Жанр: Детектив
Задумай число
...кровенно поговорить. Лицом к лицу. Так не может продолжаться, правильно?
- Просто положите в конверт, заполнив обычный приходный ордер. Чек
перечеркните.
- Ну вот, опять. У тебя талант импровизатора. Я до сих пор восхищаюсь
хладнокровием, которое ты проявил тогда в банке. Сначала спрятал от меня
деньги, потом воспользовался всеобщим смятением и ушел чистым - никто
ничего не заметил. И, наконец, по телевизору выступил, сумел притвориться
честным человеком. Мне это понравилось. Ну, я не для того позвонил, чтобы
тебе комплименты сыпать. Надо встретиться.
- Конечно, сэр. У нас это принято. До свидания, сэр.
Телефон опять зазвонил - чуть ли не до того, как Борк положил трубку.
- О господи, да ты ненормальный. Неужели ты думаешь, что я теперь
отстану?
- Нет, это банк. Вы неправильно набрали номер.
По пути домой Борк выбросил письмо в канаву.
Вещи в его квартире были все перевернуты. На кухне - сброшенные с
полки кастрюли и сковородки, ящики письменного стола выдвинуты и
опрокинуты, даже подушки остались без наволочек, рубашки и белье валялись
по полу... У Борка в буквальном смысле потемнело в глазах, и он стал тереть их
носовым платком.
Было видно, что кто-то шарил за книгами на полке. Задвинув шторы, Борк
взял книгу "Банк и биржа". Квитанция была на месте. Он подошел к кухонному
шкафу, достал бутылочку со смородиновым соком, потряс, и услышал звяканье
ключа. Зазвонил телефон.
- Ну ладно, ты их спрятал не дома. На этот раз я убедился. Извини, что я
не навел порядок. Понимаешь, голову потерял. Так мы встретимся?
Борк осторожно выглянул в окно и увидел человека в телефонной кабине.
- Хорошо, тогда я поднимусь. Можешь звонить в полицию, только
заготовь для них объяснение. Лично я до сих пор не вижу логичной причины, по
которой мне бы пришло в голову навестить тебя.
Борк положил трубку. Он видел, как тот человек выходит из телефонной
кабины. Через несколько минут, когда он уже соорудил в прихожей баррикаду
из мебели, раздался дверной звонок.
Сердце его колотилось, когда он смотрел в "глазок": темные очки, шляпа,
надвинутая на лоб... Позвонив несколько раз, человек сунул ключ в замочную
скважину и попытался распахнуть дверь. Баррикада скрипела, но держалась.
Потом внизу хлопнула входная дверь, и он сдался, даже ключ из скважины
вытащил. Потом приоткрылась щель для писем.
- Ты знаешь кафетерий чуть дальше по главной улице, да? Хорошо, сейчас
я пойду туда. Через несколько минут ты увидишь, как я прохожу мимо телефона
и убедишься, что я нигде тебя не подстерегаю. В кафетерии полно народу, так
что можешь ничего не бояться. Заодно убедишься, что я не прячу магнитофон,
если тебя это беспокоит. Итак, в кафетерии через десять минут?
Борк услышал, как по лестнице спускаются шаги. Через некоторое время
увидел в окно, как человек прошел мимо кабины телефона. Борк надел пальто.
Чувство уверенности в себе вернулось. Теперь он знал, что противник, что бы
он там ни говорил, отступает. Он вышел из дома и неторопливо направился к
кафетерию.
Вместо того, чтобы войти сразу, Борк, ускорив шаг, прошел мимо по
противоположной стороне улицы, быстро скосив глаза в сторону кафетерия. Тот
человек ошибался, в кафетерии было почти пусто; сам он сидел у стены.
Несколько молодых людей стояли у стойки. Открылась дверь, из музыкального
автомата донеслось несколько тактов "Белого рождества". На землю у ног Борка
упало несколько крупных снежинок. Он спрятался за грузовиком с прицепом.
Подождав немного, Борк высунул голову. Человек сидел на прежнем месте.
Снег усилился. Борк оглядел пустую улицу, потом залез на грузовик. Отсюда
можно было следить без особого риска.
Минут через пять человек поднялся и подошел к двери, постоял там, глядя
на снег. В свете уличного фонаря Борк увидел его лицо так же отчетливо, как в
тот день, когда этот человек, избавившись от маскарадного костюма Деда
Мороза, садился на мотоцикл и позже, когда Борк рассматривал фотографии в
полицейском архиве. На мгновение он снял темные очки, вглядываясь в
снежную пелену, потом вернулся на свое место, выпил стакан чего-то там и
закурил.
Борк был настолько уверен в том, куда направится этот человек, что не
спешил идти за ним. На снегу оставались следы ботинок - "елочка", очень
простая. За этими "елочками" он и шел.
Недалеко от собственного дома Борк остановился. Уходя, он как обычно
выключил все лампочки, но сейчас в кухне горел свет. Вспыхнувший было гнев
Борка быстро угас: он удивлялся собственной хитрости, которую раньше у себя
даже не замечал.
Что именно происходит сейчас в его квартире, Борк и не пытался
представить. Он протиснулся между стоявшими машинами и сунул ключ в
замок зажигания своей машины. Крошечную лампочку, которая включалась при
открывании дверцы, он без труда вывернул.
