Жанр: Детектив
Обнаженная снаружи и изнутри
...с родителями! - пробормотал я, не зная, что тут
можно сказать.
- По всей вероятности, ко всему можно привыкнуть, кроме равнодушия. Ведь
бросив Соню ради французской артисточки, отец бросил одновременно и меня. А
этого предательства я ему не смогла простить и никогда не прощу!
- Потому вы решили до конца жизни биться головой о стену в надежде, что у
вашего папеньки по этому поводу проснутся совесть и отцовские чувства? -
фыркнул я.
- Мне ровным счетом наплевать на отца! Я только одного хочу, чтобы он не
вмешивался в мою жизнь. Берегитесь! - крикнула она.
Тревога в ее голосе заставила меня быстро повернуться. Оказалось, что ко
мне сзади подкрадывается Харольд Лумис, в поднятой руке которого был зажат
огромный нож мясника. В первое мгновение я просто не поверил своим глазам,
решив, что это всего лишь дурацкая шутка. Потом я увидел выражение его
рыбьих глаз и услышал шипящий звук - втягивал сквозь сжатые зубы воздух.
Несомненно, он психопат. Если бы я не сориентировался, то быть мне объектом
его следующего шедевра "Холман снаружи и изнутри".
Я резко шагнул вбок, подальше от кушетки, а когда он двинулся за мной, я
схватил обеими руками его правое запястье, повернулся на левой пятке и резко
перекинул его через себя. Он полетел, кувыркаясь, через всю комнату, с
грохотом врезался в стену, затем медленно сполз на пол, как воздушный шар,
из которого вышел весь воздух. Нож стукнулся о паркет и скользнул в угол. Я
прошел и поднял его. Лумис наблюдал за мной с ошеломленным видом, но был не
в состоянии даже пошевелить пальцем, пока у него не восстановится дыхание, а
на это требовалось не менее пары минут.
Энджи вскочила с кушетки и облегченно вздохнула, когда я подошел к ней с
ножом в руке.
- Теперь меня не удивляет, что он не продает много картин, - заметил я. -
В плане коммерции его ждет полный провал, если он вот так будет бросаться на
клиентов.
- Вы унизили его и поставили в дурацкое положение, - произнесла она
напряженным голосом. - А Харольд этого не выносит.
- Его можно только пожалеть, - буркнул я. - Ему напрасно вздумалось
придать мне сходство с одним из героев его творений.
- Очень сожалею. - Она протянула мне руку. - Пойду отнесу нож обратно на
кухню. Думаю, вам лучше уйти сейчас же, мистер Холман. Остальное я улажу без
хлопот.
- Вы уверены?
Она энергично закивала.
- Да. Но будет гораздо хуже, если вы здесь останетесь.
- Хорошо. А ответ Клэю прежний?
- Можете не сомневаться! Если он не хочет скандала на первых страницах
газет, пусть лучше не вмешивается в мою жизнь, оставит меня в покое! Так и
передайте ему.
- Ну а что в отношении вашей матери? Это распространяется также и на
нее?
- Вдвойне! Знаете, она так поглощена своим атлетически сложенным Ромео,
что едва ли заметила мое отсутствие в ее доме. Конечно, я ушла оттуда всего
каких-то два месяца назад.
Я извлек из кармана свою карточку, на которой было напечатано "Рик Холман
- опытный консультант" с домашним адресом и номером телефона, потому что у
меня не было офиса.
- Это не имеет никакого отношения к вашим родителям, - сказал я ей. - Но
если вы столкнетесь с проблемой, справиться с которой вам будет не под силу,
тогда, возможно, у вас появится желание позвонить мне. В любое время.
- Спасибо, - ответила она очень искренно.
Она стояла с беспокойным выражением еще совершенно детского лица, так не
вязавшегося с роскошными формами ее женской фигуры.
- Я высоко ценю ваше предложение помочь, - с подкупающей искренностью
произнесла она. - Можете не сомневаться, если у меня действительно будут
какие-то серьезные неприятности, мистер Холман, я непременно обращусь к вам.
