Жанр: Детектив
Леди доступна
...ю? -
Пресмыкающееся сердито сжало мой локоть и довольно резко развернуло меня под
прямым углом.
- Он полагает, детка, что он лейтенант полиции, - остроумно заметила
Белла. - И он прав. Позволь тебе представить лейтенанта Эла Уилера.
- Да? - Толстые стекла очков уставились на меня с подозрением.
- Эл, познакомься с моим другом, - как ни в чем не бывало продолжала
Белла, - Ламберт Пирс.
- Белла несколько преуменьшает степень нашей близости, - с неприятной
улыбкой поправил Пирс. - Она не подходит под определение "друг".
- А под определение "знакомый"? - еще неприятнее улыбнулся ему я.
- Ламми! - холодно бросила Белла. - Во-первых, не озадачивай человека
своими очками, а во-вторых, не трать на все эти глупости столько сил,
ладно?
- Ладно! - Он глубоко вздохнул. - А вы интересный экземпляр, лейтенант.
Для полицейского главное мышцы - ведь так?
- Чем вы еще занимаетесь, кроме того, что оскорбляете людей? - спросил я.
- Так уж случилось, что я писатель, - произнес он ледяным тоном. - Я,
видите ли, один из тех странных типов, которых называют интеллектуалами и
которых вы не в состоянии понять.
- Расскажи ему о своем романе, Ламми, - заговорила Белла с мягкой
настойчивостью. - Это его потрясет.
- Если только я отыщу необходимые слова для того, чтобы он меня понял, -
с сомнением заметил Пирс. - Вы когда-нибудь читали книги, лейтенант?
- Вы имеете в виду книги без картинок? - уточнил я. - А зачем их вообще
читают?
Он погрузил пальцы в заросли волос и задумчиво почесал макушку. Затем
тяжело потянул носом и посмотрел на Беллу.
- Это становится забавным, - сказал он, обращаясь только к ней своим
прекрасно поставленным глубоким басом, так не соответствующим его внешности.
- Лейтенант издевается надо мной. Мы имеем здесь редкостную птицу:
полицейского с претензиями на интеллект!
- Нет, ты все же расскажи ему о своем романе! - настойчиво попросила
Белла. - Это его позабавит.
- Ты находишь мою работу настолько забавной? - Стекла в упор уставились
на Беллу. - Ты полагаешь, он в состоянии оценить твое, наше остроумие? Тебе
нужно то, что у тебя было с Гилом, то, земное, так скоро?
- Тогда оставь его в покое, - твердо сказала она. - Сиди в своем углу и
молчи!
Он повернул голову и посмотрел мне прямо в лицо. Я увидел его глаза,
огромные и рассеянные, за толстыми стеклами очков.
- Проза - умирающий вид литературы, лейтенант, особенно романы. И на то
имеются причины. Может быть, попытаетесь угадать какие?
- Люди перестали покупать подобные книги, - предположил я.
- Остроумно. - Уголки его рта дрогнули. - Роман умирает, лейтенант,
потому что он лишился своего основного предмета - человека! Моя проза
основывается на совершенно новой концепции.
- Я слышал о не-книгах, которые пытаются рассказать о человеке, - заметил
я. - А вы? Вы пишете о не-человеке?
- Моей книге нечего делать с людьми, - холодно ответил он. - Нечего!
- Тогда о чем же она?
- О разложении! - провозгласил он. - Жизненный цикл болота - от начала
развития до последнего этапа разложения.
- Наверно, это будет что-то длинное? - с беспокойством спросил я.
- Пока написано триста тысяч слов, - с гордостью заявил он. - И я еще не
дошел до описания основ ползучего разложения.
- Это будет настоящее легкое чтение, - сказала Белла. - Никаких абзацев,
никаких диалогов. Триста тысяч слов, разбитых на три главы, - шанс для
замшелого читателя!
Пока она говорила, я разглядывал глаза Пирса под толстыми стеклами. Они
оба ждали моей реакции на сказанное, а у меня было тягостное ощущение, что
просто вот так сразу рассмеяться ну никак нельзя, они могут обидеться!
