Жанр: Детектив
Разящая наповал Долорес
Картер БРАУН
РАЗЯЩАЯ НАПОВАЛ ДОЛОРЕС
Толпа на противоположной стороне улицы быстро росла, пока я припарковывал
свой "остин-хили" у отеля "Старлайт".
Был приятный спокойный день: жаркое солнце на голубом безоблачном небе,
легкий бриз, налетающий с Тихого океана.
Сейчас бы валяться на пляже рядом с красоткой в бикини или сидеть в
прохладном зале бара и прислушиваться к тонкому звону кубиков льда в стакане
с выпивкой. Время, когда можно ни о чем не думать и мечтать, время, когда
все радуются жизни, и в это самое время в Пайн-Сити нашлось, возможно,
одно-единственное исключение. На выступе под окном комнаты на пятнадцатом
этаже отеля стояла девушка, намереваясь броситься вниз.
В вестибюле полицейские не подпускали к лифтам любопытных. Я поднялся на
пятнадцатый этаж и вошел в нужную комнату. Здесь меня встретил сержант
Полник, на его глуповатой физиономии было растерянно-недоумевающее
выражение.
- Лейтенант Уилер! - обрадованно воскликнул он. - Слава Богу! Вы прибыли!
Шериф Лейверс помешается, вывешиваясь из окна, он все еще пытается уговорить
эту безмозглую особу.
К нам подбежал взволнованный тип с выпученными глазами и узенькой
полоской нелепых усиков над губой.
- Вы должны остановить ее, лейтенант! Нельзя допустить, чтобы молодые
женщины использовали наш отель для самоубийств, такая известность будет
катастрофой. Мы разоримся.
- Сообщите даме о своих проблемах, - вежливо посоветовал я, затем
бесцеремонно отодвинул его в сторону и прошел в комнату.
На подоконнике открытого окна сидел шериф Лейверс, было заметно, что ему
тяжело перегибаться, чтобы разговаривать с девицей, примостившейся снаружи
на выступе под окном. Вид его туго натянутых брюк на солидном мягком месте
пробудил во мне сильное желание отвесить звонкий шлепок, но я сумел
перебороть импульс из уважения к начальству, а также из опасения не получить
жалованье, которое мне выплачивалось в конце каждого месяца.
- Полагаю, что раз она не спрыгнула, увидев его физиономию, - произнес я
довольно громко, персонально ни к кому не обращаясь, - нам можно больше не
беспокоиться.
Каблуки шерифа опустились на пол, сам он повернул ко мне свою
кирпично-красную физиономию.
- Значит, в конце концов, вы все же прибыли сюда, Уилер, - хмыкнул он. -
Посмотрим, не удастся ли вам уговорить эту безмозглую девицу, у меня ничего
не получается.
- Она психопатка? - поинтересовался я.
- Не в том смысле, как вы полагаете, - обеспокоенно ответил он. - Никакой
истерики и вообще ничего такого. Судя по тому, как она себя ведет, можно
думать, что она участвует в ежегодном соревновании герл-скаутов или в другой
не менее идиотской забаве.
- Она сообщила вам причину своего решения броситься вниз?
Он помотал головой:
- Как я уже говорил, от нее не добиться вразумительного ответа. Зовут ее
Пэтти Келлер, и единственное, что ее в данный момент беспокоит, - это
который час.
- Так ее занимает, сколько времени у нее еще осталось? - нахмурился я.
- Не знаю, что ее занимает, - вздохнул Лейверс. - Попробуйте что-нибудь
от нее добиться вы, Уилер.
Я сел на подоконник, который он только что освободил, и выглянул наружу,
потом посмотрел вниз, и это было большой ошибкой. Огромная толпа на тротуаре
выглядела отсюда просто кучей булавочных головок. Несколько секунд я следил
за игрушечными автомобилями, которые словно передвигала по улице невидимая
рука, и у меня внезапно закружилась голова. Я быстро повернулся и глянул на
девушку, стоявшую футах в шести от меня, прижавшись спиной к стене здания.