Я еще раз посмотрел на эту "Обнаженную снаружи и изнутри" на мольберте и
вздрогнул.
- Обязательно. В любое время! - сказал я ей.
Глава 3
Дом Сони Дрезден оказался широким приземистым строением, прилепившимся к
вершине сильно выветренного утеса в Палисаде. Я приехал туда в туманный
день, немного постоял на парадном крыльце, мечтательно глядя на Тихий океан,
волны которого плескались у моих ног. Наконец, я позвонил.
Минуты через две двери отворились, сначала как бы образовалась пустая
рамка, которую почти сразу же заполнил человек, с первого взгляда
показавшийся мне копией прошлогоднего "мистера Америка".
Рост около шести футов четырех дюймов при весе в двести двадцать пять
фунтов. Облачен он был в ярко-голубые шелковые трусы, которые правильнее
было бы назвать плавками. Его массивный торс являл взгляду набор всяческих
мускулов, обтянутых золотисто-коричневой кожей, блестевшей от масла в
солнечных лучах. У него была физиономия не блещущего умом красавчика,
белокурые волосы на шее завивались в тугие кольца, не то от природы, не то
трудами искусного парикмахера. Его слегка выпученные голубые глаза с
подозрением посмотрели на меня, а необходимость подумать создавала две
поперечные линии между бровей.
- Чего вы хотите? - спросил он неприятным скрипучим голосом.
- Повидать Соню Дрезден.
- Она никого не принимает без предварительной договоренности.
- Думаю, что меня она примет. Моя фамилия Холман. Я по поводу ее дочери.
- Она никого не принимает без договоренности, - упрямо повторил он. -
Как-нибудь позвоните и назначьте встречу.
Я посмотрел на него с неприкрытым восхищением.
- Как вы развили такую мускулатуру? Тяжелая атлетика, вероятно?
- Главным образом. - Он ради меня не поленился продемонстрировать все
свои бицепсы. - И специальные упражнения, конечно.
- Потрясающе! - Я покачал головой. - И у вас, несомненно, потрясающий
профиль!
- Да-а!
Он усмехнулся, затем медленно повернул вбок голову, чтобы я получше
рассмотрел его.
- Так мне все говорят...
- Перебитый нос испортит всю картину, - с нажимом и сочувственно проронил
я. - Я бы даже сказал, что это было бы чертовски некстати.
- Ха! - Две вертикальные линии между его бровей углубились. - Черт
возьми, вы угрожаете?
- Перебитый нос вы схлопочете немедленно, если не пропустите меня в дом
повидаться с Соней Дрезден, - сообщил я доверительно. - Отойди в сторону,
Геркулес. Я вхожу!
- Ха! - воскликнул он, тараща на меня в недоумении глаза. - Вы, должно
быть, смеетесь?
Сжав правую руку в кулак, а левой достав из кармана пригоршню мелочи, я
рассовал монетки между костяшками пальцев так, чтобы они высовывались из
кулака, который таким образом превратился в подобие то ли ежа, то ли
дикобраза.
- Ты, верзила, перегруженный мускулами! - заговорил я с издевкой. -
Возможно, наша встреча закончится тем, что ты попытаешься скинуть меня с
утеса. Но до этого я успею отвесить тебе хотя бы один добрый удар в нос, - я
слегка помахал перед его глазами своим ежом, - и уверяю тебя, что ты до
конца жизни будешь разгуливать с перебитым в трех местах носом.
Еще пару минут он продолжал играть своими мускулами, мне даже казалось,
что примеривался, как бы схватить меня за грудки и разорвать на три
отдельные части, но потом он обмяк и принялся любовно поглаживать свой
драгоценный нос. У меня отлегло от сердца.
- Успокойтесь, прошу вас, - произнес он миролюбиво. - Возможно, Соня...
Мисс Дрезден, я хочу сказать, в данный момент не так уж сильно занята...
