Жанр: Детектив
Глубокий сон
..., что эти глаза
открыты и блестят в темноте.
- Обними меня крепче, зверь, - сказала она.
Вначале я ослабил объятия. Ее волосы касались моего лица, но это не
доставляло мне удовольствия. Я притянул ее к себе и медленно приблизил
лицо к лицу. Ее веки мерно трепетали, словно крылья чайки.
Я поцеловал ее быстро и крепко. Затем последовал долгий,
непрерывающийся поцелуй. Губы ее раскрылись под моими, тело дрожало в
моих объятиях.
- Убийца, - шепнула она мягко. Ее дыхание сливалось с моим.
Я прижал ее к себе так, что мне чуть не передалась дрожь ее тела.
Спустя некоторое время она отклонила голову настолько, чтобы спросить:
- Где ты живешь?
- Хобарт Армс, улица Франклина.
- Я не знаю этого района.
- Хочешь узнать его?
- Да, - прошептала она.
- На каком крючке держит тебя Эдди Марз?
Тело ее застыло в моих объятиях, дыхание сделалось хриплым. Она
откинула голову и взглянула на меня большими расширившимися глазами.
- Так значит, это тебе было нужно, - сказала она тихим, угасшим
голосом.
- Да, мне нужно было это. Можно действительно потерять голову, целуя
тебя, но твой отец нанял меня не затем, чтобы я спал с тобой.
- Ты сукин сын, - тихо сказала она, не двигаясь с места.
Я рассмеялся прямо ей в лицо, потом сказал:
- Пусть тебе не кажется, что я просто кусок льда. Я не слепой и не
лишен других чувств. В моих жилах течет кровь, так же, как и в жилах
других мужчин. Слишком легко тебя можно получить, чертовски легко. На
каком крючке держит тебя Эдди Марз?
- Если спросишь меня еще раз, я начну кричать!
- Не сдерживайся, ори!
Резким движением она отодвинулась от меня и осталась сидеть
неподвижно возле окна.
- Бывало, людей убивали за более глупые вещи, Марлоу.
- Бывало, людей убивали ни за что. Беседуя с вами первый раз, я
сказал, что я детектив. Обдумай хорошенько это своей прелестной
головкой! Я работаю детективом, а не играю в детектива!
Вивиан порылась в сумке, вынула платочек и отвернулась от меня.
Слышно было, как она рвет батист зубами - медленно и размеренно.
- Почему вам кажется, что он держит меня на каком-то крючке?
-прошептала она наконец голосом, приглушенным платком.
- Он позволяет вам выиграть кучу денег, после чего посылает за вами
наемника с револьвером, чтобы отобрать их. А вы даже не особенно
удивлены. Вы даже не говорите мне спасибо за то, что я спас вас. Ведь
этот инцидент был обыкновенной комедией. А если бы я хотел польстить
себе, то сказал бы, что сыграна она специально для меня.
- Вы считаете, что он может выигрывать и проигрывать когда захочет?
- Безусловно. При равномерных ставках четыре раза на пять игр.
- Должна ли я сказать, что ваша наглость отвратительна, мистер сыщик?
- Вы ничего не должны. Мне уже заплатили.
Она выбросила в окно порванный на кусочки платок.
- Вы восхитительно ведете себя с женщинами!
- Я с большим удовольствием целовал вас.
- Но при этом ни на мгновение не потеряли головы. Это слишком
унизительно. Кого мне за это поблагодарить - вас или отца?
- Я в самом деле с удовольствием целовал вас.
Голос Вивиан вдруг зазвучал холодно.
- Увезите меня отсюда, - процедила она, - будьте любезны. Я мечтаю о
том, чтобы оказаться дома.
- Вы не желаете относиться ко мне как сестра к брату?
- Если бы у меня была бритва, я перерезала бы вам горло...
Чтобы проверить, что вытечет из раны!
- Зеленая жидкость, как из гусеницы, миссис Риган.
Я завел мотор, развернулся и вскоре мы пересекли железную дорогу,
въехали на автостраду, а затем в город. Вивиан не разговаривала со мной.
