- Я завидую твоей трезвости. Нет, Джуди, не думаю, что ты смогла бы
мне помочь. Тебе бы следовало развлекаться, не стоит зря терять время. Я
даже не ожидал застать тебя дома. Думал, ты где-нибудь веселишься.
- Как я могу веселиться одна? Я весь день скучала.
- Бланш вечно жаловалась на скуку и ты быстро начала. Почему бы тебе
не повидать друзей?
- Ты же знаешь, что теперь у меня их нет. И все из-за тебя. А ты
только смеешься надо мной.
- О, чепуха, - он начал выражать признаки нетерпения. - Но мне нужно
работать. Твоими неприятностями мы займемся за ужином. Иди, пожалуйста,
Джуди, и дай мне возможность заняться делом.
- Если я не нужна, то уж, конечно, не останусь! - крикнула она. Ее
глаза наполнились злыми слезами, и она вышла, громко хлопнув дверью. Через
некоторое время ее состояние жалости к себе было нарушено звонком у входа
двери. Она с испугом обнаружила в коридоре инспектора Доусона.
- Мистер Уэсли дома?
Она постаралась скрыть свое состояние, зная, что Доусон внимательно
наблюдает за ней.
- Да, но он работает.
- Я хотел бы с ним поговорить. Вы не будете любезны сообщить ему, что
я здесь?
Джуди неохотно впустила его в холл.
Он огляделся и тихонько свистнул.
- Вам здесь нравится?
- Очень, - угрюмо проговорила Джуди.
- Хорошенькое на вас платье. Он неплохо за вами присматривает,
интересно почему?
Джуди сердито посмотрела на него, скрывая испуг и гадая, чего он
хочет. К Уэсли она вошла дрожащая и взволнованная.
Увидев смятение в ее глазах, Уэсли спросил:
- Доусон?
- Да, он хочет с тобой поговорить.
- Отлично. Он что-нибудь сказал?
- Только то, что ты хорошо за мной присматриваешь, и ему интересно,
почему.
Уэсли улыбнулся.
- А он не дурак. Верно? Хорошо, Джуди, приведи его сюда. Бояться
совершенно нечего, но если он тебя беспокоит, ты можешь сказать ему правду.
- Тебе будет несладко, если я это сделаю.
- Но и тебе тоже.
- Не стоит быть таким уверенным.
- Не заставляй его больше ждать и не играй мелодраму. Тебе это не
идет.
- Я начинаю тебя ненавидеть, - с яростью сказала Джуди. - Ты все время
надо мной насмехаешься.
- Не будь ребенком.
Она вышла из комнаты с пылающим лицом, и Доусон сразу заметил ее
возбужденность.
- Он вас ждет, - сказала она, не глядя на него. - Он в последней
комнате.
Доусон, казалось, не торопился.
- Вчера я видел вашего приятеля Гарри Глеба. С ним совсем плохо. Я
рассказал ему, как вы с Уэсли спелись. Когда парень сидит в тюрьме, он
любит слушать последние сплетни. Но Гарри, кажется, не оценил это
сообщение. Похоже, он думает, что его схватили из-за вас. - Доусон печально
покачал головой. - Думаете ли вы когда-нибудь о Гарри? Я не уверен, что у
вас есть время думать о старых друзьях. За развлечениями не до них. А вот у
Гарри нет. Он тревожится. Между нами говоря, на его месте я тоже
беспокоился бы за себя. Неофициально могу сообщить, что парня собираются
повесить.
Джуди пристально посмотрела на него, но промолчала.
- Может быть, вы так не думаете и у вас есть в запасе нечто, что может
его спасти?
- Нет!
- Уверены? Всякий, кто скрывает улику в деле об убийстве, может
попасть в большую беду. Вы по-прежнему думаете, что Гарри этого не делал?
- Я вам нужен, инспектор? - спросил Уэсли, появляясь в дверях.
Доусон вздохнул и оглянулся.
Уэсли, чьи глаза прятались за черными стеклами очков, стоял, глядя на
него. Его неестественное спокойствие скрывало напряжение, в котором он
находился.
- Да, - Доусон медленно прошелся по комнате. - Я немного поговорил с
мисс Холланд, но раз вы пришли...
- Пройдемте в гостиную, там удобнее. Джуди, тебе лучше переодеться.
Если помнишь, после инспектора у нас назначена встреча.