Обождите, я схожу посмотрю.
- Нет, черт побери! - Я не скрывал раздражения. - Мы пойдем вместе,
Геркулес, и спросим ее об этом без лишних проволочек.
Он неохотно прошел через дом в задний дворик, где на поверхности воды
плавательного бассейна, повторявшего контуры женского тела, играли
бесчисленные солнечные блики. На его краю на большом полотенце сидела
совершенно мокрая брюнетка в темных очках.
Когда мы подошли ближе, я отметил, что ее сильно загорелое тело
подчеркивалось ослепительно белым нейлоновым купальником. Тяжелая грудь едва
вмещалась в специальные чашечки с крепкими прокладками для придания ей
эффектной формы. Ее ляжки вполне заслуживали эпитета "пышные", и купальник
их не прикрывал. Зато ноги, длинные и, пропорциональные, были выше всяческих
похвал.
В последнюю очередь я взглянул на лицо.
Черные волосы были коротко подстрижены и завиты в крутые локоны, глаз, к
сожалению, я не мог разглядеть из-за солнцезащитных очков. Короткий прямой
нос, рот, говорящий о распутной жизни и терпимости к нарушениям требований
морали. Полные безвольные губы в сочетании с резкой линией подбородка - вот
и весь портрет особы, не знающей, что такое жалость.
Я располагал аналогичным мысленным портретом Бэби, мисс Клэй Роулинз
номер пять, и подумал, что Соня Дрезден, видимо, в свое время оказалась для
него твердым орешком, женщиной со слишком сильным характером. Именно по этой
причине он позднее искал утешения у молоденьких мальчикоподобных девчонок
типа Бэби.
Конечно, мысль, пришедшая мне в голову, - тут же одернул я себя - была
глупейшая, потому что я не видел трех "промежуточных" миссис Клэй Роулинз.
Геркулес неуверенно откашлялся:
- Дорогая... Этот парень говорит, что хочет поговорить с тобой по поводу
дочери. Мне кажется, он не относится к категории сумасшедших художников...
Она сняла очки, чтобы лучше разглядеть меня, я же поспешил ознакомиться с
ее насмешливыми темными глазами, обрамленными густыми длинными ресницами.
- Вы не из категории художников-психопатов, мистер?..
- Рик Холман, - представился я. - Хотел видеть вас именно по этому
поводу, мисс Дрезден: ваша дочь и ненормальный художник.
- Холман? - Голос у нее был грудной, я бы даже сказал чарующий. - Я
где-то слышала это имя.
- Возможно... Клэй Роулинз страшно обеспокоен из-за того, что его дочь
живет с ненормальным художником. Он поручил мне попытаться убедить ее
возвратиться домой. Сегодня утром я с ней встречался, но лишь напрасно
потратил время. Тогда я решил, что мне необходимо поговорить с ее матерью
и...
- Я была ужасно молодой матерью, - поспешно прервала меня Соня Дрезден. -
Когда Энджи родилась, мне было восемнадцать лет. Я воображала, будто у меня
появилась младшая сестренка и мы будем играть вместе, когда она подрастет,
но этого не случилось. А теперь ей восемнадцать...
- Девятнадцать, - поправил я.
- Правда?
Она быстро надела темные очки.
- Вечно забываю точную дату рождения Энджи!
- Познакомившись с Лумисом, - сказал я, - я решил, что он психопат.
По-моему, он не пара Энджи. Более того, она живет в обстановке, которая
представляет угрозу для ее жизни.
- В данный момент, как я понимаю, вы занимаетесь благотворительной
работой, мистер Холман? - спросила она теперь уже откровенно насмешливым
голосом. - По всей вероятности, это нечто новое для вас.
- Клэй Роулинз поручил мне попытаться убедить Энджи вернуться домой, -
продолжил я, не обращая внимания на ее насмешки. - Мне ничего не удалось
сделать. Но Лумис произвел на меня тяжелое впечатление. Возможно, он и не
ненормальный художник, как вы его именуете, но, несомненно, он - психопат с
предрасположением к насилию.
