Жанр: Детектив
Душной ночью в Каролине
...ся Гиллспи. - Он что, для того составлен,
чтобы вам было помягче сидеть?
- Я не знал, что он вам понадобится, - ответил Арнольд, пожал плечами и
удалился.
Билл Гиллспи принялся за злополучный отчет. Пробегая глазами раздел за
разделом, он чувствовал, как в нем закипает настоящая зависть. Подобного
документа он сам никогда не составлял, да и не мог составить, и, кроме того,
это сделал его собственный подчиненный, есть от чего прийти в бешенство. Но
если дело все же благополучно дойдет до суда, отчет Вирджила может здорово
пригодиться для изложения материалов следствия. К тому же он многое узнал о
покойном маэстро Мантоли, с которым так и не успел познакомиться. Но,
приводя себе все эти доводы, он все же не мог полностью подавить
раздражение: этот исчерпывающий документ был составлен негром, а они не
имеют права родиться такими сообразительными.
Зазвонил телефон.
Говорил Фрэнк Шуберт:
- Билл, мне чертовски неприятно дергать тебя, но у меня у самого
буквально телефон оборвали. Ты ничего не можешь прибавить к тому, что
говорил вчера насчет этого дела? В совете очень обеспокоены, и нет такого
человека в городе, хоть мало-мальски знакомого, который бы не позвонил мне и
не потребовал ответа, когда будет пойман убийца.
- Черт возьми, Фрэнк, а ты сказал бы этим идиотам, чтобы они отцепились и
не мешали вести расследование. Когда у тебя висят над душой, мало толку,
ты-то уж должен это понимать.
Мэр немного поколебался:
- Ну хорошо, Билл. Я понимаю твое состояние. Да... тут вот еще один
вопрос: как с этим цветным из Калифорнии, ты уже отделался от него?
- Нет и не собираюсь. - Гиллспи едва сдерживал голос.
- По-моему, это было бы дельно, Билл.
- Черт меня побери, если я это сделаю, мне пришьют личные мотивы! -
Гиллспи все же сорвался на крик. - Фрэнк, я сейчас должен уйти и позвоню
тебе, как только у меня будет что доложить. Обещаю.
- Ах, так... Ну хорошо, Билл, - сказал Шуберт и повесил трубку.
Гиллспи понял, что терпению мэра тоже приходит конец. А если и Фрэнк
Шуберт наточит на него зуб, не пройдет и дня, как в Уэллсе будет новый шеф
полиции.
Гиллспи щелкнул клавишей селектора.
- Где Вирджил? - спросил он.
- Вышел, - ответил Пит. - Ему позвонил преподобный Не-Разбери-Поймешь, и
он с ходу выкатился. А он что, нужен?
- Ладно, потом, - сказал Гиллспи и оборвал разговор. Тысяча самых
противоречивых чувств бушевала у него в груди. Он встал, нахлобучил шляпу и
двинулся прямиком к машине. Как бы там ни было, одну вещь он должен
выяснить.
Управляющий банком встретил его весьма любезно и немедленно распорядился
принести бумаги. Гиллспи было приятно видеть, что его слова и наружность
производят некоторое впечатление в этом городке, к которому он начинал
испытывать искреннюю неприязнь. Наконец принесли счет, Дженнингс молча его
перелистал и, не выпуская из рук, заговорил:
- В последние годы мистер Вуд постоянно держит у нас свои сбережения. Его
счет никогда не превышал нескольких сотен долларов. Дважды этой наличной
суммы не хватало, чтобы оплатить подписанные им чеки, но его
кредитоспособность оставалась по-прежнему вне сомнений. Приказы вкладчика по
вложению и снятию сумм чередовались вполне равномерно.
- И ничего поприметнее? - нетерпеливо спросил Гиллспи.
- Я как раз подходил к этому, - ровно ответил Дженнингс. - Два дня назад
мистер Вуд явился в банк и погасил рассрочку за свой дом. Это не Бог весть
что, поскольку дом небольшой. Он предъявил чек, который, по его словам, был
прислан ему по почте как доля завещанного наследства. А оставшуюся сумму -
шестьсот с небольшим долларов - он внес наличными.
