Жанр: Детектив
Дамы с заначкой
...есу Сергеем
Куприяновым (в этот момент он протянул девушке свою визитную карточку) пришел к ней,
чтобы обустроить ее подвал, снабдив его стеллажами и другими необходимыми
приспособлениями. Дело в том, что Клава - женщина одинокая и беззащитная, она очень
нуждается в помощи, И вот, спустившись в подвал, они обнаружили коридоры и начали их
обследовать, а потом просто потеряли Клаву из виду.
- А вы тоже делали там полочки? - Света перевела взгляд на меня. Я не была готова к
такому вопросу.
- Ну.., я.., то есть, как бы... А как же! - наконец нашлась я. - Делала замеры...
- Сматывала рулетку, - серьезно добавил Жека, которого мне просто хотелось укусить.
- Ну что? - вдруг бодро спросил появившийся рядом Сергей. - Куда Клава исчезла из
ск...
- Из подвала? - перебил его Жека. - А вот сейчас девушка-следователь с чудесным
славянским именем Светлана об этом и расскажет.
Все уставились на Свету, она же явно не ожидала такого поворота событий, но быстро
сориентировалась:
- Сосед вашей подруги... Василий... - она заглянула в какие-то документы, - Василий
Игнатьевич Голый доставил ее в больницу. Он и расскажет вам обо всем, а мне, к сожалению,
пора. - Она посмотрела на часы и встала, одергивая юбочку.
- Действительно, к сожалению? - переспросил Жека.
Девушка залилась румянцем и, сказав, что позвонит нам, быстро зашагала к воротам
больницы.
- Ну ты даешь, сказочник! - обрушилась я на Жеку.
- А ты что, хотела, чтобы я рассказывал ей байки из склепа? В милиции очень
заинтересуются нашим очередным походом на кладбище.
- Да, пожалуй, ты прав.
- А так все гладко получается, - рассуждал он.
- Хорошо, если Клава не рассказала ей про кладбище, - спокойно сказал Сергей.
Мы молча переглянулись. Узнать, что сообщила Светлане подруга, теперь не
представлялось возможным. Во второй раз к ней в палату меня никто не пустит.
По пути к дому Клавы мы заехали в супермаркет, накупили целую гору продуктов, чтобы
забить ее холодильник. Иначе вернувшимся в воскресенье ОТ бабушки детям покажется очень
странным тот факт, что мать уехала из дома, не оставив им провизии. Пока Жека с Сергеем
заносили пакеты в дом, я заметила, что калитка во двор соседа Василия Игнатьевича
распахнута, и решила зайти к отставному капитану узнать, каким образом он обнаружил Клаву.
Василий стоял в майке и "семейных" трусах посреди огорода и поливал грядки с какой-то
зеленью. Я откашлялась и шагнула к нему во двор.
- День добрый, Василий Игнатьевич! Я - знакомая вашей соседки Клавдии.
Он повернул ко мне голову и, ничуть не смущаясь своего вида, ответил:
- Добрый, коли не шутишь! Заходи, поговорим. Только вот портки надену. Посиди пока
тут, на скамейке. - Я присела на скамейку под грушей и окинула взглядом его огород. Ровные
грядки, выложенные диким камнем дорожки между ними. Справа весело торчат мохнатые
хвостики моркови, слева благоухают укроп и петрушка и ни единого сорнячка! Порядок, как на
плацу во время построения. Клава определенно зачахла бы в таких условиях, как, впрочем, и я
Василий вышел в армейских галифе и сел возле меня.
- Померла бы соседка, если бы не я, - очень оптимистично начал он.
- С чего вы взяли?
- Да лежала ведь никакая, даже не стонала.
Душа почти отлетела, - с видом знатока в этой области продолжал сосед.
- Просто без сознания была, потом бы очнулась... - предположила я.
- Это вряд ли. Если бы не я - лежала б там до сих пор, - изрек он и задымил вонючей
папиросой.
- Спасибо вам, Василий Игнатьевич, - я решила потрафить ему. - А где вы ее нашли?