Она сидела неподвижно всю дорогу. Наконец я проехал через ворота и по
осевшей подъездной дорожке подъехал к дому. Резким движением она открыла
дверь и выскочила из машины прежде чем я успел как следует затормозить.
Она по-прежнему молчала. Я смотрел на ее спину, пока она нажимала кнопку
звонка. Дверь открылась и на пороге показался Норрис. Она разъяренно
протиснулась возле него и исчезла внутри дома. Дверь с треском
захлопнулась, а я сидел и глазел на нее.
Потом развернулся и поехал домой.
Глава 24
На этот раз холл был пуст. За пальмами, растущими в больших
деревянных кадках, меня не ждал ни один наемник с револьвером, чтобы
отдать мне какие-то приказы. Поднявшись на лифте на свой этаж, я
направился в сторону приглушенного дверью голоса, звучавшего по радио.
Мне необходимо было что-нибудь выпить и я спешил, чтобы побыстрее
сделать себе коктейль. Войдя в комнату, я не стал включать свет, а
прошел прямо в маленькую кухоньку, но вдруг почувствовал, что что-то не
так. В воздухе витал какой-то запах. Занавески на окнах были задернуты и
сквозь них с улицы сочился слабый свет. Я остановился, прислушиваясь.
Запах, витающий в воздухе, был тяжелым дурманящим запахом духов.
Однако ничего не было слышно, ни малейшего шороха. Наконец мои глаза
привыкли к темноте и тогда я увидел на полу перед собой что-то, чего там
не должно было быть. Я отступил, нащупал большим пальцем выключатель и
зажег свет.
Кровать-диван была разложена и из нее доносилось чье-то хихиканье.
Светловолосая голова была погружена в мою подушку, виднелись два голых
плеча, а две принадлежавшие им руки, сплелись под головой. Кармен
Стернвуд лежала в моей собственной кровати и смеялась. Волна светлых
волос покоилась на подушке, как будто специально уложенная с этой целью
опытными руками. Серо-голубые глаза глядели на меня со свойственным им
выражением -были пусты как два темных отверстия револьверных стволов.
Она смеялась. Ее маленькие острые зубы блестели.
- Правда, я красивая?
- Как пьяный негр в воскресную ночь, - жестко ответил я.
Я подошел к торшеру, зажег его и погасил верхний свет. Затем вернулся
назад и склонился над шахматной доской, стоявшей на маленьком столике.
Это была задача "мат в шесть ходов". Я не мог решить ее, как, впрочем, и
много других своих проблем. Взяв офицера, я передвинул его на другое
поле, затем снял шляпу и пальто и бросил их, не глядя куда.
С кровати до меня доносилось тихое хихиканье, похожее на попискивание
крыс за деревянными панелями старого дома.
- Держу пари ты не угадаешь, как я сюда вошла.
- Держу пари, что угадаю. - Я взял сигарету и хмуро взглянул на нее.
- Ты проникла в замочную скважину, как святой Петр.
- А кто это такой?
- Малый, с которым я играл однажды в биллиард.
Она хихикнула.
- Ну ты и чудак.
Я хотел посоветовать ей, чтобы она не забывала про свой большой
палец, но она меня опередила. Напоминать ей это не было нужды. Она
вытащила из-под головы правую руку и начала сосать палец, глядя на меня
круглыми бесстыжими глазами.
- Я совсем голая, - сообщила она, видя, что я кончил курить и гляжу
на нее.
- Боже мой, - сказал я. - Это вертелось у меня на кончике языка. Еще
чуть-чуть и я сказал бы: "Держу пари, что ты совсем голая. А я в постели
обычно ношу галоши, чтобы не поскользнуться на скользком полу, когда
проснусь в плохом настроении".
- Ты хорошенький, - сказала она, игриво вертя головой как маленький
котенок. Затем вынула левую руку из-под головы, взялась за край одеяла и
после драматической паузы - откинула его. Действительно, она была в том,
в чем ее мать родила. Она лежала в кровати голая и в свете настольной
лампы поблескивала, как жемчужина. Обе Стернвудовские девчонки многое
приносили мне в жертву.