- О, какие длинные слова в такой знойный день, мистер Холман. - Она
демонстративно зевнула. - Джо, тебе пора приступать к тренировке.
У горы мускулов сразу помрачнела физиономия, он напряг несколько
мускулов, о существовании которых я и не подозревал, видимо с целью
самозащиты.
- Послушай, Соня, - запротестовал он. - Неужели я прямо сейчас должен
этим заняться?
- Да! Или ты хочешь расслабиться, а другие парни поднимут тебя на смех?
- На пляже?
- Боже упаси, нет!
У него даже порозовело лицо от такой кошмарной мысли.
- Но ведь сегодня утром я тренировался целых два часа и...
- Лишний часок занятий не повредит тебе, - оборвала Соня разговор. -
Отправляйся, Джо!
Его нагрудные мускулы грозно напряглись, как будто собирались проделать
что-то кошмарное, например, в одно мгновение украсить грудь густой шерстью,
но тут же вновь присмирели. Очевидно, Джо сообразил, что домашний суд
выносит ему свой вердикт, и он обжалованию не подлежит. Он поплелся в дом,
на его спине выражался протест, и мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся
за дверью.
- Наверное, вы чувствуете себя здесь одиноко, - произнес я сочувственно,
- без компании.
Она потянулась, как довольная кошка, опустошившая мисочку сливок.
- Но нет худа без добра... - Она только что не мурлыкала. - Я никогда не
была любительницей заумных бесед.
- Я подумал, возможно, вы сможете помочь Энджи, - сказал я. - Из
сегодняшнего разговора с нею я сделал вывод, что она ненавидит отца, ну а
вас всего лишь недолюбливает.
- Неужели? - Соня снова зевнула, демонстрируя ровные белые зубы и розовый
язычок. - А вы любитель поговорить, мистер Холман, не так ли?
- Каждое утро я занимаюсь специальной тренировкой, чтобы быть в форме.
Таким образом, мой язык не расслабляется и мне не грозит, что в бридж-клубе
меня поднимут на смех девушки.
- Ловко у вас получилось! - Она кокетливо рассмеялась. - Ну и сколько
Клэй заплатит вам за то, чтобы вы убедили Энджи вернуться домой?
- Ни гроша. Я не собираюсь всерьез заниматься, как вы изволили
выразиться, благотворительной работой. Но этот Лумис - неподходящая партия
для молоденькой девчонки. Неужели вы не хотите ничего предпринять для
спасения дочери?
- Например?
Она слегка пожала плечами.
- Энджи разозлилась на меня и заявила, что никогда не вернется назад. Ее
тошнит от моего дома, от меня самой и от моего образа жизни. Хотя разговор и
состоялся два месяца назад, с тех пор ничего не изменилось.
Она снова сняла очки и оценивающе оглядела меня своими темными глазами.
- А у вас самого нет никаких гениальных идей, мистер Холман? Я имею в
виду, каким образом можно убедить Энджи вернуться домой, какие доводы
пустить в ход? Заверить ее, что я полностью переродилась, отказалась от
личных радостей вроде Джо? Она не поверит.
- Вы правы, - неохотно согласился я. - А нельзя ли ей предложить
что-нибудь вроде поездки в Европу?
- В свое время я предлагала ей самые разнообразные поездки в самые
экзотические места, - ответила она усталым голосом. - Все дело в том, что
Энджи возненавидела отца за то, что он оставил ее без внимания, когда
разошелся со мной. - Она болезненно поморщилась. - Вы заблуждаетесь, уверяя,
что я ей просто не нравлюсь. Нет, меня она ненавидит гораздо сильнее, чем
отца.
- Почему?
- Во-первых, потому что я оказалась настолько скверной женой, что Клэй
оставил меня. Понимаете, Энджи убеждена, что именно я виновата во всех ее
несчастьях.
Откуда-то из глубины дома донеслись глухие удары, как будто рабочие
снимали с пола старый паркет.