- Как где? В подвале. За пустыми банками спустился, смотрю - из угла чьи-то ноги
торчат.
Я ведь ее сразу не признал, черт знает, шо на ей было надето! И с волосами что-то
непонятное...
Я вспомнила, в каком виде мы с Клавой отправились на кладбище, и мысленно
согласилась с соседом.
- Сначала подумал, шо померла, за пятку потрогал - теплая. - Мужичок был доволен
тем, что я его не перебиваю. Он говорил с чувством собственной значимости. - Я даже
постучал наверх к ней в дом, в люк, но никто не открыл. Закрыт наглухо.
Я кивнула, а сосед продолжал:
- Вот я ее через свой дом и вытащил, неотложку вызвал и отвез в больницу. Врачи
сказали, если бы не я, то...
Я знала, что сосед скажет дальше, поэтому прервала его вопросом:
- То есть она прямо в собственном подвале лежала?
Василий кивнул, не стесняясь того факта, что по-хозяйски распоряжается соседским
подвалом.
- Ну а больше вы никого не видели, не слышали?
- Нет, не видал. Был бы кто другой, он бы ее вперед меня вытащил.
- Значит, она была там одна... - рассуждала я вслух.
- Так я ж тебе за это и говорю!
Я замолчала, продумывая, какой вопрос еще задать Василию, а он продолжил:
- Она уже в больнице сказала, шо ей по голове кто-то ударил. Но я лично думаю, шо
Клавдия женщина нервная, потому, может, и напридумывала... Может, у ей припадок случился
и...
- Что вы такое говорите?! Какой припадок?
- Кто ж ее знает? Странная она очень, а теперь, поди, и вовсе...
Дальше я уже не слушала соседские рассуждения, понимая, что ничего ценного из его
рассказа не почерпну. Но он и не требовал к себе особого внимания, продолжая излагать свои
умозаключения в фоновом для меня режиме. Я представляла, как Клава в одиночестве
(ненормальная! ) отправилась по коридору и дошла до своего подвала Наверное, подруга очень
удивилась, очутившись рядом с банками Василия...
- Абрикоса вот в этом годе не родится совеем... - долетели до моего слуха обрывки
фраз Василия, и я поняла, что могу идти, так как больше общих тем для разговора с этим
мужчиной у меня нет.
Я встала и мило попрощалась.
- Я ведь шо думаю.., это все потому, шо она одна. Мужик ей нужен... Шобы дурью
всякой не маялась! А то у ей в хате какие-то бабы придурошиые ночуют. Ненормально это! Тут
завсегда жди беды...
Сдерживая смех, я вылетела из калитки, не дожидаясь, когда Василий узнает во мне тех
самых "придурошных баб".
Когда я рассказала ребятам о разговоре с Василием, Жека заметил, что Клаве повезло с
таким внимательным соседом:
- Не сосед, а просто клад...
- Кстати, о кладе! - встрепенулась я. - Так было там что-нибудь или Клава пострадала
зря?
- К сожалению, зря, - мрачно констатировал Сергей.
Я не могла скрыть своего разочарования. Сокровища находят только в книжках...
- Ляля, давно не решаюсь спросить, - начал Жека.
- ..?
- Это пианино так и будет здесь стоять?
Я чувствую себя как в музыкальном салоне.
- Да нет, просто передвинуть некому.
- Так за чем же дело стало? Айн момент! - весело сказал Сергей и направился к
инструменту.
Я с интересом наблюдала, как двое сильных мужчин, кряхтя и обливаясь потом,
передвигали пианино. У Клавы был хороший немецкий инструмент, добротный и очень
тяжелый.
29
Рубинский лежал на нарах вниз лицом, из-за старого придурка с обрезом он не мог сидеть.
Надо было слушать свой внутренний голос. После кладбища появилось тревожное
чувство, будто кто-то наблюдает за ним. И эту козу в панаме надо было засунуть в боковой
коридор, чтобы никто не нашел. Хорошо хоть, она не успела его увидеть. Он заметил ее
издалека: шла, как кротиха, чиркая спичками. Молодую вот жаль, красивая была. Но он не мог
ради нее рисковать жизнью. Тем, кто послал его, нужны были деньги. Да в конце концов, она
сама была та еще стерва! Он усмехнулся, но тут же скривился от боли.