Едва лишь Доусон и Уэсли прошли в гостиную, Джуди бросилась в спальню,
мысленно благодаря Уэсли за то, что он придумал предлог, выручающий ее от
продолжения беседы с Доусоном.
Оставшись одна, она снова запаниковала. Будут ли у нее неприятности
из-за того, что она не сказала полиции про Уэсли? Говорил ли Доусон
неправду? Следует ли ей сказать правду? Если она это сделает, будет ли
против нее возбуждено дело? Ведь могут и возбудить. Доусон ее не любит. И
может воспользоваться возможностью сделать ей плохое. Она подумала о Гарри.
Как жестоко и подло со стороны Доусона было говорить ему, что она живет с
Уэсли. Ведь это неправда. И теперь Гарри представляет себе невесть что. Но
с какой стати ей переживать за Гарри? Она ведь не любит его. Или любит?
Думая о нем, она поняла, что предпочла бы рядом его, а не Уэсли. Вот
уж было бы весело. Ее мысли целиком переключились на Гарри. Он был далеко,
и она начала его жалеть, и ей стало уже казаться, будто она снова любит
его. Джуди принялась строить планы. Почему бы ей с Гарри не объединиться,
когда Уэсли заявит о себе и деньги перейдут к ней? С деньгами, которые ей
обещал Уэсли, она могла бы уехать в Америку. Она знала, что Гарри наверняка
осудят за вторжение в чужую квартиру. Но это ведь ненадолго, и она будет
его ждать. Внезапно она поняла, что всегда любила его, и он любил ее. Он
говорил ей об этом. Разве не умолял ее уехать вместе? А она, дура, отвергла
его ради Уэсли.
Низкий голос уходящего Доусона прервал ее горькие мысли. А тут и Уэсли
вошел к ней. Он остановился у двери. Его лицо было бледным и усталым.
- Ушел, но он бродил рядом, совсем рядом, Джуди.
Она вскочила.
- Почему? Чего он хотел?
- Задавал вопросы. Я действовал не так уж умно, как думал. Но сейчас
он удовлетворен.
- Какие вопросы?
- Проверял мои показания. Я избежал очевидных ловушек, но если бы он
не был так уверен в моей слепоте, мне пришлось бы трудно. - Он провел рукой
по волосам. Джуди еще никогда не видела его таким взволнованным.
- Я чувствую себя неспособным работать сегодня вечером, все это вывело
меня из колеи. Поедем куда-нибудь, развлечемся...
Но Джуди беспокоилась о себе.
- Доусон сказал, что я могу попасть в беду, если буду скрывать улики.
Я хочу знать, что это означает. Не хочу из-за кого-то попасть в беду.
- Боишься за себя, да? С тобой ничего не сделают, пока ты не
заговоришь. Беспокоиться не о чем.
- Все это очень хорошо, но если они узнают?
- Как они могут узнать, если ты им не скажешь? И, ради Бога, перестань
ныть. У меня и так достаточно неприятностей, чтобы выслушивать еще жалобы о
твоих проблемах. Переодевайся и идем.
Джуди вспыхнула.
- Ты нисколечко не думаешь обо мне. Я устала от того, что со мной
обращаются, как с прислугой.
- Ты должна винить только себя, - спокойно ответил он. - Ты не должна
была здесь оставаться.
- И от всего отказаться? Я не такая дура.
- Боюсь, Джуди, что ты безмерно прожорлива. Едва получаешь одно, как
сразу хочешь другое. Ты никогда не бываешь удовлетворена, боюсь, никогда и
не будешь.
- Что ты про меня говоришь? - со злостью крикнула она. - Это неправда!
Неправда. Я никогда такой не была!
Уэсли рассмеялся.
- Ты безнадежна, Джуди. Не сердись, переодевайся и поедем.
- Я никуда с тобой не поеду! Я тебя ненавижу! Убирайся и оставь меня в
покое!
Она бросилась на кровать и зарыдала.
Глава 2
Счастье ушло от Джуди, и жизнь с Уэсли превратилась в сплошной
конфликт, в столкновение двух враждующих сторон, в котором она всегда
оставалась побежденной.