- Шестьсот наличными! - повторил Гиллспи. - По-моему, это не слишком
обычно.
- И да и нет, - отозвался банкир. - Многие еще хранят свои сбережения в
матрасах и коробках из-под конфет, хотя каждый год на те же суммы,
положенные в банк, могли бы набегать не маленькие проценты.
- Вряд ли это относится к тем, у кого несколько лет свой счет в банке, -
сказал Гиллспи. Тяжесть улики, которую он только что получил, начала
проникать в его сознание, - он ждал долгого и медленного продвижения вперед,
а мяч свалился точно ему в руки, да еще прямо у ворот, за белой линией.
Сэм Вуд взял за правило ежедневно около четырех заходить в управление.
Сегодня ему этого не хотелось, но он решил, что не стоит ломать привычек.
Проведя в одиночестве остаток ночи, он в конце концов понял, до чего
несправедливо поступил со своим неожиданным спутником. Сэм долго ломал
голову, но так и не смог взять в толк, каким образом его маленькая хитрость
вышла наружу. Но факт оставался фактом, и Сэму было бы неприятно наскочить
на Вирджила Тиббса.
Придя в полицию, Сэм увидел у стола дежурного Эрика Кауфмана, занятого
разговором с Питом. Кауфман держал в руках маленький пистолет, а Пит вроде
бы записывал марку и серийный номер. Оглянувшись, Кауфман заметил Сэма и
остановил его.
- У вас не найдется для меня свободной минутки? - спросил Кауфман. - Я
только закончу и сразу же подойду.
- Конечно, я подожду. - Сэм уселся на скамью у самой стены, где по
крайней мере был какой-то намек на уединение. Через минуту-другую Кауфман
опустил пистолет в карман, подошел к Сэму и сел рядом.
- Во-первых, - начал он, - мне бы хотелось уладить некоторые возникшие
между нами недоразумения. Тогда, ночью, я зря ершился и чувствую, что
чертовски виноват перед вами. Правда, я был очень расстроен и подавлен, но
это, конечно, не оправдание.
- Ничего страшного, - любезно отозвался Сэм.
- Когда я остановился, у меня было время спокойно подумать, и я понял,
насколько это уважительно с вашей стороны - проделать весь долгий путь к
дому Эндикоттов с единственной целью - проявить заботу о нас. Нам с Дьюной
хотелось бы, чтобы вы поняли, как мы вам за это признательны.
Какое-то мгновение Сэм был не в состоянии произнести ни слова: от
последней фразы у него перехватило дыхание, словно он получил увесистый удар
в солнечное сплетение.
- Хорошенько поразмыслив над тем, что вы мне тогда сказали, - продолжал
Кауфман, - я решил прийти сюда и выправить разрешение на пистолет.
- А вы знаете, как с ним обращаться? - спросил Сэм.
- Весьма относительно, но, по правде сказать, я и не думаю, чтобы он мне
понадобился. При случае хватит одного его вида. Вот и все, зачем он мне
нужен, пока тянется это дело. Надеюсь, оно все-таки движется?
- Я не имею права говорить об этом, - ответил Сэм, но был уверен, что
нашел самый безопасный ответ.
- Понимаю... Да, чтобы не забыть, Дьюна просила меня поблагодарить вас от
ее имени: вы были так добры к ней в тот день, когда она потеряла отца. Она
еще не совсем оправилась от удара, но ее состояние уже много лучше - мы даже
не могли на это надеяться. Она просто удивительная девушка, и будь вы
знакомы с ней так же, как я, вы бы сказали то же самое.
- Я в этом целиком и полностью убежден, - с чувством сказал Сэм, и каждое
слово этой фразы было исполнено для него второго, скрытого смысла. И тут он
решил, что, отважившись на такое полупризнание, можно сделать и более
отчаянный шаг. - Странно, что вы до сих пор на ней не женились.