Я смахнул крошку табака с нижней губы.
- Это прекрасно. Жаль только, что я уже видел это однажды. Помнишь? Я
тот парень, с которым ты все время сталкиваешься, когда на тебе ничего
нет.
Она хихикнула и снова прикрылась одеялом.
- Итак, скажи, пожалуйста, как ты сюда вошла? - спросил я.
- Меня впустил администратор. Я показала ему твою визитку, которую
стащила у Вивиан. Я сказала ему, что ты меня вызвал и я должна подождать
тебя. Конечно я...
Я была очень таинственной.
- Отлично, - сказал я. - Администраторы тоже проявляют иногда
мягкость. А теперь, раз уж я знаю, как ты вошла, может, скажешь мне еще
и то, как собираешься выйти отсюда?
Она засмеялась.
- О, пока еще не собираюсь. Еще долго нет... Мне здесь очень
гравится, да и ты хорошенький...
- Послушай, - я наставил на нее сигарету. - Не заставляй меня еще раз
одевать тебя. Я устал. Конечно, я ценю все, что ты мне предлагаешь.
Однако это больше, чем я могу принять. Догхауз Рэйли никогда не смог бы
так использовать своего друга. А я твой друг и не могу использовать тебя
даже вопреки себе самому. Мы должны остаться друзьями, а этот путь не
ведет к дружбе. Теперь ты могла бы одеться, как маленькая послушная
девочка?
Она отрицательно завертела головой.
- Послушай, - продолжал я, - ты же совсем ничего не чувствуешь ко
мне. Просто хочешь показать, какой непослушной ты можешь быть. Но тебе
не нужно доказывать мне. Я давно знаю это. Ведь я же тот парень, который
нашел тебя...
- Погаси свет, - засмеялась она.
Я бросил сигарету на пол и затоптал ее. Потом вынул из кармана платок
и вытер потные ладони. И сделал еще одну попытку.
- Поверь, это не из-за соседей, - сказал я. - Им нет до этого дела. В
таких домах, как этот, всегда можно встретить ветренных женщин... Одной
больше, одной меньше - какая разница. Дом от этого не рухнет. Но для
меня это дело профессиональной чести. Ты знаешь, что значит
профессиональная честь? Я работаю на твоего отца. Это очень больной
человек, очень слабый и нуждающийся в помощи. И он мне полностью
доверяет, без всяких оговорок. Кармен, очень прошу тебя, оденься!
- Тебя зовут не Догхауз Рэйли, - заявила она. - Тебя зовут Филипп
Марлоу. Ты меня не обманешь.
Я снова посмотрел на шахматную доску и понял, что неправильно
поставил коня, и передвинул его на прежнее место.
Конные рыцари в принципе не входят в расчет в этой игре. Это игра не
для рыцарей. Я снова посмотрел на Кармен. Теперь она лежала тихо.
Бледное лицо на фоне подушек, большие потемневшие глаза, пустые, как
колодцы во время засухи. Одна из ее маленьких рук нервно комкала одеяло.
Я понял, что неопределенный проблеск сомнения шевельнулся в ее душе.
Полностью она еще не осознавала этого. Это слишком трудно для женщины,
особенно для очень хорошенькой, осознать, что ее тело не всегда
прельщает.
- Пойду в кухню, приготовлю себе коктейль, - сказал я. - Может, ты
тоже выпьешь один?
- Ага. - Темные, таинственные глаза, полные смятения, глядели на меня
серьезно, в них росло сомнение, вползало неотвратимо, как кот,
подкрадывающийся в высокой траве к птенцу.
- Если оденешься к тому времени, когда я вернусь, получишь стаканчик,
хорошо?