- Рубинский, на выход!
- Куда идем, начальник? - спросил он у молодого конвоира.
- Куда ведено!
Его ввели в небольшой кабинет, где сидели следователь, пацан за машинкой и еще двое
каких-то мужиков.
- Займите место у шкафа! Сейчас будет проводиться опознание, - сказал следователь.
Я волновалась жутко. Такую процедуру до сих пор приходилось видеть лишь в кино.
Теперь же мне предстояло пройти через это все самой. Меня пригласили сегодня к десяти часам
утра на опознание человека, который вот уже почти два месяца занимал мои мысли. Он
оказался преступником, и его поймали. Такой удачей наши доблестные органы обязаны, как ни
странно, все тому же Василию Игнатьевичу Голому. Это он, спустившись в очередной раз в
Клавкин подвал за пустыми банками (настала пора закатывать компоты из черешни), застал там
мужчину, который никакого отношения к подвалу, по мнению Василия, не имел. Хорошо
помня то трагическое происшествие с соседкой, капитан пожарной охраны в отставке больше
не спускался в подземелье безоружным. Его осторожность была как нельзя более кстати. Он
наставил свой дробовик, конфигурацией почему-то напоминавший подствольный гранатомет,
приказал Бандерасу повернуться лицом к стене и поднять руки за голову. Незнакомец метнулся
к темному проему, ведущему в узкий коридорчик, но Василий оказался проворнее, он спустил
курок, и дробь угодила нарушителю в мягкое место. Одновременно сосед Клавы заорал с такой
мощью, что зазвенели даже банки на стеллажах. Филипп, который сидел дома за компьютером,
услышал крик из-под пола. Слава богу, парень уже знал о том, что Василий успешно освоил
подземное пространство, поэтому не сильно испугался и быстро открыл люк. Филипп-то и
вызвал милицию. Те прибыли быстро и через Клавкин дом спустились в подвал, где надели
наручники на отчаянно матерившегося Бандераса. Василий же держал его на прицеле до тех
пор, пока менты не отобрали у него грозное оружие.
В кабинете мне предложили занять место у стены, слева от следователя. Я опустилась на
продавленное сиденье рядом с мужчиной и женщиной (понятыми, как я узнала позже).
Напротив нас сидели трое мужчин, одного из которых я сразу узнала: брюнет из серебристого
"БМВ". Вид у него, правда, был побитый. Я поймала себя на мысли, что он мне глубоко
неприятен. Вот уж действительно, сколь слепыми могут быть человеческие чувства! Как я
могла увлечься этим человеком? В его лице было что-то отталкивающее.
Я вспомнила его сначала на кладбище (там он смотрелся, как родной: гармонично
вписывался в атмосферу ночи и опасности), затем себя с ним на выставке, где улыбалась
красавцу-злодею как последняя дура! Да, мне еще предстоит серьезная работа над собой, если в
тридцать три года я все еще западаю на плохих мальчиков. Этакий синдром неудачницы! Хотя
женщины вечно влюбляются в красивых мерзавцев, а потом плачут о своей загубленной жизни
и...
- Свидетель Воробьева, посмотрите внимательно на этих мужчин. Вы узнаете
кого-нибудь? - официальный тон вернул меня в реальность.
Я посмотрела на кислую физиономию уже знакомого мне следователя.
- Я думаю, да, - ответила я, бросив косой взгляд на Бандераса.
Он даже бровью не повел, увидев меня. Каков негодяй! Я почувствовала разочарование и
возмущение одновременно.
- Так узнаете или думаете? - продолжал следователь.
- А можно я кое-что спрошу у вас по секрету, на ушко?
Эта просьба поразила не только его, но и стажера, печатающего протокол.
- Спрашивайте! - Следователь отошел со мной к окну и наклонил голову, подставив
свое огромное ухо.
- Какого цвета у него глаза? - прошептала я.
- У которого из них? - спросил следователь.