- Это мое самое заветное желание, - отозвался Кауфман, - и мне уже
казалось, что все близится к благополучному завершению, но тут произошло это
ужасное событие. Когда неизвестность останется позади и мы сможем уехать,
надеюсь, все вернется на прежнее место.
- Что ж, скорее всего, ваши надежды сбудутся, - сказал Сэм, намеренно
затягивая свою пытку.
- Хотелось бы верить.
- Ну, я искренне желаю вам успеха, - солгал Сэм и заставил себя сердечно
протянуть руку. Несмотря ни на что, сегодня Кауфман вызывал в нем куда более
теплые чувства. Как это прекрасно - испытывать благожелательность к ближним
и сознавать, что они отвечают тебе тем же! Сэм оглянулся: нет ли здесь
Вирджила Тиббса?
Пит поймал его взгляд и подозвал к столу:
- Шеф хочет тебя видеть.
- Иду, - сказал Сэм и повернул в коридор, ведущий к кабинету Гиллспи. По
дороге он на секунду заглянул в умывальную, пригладил волосы и поправил
рубашку. Хотя Сэм не испытывал особого уважения к Гиллспи, являясь к
начальнику, он хотел выглядеть полицейским до кончиков ногтей -
исполнительным и знающим службу. Он дошел до конца коридора и с должным
почтением постучал в закрытую дверь.
Около шести Вирджил Тиббс подвел свой взятый напрокат автомобиль к
полицейской стоянке и устало вылез из-за руля. Прежде чем хлопнуть дверцей,
он перегнулся через спинку кресла, взял что-то с заднего сиденья и только
потом поднялся по ступенькам в участок.
Когда Тиббс поравнялся со столом дежурного, уже заступившего на вечернюю
смену, тот поднял глаза от газет.
- Ну как? - спросил он.
- Шеф случайно еще не ушел? - поинтересовался Тиббс.
- Не ушел. Только, по-моему, он вряд ли будет в восторге, если его
побеспокоить.
- Он что, не один? - осведомился Тиббс.
- Нет, один. Но лучше не попадаться ему на глаза, если у тебя что-нибудь
не очень важное.
- Пожалуйста, доложите ему, что я здесь и мне надо его видеть.
Чтобы протянуть руку и щелкнуть клавишей селектора, дежурному
понадобилось изрядное время.
- Тут пришел Вирджил, - наконец доложил он. - Я сказал, что вас лучше не
беспокоить, но он настаивает.
- Пусть войдет, - донесся голос Гиллспи.
- Проходи, - сказал дежурный и вернулся к своей газете.
Тиббс прошел по коридору и постучал в закрытую дверь кабинета.
- Я ведь сказал, можешь войти, - раздалось оттуда.
Вирджил открыл дверь и тихо ступил в комнату. Взглянув на Гиллспи,
возвышавшегося над столом, он сразу понял: тот чем-то здорово потрясен.
- Ну? Что там случилось, Вирджил? - спросил Гиллспи. Но в его словах не
слышалось обычной напористости, это был голос человека, который рискнул на
смелый и неожиданный шаг и теперь сомневался, правильно ли он поступил.
Тиббс двинулся к столу и положил перед Гиллспи небольшой деревянный
обрубок. Это была грубая суковатая палка около двух дюймов в диаметре и
двадцати двух в длину. Гиллспи молча окинул ее взглядом.
- Ну и что? - спросил он.
- Это орудие убийства, - сказал Тиббс. Гилл-спи взял роковой обрубок и с
любопытством осмотрел. Отчетливые пятна на одной стороне дубинки служили
ужасающим доказательством того, для чего она, по всей вероятности, была
использована. Шеф повертел ее в пальцах, а затем вскинул, словно
прицеливаясь, и посмотрел, насколько она прямая.
- Как тебе удалось найти это? - спросил он.
- Мне помогли, - сказал Тиббс и умолк в ожидании дальнейших вопросов.
Гиллспи продолжал молча вертеть обрубок. Тогда заговорил Тиббс.
- Вам что-нибудь не нравится? - спросил он.