Он все время был занят, допоздна работал на фабрике, а иногда и ночи
напролет дома. Она же скучала, чувствовала себя заброшенной и постоянно
думала о Гарри. Ей казалось, что к ней пришло бы счастье, вернись она к
самостоятельности, к работе, но у нее не хватало силы воли, чтобы
отказаться от полученных благ. Сейчас она имела все, что можно было купить
за деньги, кроме счастья, и это не давало ей покоя. Джуди много думала о
Бланш, и до нее медленно доходил ужас содеянного. Уэсли - убийца! Хотя
прошло больше недели, тот факт, что Уэсли убил жену, начал доходить до нее
только сейчас. А начав думать о нем как об убийце, она стала бояться. Уэсли
сказал, что она держит его жизнь в своих руках. Стоит ему от нее
избавиться, и никто никогда не сможет доказать, что Бланш убил он. Джуди
нервничала, просыпалась ночью, боялась оставаться с ним в комнате. Ночью
запирала дверь и старалась никогда не поворачиваться к нему спиной,
следила, чтобы он не подсыпал ей яд.
Джуди как-то подумала, что она могла бы продать драгоценности, которые
он ей дал, и уйти от Уэсли. Но, подсчитав, убедилась, что этих денег ей
хватило бы ненадолго... А потом опять стало бы худо.
Когда Гарри после своего заключения предстал перед судом, Джуди
вызвали в качестве свидетеля обвинения. Она пришла в ужас от того, что ее
связь с полицией получила широкую огласку. Уэсли, обнадежив, ничем не
помог.
- Нельзя совместить несовместимое, - сказал он ей. - Что говорить,
решай сама. Если считаешь, для тебе будет лучше сказать им, что это сделал
я, то знай, я не собираюсь оказывать на тебя давление, - и он улыбнулся,
похоже, забавляясь выражением ярости, отразившемся на ее лице.
Хотя Джуди и не хотела себе в этом признаться, мысль о том, что он так
точно разгадал ее характер, ее бесила. Он совершенно не сомневался, что она
не посмеет его выдать, и был уверен в своей безопасности. Вновь и вновь
выведенная из себя этой уверенностью, она решала позвонить в полицию, и
каждый раз вновь и вновь откладывала, перед телефонной трубкой бессильно
опускала руки.
Стоя на свидетельском месте, под взглядом сотен глаз, Джуди пылала от
стыда. Когда она взглянула на Гарри, у нее внутри будто что-то оборвалось.
Она едва узнала его. Он похудел, лицо было измученным. Глаза хранили
выражение затравленного зверя. И он даже не взглянул на нее. Это доконало
Джуди.
Обвинитель изложил события быстро и осторожно. Он представил Джуди в
очень выгодном свете, нарисовав перед судьей портрет объятой ужасом,
неопытной девушки, попавшей в сплетение обстоятельств, контролировать
которые у нее не было сил. Джуди подумала, что он переигрывает, и страстно
желала, чтобы он перестал плести о ее невиновности. Что мог думать о ней
Гарри? Она покосилась в его сторону, но он по-прежнему не смотрел на нее.
Но когда ее начал допрашивать адвокат, дружелюбная атмосфера вокруг
нее, созданная обвинителем, быстро рассеялась. Он, казалось, задался целью
испортить хорошее о ней впечатление, возникшее у суда, и дискредитировать
ее настолько, насколько это возможно. Адвокат преуспел в своих намерениях.
Он в лоб спросил, верно ли, что она была любовницей Гарри. Джуди пыталась
уклониться от прямого ответа, но он не оставил ее в покое, пока она с
пылающим лицом не призналась. Так вот какова ее неопытность. Верно ли то,
что она попала в услужение к Бланш добровольно? Знала ли о готовящемся
ограблении? Она горячо отрицала это, но видела, что ей никто не поверил.
Что делает сейчас? И адвокат насмешливо сморщил нос, когда она сказала, что
ведет хозяйство мистера Уэсли. Как прислуга? Как домоправительница, с
трудом выпуталась она.
Она оставила свидетельское место, понимая, что не помогла ни Гарри, ни
себе. Адвокат выставил ее неким подобием Иуды в женском одеянии. После
этого оставаться в суде было для нее невыносимым. Вечером Уэсли сообщил ей,
что Гарри намечено судить на ближайшем заседании.
Все газеты кричали об этом деле, и она читала и перечитывала
сообщения, вздрагивая от стыда, когда натыкалась на замаскированные намеки
о ее отношениях с Уэсли.