Сжатые зубы Кармен разошлись и изо рта у нее вырвалось очень странное
шипение. Она ничего не ответила. Я прошел в кухню, смешал виски с
содовой и налил в два стаканчика. Увы, у меня не было настоящих
возбуждающих напитков, таких как нитроглицерин или дистиллированная
слюна тигра. Она не шевельнулась, когда я вернулся. Шипение
прекратилось. Глаза ее снова были мертвы, губы начали улыбаться мне.
Вдруг она вскочила, сбросила с себя одеяло и протянула руку.
- Дай мне!
- Когда оденешься, Кармен. Не дам, пока ты не оденешься.
Я поставил стаканы на шахматный столик, сел и закурил новую сигарету.
- Одевайся, Кармен. Я не буду смотреть.
Я смотрел в другую сторону. И вдруг снова услышал то странное
шипение, резкое и громкое. Это заставило меня взглянуть на нее. Она
сидела нагая, упираясь руками в матрац. Рот ее был широко раскрыт, а
лицо похоже на маску из слоновой кости. Звук, вырывавшийся из ее рта, не
имел ничего общего с этим застывшим лицом. В глубине ее глаз, - хотя они
и были пусты, как всегда, - таилось что-то такое, чего я никогда еще до
сих пор не видел в женских глазах.
Наконец ее губы шевельнулись медленно и осторожно, как будто были
искусственные и приводились в движение с помощью проводков.
Она грязно обозвала меня.
Меня это не тронуло. Мне было безразлично, как она меня назовет...
Или как назовет меня кто угодно другой. Но эта комната была местом,
где я жил. Она была тем, во что я мог вложить понятие "мой дом". В этой
комнате было все, что принадлежало мне, что было как-то связано со мной,
все мое прошлое. Это было не так уж много - радиоприемник, шахматы,
несколько книжек, картин, старые письма и разные прочие пустяки.
Собственно, ничего особенного. Но с этим были связаны мои воспоминания.
Дольше я не мог терпеть ее в этой комнате. Грубое ругательство просто
помогло мне осознать это.
- Даю тебе три минуты, - спокойно сказал я. - На одевание и уход
отсюда. Если не уйдешь за это время, я вышвырну тебя силой... Так, как
стоишь сейчас, голую. А вслед за тобой пошлю твои вещи. Так что поспеши!
Зубы ее стучали, а шипение становилось все более громким и все более
звериным. Она спустила ноги на пол и взяла одежду, лежавшую на стуле
рядом с кроватью. Она одевалась, а я смотрел на нее. Одевалась она
неловкими, -для женщины, - негнущимися пальцами, но несмотря на это
быстро. Через две минуты она уже была готова. Я следил за временем.
Она стояла рядом с кроватью, прижимая к шубке зеленую сумочку. На
голове у нее была красивая зеленая шляпа, сдвинутая на одну сторону. Она
стояла так еще некоторое время по-прежнему шипя на меня, все с тем же
лицом похожим на маску из слоновой кости, с глазами, все еще пустыми, со
все еще таившимся в их глубине безумием. Наконец она подошла к двери,
открыла ее и вышла, не произнеся ни слова и не оглянувшись.
Было слышно, как лифт пришел в движение и опускался вниз.
Я подошел к окну, отдернул занавески и открыл его настежь. В комнату
поплыл вечерний воздух, приторно-сладковатый, перенасыщенный уличными
запахами большого города и выхлопными газами. Я взял коктейль и стал
медленно пить. Внизу хлопнула входная дверь, по пустому тротуару
застучали каблуки. Где-то неподалеку взревел мотор, и машина, быстро
набирая скорость, унеслась в ночь.
Я повернулся и взглянул на кровать. Подушка еще сохраняла форму ее
маленькой головы, а на простыне виднелся отпечаток ее деликатного
развращенного тела.
Я поставил стакан и яростно расшвырял постель.
В это утро снова шел дождь - мелкий касой дождь, создававший над
городом хрустальную завесу. Чувствуя себя разбитым и уставшим, я встал,
подошел к окну и выглянул в него. Глубокое отвращение к семье Стернвудов
овладело мной. Я прошел на кухню и выпил там две чашки черного кофе.