- Не обращайте внимания, - усмехнулась Соня. - Это Джо занимается
шейпингом, чтобы поддерживать в форме свою потрясающую мускулатуру.
- Бэби, новая жена Клэя, сказала, что в студии кто-то задался целью
выжить его, - произнес я равнодушно. - Она считает, что страсти накалены и
они прибегнут к любым средствам, в том числе, если потребуется, используют и
Энджи.
- Может быть, природа наградила ее большим воображением в виде
компенсации за плоскую грудь?
- Вы с ней знакомы?
- О, пожалуйста! - Она брезгливо поморщилась. - Я никогда не
интересовалась мелкой дешевкой. Ее портрет я видела в журналах.
- Может быть, есть человек, у которого имеются основания так сильно
ненавидеть Клэя, что он попытается влиять на него через дочь?
Она пожала плечами.
- Вы желаете, чтобы я составила для вас список мстителей, мистер Холман?
- Это не шутка. Что скажете?
- Не знаю, честное слово. - Она сладко зевнула. - Для меня Клэй - это
ежемесячный чек, я от всей души желаю ему прожить еще сто лет, и пусть его
слава растет пропорционально количеству выпущенных фильмов... Может быть,
вам стоит поговорить с Макси Снеллом?
- С Макси Снеллом?
- Макси мой друг и руководит Клэем еще с тех пор, как они вместе посещали
школу актеров. Он более близок к нему, чем все его пять жен вместе взятых.
Когда Макси кивает, Клэй подписывает контракт. А когда Клэй чихнет, Макси
вытирает ему нос.
- Спасибо.
- Не за что.
Она опустила руку на колено, затем медленно провела ею вверх по бедрам
интимным призывным жестом.
- Знаете, мистер Холман? Бывают моменты, когда безумно хочется поговорить
с умным собеседником. Так что, если у вас возникнет желание порассуждать о
высоких материях, почему бы вам не навестить меня. Я всегда смогу отправить
Джо на тренировку в спортклуб.
- Очень интересное предложение, мисс Дрезден, - ответил я, - но мне
кажется, у меня недостаточно мускулов.
Она неторопливо спустила одну из лямочек своего купальника с плеча, так
что показалась пара дюймов оставшейся незагорелой белоснежной кожи ее пышной
груди.
- Вы уверены, что мне не удастся заставить вас передумать? - промурлыкала
она.
- Уверен.
Она водворила лямочку на место, ее губы изогнулись в сердитой гримасе.
- Ну что же, можете идти, мистер Холман! Мы обо всем поговорили, но мне
сразу следовало понять, что женщины вас не интересуют.
- Один взгляд на Джо, - я восхищенно вздохнул, - и у вас ничего не
останется для меня, мисс Дрезден! На протяжении всей нашей беседы я думал о
вас как о его матери, и только это спасло меня от соблазна.
Тут я улыбнулся широкой простодушной улыбкой.
- Кстати сказать, вы на самом деле могли бы быть его матерью, не так ли?
Я имею в виду возраст.
Она позволила мне дойти до дверей в дом и потом окликнула:
- Эй, Холман? Я оглянулся:
- Да?
- А вы не педераст, случаем?
- Если вы его мать, тогда я педераст, - резко ответил я и вышел.
Геркулес занимался в переднем холле, в каждой руке у него было по
гантели, его голая грудь была покрыта смесью масла с потом. Две вертикальные
линии между его глазами обозначились еще четче, а судя по тяжелому дыханию
можно было безошибочно определить, что он по собственной инициативе стал
что-то обдумывать, а это занятие явно было не для него.
- Уходите, мистер Холман? - пробормотал он.
- Да.
- Ну-у, - он смущенно усмехнулся, - как там Энджи?
- Все было хорошо, когда мы с ней виделись утром. А что?
- Она славная девочка, - промямлил он. - Знаете, мне ее вроде бы не
хватает в доме. Скажите, этот парень-художник - сумасшедший?