- У того, который ближе всех к шкафу, - снова прошептала я.
- Какого цвета глаза у мужчины около шкафа?
Следователь задал этот вопрос стажеру во весь голос. Да, конспиратор из него
никудышний!
- Карие, товарищ майор! - отрапортовал стажер Иван.
- Вы узнаете кого-нибудь из присутствующих здесь мужчин? - повторил свой вопрос
следователь..
- Кроме вас и Вани, я узнаю мужчину около шкафа, - снова зашептала я в ухо майору.
Он посмотрел на меня с изумлением, как будто я сказала что-то необычное.
- Свидетель Воробьева, - сказал он с нажимом, - узнаете ли вы в мужчине, стоящем у
шкафа, человека, которого вы видели на кладбище в ночь на шестнадцатое мая?
- Да, - обреченно подтвердила я.
Ну почему у них там, на Западе, свидетель находится в помещении, отгороженном от
преступников специальным стеклом, а я вынуждена рисковать своей жизнью? Безобразие!
- Спасибо. Свидетель Воробьева, вы свободны.
"Свидетель Воробьева, свидетель Воробьева", спасибо еще, не дал мой адрес! Я вышла из
отделения милиции в растрепанных чувствах. Глаза, синие глаза, они просто стояли перед
моими глазами, извиняюсь за тавтологию. Какой актер!
Он что, пользуется линзами, чтобы ввести в заблуждение доверчивых людей в своих
корыстных целях? Или мне показалось, что у него синие глаза? Может, это море отражалось в
них и... Стоп!
Никакой лирики! И вообще, неплохо было бы выпить чего-нибудь, чтобы снять стресс. Но
Клава в больнице, а одна я пить не привыкла. Не то воспитание. Надо как-то иначе отвлечься. Я
дошла до первого перекрестка и решила пробежаться по магазинам. Давно я не радовала себя
обновкой. Клаву я обещала навестить часа в четыре, так что можно заглянуть в модные бутики.
На центральной улице города магазинчики шли один за другим. Я нырнула в один из них,
особенно любимый мной за то, что персонал не бросался навстречу с крокодильими улыбками
и дурацким вопросом: "Могу ли я вам помочь?" Мне всегда хочется ответить, что помощь
нужна только материальная, со всем остальным я справлюсь сама.
В магазине почти никого не было, тихо звучала приятная музыка. Я быстро перебрала
вещи на плечиках и, схватив пару блузок и юбку, скрылась в примерочной. Сняв брюки и
льняную рубашку с мережкой, я уставилась на себя в зеркало. Кажется, я сбросила
килограммов пять, наверное, из-за волнений, связанных с последними событиями. Дома же, в
постоянной спешке, я даже не заметила изменений в своей фигуре. Теперь и купальный сезон
можно открывать!
- Я хотел бы посмотреть вот эти шифоновые шарфики, - услышала я приятный
баритон, и внутри у меня что-то сжалось.
Я выглянула в щелку между стенкой примерочной и плотной занавеской: в центре
торгового зала в белых брюках и голубом поло стоял Бандерас. Девочки-продавщицы
вращались вокруг него с астрономической скоростью. Я судорожно схватилась за край
занавески, желая задернуть ее поплотнее и боясь даже подумать о том, что он преследует меня,
и в этот момент перекладина, на которой крепилась занавеска, сорвалась и, больно ударив меня
по голове, повисла у меня на плече, как коромысло. Слава богу, металл был легкий, наверное,
алюминий. Все повернулись ко мне. Первым пришел в себя от удивления брюнет:
- Ляля! Какая неожиданная встреча! Я очень рад видеть вас.
Я потеряла дар речи. Девицы в магазине развесили уши, они явно не спешили исправить
нелепую ситуацию, в которой я оказалась.
- Сегодня в моде греческий стиль? Вы выглядите словно воинственная богиня с
карающим мечом!
- Прекратите меня преследовать! Лучше подержите занавеску! - зашипела я в ответ,
надеясь на то, что пока преступник будет держать занавеску, он не сможет застрелить или
придушить меня, как уже наверняка поступил со следователем, стажером Ваней и еще,
возможно, несколькими милиционерами. А иначе, как бы он сбежал? - Закройте глаза и не
подглядывайте! - скомандовала я:
- Как прикажете! - Его спокойствие пугало.