Голова у человека может трещать не только с похмелья. У меня она трещала
от женщин. Меня тошнило от них.
Я побрился, причесался, оделся, сошел вниз и выглянул на улицу. По
другую сторону дороги в каких-нибудь двухстах метрах стоял серый
"плимут". Тот самый, который следовал вчера за мной и о котором я
спрашивал у Эдди Марза. Возможно, в нем сидел какой-нибудь полицейский,
который как раз располагал свободным временем и хотел развлечься,
выслеживая мою персону. Возможно, это был какой-то коллега-детектив,
получивший указание сунуть нос не в свое дело и обещание, что ему за это
кое-что перепадет. Или это был, - возможно, - священник с Бермуд,
которому не понравилась моя ночная жизнь.
Я отступил назад, спустился на лифте в гараж, сел в машину и проехал
мимо серого "плимута". В нем сидел одинокий невзрачный человек. Он нажал
на стартер в ту минуту, когда я проезжал мимо. Все указывало на то, что
ему легче работается в дождь. На этот раз он буквально висел у меня на
заднем бампере, но ни разу не подъехал настолько близко, чтобы я мог
перекрыть ему дорогу. Я проехал вдоль бульвара и остановился неподалеку
от моей конторы. Вышел из машины и направился к входным воротам, высоко
подняв воротник и низко надвинув шляпу на глаза. Но это не уберегло меня
от дождя. Серый автомобиль остановился напротив, возле пожарного крана.
Я подошел к перекрестку, перешел на другую сторону улицы и
продефилировал возле автомобиля. "Плимут" не двигался с места и из него
никто не показывался. Я дернул дверцу.
Небольшого роста мужчина со сметливыми глазами сидел за рулем,
вжавшись в угол. Я стоял и смотрел на него, чувствуя спиной удары
дождевых капель. Его глаза поблескивали сквозь облака дыма, руки нервно
постукивали по баранке.
- Никак не можете решиться? - спросил я.
Он сглотнул слюну, сигарета задрожала в его сжатых губах.
- Мне кажется, я вас не знаю, - произнес он тихим, как будто
испуганным голосом.
- Марлоу. К вашим услугам. Человек, за которым вы несколько дней
пытаетесь следить.
- Ни за кем я не слежу.
- Зато эта телега - да. А может она вам не подчиняется? А впрочем,
делайте все, что вам нравится. Сейчас я иду завтракать в кафе напротив.
На завтрак будет апельсиновый сок, яичница с ветчиной, булочки, мед, три
или четыре чашки кофе. Ага! И зубочистка. Потом поеду в свою контору,
находящуюся на седьмом этаже, в здании, напротив которого мы стоим. Если
вас по-прежнему что-то будет тревожить, решитесь и приходите выплеснуть
это из себя. А я тем временем пойду и смажу свой пулемет.
Я оставил его в машине, моргающего глазами.
Спустя двадцать минут меня посетила уборщица и мне представилась
возможность распечатать толстый конверт, адресованный на мое имя
красивым старомодным почерком. В нем была короткая официальная записка и
чек на пятьсот долларов, выписанный на Филиппа Марлоу и подписанный за
генерала Гая Бризея Стернвуда Винсентом Норрисом. День начинался
действительно чудесно. Я как раз заполнял бланк для банка, когда звук
звонка дал мне понять, что кто-то решил посетить меня. В комнату вошел
маленький человечек из "плимута".
- Ну, наконец-то, - сказал я. - Входите и снимайте плащ.
Он осторожно, пока я придерживал дверь, проскользнул мимо меня, так,
словно опасался, что я вот-вот дам ему пинка. Мы уселись друг против
друга по обе стороны стола. Рост его был действительно невелик, примерно
метр пятьдесят. У него были зоркие блестящие глаза, которым он пытался
придать строгое выражение, но они выглядели так же строго, как устрица с
открытой раковиной. На нем был двубортный темно-серый костюм, слишком
широкий в плечах и со слишком широкими лацканами, и галстук с мокрыми
пятнами от дождя.