Выступ под окном был не шире восемнадцати дюймов, бриз с океана внезапно
усилился и приподнял вверх подол ее юбки.
Ей было максимум двадцать лет, лицо с тонкими чертами, пепельные волосы.
Причем не было похоже, чтобы она сильно нервничала. Блузка была ей
широковата, а юбка длинновата на пару дюймов. Может быть, девица была такой
же нескладной, как и ее одежда, и это оказалось для нее проблемой, которую
мог навсегда разрешить один шаг вперед?
- Привет! - произнесла она ясным, но почему-то заискивающим голосом. - Я
Пэтти Келлер, а вы кто такой?
- Эл Уилер. Вы напрасно теряете здесь время, Пэтти, автомашины так высоко
не поднимаются.
- Очень забавно, - буркнула она. - Вы офицер полиции, как я догадываюсь?
- А что, Пэтти, у вас большие неприятности? Или еще что-то?
- Или еще что-то, - согласилась она. - Когда вы пришли, лейтенант? Я
глянул на часы:
- Три или пять минут назад. Вы ждете подходящую компанию?
- Теперь она у меня есть. - Она чуть насмешливо улыбнулась. - Знаете,
этот шериф пытался посочувствовать мне. Ну, вы понимаете: детка, расскажи
нам обо всем. Когда это не сработало, они прислали сюда вас, чтобы
попробовать комедийный вариант, верно?
- Вы слишком сообразительны для меня, Пэтти, - откровенно признался я. -
Но вы все не правильно поняли. Я представляю отдел, отвечающий за чистоту
улиц. Дворники возмущены, поскольку им придется убирать то, что останется от
вас, когда вы спрыгнете вниз на мостовую.
Ее лицо заметно побледнело.
- Это.., это ужасно!
- Безусловно, - согласился я. - Так что сделайте им огромное одолжение и
возвращайтесь сюда, а? Она решительно мотнула головой:
- Очень сожалею, Эл, но это я должна решить сама.
- Уверены, что я не могу помочь?
- Вы ничем не можете помочь! - ответила она таким будничным голосом, что
ее отказ от моей помощи показался мне почти жестоким.
- В таком случае, возможно, я могу вам что-нибудь принести - сигарету или
чашечку кофе?
Мой вопрос мне самому казался предельно глупым, но тезис "заставь их
говорить" был проверен неоднократно.
- Нет, спасибо... - Она глянула вниз. - Кажется, там собралось огромное
количество людей, Эл. Могу поспорить, среди них есть и репортеры, и
фотографы, возможно, даже кто-то с телевидения?
- Разумеется, - ответил я. - И всем им хочется одного, Пэтти: чтобы вы
вошли назад в окно. От вас требуется сущий пустяк, чтобы осчастливить тысячи
жителей нашего города и дать им почувствовать, что жизнь чего-то стоит.
- Который час? - деловито осведомилась она, очевидно не тронутая моими
словами.
- Я же только что говорил вам: почти три. - Я снова глянул на часы. -
Ровно три, ну и какое это имеет значение, хотел бы я знать?
На подобный вопрос ты не можешь ждать ответа, но какое-то мгновение у нее
был такой вид, будто на чашу весов положены десять тысяч баксов и отдых в
Рио. Неожиданно лицо у нее утратило сосредоточенное выражение, она глубоко
вздохнула и впервые тепло улыбнулась мне.
- Думаю, вы правы, Эл, - беспечно произнесла она. - Было бы глупо
разочаровывать всех людей, стоящих там внизу, верно? Одного маленького шажка
будет предостаточно. Я сейчас вернусь назад в здание.
- Вот и прекрасно! - обрадовался я. - Помните, в вашем распоряжении уйма
времени, так что не спешите. Прижимайтесь спиной к стене и как бы скользите
в мою сторону, хорошо? И не спешите, двигайтесь без остановки, главное, не
смотрите вниз.