- Вас это все не удивляет, лейтенант? - с подозрением спросил он после
довольно длительной паузы.
- Нет, - произнес я и со смутным чувством удивления ощутил, что это
правда. - Вы занимаетесь тем, что считаете важным, поэтому вы должны делать
это. Тот факт, что это важно для вас, - достаточное основание для того,
чтобы этим заниматься. Поэтому вы должны писать роман о болоте, а Белла
должна продолжать рисовать одну и ту же орхидею, пока не почувствует, что
ухватила самую ее суть.
- Ты слышала? - Он с торжествующим видом повернулся к ней. - Перед нами
чудо: полицейский, умеющий думать.
Угрюмое выражение появилось в глазах у Беллы. Она наклонилась и зажала
холст ножницами.
- Удивительно! - Она презрительно улыбнулась и принялась энергично
кромсать холст.
- Бедная Белла... - Пирс весело хихикнул. - Такое непонимание. Такая
невозможность доказать, что твой ум контролирует твое тело!
Белла вздрогнула. Кончик ножниц проткнул холст.
- Черт! - воскликнула Белла. - Посмотри, что ты наделал, крокодил
несчастный!
Я почувствовал, что атмосфера накаляется, и поспешил заговорить о деле:
- Если можно, не ссорьтесь, пока я здесь, ладно? Я пришел, чтобы кое о
чем спросить вас, а пока получаю лишь не правильные ответы.
- Вы пришли поговорить о покойном неоплаканном Хардейкре, лейтенант? -
прозвучал густой голос Пирса. - О ростовщике от искусства и соблазнителе
простушек? Что ж, чудесно. Такой разговор доставит мне удовольствие.
Белла Бертран бросила холст и ножницы и растянулась на старинной кушетке,
подложив руки под голову. Грудь ее приподнялась, и я подумал, что один вздох
- и тонкая полоска купальника просто лопнет по шву. Чтобы подавить эту
тревожную мысль, я снова перевел взгляд на лицо мистера Пирса и закурил
сигарету.
- Вы собирались пообедать вечером с покойным Хардейкром, - обратился я к
Пирсу. - В ящике стола мы нашли и вашу записку.
- Он платил за обед, а я выслушивал его тошнотворную болтовню о том, что
он считал искусством. Этот человек раздражал меня. При жизни я презирал его,
теперь я ему завидую.
- Почему? - осторожно спросил я.
- Глупый потасканный сердцеед и вдруг - наивысший триумф подлинного
художника. - Пирс отчаянно потряс головой. - Нет, лейтенант, это
несправедливо. Он умер настоящим художником! Несправедливо!
- Ламми! - Белла напряженно глядела на потолок прямо перед собой. -
Довольно. Отправляйся домой в свое болото, хорошо?
- Я никогда не задерживаюсь, когда пытаются подавить мою
индивидуальность, детка, - весело произнес Пирс. - Мы сегодня удачно
пошутили, да и прежде шутили неплохо. Жаль, лейтенант не в состоянии всего
этого оценить.
- Мы все тошнотворны, Ламми, но ты самый тошнотворный, - сурово сказала
она. - Ступай и галлюцинируй где-нибудь в другом месте. На сегодня я уже
усвоила все сумасшедшие идеи, в которых нуждалась.
- Теперь ты их мне возвращаешь, детка, - удовлетворенно заметил Пирс. -
Ты получила свое собственное болото, но это уже совсем не смешно. С одной
стороны - орхидея, с другой - плоть. Кровь льется и там и здесь. Все
сливается в одну сладко-смердящую разлагающуюся массу, потому что...
- Вон! - взвизгнула она. - Еще одно слово, Ламми, и ты увидишь, что
будет!
- И что же будет, детка?
- Я разобью твои очки, - прошипела она. - Потом затащу в туалет и запру!
Его голова судорожно дернулась. Он поспешно выбежал из комнаты.