Она поняла также, что у Гарри нет ни малейшего шанса. Хотя никто не
видел, как он стрелял в Бланш, полицейские, ворвавшиеся в квартиру,
подтвердили, что он пытался убежать. В квартире были только он и Джуди.
Она, как осведомительница полиции, не имела мотива для убийства, а Гарри
его имел. Он попал, по словам обвинителя, как мышь в ловушку. Приговор,
казалось, уже был предрешен.
Вот тогда Джуди и встревожилась уже по-настоящему. Белое, с загнанным
выражением лицо Гарри преследовало ее. Она постоянно уверяла себя, что все
будет хорошо, что Уэсли явится с повинной. Но когда в мыслях возвращалась к
безнадежному положению Гарри, то начинала бояться, не случилось бы с Уэсли
чего-либо. Вдруг он попадет под машину и погибнет? Тогда Гарри ничто не
спасет. Мучимая этими мыслями, она пошла к Уэсли.
- Ты думаешь, я совсем бессердечный? - сказал он, откладывая бумагу,
которую читал. - Я давно уже подумал об этом. В моем банке лежит написанное
мною сообщение, вскрыть которое можно только после моей смерти. Так что он
не пострадает.
- Как я могу знать, что ты говоришь правду?
- Тебе следует умерить свою подозрительность, Джуди. Думаю, ты не
веришь, что я спасу Глеба, это так?
- Если ты так говоришь, то я думаю, что это так и есть, - мрачно
ответила она.
Как-то за неделю до суда Джуди пришла домой вечером. Уэсли позвал ее,
едва она переступила порог. Она не видела его два дня.
- В чем дело?
- Я видел Доусона, и тот мне сказал, что Дана Френч будет проходить по
делу как свидетель защиты.
- Но ее же арестуют! - воскликнула Джуди, меняясь в лице.
- Очевидно, она влюблена в Глеба.
- Что ты хочешь этим сказать? - сердито спросила Джуди.
- Она пошла на это, наверное, надеясь, что может его спасти.
- Но как?
Уэсли пожал плечами.
- Она присягает, что пистолет принадлежит Тео и что именно Тео стрелял
в Бланш. Она не догадывается, что ее показания все равно не помогут Глебу.
Но я подумал, что тебя это может заинтересовать. Оказывается, еще есть на
свете бескорыстные люди.
Джуди сжала пальцы. Она едва держалась на ногах от злости и отчаяния.
Подумать только, эта расфуфыренная дура собирается выручить Гарри.
- Ты меня ненавидишь? - крикнула она, глядя Уэсли в лицо.
- Нет, Джуди, но ты меня по-настоящему интересуешь. Ничто меня так не
обрадовало, как если бы ты отправилась в полицию и рассказала всю правду.
Это доказало бы мне, что я полностью в тебе ошибался.
- Не понимаю, что ты хочешь этим сказать?
- Да, ты не понимаешь. Даже теперь, когда эта девушка показала тебе
пример, ты не хочешь рисковать, чтобы не потерять свое.
- Тебе просто нравится говорить мне гадости. Гарри не повесят. Ты мне
обещал. Так почему же я должна от всего этого отказываться? Это ты жестокий
эгоист. Ведь ты не собираешься допустить, чтобы его повесили?
- Нет, но тебе просто трудно в это поверить, не так ли? Я начинаю
думать, что ты ничего для него не сделала бы, позволь я его повесить.
- Нет, сделала бы! И тебе лучше не начинать эти свои фокусы. Я не
делаю это только потому, что ты его спасешь. Почему я должна отказываться
от счастья и денег? Я всю жизнь была их лишена.
- Счастья? А ты счастлива, Джуди? Я в этом сомневаюсь. И когда ты
останешься со своими деньгами, предоставленная себе, ты по-прежнему будешь
несчастлива. Ты ждешь того, чего вообще нет.
- Это мы еще увидим. А раз мы об этом заговорили, сколько денег ты
собираешься мне оставить?
- Я все ждал, когда же ты мне задашь этот вопрос. Думаю, что две
тысячи в год тебе будет достаточно.
Другой возможности не представится, подумала она, и спросила:
- Две тысячи после того, что я для тебя сделала? Хочу больше. Я хочу
много больше. Кому еще тебе оставлять деньги? Если бы не я, тебе не удалось
бы закончить свою драгоценную работу. Разве это для тебя не самое главное?
Я хочу пять тысяч.