Пэтти Келлер кивнула, затем скользнула правой ногой ко мне, крепко
прижимаясь спиной к стене, и приблизилась примерно на фут к окну. Я
изогнулся, протянув к ней руку, так что расстояние между нами теперь не
превышало четырех футов. За своей спиной я ощутил, как огромные ручищи
шерифа вцепились в мои ноги, и я сразу почувствовал себя гораздо увереннее.
- Молодец, Пэтти, ты действуешь просто великолепно, - похвалил я. - Еще
пара шагов, и...
Пока я произносил эту фразу, она сделала еще один шаг и собиралась
сделать второй. Ее правая нога снова скользнула ко мне, так что я вот-вот
дотянулся бы до ее колена... Вдруг она тихонько застонала, ее левая нога
задержалась на месте.
- О'кей, - неистово завопил я, - отдохните, дорогая, у вас сколько
угодно...
Внезапно ее лицо исказилось в жуткой гримасе, колени подкосились, она
качнулась вперед, затем в полном смысле слова сложилась пополам, потеряла
устойчивость и полетела вниз. Я предпринял отчаянную попытку поймать ее за
лодыжку, но у меня ничего не получилось, причем я сам от этого потерял
равновесие. Только железная хватка Лейверса вокруг моих колен спасла меня от
падения из окна.
Ее полет с пятнадцатого этажа длился максимум две-три секунды. Куда
дольше в моих ушах Раздавался сопровождающий его не то стон, не то вопль.
Наверное, такие звуки издавали примитивные существа, населявшие леса еще до
появления человека.
На следующее утро я вошел в офис около половины десятого, и Аннабел
Джексон, личный секретарь Шерифа и наиболее вероятная причина того, что я в
Скором времени сойду с ума, подняла свою белокурую головку и радостно
улыбнулась, как будто я только Что сломал себе ногу или что-нибудь еще.
- Сейчас у шерифа доктор Мэрфи, - сообщила она Мне со своим певучим южным
акцентом. - Они оба Ожидают вас, лейтенант, и я полагаю, что вам следует
Подготовить для себя алиби.
- Очень мило с вашей стороны, дорогая, предупредить меня, - поблагодарил
я. - В один из ближайших дней я намерен сделать вам любезность, познакомить
со своим преждевременным погребальным церемониалом, Чтобы в случае чего вы
могли плюнуть на него, коли у бас появится такое желание.
- Я же понимаю, что вы шутите, лейтенант, - вежливо ответила она. - Я
хочу сказать, кто же станет вас хоронить? Разве что департамент санитарного
состояния города?
Это была отрезвляющая мысль, которая заставила Меня задуматься по дороге
в кабинет Лейверса, а там, взглянув на физиономию шерифа, я сразу понял, что
существуют куда более важные проблемы, нежели эта, так что не стоит тратить
на нее времени.
- Садитесь, Уилер, - буркнул он. - На разговор, вероятно, уйдет порядком
времени.
Я сел на один из стульев для посетителей и посмотрел на доктора Мэрфи,
тот ответил мне точно таким же взглядом. Для разнообразия я глянул на
шерифа, но и он ответил тем же.
- Чего мы ждем? - вежливо осведомился я наконец. - Выпадения реактивных
осадков?
- Пэтти Келлер, - произнес Лейверс. - Девица, которая спрыгнула вчера
днем с выступа под окном отеля.
- Она не спрыгнула, а свалилась, - поправил я его. - Она возвращалась
назад, когда у нее закружилась голова и...
- Вы это уже говорили вчера, - грубо прервал он меня. - Я посчитал, что
это была типичная для Уилера реакция. Какая особа женского пола сможет
покончить с собой, если она была осчастливлена личным появлением чуда
природы ради ее скромной особы?
- Вы просто завидуете, шериф! - так же грубо прервал его я. - И только
потому, что вы растолстели и...
- Ладно!
Он откусил кончик сигары, затем сунул черный цилиндрик себе в рот.
- Это было вчера. Доктор Мэрфи после этого произвел вскрытие.