Белла поднялась с кушетки и распахнула дверь в гостиную. Ягодицы ее
дразняще покачивались.
- После всего этого мне надо выпить, - сказала она. - А тебе?
- Виски? - с надеждой спросил я. - Со льдом и каплей содовой?
- У меня есть бурбон, но льда нет, - уныло призналась Белла. - Хочешь?
- Не думаю, но спасибо за предложение, - откровенно сказал я.
- Черт с тобой. - Она приостановилась. - А как насчет кофе? Он уже готов,
остается только разлить в чашки.
- Звучит убедительно. Особенно если черный без сахара.
- Ты молодец. Выбрал то единственное, что имеется.
Она прошла на кухню и через минуту вернулась с подносом.
- Садись на диван, - указала она. - Если все время будешь стоять, сотрешь
себе ноги, прежде чем узнаешь, что же на самом деле произошло.
Я послушно сел. Она поставила поднос на трехногий столик и присела рядом.
Ее очаровательное круглое бедро потерлось о мое.
- Ты похож на богиню мщения у греков, ее звали Немезида. - Белла налила
мне кофе, - Задавай свои глупые вопросы, лейтенант, я понимаю, что у меня
нет возможности избежать их.
- Расскажи мне о Гилберте Хардейкре, - просто попросил я. - Что он был за
человек?
- Пожалуй, на этот вопрос я не смогу ответить. - Ее глаза насмешливо
блеснули. - Конечно, у меня были с ним отношения, плотские, земные, те
самые, на которые так громко намекал этот ползучий Ламми. - Она помолчала. -
Но я не думаю, что могу сказать, каким человеком был Гил, потому что я
никогда не сближалась с ним настолько, чтобы узнать его близко. Мне было
скучно общаться с ним.
- Да? - спросил я озадаченно.
- Мы все в чем-то нуждаемся, Эл, - произнесла она насмешливо и чуть
смущенно. - Гил помогал мне удовлетворять некоторые мои потребности. В нем
была какая-то грубая телесная привлекательность. И это было очень удобно,
ведь он жил напротив. Мне даже туфли не надо было надевать, чтобы пойти к
нему в любое время, когда мне этого хотелось.
- Когда ты познакомилась с ним?
- В тот день, когда он переехал в эту свою новую мастерскую. Он зашел ко
мне попросить что-нибудь выпить и сразу заговорил о том совпадении, что вот
два художника будут жить напротив друг друга. Он понял меня. Бросив взгляд
на мою орхидею, он признал, что я действительно талантлива, а у него, мол,
весьма скромное дарование, и потому он берет всего тысячу долларов за каждый
портрет и работает больше, чем это возможно. Я застыла минут на пятнадцать,
больше я не могла вынести. Я взяла его за руку и отвела в спальню. Я
выключила свет, но он продолжал говорить. Однако после этого первого раза у
нас установились определенные отношения и он уже не пытался трепаться.
- Что ты думаешь о его работе? Она глотнула кофе и выразительно пожала
плечами:
- Я ведь ни одной из них не видела. Единственная работа, о которой он
говорил, портрет этой куклы Майер. Холст на мольберте всегда был прикрыт. Он
считал, что это дурная примета, если кто-то увидит его незавершенную
картину.
- Кого-нибудь, кроме Жанин Майер, ты встречала в его квартире?
- Пару раз он упоминал о какой-то компании и просил меня на это время не
заходить к нему. Он ведь был приезжий, знакомых у него было немного. Одного
я, впрочем, встречала несколько раз. Этакий косматый медведь, из тех,
которые полагают, будто верх утонченности - это называть тебя красоткой и
щипать до синяков. Он занимался нефтью.
- Джордж Майер?
- Нет.
- Хэл Деккер?
- Да, так его звали. Они с Гидом были большими друзьями.
- А Ламберт Пирс? Кажется, он тоже считался другом Хардейкра?