- Не будь ребенком.
- Я хочу их и получу.
Он с презрением посмотрел на нее.
- Тебе никогда не приходило в голову, Джуди, что я мог бы с легкостью
от тебя избавиться?
Весь ее гнев мгновенно угас, подобно огоньку задутой спички.
- Испугалась? - продолжал он. - Когда человек совершает одно убийство,
второе его уже не пугает. Что для меня легче и проще, чем свернуть твою
поганую шейку?
Она попятилась.
- И порой, Джуди, мне кажется, что подобная процедура доставила бы мне
массу удовольствия. К несчастью, по своей натуре я не убийца. Ты не можешь
этому поверить, но я жалею, что так поступил с Бланш. Она уже ничего для
меня не значила. И заслужила смерть, но не из моих рук. Пока живу, я буду
сожалеть о ее смерти. Единственное, что имеет значение в этой жизни,
спокойная совесть. Этого у меня нет, и у тебя тоже. И не смотри так
испуганно, ты в полной безопасности. Я не хочу, чтобы на мне лежала еще и
твоя смерть, и кроме того, я не хочу до тебя дотрагиваться. Чем больше я на
тебя смотрю, тем больше понимаю, какая ты скверная женщина.
- Это мы еще посмотрим, - с яростью бросила Джуди. - Ты об этом
пожалеешь. Обязательно пожалеешь...
Уэсли рассмеялся.
Бентон сидел в баре дешевого кабака неподалеку от станции
Чаринг-кросс. Он потягивал виски и рассматривал поверхность своего столика.
В глазах его застыло мрачное, горькое выражение, худое тело вздрагивало. Я
конченый человек, твердил он себе. Он говорил себе две последние недели,
что самым лучшим выходом для него было бы застрелиться, но знал, что у него
не хватит смелости ни застрелиться, ни встретиться лицом к лицу со своими
кредиторами. Он был подобен человеку, стоящему на высоко натянутом канате,
которого вдруг оставила смелость и который знает, что стоит ему только
пошевелиться, как он упадет. Он решил скрыться и ничего не предпринимать до
тех пор, пока не случится что-то, что вынудит его к действиям. Он оставил
свою квартиру и в течение нескольких последних дней блуждал по улицам,
ночуя каждый раз в новом отеле. В кармане у него было 35 фунтов, и когда
они кончатся, он останется ни с чем. Он задолжал много денег, даже не был
уверен в точной сумме, но примерно она должна была составлять что-то около
20 тысяч фунтов. Если кредиторы доберутся до него, то объявят его
банкротом. Этот позор висел над ним дамокловым мечом. Ему пришлось
отказаться от клуба. С тех пор, как отец записал его членом этого клуба, он
с волнением приходил сюда, испытывая чувство гордости, минуя величественный
портал и входя в просторные тихие комнаты... Он яростно цеплялся за
традиции, зная, что больше у него ничего нет. Его школа, его клуб, его
квартира и отец-генерал - это все, что было у него за душой. Они значили
для него больше, чем что-либо другое. Они и, конечно, Бланш. Теперь он
потерял все, и его ненависть сконцентрировалась на Уэсли.
Бентон не был жестоким человеком. В нем не было той искры, которая
могла вспыхнуть жаждой убийства. Его ненависть была злобным и мстительным,
но не кровожадным чувством, и сидя в грязном кабаке, он мучительно думал,
как отплатить своему обидчику той же монетой. Ему и в голову не приходило
воспользоваться физическим недостатком Уэсли. Слепому легко нанести увечье,
даже убить его, но такое может принести лишь минутное удовлетворение. А
Бентону хотелось чего-то более материального. Чтобы Уэсли страдал, как
страдает он.
Бентон смахнул с черного пальто несколько пылинок. Этот жест был
бессознательным, но это придало мыслям другое направление. Теперь он мог
думать о чем-то еще, кроме Уэсли. Хотя он и жил в маленьких, дурных отелях,
имея в своем распоряжении одну смену белья, ему еще удавалось поддерживать
свою изысканную элегантность, и каждое утро он, поеживаясь, погружался в
холодную ванну. Несчастья не отучили его от прежних привычек.