- Она упала с пятнадцатого этажа здания на бетонный тротуар, а вам
понадобилось вскрытие, чтобы установить причину смерти? - громко удивился я.
- Почему бы вам хорошенько не сосредоточиться, лейтенант? - дружелюбно
осведомился Мэрфи. - Посмотрим, сумеете ли вы дать хотя бы один разумный
ответ. Вы сказали, что у нее закружилась голова и в результате она упала.
Опишите все очень подробно, это моя личная просьба.
- С каких это пор я должен выполнять личные просьбы помощника гробовщика?
- спросил я ворчливо. - Она боком продвигалась назад к окну, когда
неожиданно застонала, лицо у нее исказилось, как будто она была в агонии.
Потом ее колени подкосились, она перегнулась вперед и полетела вниз. Вот,
пожалуй, и все.
Мэрфи многозначительно взглянул на шерифа и задумчиво кивнул:
- Все это подтверждает мои выводы.
- Вы оба большие умники, - холодно произнес я. - Продолжайте
секретничать, меня это ни капельки не трогает.
- Она постоянно справлялась о времени, верно? - спросил Лейверс.
- Да-а, - протянул я, - совсем как утренние поденщики в Санта-Аните...
Эй, послушайте, когда я сказал ей, что уже три часа, она внезапно передумала
оставаться на этом выступе. Совершенно неожиданно. Вот так. - Я щелкнул
пальцами.
- Весьма интересно, - пробормотал Мэрфи. - Она была накачана апоморфином.
- Апоморфин - это что-то вроде морфина? - спросил я.
- Нет, совсем не вроде морфина. Это его производное, но не наркотик, а
сильное рвотное. В небольших дозах его можно использовать как отхаркивающее
средство, одной двенадцатой грана достаточно, чтобы вы извергли из себя весь
тот мышьяк, который ваша супруга подмешала вам в овсяную кашу. Господи! Он
вызывает тошноту, рвоту, головокружение и обмороки. Трудно сказать, сколько
получила эта девица, во всяком случае, достаточно, чтобы этот трюк удался.
- Но, Бога ради, зачем бы она стала принимать такое снадобье, коли
задумала нырнуть с пятнадцатого этажа здания? - спросил Лейверс.
- Она ничего не принимала, апоморфин был введен внутримышечно. Не то
чтобы это очень важно, но время действия иное, - объяснил доктор Мэрфи. -
Его обычно так и вводят, уколом в руку, а не через рот.
- В таком случае дело выглядит так, что ей кто-то немного помог, - сказал
я. - Большинство из нас не втыкает иглы в собственную руку!
- Многие это делают, - возразил Мэрфи. - Главным образом наркоманы, но и
у других людей есть поводы и причины самим себе делать уколы.
- Так может быть, она съела несвежую устрицу, - угрюмо предположил
Лейверс, - и захотела от нее избавиться, поэтому сделала себе этот укол. А
потом решила, что вообще устала от жизни, устрица там или не устрица,
поэтому выбралась на карниз и стала там размышлять... Ерунда! Это
бессмыслица!
- Через сколько времени после укола наступает реакция? - спросил я у
доктора. Он поскреб затылок и поморщился:
- Очень трудно сказать, потому что я не сталкивался с этим снадобьем с
тех пор, как работал в больнице по срочным вызовам. Возможно, минут через
десять - пятнадцать.
Шериф с кислым видом ответил на мой вопрошающий взгляд:
- Она сама позвонила к портье и сообщила, что намерена прыгнуть вниз. Они
незамедлительно направили наверх гостиничного детектива, чтобы проверить,
розыгрыш это или нет... Я живенько прибыл сюда вместе с Полником, вам-то на
это потребовалось много больше времени. - Это он выдал мне сквозь стиснутые
зубы. - Короче говоря, я предполагаю, что от того момента, когда она звонила
портье, и до ее прыжка вниз прошло четверть часа плюс-минус пара минут.
- А шприц обнаружили в ее комнате? - спросил я.