- Может, вы меня знаете, - начал он. - Меня зовут Гарри Джонс.
Я сказал, что не знаю его и пододвинул к нему портсигар с сигаретами.
Его маленькие изящные пальчики молниеносно схватили одну из них, словно
форель, заглатывающая муху. Он прикурил ее от стоявшей на столе
зажигалки и помахал рукой, разгоняя дым.
- Я не какой-нибудь там молокосос, - проинформировал он. - Знаю этих
парней и им подобных! Я немного занимался контрабандой спиртного. Это
клевое дело, старик. Едешь себе, бывало, на машине с револьвером на
коленях и полным патронташем на поясе. Иногда нам случалось прихлопнуть
по дороге парочку конов. Замечательное дело.
- Потрясающе, - сказал я.
Он уселся на стуле поудобнее и выпустил вверх облачко дыма уголком
маленьких сжатых губ.
- Может, вы мне не верите?
- Может, да, а может нет. Возможно также, что я еще не успел забить
себе голову мыслями о том, правду вы говорите или нет. Но с какой целью
вы рассказали все это? Чего вы ожидаете от меня?
- Ничего, - едко ответил он.
- Вы уже несколько дней следите за мной, - продолжал я. - Как
мальчишка, желающий подцепить девушку и не осмеливающийся на это. Может,
вы страховой агент? А может вы знаете парня по имени Джо Броуди? Есть
много разных "может" по той простой причине, что в моей профессии всегда
по уши всяких дел.
Он вытаращил глаза, а нижняя челюсть у него отвисла чуть не до
колена.
- Господи! Откуда вы знаете все это?
- Я ясновидящий, - сказал я. - Так что выкладывайте все без утайки.
Не могу же я ждать целый день.
Блестящие глаза почти исчезли под прищуренными веками. Воцарилась
тишина. Дождь тарахтел по крыше "Мэншн-Хауз" под моими окнами. Человек,
сидевший напротив меня, наконец поднял веки, его глаза снова заблестели,
и он задумчиво произнес:
- Конечно, я хотел разузнать что-нибудь о вас, чтобы знать, что
делать. У меня есть кое-что на продажу...
Это дешево, сотни за две. Почему вы связываете меня с Броуди?
Я распечатал письмо и прочитал его. Оно касалось прохождения
полуторагодового курса дактилоскопии и приобретения разных других
профессиональных навыков. Я бросил его в корзину и снова посмотрел на
маленького человека.
- Не обращайте внимания, я просто размышлял. Вы не полицейский. Вы
также не член банды Эдди Марза. Я спрашивал его об этом прошлой ночью. А
больше я не знаю никого, кроме друзей Джо Броуди, кто мог бы так
интересоваться моей персоной.
- Боже мой! - сказал он и облизнул нижнюю губу. Лицо его стало белым,
как бумага, когда я упомянул Эдди Марза. Он раскрыл рот, и сигарета,
неизвестно каким образом повисла в его уголке, словно приросла. - Вы
подтруниваете надо мной, - сказал он с улыбкой, какую можно встретить
только в кресле у стоматолога.
- Конечно подтруниваю, - подтвердил я и распечатал другое письмо. Мне
предлагали предоставлять информацию прямо из логова льва, иначе говоря
из Вашингтона: все, что происходит в кулуарах, вплоть до мелочей. -
Надеюсь Агнессу уже выпустили? - спросил я.
- Да. Это она меня сюда послала. Вас это интересует?
- Естественно - такая сладкая блондинка.
- Бросьте. Вы кое-на что намекнули...
В ту ночь, когда прихлопнули Броуди. Мол Броуди, знал что-то важное о
Стернвудах, иначе не рискнул бы посылать им те фотографии.
- Ага. Значит, он что-то знал. Что именно?
- То, что стоит двести долларов.
Я бросил в корзину еще несколько реклам и прикурил еще одну сигарету.