- Да, у него явно непорядок с головой. Лично я уверен, что Энджи лучше
всего вернуться домой, но она сама на это не соглашается. Мисс Дрезден тоже
утверждает, что ей не удастся убедить Энджи вернуться домой.
- Плохо!
Пару секунд он молча водил пальцем босой ноги по полу.
- Может быть, мне съездить потолковать с ней? Она ко мне неплохо
относилась. Слегка неравнодушна. - Он скромно улыбнулся. - Почему-то я
нравлюсь женщинам.
- Только будьте осторожны с этим художником, - предупредил я. - Он не
расстается с ножом.
На поиски Макси Снелла у меня ушло три часа. Мне не хотелось
расспрашивать о нем самого Клэя Роулинза, поэтому я позвонил одному парню,
тот работал в головном офисе студии. На свой вопрос я услышал:
"Что за Макси?" Примерно через пять аналогичных звонков я уже точно
понял, что с Макси Снеллом произошло что-то скверное. От него буквально
отгородился весь город. Официально он больше не существовал, упоминать его
имя было равносильно просмотру засвеченной пленки. С третьей попытки мне
удалось узнать адрес многоквартирного дома в Западном Голливуде, и "добрые
люди" посоветовали заглянуть в ближайший бар на той же улице, если Макси не
окажется дома.
Я таки нашел его в ближайшем баре на той же улице. Тщедушный невысокий
человечек с покалеченной ногой. И хотя было еще только шесть часов вечера,
от него уже пахло спиртным. Он сидел в задней кабинке, отставив больную ногу
в сторону под каким-то немыслимым углом, и лелеял свой стакан в ладонях.
Я представился и сказал, что мне необходимо поговорить с ним о Клэе
Роулинзе.
- Садитесь!
Он махнул рукой, указывая на место напротив себя.
- Я дал себе слово никогда больше не говорить о Клэе Роулинзе, но когда о
нем расспрашивает такой человек, как вы, это означает, что у него крупные
неприятности. Это так?
- Вы же его менеджер, вы должны бы были знать больше моего, - заметил я,
усаживаясь.
- Был! - хмыкнул он. - Разве вы об этом не слышали? Два месяца назад Клэй
меня уволил. Мы с Клэем расплевались.
- Не расслышал... Что случилось?
- Он во мне больше не нуждается, только и всего! Он пожал плечами, допил
свой стакан и продолжил:
- Тридцать лет мы с Клэем были партнерами, а на то, чтобы это разрушить,
не потребовалось и тридцати секунд.
- У вас не было контракта?
- Контракт?
Он захихикал, очевидно посчитав мой вопрос наивным.
- Мы пожали друг другу руки в тридцать пятом году, это и был наш
контракт, уважаемый! Мы оба работали на студии "Стелла", выпускали, главным
образом, вестерны. Я в то время был каскадером, а Клэй из массовок сумел
выбиться на эпизодические роли, а потом во время съемок какая-то дура-лошадь
свалилась на меня.
Он похлопал себя по искалеченной ноге. - Как говорится, не было счастья,
да несчастье помогло. Научило меня думать. Даже уже тогда я видел - у Клэя
имеется хватка. Я не говорю о нем как об актере: в смысле таланта не следует
особенно обольщаться на его счет, но он умел себя показать. Чутье,
находчивость, присутствие духа, зовите как угодно, но все это у него
имелось. Поэтому я стал его менеджером. Ясно, мистер?
- Почему он вас уволил?
Снелл потер ладонью белую щетину на подбородке. Это сопровождалось слабым
скребущим звуком.
- Последнее время он страшно нервничал. Его фильм оказался неудачным,
вызвал целую бурю споров и критики в управлении. Я уговаривал его разорвать
контракт со студией и организовать собственную компанию. Может быть, создать
следующий фильм в Европе, изменить стиль, в чем он сейчас страшно нуждается,
но на этот раз у него не хватило решимости. Испугался риска. При наличии
контракта у него имеется гарантированный доход, ему нужны реальные деньги, а
не призрачные химеры, так он мне заявил. Мы с ним долго спорили, чем это
кончилось, вы знаете.