- Вчера его никто не искал, а сегодня там ничего нет. При ней был лишь
небольшой чемоданчик с ночной рубашкой, халатиком и прочими мелочами, что
вполне естественно, если ты намерен только переночевать в отеле, чтобы утром
уехать на первом же автобусе.
- Когда она зарегистрировалась?
- Всего двумя часами ранее. С ней никого не было, никто ей не звонил и не
заходил повидаться с ней, насколько это известно дежурному. Жила она в
однокомнатной квартире на нечетной стороне Гренвилл-Хэйтс. Полник должен был
уже это проверить. У нее, насколько мы смогли выяснить, всего один
родственник.
- Кто такой?
- Не такой, а такая. Двоюродная сестра, - ответил Лейверс.
- Ей под шестьдесят, и она необъятной толщины, - веселым голосом
подхватил Мэрфи. - Уилер возвратится с полным досье, все до последней
родинки будет точно выяснено. Вы ведь наверняка знаете, где ее искать?
- Вы просто мне завидуете, как и шериф! - отрезал я.
Лейверс прекратил нашу пикировку одним гневным взглядом.
- Имя ее двоюродной сестры Долорес Келлер, вообще-то она больше известна
как Разящая наповал Долорес. - Он покачал головой, выражая свое неодобрение.
- Все, вместе взятое, обладает признаками дела, буквально созданного для
Уилера. Полагаю, что к этому времени мне надо твердо понять, что никому не
уйти от своей судьбы, верно, доктор?
- Разящая наповал Долорес? - переспросил я. - Как это понять?
- Она сложена как девица, у которой якобы "все говорит само за себя,
начиная от шеи и до кончиков пальцев на ногах", - брезгливо произнес он. -
Это слова из афиши клуба, где дают представления с элементами фарса. Она
стриптизерка в бурлеск-клубе.
- В жизни каждого человека приходит такое время, - проникновенно изрек я,
- когда он получает вполне заслуженное вознаграждение.
- Надеюсь, я буду поблизости, когда вы получите свое, Уилер, - фыркнул
Мэрфи. - Обещаю произвести вскрытие безвозмездно.
- Прежде чем вы приступите, лейтенант, - невозмутимо продолжал Лейверс, -
извольте закончить отчет по делу Джефферсона. Как скоро вы это сделаете?
- К концу дня, сэр, - ответил я не задумываясь. - Не беспокойтесь, я
сразу же возьмусь за новое дело, как только отчитаюсь по Джефферсону, даже
если для этого придется задержаться на работе вечером. Вы же меня знаете,
шериф! - Я скромно улыбнулся. - Я человек исполнительный.
- Я бы сказал наоборот, Уилер. Ни о какой исполнительности не может быть
и речи.
Когда ночь опустилась на город, а неоновые рекламы замигали и засияли
вдоль бульваров, у меня возникла ностальгическая тоска о том времени, когда
мир был еще молод, и Уилер вместе с ним. Тогда я мог остановиться с открытым
ртом перед огромной афишей, изображающей потрясающую красотку, на которой
почти ничего не было надето, и прислушаться к звукам джаза, едва
доносившимся из ближайшего кабака. Помнится, мое сердце замирало или,
наоборот, начинало учащенно биться в ожидании того дня, когда загадки секса
начнут открываться передо мной. С годами вера в чудо слабеет, а вместе с
этим прозрением из вашей жизни уходит что-то волшебное и чарующее.
На этот раз неоновые буквы складывались в название "Клуб "Экстраваганца",
а перед входом в него стоял постер с портретом в натуральную величину,
окаймленный надписью сверкающими лампочками: "Разящая наповал Долорес - та
самая, у которой все говорит само за себя, от шеи и до кончиков пальцев на
ногах".
Ностальгические воспоминания нахлынули на меня именно в тот момент, когда
я взглянул на него. Сфотографированная в три четверти Долорес выглядела
высокой, потрясающе сложенной блондинкой. Руки у нее были закинуты за
голову, одета она была в обычные сверкающие "пастиз" - чашечки, слегка
поддерживающие грудь, соединенные блестящей тесемочкой, и под стать им
трусики, которые правильнее было бы назвать "фиговым листком".