- Ведь я уже говорил тебе, мы тут и сами умеем управляться со своими
делами. Нет, не то что я не ценю, что ты мне принес эту штуку... И твой
отчет об осмотре тела вполне удовлетворителен. Но, пожалуй, пора тебе
узнать: около часа назад я собственноручно арестовал убийцу Мантоли.
У Тиббса вырвался короткий вздох.
- Можно ли у вас спросить... - начал он.
- Кто он такой? - подсказал Гиллспи.
- ..вы получили признание? - закончил Тиббс.
- Нет. Он, конечно, все отрицает. - Гиллспи остановился и вновь поднял со
стола обрубок. - Но это его рук дело, я знаю. - Он продолжал рассматривать
смертоносное орудие, а потом взвесил его на ладони. - Ну и что тебе дала эта
штуковина? - спросил он.
- Она лишь подтвердила то, что мне уже было известно, мистер Гиллспи, так
будет точнее.
- Что же именно?
- Кто совершил убийство, - ответил Тиббс.
Гиллспи вновь отложил обрубок.
- Ну, тут я тебя опередил. А теперь вот что, если хочешь навестить своего
дружка Сэма, ты найдешь его в первой камере отсюда.
Вирджил Тиббс обратил на Гиллспи взгляд, полный изумления и недоверия, а
затем перевел глаза на окно, собираясь с мыслями.
- Сэма Вуда? - спросил он, словно это было выше его понимания.
- Совершенно верно, - ответил Гиллспи.
Тиббс в молчании опустился на стул.
- Сэр, - наконец произнес он, стараясь не задеть Гиллспи, - я знаю, вам
не хочется этого слышать, но мой долг сказать, что я думаю. Невиновность
мистера Вуда совершенно очевидна. И вы можете сами создать препятствия
вашему продвижению по службе, если оставите его под арестом. - Он выждал
паузу и устремил на Гиллспи твердый взгляд темно-коричневых глаз. - Видите
ли, сэр, у меня нет никаких сомнений, что вы арестовали не того человека.
г л а в а 10
Еще мальчиком, с тех пор как он себя помнил, Билл Гиллспи был значительно
крупнее своих сверстников - и соседских ребят, и школьных приятелей. Поэтому
он мог диктовать правила игры и навязывать свою волю более слабым. К его
чести, Гиллспи не превратился из-за этого в драчуна и не задирал тех, кто,
по всей видимости, не испытывал к нему расположения. Но привычное первенство
лишило его одного из самых необходимых качеств - житейской гибкости. Он и
сам понимал, что дипломат из него никудышный, и время от времени бывал этим
обеспокоен.
Ночью, после того как он арестовал Сэма Вуда по подозрению в убийстве,
эта мысль тревожила его особенно сильно. Гиллспи метался в постели,
переворачивался с боку на бок и колотил подушки, остававшиеся молчаливыми и
безучастными. Наконец он встал и сварил себе кофе. Перед глазами неотступно
стояла сцена, происшедшая днем в его кабинете: еще ни один человек не
встречал натиск Билла с такой выдержкой, и он испытывал невольное восхищение
Сэмом Вудом. Разумеется, выигрыш, как и всегда, остался за Гиллспи, но
теперь его стали одолевать мучительные сомнения; они все надвигались и
надвигались, пока не стали казаться ему какими-то бесконечными римскими
фалангами. Больше всего его беспокоила настойчивая уверенность Вирджила
Тиббса в том, что Сэм Вуд невиновен. Гиллспи не собирался придавать слишком
большого значения словам черномазого сыщика и совершенно ясно дал ему это
понять, но в то же время помнил, что следователь из Пасадены чересчур часто
оказывался прав. Гиллспи чуть ли не молился, выпрашивая у Господа серьезную,
бесспорную и прочную улику, поддерживающую его версию. Что скрывать, ему
нравился Вуд, хотя он никогда и не думал, будто Сэм классный полицейский, но
к убийцам Гиллспи испытывал глубокое отвращение, а Сэм Вуд был убийцей, он в
этом уверен.