Пока он стоял, держа в руках штангу с занавеской, я в спешке одевалась, лихорадочно
соображая, как мне улизнуть от него. Застегнув рубашку на две средние пуговицы, я влезла в
брюки и осторожно посмотрела в щелку. Бандерас стоял с закрытыми глазами. Поразительная
честность для убийцы. Я не дыша выползла сбоку и на цыпочках двинулась к выходу.
Продавщицу, которая хотела что-то мне сказать, я остановила, сделав умоляющее лицо и
прижав палец к губам: мол, не губите! Навязчивый поклонник. Поймите, как женщина
женщину... Надеюсь, она все поняла - я очень старалась. Уже в дверях услышав удивленный
возглас "Ляля?", я пустилась бежать. Свернула в первую же подворотню, дворами пробралась
до остановки маршрутного такси. Меня никто не преследовал.
Я приехала домой и сразу позвонила Жеке.
- Слушаю.
"У Жеки приятный голос, но у Бандераса приятней", - невольно сравнила я.
- Это я, Жека, - начала я.
- Ляля? Привет! Чем могу?
- Мне нужна твоя помощь как профессионала.
- Профессионала в какой области? Я поистине многогранен.
- Меня интересуют твоя наблюдательность и зрительная память.
- Слушаю.
- Помнишь того субъекта на выставке в Сочи, в которым я тебя познакомила?
- Убийцу с кладбища?
- Да, - сказала я.
- Помню.
- Какие у него были глаза?
- Красивые. Ты это хотела услышать?
- Да, тьфу!., то есть нет! Какого цвета?
- Синего.
- Точно?
- Точно.
- Ты уверен?
- На все сто!
- Жека, ты меня спас! Целую тебя.
- А в чем, собственно... - начал он, но я уже бросила трубку.
Тот, которого я сегодня опознала, был кареглазым. Однозначно! Но в Сочи и только что в
магазине я общалась с синеглазым брюнетом. Значит... А что же это значит?
По дороге к Клаве в больницу я не переставала размышлять, но не до чего не додумалась
и решила посоветоваться с подругой. Сегодня она производила более обнадеживающее
впечатление.
- Ты представляешь, Клава, меня преследуют! - сказала я после приветствия и
расспросов о самочувствии.
- Кто?
- Я уже не понимаю, кто! - Я растерянно пожала плечами.
- Успокойся и расскажи все по порядку.
Я изложила события сегодняшнего дня, начиная с опознания кареглазого брюнета и
заканчивая встречей в бутике с синеглазым.
- А другие различия у них есть? Я имею в виду, кроме цвета глаз?
- Что значит "у них"? Ты полагаешь, что их двое?
- А ты нет?
Я задумалась... Рост вроде бы один и тот же, модная короткая стрижка...
- Вспомни, например, руки! - подсказала подруга.
Я восстановила в памяти картину, как Бандерас прикуривает сигарету.., его руки в лунном
свете на кладбище, неожиданно изящные, с тонкими длинными пальцами. Затем я мысленно
перенеслась в Сочи за столик в кафе и словно вновь увидела, как Антон достает деньги из
бумажника, расплачиваясь с официантом. Да.., это не руки пианиста.
- Пожалуй, руки отличаются, - призналась я.
- Вот видишь? Нужно просто стимулировать память. На самом деле наш мозг все
замечает и помнит! Раз ты нашла различия, значит, это разные люди. И вообще, гораздо проще
было бы позвонить следователю и узнать, не отпускали ли твоего кареглазого. В магазине ты
его во сколько видела?
- В час. Слушай, ты права! А я и не догадалась позвонить. Я почему-то решила, что
Бандерас всех перебил и сбежал.
- Ляля, ты меня удивляешь! Это ведь не американский боевик!
- Скажи еще, что у нас не сбегают опасные преступники.
- Но их тут же ловят! - нашлась Клава.