Но меня-то больше всего привлекло ее лицо, а для Уилера это было
совершенно новым подходом к женской внешности. Долорес была платиновой
блондинкой, ее волосы были полностью забраны назад и перевязаны, образуя на
спине порядочный "конский хвост", на лбу же оставалось несколько завитков.
Черты лица были крупными, даже резкими. Полные губы изгибались в циничной
улыбке, а в темных глазах светился ум, чего никто не ожидал бы увидеть у
стриптизерки.
Стоит ли удивляться, что я буквально не мог дождаться, когда окажусь в
клубе и увижу ее в натуре.
Я сдал шляпу, потому что никуда не спешил, затем вошел в зал, где меня
приветствовал метрдотель. Это был волосатый, мускулистый тип в помятом
смокинге. По глазам его было видно, что он настоящий алфавитный справочник
всех самых грязных историй в мире.
- Я хочу видеть Долорес Келлер, - сообщил я.
- Вы пришли в нужное место, приятель! - Он улыбнулся мне так, как будто
мы с ним были членами одного и того же фантастического клуба. - Следующее
шоу начнется не ранее чем через полчаса. Вам наверняка нужно место за
столиком у самой эстрады, может, мне его вам устроить?
- Вы также снабжаете биноклями за небольшую мзду? - спросил я ворчливо.
Глаза у него сощурились, физиономия утратила любезное выражение.
- Эй, приятель, послушайте, - зашипел он, - я не знаю, куда вы гнете, но,
если вы задумали поднять дебош, у нас на этот случай имеется опытный парень.
- Полагаю, бесполезно просить вас сделать одолжение и заткнуться, -
произнес я с откровенным сожалением, - потому просто предлагаю вам не
называть меня "приятель". "Лейтенант" будет в самый раз.
Я сунул ему под нос свой значок. На случай, если он не умел читать, я
приготовился произнести каждое слово по буквам, но унылое выражение его
физиономии сказало мне, что он человек грамотный.
- Крайне сожалею, лейтенант, я не знал, что вы...
- У каждого из нас свои проблемы, - произнес я сочувственно. - У вас
такая отталкивающая физиономия, а мне вот необходимо повидаться с Долорес
Келлер.
- Конечно, конечно! - Он повернулся и предложил мне идти следом. -
Пожалуйте сюда, лейтенант.
Мы пробрались между столиками, прошли мимо оркестра из пяти человек,
игравших ча-ча-ча так, будто они затаили личную обиду на латиноамериканцов,
нырнули в какую-то дверь за занавесом и оказались в коридоре, ведущем к ряду
грим-уборных. Метрдотель остановился у второй двери и осторожно постучал.
- Кто там? - послышался женский голос изнутри.
- Луи. Пришел лейтенант полиции. Хочет вас видеть, Долорес.
- Ну так впустите его сюда, - прозвучал холодный ответ. - Вы ведь не
ждете от него чаевых?
Я вошел в грим-уборную, закрыв дверь перед носом у Луи. Долорес сидела
перед туалетным столиком, подкрашивая полные губы. Только закончив это
занятие, она обернулась, чтобы взглянуть на меня. Халат, в котором со спины
она выглядела весьма скромной, был широко распахнут, под ним она была одета
точно так же, как на афише у входа в клуб. И на этот раз она была живой, так
что впечатление оказалось гораздо более сильным. После сосредоточенного
пятисекундного изучения я пришел к выводу, что афиша не воздает ей должного.
- Я лейтенант Уилер из службы окружного шерифа, - представился я.
Ее губы раздвинулись в легкой улыбке.
- Что я такого натворила, лейтенант?
- Я пришел по поводу вашей двоюродной сестры Пэтти.
Из ящика в углу вдруг раздался жалобный визг. Долорес вскочила с места и
бросилась к ящику, встала на колени и извлекла оттуда маленький меховой
комочек.