Правда, Вуд отказывался от всего наотрез, а кроме того, на его стороне
был Вирджил. Гиллспи снова лег в постель и забылся тяжким сном человека,
чувствующего себя виноватым. Утром его настроение не улучшилось, и он
впервые отправился на службу с мыслью, что зря принял назначение, к которому
был не совсем подготовлен.
Уже в дежурке ему почудилось, что в воздухе разлита какая-то
напряженность. Пит встретил начальника с обычным почтением, но слова
приветствия показались Гиллспи пустыми, словно яичные скорлупки. На столе в
кабинете его ожидала пачка утренней почты. Напустив на себя деловой вид,
Гиллспи уселся и принялся ее просматривать. Он пробегал строчку за строчкой,
а тем временем в его голове складывалось решение: он еще раз проверит
доказательство, которое у него на руках, и если найдет какое-то другое
удовлетворительное объяснение, что же, он подумает, нельзя ли освободить
Сэма. В глубине души Гиллспи понимал: при таком повороте он в любом случае
многое потеряет в глазах окружающих, но мысль о том, что его поступки будут
продиктованы справедливостью, все же принесла ему некоторое облегчение.
Вскоре до его слуха стало доходить, что в дежурке творится нечто
необычное. Гиллспи слышал незнакомые голоса, и ему показалось, что он уловил
и свое имя. Он был бы не прочь выйти и узнать, в чем дело, но его положение
требовало, чтобы он не проявлял интереса, пока его не попросят.
Ждать пришлось недолго. В дверях показался Арнольд и остановился на
пороге, стараясь обратить на себя внимание.
- Сэр, - сказал он, - тут пришли с жалобой, и мне кажется, вам нужно
разобрать ее самому, то есть я просто уверен в этом. Привести их сюда?
Шеф ответил утвердительным кивком. В коридоре послышались нетвердые
сбивчивые шаги, а затем в кабинет впустили двоих посетителей. Первым вошел
костлявый мужчина с неимоверно худым обветренным лицом, сплошь покрытым
тонкими трещинами морщин. В рабочем комбинезоне, выставив угловатые плечи и
наклонившись вперед, он остановился, выражая собой извечную недоверчивость.
Стальная оправа очков придавала его топорным чертам еще большую суровость.
Плотно сжатые губы как бы застыли в привычной складке, и, глядя на них,
Гиллспи подумал, что, когда этот тип напьется, добра от него не жди.
Следом за ним появилась девушка лет шестнадцати-семнадцати, насколько
можно было судить по первому впечатлению. Свитер и юбка сидели на ней в
обтяжку, обрисовывая зрелые округлости. Толстые каблуки, казалось,
подчеркивали некоторую грузность ее фигуры, полноватой, но не заплывшей, -
объяснять, что означает та или иная часть ее тела, как говорится, не
приходилось. Преувеличенно поднятые груди выпирали из тесного свитера,
назойливо бросаясь в глаза, как ни отводи взгляд. Она просто создана, чтобы
вляпаться в какую-нибудь историю, подумалось Гиллспи, если уже не вляпалась.
- Вы тут шеф? - спросил тощий мужчина.
Трех слов вполне хватило, чтобы понять, до чего он необразован, и Гиллспи
сразу почувствовал, что ему удастся совладать с этим человеком.
- Угадал, - сказал Гиллспи. - А что у вас за дело?
- Моя фамилия Парди, а это моя дочь Делорес.
Девица одарила Гиллспи широкой улыбкой, которая явно казалась ей
покоряющей и многозначительной. Гиллспи перевел взгляд на мистера Парди.
- Она попала в беду, шеф. Вот почему мы сюда пришли.
- Что за беда, обычная для девушки?
- Я хочу сказать, у ней будет ребенок. Вот что у ней за беда, хочу я
сказать.
- Сколько тебе лет, Делорес?
- Шестнадцать, - радостно отозвалась та.
Рука отца легла ей на плечо.