- Нам надо исчезнуть из города, - продолжал он. - Агнесса очень хорошая
девушка. Вы не можете вменить ей в вину Гейгера и его книжки. Вы же
знаете, что женщинам ныне приходится не очень легко, верно?
- Она для вас слишком велика, - заметил я. - Она вас расплющит и
задушит, если окажется сверху.
- Глуповатая шутка, - произнес он с таким чувством собственного
достоинства, что я удивленно уставился на него.
- Вы правы, - согласился я. - В последнее время я вращался в плохом
обществе. Давайте покончим с разговорами и перейдем к делу. Что вы
можете предложить за эти деньги?
- А вы заплатите?
- А что мне это даст?
- Что если это поможет вам отыскать Расти Ригана?
- Я не ищу Расти Ригана.
- Слова. Так вы хотите услышать это или нет?
- Итак, мой дорогой, облегчите душу. Я заплачу за все, что мне
пригодится. За две сотни в нашей профессии покупается куча информации!
- Эдди Марз велел застрелить Ригана, - сказал он и расселся на стуле
так, словно его только что выбрали вице-президентом.
Я указал рукой на дверь и произнес:
- Не собираюсь спорить с вами, надо экономить кислород. Ступайте
восвояси.
Он наклонился над столом и сжал зубы. Из-за перегородки доносился
монотонный стук пишушей машинки - строчка за строчкой, страница за
страницей.
- Я вовсе не шучу, - запротестовал он.
- Кончайте! Не мешайте работать, я очень занят.
- Никуда я не пойду, - резко сказал он. - Я пришел сюда, чтобы
сказать то, что надо, и я сделал это. Я лично знал Расти. Не очень
хорошо, но все же достаточно для того, чтобы спросить при встрече: "Как
поживаешь?" И он отвечал мне или же нет - в зависимости от настроения.
Он был симпатичным парнем. Я его любил. Он увлекался певицей из кабаре
-Моной Грант. Позже она сменила фамилию на Марз. Расти страдал и женился
на богатой даме, которая бегала по ночным ресторанам, как будто дома у
нее не было своей кровати. Вы очень хорошо ее знаете. Высокая,
черноволосая, могла бы выиграть не один конкурс красоты, но принадлежит
к тому типу женщин, которые являются проклятием для любого мужчины.
Истеричка. Расти с ней не ладил, а с деньгами ее отца должен был ладить,
да? Ведь вы так думаете, да? Но Риган был очень странным типом. Он
всегда думал не так, как другие, всегда искал что-нибудь другое, и едва
сознавал, где находится в данный момент. Мне кажется, ему вообще было
плевать на деньги. А если так говорю я, приятель, то это комплимент.
Маленький человечек вовсе не был так глуп. Мелкий, скользкий
комбинатор. Никто и не заподозрил бы, что у него могут быть такие мысли,
и, более того, что он умеет их выражать.
- Вот он и сбежал, - сказал я.
- Может быть, хотел сбежать. С той женщиной, Моной. Она не жила с
Эдди Марзом, потому что ненавидела все эти его делишки, особенно
нелегальные, такие как шантаж, угон автомобилей, ограбления, укрывание
тех, кто бежал с Востока, где их разыскивали, и так далее. Ходят слухи,
что однажды ночью Риган предостерег Марза, что если тот впутает Мону во
что-нибудь противозаконное, то будет иметь дело с ним.
- Большая часть того, что вы мне рассказываете, содержится в отчетах,
- заметил я. - За это вы не можете требовать у меня деньги, Гарри.
- Я как раз перехожу к тому, чего нет в отчетах. Риган тогда начал
вести себя как безумный. Я каждый день встречал его в ресторане Варди,
он сидел там, уставившись в стену, и пил ирландское виски. Говорил очень
мало. Иногда поручал мне заключить какое-нибудь пари, то там, то тут. В
принципе я из-за этого туда и приходил.
- Мне казалось, он работал в страховой компании?
- Это была только маскировка. Хотя думаю, что он мог бы продать и
страховой полис, если бы возникла необходимость. Так вот, примерно с
половины сент
...Закладка в соц.сетях