Я быстро набрала номер следователя.
- Майора Гладкова нет, - ответил дежурный. - Он в отпуске.
- Как в отпуске? Я только сегодня утром видела его, - и тут страх начал вползать мне в
душу. Его наверняка убил этот гад, но они это скрывают.
- А вы, девушка, по какому вопросу, собственно?
- Хотела узнать, - я замялась, - а к кому же теперь обращаться по тому делу, которое
он вел?
- Его дела переданы следователю Золота ревой.
Дежурный дал мне номер телефона следователя и положил трубку. Я набрала
продиктованные мне шесть цифр.
- Слушаю, - ответил знакомый голос.
- Светлана Юрьевна? - обрадовалась я. - Это Воробьева, подруга ударенной
Арефьевой из больницы.
- Понятно, что случилось?
- Мне сказали, что дела майора Гладкова переданы вам.
- Да.
- А можно узнать? Того человека, которого я сегодня опознавала, уже отпустили?
- Нет конечно, ведется следствие, - ответила она несколько удивленным тоном.
- Слава богу! Спасибо, извините за беспокойство.
Все это время Клава наблюдала за моими действиями, не говоря ни слова.
- Они его не отпускали, - сказала я ей.
- Значит, в магазине был другой человек...
По просьбе Клавы я заехала к ней домой проведать Филиппа, чтобы потом отчитаться
перед подругой о том, что он ест и как готовится к экзаменам. Во дворе меня встретил явно
истосковавшийся по хозяйке Лорд, Филипп же, судя по всему, наслаждался одиночеством (у
Насти начались каникулы, и она решила остаться пока у бабушки). На весь дом грохотала
музыка, по ковру были разбросаны конспекты и шпаргалки, в центре комнаты, над люком,
стоял маленький красный флажок.
- Привет, Филя! А это что? - указала я на флажок.
- Отметил место поимки опасного преступника, - объяснил парень.
- Филя, тебе пора куда-нибудь в экспедицию. Там нарасставляешься флажков!
- Вот сессию сдам и отправлюсь, - ничуть не обидевшись, сказал он.
- Это куда еще?
- В горы. Только ты пока маме не говори, ей ведь нельзя волноваться.
Я в изумлении приседа на край дивана. Филипп в курсе, что Клава в больнице? Откуда?
Ах да, как же я раньше не догадалась? Василий наверняка рассказал ему про мать.
- А Настя знает?
- Что?
- Что мама в больнице?
- Не-а, не знает. Я не скажу ей, не бойся, Сам вчера от соседа узнал и сразу же позвонил
в больницу. Врачи меня успокоили Вот завтра утром статистику сдам и поеду к маме, проведаю
ее.
Я подумала, что Клава напрасно переживала.
У нее уже такой взрослый сын!
Аркадий Яковлевич был в панике. События последних дней: убийство Кристины и
нападение на Клавдию ошеломили его настолько, что от былой вальяжной уверенности не
осталось и следа. "Чертов уголовник! Психопат!" - думал адвокат, вытаскивая на стол
содержимое одного ящика за другим, просматривая бумаги. Фотографии Приваловой в
обществе молодого мужчины сжег в специальном контейнере прямо в своем кабинете, затем
открыл окно, чтобы проветрите помещение. Он пытался взять себя в руки. В чем, собственно,
можно было его обвинить? В том, что он давал информацию своему клиенту? Так это
обязанность адвоката. Он лично не совершил никаких противоправных действий. Почему он
должен волноваться? Разве вот только подделка кое-каких бумаг для Кристины...
- Аркадий Яковлевич, - в кабинет заглянула Лилия Дмитриевна, - к вам пришли.., из
милиции.
Клава восседала в подушках на диване, окруженная всеобщим вниманием, как раненый
боец, прибывший на реабилитацию в какой-нибудь санаторий. По пути домой я успела
заинтриговать ее рассказами о том, что теперь-то мы наконец узнаем много любопытного о
доме на Майской и о его владельцах, бывших и нынешних. Дело в том, что за те четыре дня,
что мы с подругой не виделись, произошло много интересного. Клава, естественно, сгорала от
нетерпения...