- Я познакомила их, - устало произнесла Белла. - Ламми настоял на этом
еще в тот, первый раз, я тогда забыла запереть дверь, и он прошел прямо в
спальню. Кажется, у них сложились странные отношения. Гилу было приятно
превосходить Ламми в смысле телесной силы и красоты, а Ламми зато
превосходил его интеллектуально.
- Расскажи мне подробнее о Пирсе, - попросил я.
- Он пресмыкающееся, - заявила она убежденно. - Но это ты и сам уже
знаешь. Он льстит и пробуждает в тебе инстинкт жалости, как хромая собака.
Только он еще хуже, чем самая жалкая собака. У него квартира этажом ниже.
Однажды он пришел, остановился посреди комнаты и смотрел на меня. Я не могла
понять, что ему нужно, чтобы его просто погладили по голове или еще что-то.
Я пошла на компромисс и приготовила ему кофе. И он стал здесь обычным
непременным гостем еще прежде, чем я это осознала.
- Ты не уставала от него?
- Иногда. И тогда я начинала вопить, заслышав на лестнице его шаги. Ламми
не обижается ни на какие слова или поступки. Единственное, чем его можно
обидеть, - грубым физическим воздействием. Он это чует. Он знает точно. Вот
и сегодня - он сбежал потому, что понял: я не шучу.
- Чем он зарабатывает на жизнь? - спросил я.
- Разве ты не слушал, о чем я говорю? - Ее брови удивленно приподнялись.
- Он не может зарабатывать на жизнь своей писаниной, - проговорил я
убежденно. - На что же он живет?
- Я никогда не думала об этом, - заметила она безразлично. - Он часто
берет у меня деньги на мелкие расходы и никогда не возвращает. Но это не
имеет значения. Может, у него богатая тетушка.
- А может, он контрабандой достает кровь для вечеринок вампиров. Если бы
это так и оказалось, я бы не был особенно удивлен. А теперь последний
вопрос. Как ты полагаешь, между Жанин Майер и Хардейкром могли быть такие же
отношения, как между ним и тобой?
- Я полагаю, что любые другие отношения не могли бы привести к столь
точному воспроизведению ее задницы. - Белла захлебнулась смехом. - А если
серьезно, то я не знаю, Эл. Возможно. Обычно Гил держал себя как неотразимый
любовник, мимо которого ни одна женщина не может пройти спокойно. Ему
понадобилась целая неделя для того, чтобы понять, что в тот, первый день в
моей квартире не я, а он стал невинной жертвой.
- Да, - тяжело выговорил я.
- Что-то ты не выглядишь особо веселым, Эл, хотя я и ответила на
множество твоих вопросов.
- Что-то странное есть во всем этом деле, - задумчиво проговорил я. - У
меня таких раньше не было.
- Что же?
- Вот кого-то убивают, и ты начинаешь задавать вопросы людям, которые его
знали, даже тем, которых ты подозреваешь в убийстве. Ясно, ты ожидаешь
получить некоторое количество лжи в их ответах. Но прежде мне никогда не
приходилось встречать столько подозреваемых, которые бы лгали так много и
так последовательно. Что бы это могло значить, например, с точки зрения
морали?..
- По-твоему, и я лгу? - холодно спросила она.
- Думаю, да.
- Благодарю вас, лейтенант Уилер!
- Ты когда-нибудь встречала хоть одного человека, который говорил бы о
себе абсолютную правду? - Я улыбнулся и поднялся с дивана.
- Пожалуй, нет. - Она говорила все тем же холодным тоном.
- Спасибо за кофе.
Она позволила мне дойти до двери, прежде чем позвала: "Эл". Нежный
соблазнительный голос ее обещал так много, что я невольно обернулся.
Белла снова лежала на кушетке, подложив руки под голову. Две бело-розовые
полоски заменили черные. Через секунду я понял, что она сбросила купальник -
и верх и низ. Она улыбалась мне с ленивой уверенностью акулы.
- Как ты полагаешь, Эл, могут между нами возникнуть какие-то отношения? -
спросила она полусонным голосом.
- Конечно, - согласился я. - Но, откровенно говоря, мне бы это не
доставило удовольствия.