- Это малость не так. Понимаете, Делорес, она, в общем, приболела и много
пропустила в школе. А ребята здорово цепляются, если кто поотстал, вот мы и
раззвонили, что Делорес пятнадцать, когда переехали сюда на прошлый год. По
правде-то ей тогда стукнуло семнадцать, так что теперь, выходит,
восемнадцать.
- Это далеко не одно и то же, - разъяснил Гиллспи. - По законам штата,
если девушку склонили к сожительству, когда ей было шестнадцать лет, это
считается подсудным делом и приравнивается к изнасилованию. Даже в том
случае, если ее не принуждали...
- Коли она не замужем, - вставил Парди.
- Верно, если она не замужем. Но раз ей уже восемнадцать или больше и
дело обошлось без принуждения, тогда это незаконная связь, что совсем не
такой серьезный проступок.
Лицо Парди еще больше одеревенело. Он словно прислушивался к тишине в
ожидании звуков, которые должны прилететь откуда-то издали.
- Ну а если какой малый улестит невинную девочку вроде моей Делорес на
такое, что ей не следует делать? Это не изнасилование?
Гиллспи отрицательно покачал головой:
- Нет, это совращение - тоже тяжелый проступок, но не такой серьезный,
как изнасилование. Изнасилование вместе с убийством и вооруженным
ограблением и некоторыми другими преступлениями относится к самым серьезным
статьям во всем своде законов. А может, вы все же сядете и расскажете мне,
как это случилось?
Уловив намек, Арнольд исчез. Пока посетители усаживались, зажужжал
селектор. Гиллспи щелкнул клавишей.
- Пришел Вирджил, шеф. Он тут, в дежурке, и спрашивает, нельзя ли ему
войти. Он говорит, что это очень важно для того дела, по которому он
работает.
Гиллспи уже набрал воздуху, чтобы отказать наотрез, но тут ему в голову
пришла садистская мысль. Он подумал: как это понравится мистеру Парди -
расписывать "беду" своей дочери при черномазом? Парди влез со своим
уточнением, когда шеф объяснял законы штата, а Гиллспи не любил, чтобы его
прерывали.
- Пусть войдет, - распорядился он.
Тиббс постарался появиться в кабинете как можно незаметнее и тихо присел
на скамью, словно в ожидании приказаний.
- Скажите, чтоб он ушел, - потребовал Парди, - я не собираюсь говорить
обо всем этом, когда в комнате негритос.
- Мне хочется, чтобы он остался, значит, так оно и будет, - сообщил
Гиллспи. - Давай выкладывай свою историю и забудь, что он здесь.
Но Парди заупрямился.
- Нет, сперва уберите его, - возразил он.
К удивлению Гиллспи, Тиббс живо поднялся и направился к двери. Шеф
сердито посмотрел на него, и Тиббс поспешил сказать:
- Я тут же вернусь, совсем забыл об одной вещи.
Он дождался, когда Парди перестанет глазеть в его сторону, и выразительно
кивнул на селектор. Затем вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
Поскольку такое разрешение конфликта ничем не угрожало его авторитету,
Гиллспи для отвода глаз порылся в бумагах, заглянул в ящик стола, а затем
как бы невзначай включил селектор. Проделав все это, Гиллспи откинулся на
спинку кресла.
- Ладно, вот мы и одни, - проговорил он. - Теперь рассказывай, что там у
тебя.
- Ну, Делорес, она и впрямь неплохая девочка и никогда не вытворяла
ничего худого - только то, что и все дети делают. Потом она стала
встречаться с одним здешним малым, который в два раза ее старше, а я ничего
и не знал. А он неженатый, вот он и принялся обхаживать мою девочку.
- Что же ты его не отвадил? - спросил Гиллспи.
Парди недовольно скривился:
- Мистер, я целую ночь на работе, у меня не выходит сидеть дома и
воспитывать ребят или там следить, чего они вытворяют каждую минуту. А
потом, Делорес мне ничего не говорила, только уже когда дело сделалось.
- Чего и говорить, он малый что надо, - вставила Делорес. - Я от него
ничего плохого и ждать не могла. И по правде сказать, он был со мной очень
добрый.