Он допил виски и, слегка пошатываясь, направился к бару за новой
порцией. Девушка в красной шляпке и грязном плаще поймала его взгляд и
улыбнулась. Она была высокая, с большим бюстом и крупными бедрами, и на
мгновение захватила внимание Бентона, вызвав огонек желания. Но потом он
увидел ее запачканные руки, полоску грязи вокруг шеи, услышал слабый кислый
запах от ее волос, когда подошел поближе, и невольно содрогнулся при мысли,
что мог ее захотеть.
Он вернулся за свой столик, сел, выпил половину порции виски и
аккуратно поставил стакан. Затем вытащил из кармана сигарету.
- Я тоже выкурю одну, если у вас есть лишняя, - сказала девушка в
красной шляпке, подходя поближе.
Он встал. "Джентльмен ведет себя как джентльмен даже со шлюхой", -
говорил ему его отец.
- Боюсь, что вы зря теряете время, - произнес он своим бесцветным
голосом. - Прошу меня извинить.
- Я не спешу, дорогой. Я доставлю тебе удовольствие. Если хочешь,
можешь остаться на час.
Снова трепет желания пробежал по его телу, подобно боли, и он вспомнил
о Бланш. Теперь он был один и ему полагалось рассчитывать только на себя.
Он снова посмотрел на девушку, оценил ее своими блеклыми глазами и
ужаснулся, что мог даже подумать о том, чтобы пойти с ней.
- Боюсь, что нет, - все еще вежливо сказал он. - Вы должны меня
извинить.
- У тебя измученный вид. Я заставлю тебя забыться.
- Нет, - напряженная улыбка появилась и погасла на его лице.
- Тогда закажи мне выпить, ты ведь не поскупишься на выпивку, а?
Он нащупал в кармане мелочь. Ему было жалко тратить деньги на ее
выпивку, теперь ему нужен был каждый пенни, но он чувствовал на себе
насмешливые взгляды других мужчин, стоявших у бара, и опасался, что она
может устроить сцену.
- Я тороплюсь. Вот купи себе.
Она посмотрела на полукрону, которую он ей протянул, и ее полные губы
презрительно искривились.
- Можешь повесить монетку на стенку. Если ты меня не хотел, зачем же
пялился? Черт с тобой, провались ты совсем.
Бентон торопливо покинул бар, сопровождаемый смешком мужчин. Лишь
выйдя на свежий воздух, понял, что пьян, и пошел осторожнее. Вскоре он
наткнулся на старую женщину, которая шла к станции Чаринг-кросс. Она была
очень старая, слабая и сгорбленная. Он случайно задел ее плечом. Старушка
отлетела и шмякнулась о стену.
Он смотрел на нее, скованный ужасом, потом приподнял шляпу и
забормотал извинения. Он ни разу в своей жизни не ударил женщину.
Джентльмен, как бы он ни был пьян, не должен толкать женщин. Он увидел, что
в ее старческих глазах сверкает гнев, когда она сказала:
- Вы пьяны, вот что. Вы мертвецки пьяны.
Он полез в карман за полукроной, которую однажды уже облили
презрением. Но старушка обрела утраченное равновесие и зашагала прочь,
оставив его смотрящим ей вслед. Это переполнило чашу его страданий.
Уэсли! Больше тянуть невозможно. Он не мог так все оставить. Сначала
он должен решить с Уэсли, а потом с собственными проблемами. Пока Уэсли
занимает его мысли, ему не удастся взять себя в руки. Он ускорил шаг. Вдали
Биг-Бен пробил девять. На улице все еще было полно народу. Толпы выходили
из ресторанов, и он слышал шарканье ног и веселые голоса. Он пересек
Трафальгар-сквер и внезапно остановился у одного из фонарей.
На фабрике было три сторожа, вспомнил Бентон. Он хорошо знал их
привычки. В одиннадцать часов они вместе ужинали. Однажды он застал их за
этим. Это было против правил, и хотя их об этом уже предупреждали, они, он
это знал, продолжали встречаться в одиннадцать. В течение получаса
исследовательская лаборатория не охранялась. У него все еще был ключ. Дело
было нетрудным.
Его тень легла поперек фонтана, и он смотрел на нее, уйдя мыслями в
прошлое. Без всякой на то причины он вспомнил вдруг свою первую встречу с
Бланш, и к нему вернулось то чувство, которое он испытал, заглянув в ее
широко распахнутые голубые глаза. Это было нечто такое, чего никогда больше
не будет: незабываемые мгновения, не
...Закладка в соц.сетях