- Что? - Ее глаза недоверчиво расширились.
- Я думаю, эти отношения хороши лишь тогда, когда приносят радость обоим,
- сказал я. - А для тебя, милая, это сейчас всего лишь средство прийти в
себя. И я не хочу принимать в этом участия. Она посмотрела на меня и
вздрогнула. - Ты что-то знаешь? - прошептала она.
Глава 5
Когда я вышел на улицу, мои часы показывали начало восьмого. До встречи с
Хильдой еще оставалось время. Было бы ошибкой вернуться раньше, чем она
приготовит лазанью. Я миновал несколько домов и наконец-то увидел бар.
Минут десять ушло на две порции виски. Вскоре я уже был настолько
нормален, что даже ничуть не нервничал, заметив вполне одетую даму или парня
без очков с толстыми стеклами.
Я позвонил в офис, где мне сказали, что шериф уже ушел домой, а сержанта
Полника нет. Я набрал номер домашнего телефона Деккера, который получил от
Майера, и был приятно удивлен, услышав в трубке резкий мужской голос.
- Мистер Деккер?
- Да. Кто это?
- Лейтенант Уилер из окружного полицейского управления, - официально
представился я. - Я расследую убийство Гилберта Хардейкра. Я должен задать
вам несколько важных вопросов, мистер Деккер.
- Я только что вернулся из деловой поездки, - холодно произнес он. - Ваши
вопросы не могут подождать до утра?
- Боюсь, что нет, - столь же холодно отозвался я.
- Ладно, - проворчал он. - Сколько времени вам понадобится, чтобы
добраться до меня?
- Пятнадцать минут.
- По крайней мере, успею принять душ. Деккер занимал роскошную квартиру
на последнем этаже в доме, находившемся в десяти кварталах от моего дома и
на расстоянии порядка десяти световых лет от моего дохода. Швейцар был одет
в униформу, в сравнении с которой генеральский мундир показался бы тряпкой.
Я прошел через широкий вестибюль к лифту. Я удивился тому, что здесь не
держат собак, специально натасканных на то, чтобы спасать тех, кто случайно
утонет в ворсе ковра.
Едва я нажал на кнопку звонка, как дверь открылась. Фигура в махровом
банном халате скрылась в глубине квартиры, и грубый голос произнес:
- Входите, лейтенант, и дайте мне пять минут на то, чтобы обсохнуть.
Располагайтесь и налейте себе чего-нибудь выпить.
Гостиная выглядела такой обширной и элегантной, будто дизайнер работал,
нисколько не считаясь с индивидуальностью хозяина. Можно было подумать,
будто здесь живет актриса, а не бизнесмен-нефтяник.
Огромных размеров бар предоставлял богатый выбор. Я налил себе бокал и
занялся изучением панорамы Пайн-Сити, простиравшейся прямо у меня под
ногами. Я думал о том, как это приятно - иметь много денег, но кто слышал о
полицейском, который мог бы разбогатеть честным путем... Можно было бы
заняться чем-то еще, но я предпочел оставаться полицейским. Очень уж это
здорово: грубить людям всякий Божий день и все-таки в конце месяца получать
деньги.
Дверь скрипнула, раздался топот, словно целая армия маршировала по
квартире. Но это был всего лишь один Хэл Деккер. С его появлением комната
уменьшилась вдвое. Джордж Майер был довольно рослым человеком, но по
сравнению со своим компаньоном он выглядел просто тщедушным.
Ростом Деккер был шести с половиной футов и весил не меньше фунтов,
причем готов держать пари, что на жир приходилось не более двух. У него были
плечи борца-тяжеловеса, грудь лесоруба, а руки и ноги, несомненно,
изготовлены из нижних ветвей сосны. Густые черные волосы падали на лоб,
почти на глаза. Несколько минут он посматривал на меня невыразительным
взглядом.
- Присаживайтесь, лейтенант. Я пока приготовлю себе что-нибудь выпить, -
пробурчал он.