- Давайте-ка ближе к делу, - сказал Гиллспи. - Когда это случилось?
- Ночью, поздно ночью. Хозяйка моя спала, как ей и положено, а Делорес
вылезла из постели, встретилась с этим малым, и вот тут-то он ее и получил.
Гиллспи повернулся к девушке:
- Расскажи мне, как это было. В точности, одно за другим.
Делорес напустила на себя смущенный вид, какой только могла изобразить,
но все равно это выглядело явной подделкой.
- Ну, как па тут сказал, он был неравнодушен ко мне, и мы разговаривали,
а потом сели поближе, и тогда... - Она остановилась, но лишь потому, что ей
не хватило слов.
Шеф взял карандаш и легонько постучал им по столу.
- Я хочу, чтобы ты сказала мне одну вещь, - проговорил он. - Ты что,
отбивалась, а этот тип заставил тебя или просто так вышло, что он зашел
дальше, чем следовало?
Делорес замялась, и ее колебание продолжалось достаточно долго, чтобы
послужить ответом, который ждал Гиллспи.
- Я ничего и не поняла в тот раз, - наконец сказала она.
Гиллспи немного расслабился.
- Ладно, Делорес. Конечно, этот субъект поступил с тобой плохо, и мы,
Делорес, его арестуем. Мы имеем полное право обвинить его в совращении, и
этого вполне достаточно. Но нам надо знать, кто он.
Парди не выдержал.
- Вы его и без нас знаете! - взорвался он. - Вот почему мы и хотели
поговорить прямо с вами. Это тот фараон, которого вы высылаете на ночь,
чтобы он охранял женщин. Я знаю и его имя - Сэм Вуд!
Едва Билл Гиллспи вновь остался один, он нажал кнопку вызова и отдал
распоряжение дежурному:
- Пришлите ко мне Вирджила.
- Его нет поблизости, - раздался в ответ голос Пита.
- Где же он, черт его подери? - возмутился Гиллспи. - Разве он не слушал
по селектору?
- Нет, он слушал, сэр. Но когда разговор закончился, он обругал себя
величайшим дураком на свете, или что-то вроде того, и тут же сорвался с
места.
- Больше ничего?
- Да, сэр, это все. Единственное, что я могу прибавить, - уже на бегу он
кому-то позвонил.
В этой части своего сообщения Пит кое-что утаил от Гиллспи. Правда, обман
был не очень значителен и в глазах Пита выглядел скорее актом милосердия:
выбегая из управления, Тиббс на секунду остановился в проходной и быстро
проговорил: "Скажите Сэму Вуду, что ему не о чем волноваться". Питу не
понадобилось много времени, чтобы прийти к решению не доводить до сведения
Гиллспи последнюю фразу Вирджила. Это замечание могло выйти ему боком.
Дряхлый автомобиль, который Тиббс взял напрокат у механика Джесса, упрямо
взбирался по крутым изгибам дороги, ведущей к дому Эндикоттов, но с его
маломощным мотором это давалось нелегко. И когда наконец он добрался до
вершины, радиатор здорово перегрелся. Тиббс подвел машину к маленькой ровной
площадке перед домом, поставил на тормоз и вылез. В следующее мгновение он
уже нажимал на кнопку звонка.
Дверь почти сразу же открылась, за ней стоял Джордж Эндикотт.
- Входите, мистер Тиббс, - пригласил хозяин. Это прозвучало вежливо, но
не слишком сердечно. Затем он провел гостя в свою эффектную гостиную,
уселся, жестом указал на кресло и только тогда поинтересовался: - По какому
же поводу вы хотели со мной поговорить?
- Я должен задать вам несколько вопросов, которые могли прийти мне в
голову и намного раньше, - отозвался Тиббс. - Сейчас, в связи с некоторыми
последними событиями, получить ответ на них стало уже необходимостью. Вот
почему я и просил у вас безотлагательной встречи.
- Ну что ж, пожалуйста, - согласился Эндикотт. - Спрашивайте, а я
постараюсь сообщить все,
...Закладка в соц.сетях