- Можно я начну? - спросил Сергей, когда все мы расселись в Клавкиной гостиной. -
Я несколько вечеров провел в обществе Жеки, который нашел подход к источнику информации
в лице Светланы, и знаю теперь историю Игониных не хуже их родственника.
Род Игониных был очень богатым и известным в дореволюционной России. Предки
Станислава Игонина занимались торговлей пушниной еще задолго до того, как перебрались на
Кубань.
Мужчины этого рода были сильными и властными, натурой обладали широкой - такие
женихи пользовались завидной популярностью, многие отцы желали таких мужей своим
дочерям. Когда Станислав Игонин надумал жениться, выбор его пал на красавицу Афимию,
дочь состоятельного помещика, владевшего соседними хуторами.
Афимия была девушкой необыкновенной красоты; высокая, тонкая, со смоляными косами
и зелеными глазами. Нраву нее был тихий, никто не видел ее громко смеющейся. Игонину она
подходила, он всегда мечтал о жене кроткой и молчаливой. Было, правда одно небольшое
препятствие: Афимия не хотела идти за него, причину своего отказа не объясняла. Но долго;
шила в мешке не утаишь, все прояснилось само собой.
Пришел к отцу девушки со сватами Петр Коломийцев, молодой казак. И стала тогда она
упрашивать отца позволить ей выйти замуж за любимого. Но об этом и речи быть не могло.
Какой может быть казак, когда на пороге такие сваты, как Игоннны? В сентябре Станислав и
Афимия обвенчались, а Петр решил действовать: выковал себе землянку напротив от
Игонинекой усадьбы и поселился в ней вопреки здравому смыслу, Утром каждого дня
молодоженам открывался один и, тот: же вид: печальный Петр, стоящий у землянки,
всматривающийся в окна любимой.
Афимия тихо плакала. (Клава по ходу повествования прокомментировала, что подобное
поведение молодого мужчины свидетельствовало скорее о серьезном психическом отклонении,
нежели о любви, но в те времена "темные" барышни не могли знать о мазохизме.) Станислав
Игонин в высоких материях тоже не разбирался, но нутром чувствовал нездоровые тенденции в
поведении соперника? Ему весь этот спектакль стоял поперек города. Сначала он предлагал
Коломийцеву убраться подобру-поздорову; и отклика его предложение не получило. А когда у
жены на нервной почве случился выкидыш, терпение Игонина лопнуло: вместе со своими
братьями он отволок казака в плавни, где бил его долго и жестоко в то время как Афимия
металась по запертому дому.
Забитый казак успел перед смертью пожелать Станиславу "много хорошего", в том числе
предрек, что сыновей у Игонина не будет. После исчезновения возлюбленного Афимия
замкнулась в себе и замолчала. Как Игонин ни пытался отвлечь жену, ничего на нее не
действовало: она продолжала молчать и рожать мертвых детей.
И только когда на пятый год их супружества по" явилась пухленькая дочка Наталья,
сердце женщины оттаяло. В какой-то момент она даже почувствовала благодарность к мужу,
который так терпеливо любил ее все эти годы их несчастливого брака. У поразительно похожей
на отца Натальи только глаза были материнские - зеленые. Всем остальным, а главное,
характером, она пошла в Игонинскую породу, Станислав любил дочь до самозабвения. Жена
так и не родила ему сына, и всю свою душу он отдал Наталье. Она росла серьезной и умной
девочкой и очень рано начала проявлять житейскую смекалку.
- Очень интересно, конечно, поподробнее узнать историю одного из родов России и тем
самым заполнить пробелы в краеведении, но каким образом эти люди связаны с бывшим
хозяином дома и Приваловой? - решила прервать повествование Клава.
- Самым непосредственным, Привалова - внучка Натальи! - Сергей мог быть
довольным произведенным эффектом, Клава сползла в подушках, а я уронила кусок торта на
нежно-голубую вискозную юбку, мое новое и, как я считала, удачное приобретение.
- Так значит, вот этот жуткий замок,
...Закладка в соц.сетях