На нем был пушистый халат тускло-розового цвета, в тон его лицу. Я
наблюдал, как он осторожно наливает бурбон из, бутылки, отличный бурбон из
Теннесси. Он положил в стакан несколько кубиков льда и плюхнулся на диван,
расплескав немного драгоценной жидкости.
- У вас, должно быть, вопросы по поводу убийства Хардейкра? Так
спрашивайте!
- Как вы с ним познакомились? - вежливо спросил я.
- Случайно. - Он отхлебнул солидный глоток. - Несколько лет назад в его
родном городе на вечеринке, потом мы продолжили общение.
- Мистер Майер сказал мне, что это вы порекомендовали ему Хардейкра как
художника, который может написать портрет его жены.
- Именно так. - Он кивнул. - Совпадение! Мир тесен! Вот и Кент Верной
однажды случайно познакомился с одним приятелем Хардейкра, писателем. - Лицо
Деккера исказила гримаса отвращения. - Психованный малый этот писатель. Но
через него Кент познакомился с Гидом и на другой день рассказал мне об этом.
Спустя пару недель, когда Джордж попросил у меня совета относительно
хорошего художника, я вспомнил о Гиле.
- Вы видели его с тех пор, как он переехал в Пайн-Сити?
- Видел раза два. - Деккер осушил стакан и снова направился к бару. - Я
хотел, чтобы у Джорджа был хороший художник. Я сказал Гилу, что Жанин - жена
моего компаньона и что за тысячу долларов портрет должен быть высшего
класса!
- Да-да, мисс Бертран видела вас у него.
- Мисс Бертран? - Он презрительно ухмыльнулся. - Шизанутая девка из
соседней квартиры. Все время рисовала орхидею. - Его толстые губы
растянулись в злобной улыбке. - Помню я эту мисс Бертран. Скакала вокруг
Гила почти совсем голая. Но фигура чертовски привлекательная...
- Вы никого не подозреваете в убийстве? У него были враги?
- Черт! - Деккер пожал плечами. - Я не так уж близко знал его. Знакомых
много, общаешься то с одним, то с другим, и, в сущности, ничего особенного о
нем и не знаешь. Так было у меня с Гилом Хардейкром.
- Ну а теперь обычный вопрос, который я обязан вам задать. Где вы были
между девятью и одиннадцатью прошлой ночью?
- Я не могу ответить на этот вопрос, - произнес он с грубоватой прямотой
и опустил в стакан еще несколько кубиков льда. - Но это чертовски далеко
отсюда.
- Ваш компаньон посвятил меня в ваши дела и даже в ваш с ним конфликт. -
Я понимающе улыбнулся и повторил попытку:
- Я уважаю ваше нежелание назвать точное место. Но может быть, вы
скажете, кто бы мог подтвердить, что в указанное время вы находились там, не
важно где?
- Это не так-то просто, - пробурчал он. - Но если уж Джордж раскрыл
пасть, то вы, конечно, знаете, что владелец фермы немного удивлен нашим
интересом к его земле. Я уехал туда в субботу, прибыл поздно ночью, бродил
по лесу в самой глуши. Я вынюхивал, - он уставился на меня, - надеюсь, вы
можете понять, что это значит, хотя вы всего лишь полицейский. Я много раз
подвергался опасности, но очень хочу надеяться, что никто не заметил меня
прошлой ночью.
- Итак, вы мне даете слово, что вас не было в Панн-Сити прошлой ночью? -
мягко сказал я.
- Что? - Он чуть запрокинул голову и рассмеялся. - Вы что, подозреваете
меня? - Он вдруг перестал смеяться и уставился на меня полуприкрытыми
настороженными глазами. - Подозреваете, да?
- Конечно, - согласился я. - Как и всех остальных, кто знал Хардейкра.
- Тогда укажите причину, по которой я вдруг мог бы прикончить беднягу
Гила.
- Сейчас не могу. - Я старался говорить таким голосом, чтобы он думал,
что сама мысль о его обвинении абсурдна.
- Выпьете еще, лейтенант? - Он явно смягчился.