Он щелкнул пальцами.
- Меня уволили!
В кабинку вошел официант, я заказал бурбон со льдом для себя и
распорядился повторить заказ для Снелла.
- Благодарю.
Его бледно-голубые глаза внимательно посмотрели на меня:
- Но вас ведь интересуют не мои проблемы. Чего вы хотите?
- Вы знаете дочь Клэя, Энджи?
- Да. Славная девочка. Последний раз я видел ее, когда ей было лет
восемь-девять. Однажды Соня привезла ее в студию, это случилось в разгар ее
бракоразводного процесса с Клэем. Видимо, она рассчитывала, что вид ребенка
сделает Клэя более сговорчивым... Так что с ней?
Я рассказал ему все, что знал про Энджи и ее художника, про угрожающую
записку, полученную Клэем.
- Если бы дело касалось одного Клэя, я бы подождал, когда это случится,
потом собрал бы гостей, чтобы отпраздновать счастливое событие, - заявил он
откровенно, - но речь идет о ребенке...
- Не знаете ли вы человека, который настолько ненавидит Клэя, что задумал
отомстить ему и добраться до него через дочь? - спросил я.
- Нет, - ответил Снелл не задумываясь. - Нужно находиться там, где Клэй,
и у вас сразу появится куча недоброжелателей и завистников. Но это, так
сказать, "профессиональные враги", верно? А тут надо поискать
действительного врага в эмоциональном плане...
- Согласен. А вы знаете такого? Принесли выпивку. Он нетерпеливо поднял
свой бокал, помолчал.
- Нет, но кое-что я сейчас вспоминаю. Возможно, конечно, случайное
совпадение. Два месяца назад Клэй уволил меня, примерно в это же время Энджи
ушла из дому, правильно?
- Так!
- До этого целый месяц Клэй где-то пропадал, - задумчиво продолжал Снелл.
- Исчез. Никто не знал, где он. А по возвращении не сказал ни слова ни мне,
ни кому другому, где был и чем занимался. Но он сильно изменился. Стал часто
прикладываться к бутылке, нервный, срывается на крик и скаредничает. Так
что, возможно, ответ кроется в событиях этого месяца. Кто знает, не
случилось ли тогда чего. То особенного с ним самим или с кем-то еще?
- Возможно, - протянул я, стараясь не показать разочарования. - Скажите,
с кем бы еще я мог поговорить?
- Знаете, у Клэя нет особенно близких ему людей, - произнес Снелл
уверенно. - И никогда не было. Я работал вместе с ним тридцать лет, однако
так и не стал ему настоящим другом. Могу поспорить, что то же самое можно
сказать про всех его жен, включая последнюю.
- Ну что ж, спасибо, во всяком случае.
- За что?
Хороший вопрос. Я допил свой стаканчик и оставил Снелла одного в кабинке
с его думами и воспоминаниями.
Моя задача оказалась неразрешимой, самое правильное было махнуть на все
рукой и забыть. По словам его жены, Клэю необходимо было помочь, но сам он
об этом не заикался. Энджи тоже нуждалась в помощи, но она отказалась
принять ее от меня. Так что лучше всего просто вычеркнуть этот день как
пропавший даром и взяться за дело с определенными проблемами. В данный
момент мне требовалось нечто более реальное, что можно было пощупать руками,
предпочтительно полногрудая блондинка-красотка.
Вечером часов в восемь раздался телефонный звонок. Я сидел во дворе моего
"представительного" дома в Беверли-Хиллз, лениво наблюдая за тем, как
постепенно темнело небо над моим так называемым прудом, без которого мои
владения не отвечали бы всем тем требованиям, которые к ним предъявляются, и
ни о чем не думал. Из-за горизонта еще иногда прорывались отдельные золотые
лучи, как последн
...Закладка в соц.сетях