- Бобо! - заговорила она нараспев. - Бедный маленький Бобо. Тебе
показалось, что все про тебя позабыли? Но ты же знаешь, как тебя любит твоя
большая мама!
Она вернулась к туалетному столику и снова уселась лицом ко мне, а
комочек меха уютно свернулся у нее на руках. Маленькая головка поднялась над
ее рукой, блестящие глазки собачонки уставились на меня с явным
неодобрением.
Долорес снова мне улыбнулась:
- Бобо ненавидит, когда он остается в стороне от происходящего, и страшно
ревнует меня к посетителям. - Она сильнее прижала собачку к своему
обнаженному животу. - Не надо быть таким ревнивцем, малыш Бобо!
Собачка раза два громко тявкнула; это ее так утомило, что она вывесила
розовый язычок, тяжело дыша.
- Если шум беспокоит вас, вы всегда можете приструнить псинку, - заметил
я.
Эти слова как будто оживили маленькое чудовище, песик залился таким
пронзительным лаем, что мне захотелось заткнуть себе уши.
- Не обращай внимания на этого жестокого человека, Бобо, дорогуша! -
Долорес гневно посмотрела на меня. - Он всего лишь ужасный бессердечный
старый полицейский, и, могу поспорить, страшно ревнивый!
- Я всего лишь пытался вам помочь, - запротестовал я. - Подумал, что для
разнообразия можно будет сделать из его шкурки оригинальный "поясок
невинности", - представляете, какой это произведет фурор?
Долорес закрыла глаза и по-настоящему задрожала, и на минуту мне
показалось, что у собачонки встанет дыбом вся шерсть.
- Забудьте об этом, я же шутил... Напомню, что я пришел к вам по поводу
вашей двоюродной сестры Пэтти.
- Бедное дитя! - Глаза ее все еще оставались холодными, когда она
взглянула на меня. - На ее долю наверняка выпало много тяжелых переживаний,
раз она решилась выброситься из окна отеля.
- Знаете ли вы какую-нибудь причину, толкнувшую ее на самоубийство?
Долорес покачала головой:
- Вообще-то я ее толком не знаю, лейтенант. Она ведь приехала в Наин-Сити
всего шесть месяцев назад из дома в Индиане. Ее родные погибли в
автокатастрофе, и, если не ошибаюсь, я осталась ее единственной
родственницей. Мы не очень-то с ней ладили, ей хотелось стать драматической
актрисой, а мою работу она считала деградацией или чем-то в этом роде.
- Она не одобряла того, что вы стриптизерка?
Ее глаза сделались еще холоднее.
- Мне не по душе это слово, лейтенант. Я экдизиаст.
- Кто-кто?
- Экдизиаст! Это греческое название, которое можно перевести как
"сбрасывающий кожу", - с кислой миной объяснила она. - Существует огромная
разница между исполнительницей экзотических танцев и простым раздеванием на
глазах у публики, лейтенант!
- Несомненно, - полувнятно согласился я. - Так вы считаете, что Пэтти все
еще была эмоционально неуравновешенной из-за гибели родителей?
- Нет, - уверенно заявила она. - Я думаю, она радовалась тому, что
отделалась от них. Они считали, что место девушки именно там, на ферме, где
она родилась. - На мгновение она задумалась. - Возможно, они были правы.
- Как насчет ее друзей?
- Это просто, у нее не было друзей.
- Никого?
- Возможно, это для вас огромный сюрприз, лейтенант, - бросила она, - но
даже в Южной Калифорнии одинокие - это легенда.
- Замечательная фраза, ее следует запомнить, - усмехнулся я. - Вы хотите
сказать, что у нее не было ни одного друга? Даже приятеля? В ее жизни вообще
не было мужчин?
- Прошел почти месяц после того, как мы последний раз виделись с нею, -
призналась Долорес, - но, во всяком случае, до того времени у нее не было
приятеля. Дела обстоял
...Закладка в соц.сетях