- Спасибо, не сейчас. - Я посмотрел на него холодно и задумчиво. - Если
говорить о поводах для убийства, то убить Хардейкра мог и ваш компаньон.
- Джордж! - У Деккера отвисла челюсть. - Вы считаете, что он имел вескую
причину для убийства совсем незнакомого человека?
Я рассказал о портрете обнаженной женщины, найденном в квартире
Хардейкра, и о том, что картина была перечеркнута крест-накрест кровью
жертвы.
- Господи! - Деккер одним духом осушил второй стакан.
- Вы знаете Майера лучше, чем я, мистер Деккер. - Я понизил голос:
- Они с женой любят друг друга?
- Конечно! - Деккер не замедлил с ответом ни на секунду. - Джордж по ней
просто с ума сходит. Так было с самого первого дня их знакомства. Насколько
я знаю, за все эти восемь лет, что они женаты, он ни разу не взглянул на
другую женщину.
- Но если человек так любит жену и тратит такие деньги на ее портрет,
разве он не может решиться на убийство, если поймет, что жена изменяет ему с
художником? - жестко спросил я.
- Не знаю, что на это сказать. - Он вынул носовой платок из кармана
халата, вытер вспотевший лоб и вяло улыбнулся. - Значит, вы считаете, что
Жанин способна на интрижку с каким-то маляром, а Джордж способен на
убийство?
- У меня нет никаких доказательств, мистер Деккер, - напомнил я. - Но вы
ведь знаете, что подобные случаи не так уж редки.
- Да, пожалуй, вы правы. - Он снова вытер лоб.
- Такое случается, - продолжил я. - И возможно, именно потому, что он
нервничал из-за дел вашей фирмы, когда я разговаривал с ним сегодня в
конторе, мне показалось, что он способен выйти из себя. Он боится рискнуть с
этой фермой. Он сам мне признался. И признался, что не понимает Кента
Вернона, который принял вашу сторону после того, как он для него столько
сделал. - Я говорил очень искренне. - Между нами, мистер Деккер, было очень
грустно слушать его.
- Да? - На гранитном лице моего собеседника появилась внезапная трещина.
Я испугался было, но тотчас понял, что это просто-напросто улыбка.
- А перед нашим с ним разговором едва я заговорил у него дома с его женой
о портрете обнаженной женщины без лица, как у миссис Майер сделалась
истерика. Так обычно реагирует женщина, которая виновна.
- Я понимаю, что вы имеете в виду, лейтенант, - безразличным голосом
произнес он.
- Пока мы здесь с вами дружески беседуем, - продолжал я интригующим
тоном, - кое-что меня смущает, мистер Деккер.
- Даю вам слово, что все, что вы мне говорите, останется между нами, -
произнес он серьезно.
- Спасибо. У нас уйдет не так уж много времени на то, чтобы собрать
доказательства, что Майер убил Гилберта Хардейкра. Уйдет примерно месяц. И с
каждым днем этого месяца он будет все больше убеждаться, что избежал
обвинения в преступлении.
- Да?
- Вот этого-то я и боюсь. Он может подумать, что одну свою проблему он
решил с помощью убийства, а значит, и другую сможет решить таким же образом.
- Какую?
- Покупку фермерского участка с потенциальным месторождением. Если не
будет вас, то не надо будет решать, вкладывать в это деньги или нет. Верно?
- Это невозможно, - проворчал он. - Я хочу вам кое-что объяснить,
лейтенант. Партнерство - штука деликатная, а в нашем бизнесе более чем
где-либо. Наши клиенты обращаются к нам, потому что верят нашему совместному
суждению, у нас колоссальный опыт. Убери одного из нас, и клиент
автоматически решит, что это уже не то, неполноценное что-то. А как только
клиент начинает так думать, он перестает быть клиентом.
- Я понимаю вас.
- Мы это с самого начала поняли, - самодовольно произнес он. - Любому из
нас невозможно уйти. Каждый из нас по отдельности упустил много в
...Закладка в соц.сетях