Сидеть здесь он не решился и спрятался за одной из других машин.
Человек подошел к окну, выглянул - Борку он был хорошо виден. Прошло
десять минут, потом пятнадцать. Наконец свет в кухне погас. Борк присел еще
ниже за капотом машины. Человек вышел, внимательно огляделся по сторонам
и пошел по улице.
Через некоторое время Борк поехал за ним, не включая фар. Хорошо видные
на снегу отпечатки ботинок вели к главной улице. Борк, замедлив скорость до
черепашьего шага, включил подфарники; он понял, что неосвещенная машина
скорее вызовет подозрение. Его утешало то, что сейчас на дорогах много
"кортин".
Он не ошибся: его противник приехал на машине. Когда Борк приближался
к главной улице, навстречу проехала красная "англиа", он сразу узнал ее по
характерному силуэту - у заднего окна скос не в ту сторону. А силуэт человека
за рулем ни с каким другим нельзя было спутать. Он подумал: "англиа"
напрокат не берут. Поворачивая за этой машиной, Борк увидел, что снег
полностью залепил номерной знак. Он не увеличивал скорость, пока "англиа" не
скрылась за поворотом.
Когда Борк сам доехал до поворота, "англиа" была довольно далеко. Позже
он даже чуть зазевался и слишком нагнал "англиа" - пришлось проехать
вперед. Он быстро развернулся, и преследование возобновилось, но теперь
между ними были две машины.
Вскоре "англиа" затормозила и свернула, а Борк, обгонявший в то
мгновение другую машину, опять был вынужден проехать вперед. Он успел
заметить табличку "Сквозного проезда нет" под названием улицы, на которую
свернула красная "англиа".
Борк проехал немного вперед и тоже свернул в тупиковую улочку. Поставив
машину между двумя фонарями, посмотрел в зеркало заднего вида: сзади была
темнота. Он вышел.
Это был район летних бунгало. Неосвещенные домики стояли в голых
садиках. Борк вышел на дорогу, с которой свернул, но заколебался: ему пришла
в голову мысль, что противник специально завез его сюда, чтобы устроить
засаду. Он чуть было не бросился обратно к своей машине, но сдержал себя.
Осторожным шагом он дошел до тупика, в который свернула "англиа". Там она
и стояла, пустая, с выключенными огнями. Ее освещал уличный фонарь.
Борк опять задумался - подходить или не подходить к машине, очертания
которой были уже смазаны налипшим снегом. Если бы он был тем человеком,
разве не в такое же место заманил бы своего противника? И мог ли тот человек
не заметить, что его преследуют? С другой стороны, подумал Борк, он
постоянно опережал своего противника, и тот, не зная, что Борку известно о
нем, должен был чувствовать себя в безопасности. И он решительно пошел
вперед.
Человек мог поджидать его в машине, но Борк увидел ведущие от машины
следы. Калитка стояла приоткрытой, в бунгало, маленьком, из бревен, с
деревянными ставнями, гоерли два окна.
Хьертеграсвей, 9. Борк мог бы подойти к этому домику, но не решился, да и
время терять было нельзя. Он поспешит назад, к главной дороге, и скоро увидел
телефон.
В телефонной кабине он нашел нужный номер, набрал и, зажав нос
пальцами, проговорил в трубку:
- Это друг Деда Мороза. Я хочу сказать, где вы могли бы найти парня,
который оделся Дедом Морозом и пытался обчистить банк - помните?
- Одну минуту, сейчас соединим.
Он услышал несколько щелчков - вероятно, подключали магнитофон. Он
постарался еще сильнее изменить голос, изо всей силы сжимая нос.
- Алло?
- Я бывший друг человека, который вырядился Дедом Морозом и пошел
грабить банк, а потом перетрусил. Сейчас можете его взять - он, кстати, ваш
старый знакомый.
- Кто говорит?
- Формальностей не нужно, лучше захватите собаку, которая нюхала шубу
Деда Мороза, оставленную им в банке. Только осторожнее, потому что у него
есть револьвер, который он, насколько я знаю, носит без разрешения. Только не
забудьте собаку. Пустите ее у его машины - если это его машина. Красная
"англиа", ка сорок один - девятьсот одиннадцать. Она стоит у Хьертеграсвей,
девять. Этот человек в бунгало, поспешите, а то упустите.
- Вы не могли бы назвать себя?
- Ну, это сложно. И не надо зря тратить время, я звоню из автомата.
Хьертеграсвей, девять, красная "англиа", собак пустите там и захватите костюм
Деда Мороза. Фотография этого человека есть в вашем архиве. И при нем
пушка. Пока.
Он подошел к машине, сел в нее. Подумал, что хорошо бы ему было здесь,
когда приедет полиция, но потом решил, что безопаснее уехать. Он вспомнил о
своей разоренной квартире: ее нужно поскорее привести в порядок, потому что
неизвестно, когда к нему могут прийти полицейсике, а объяснения разгрому в
квартире у него нет.
Он успел все расставить по местам еще до последнего выпуска новостей по
телевизору. Никто ему не звонил, и никто не приходил. За его окном продолжал
идти снег. Он опять забаррикадировал дверь - на всякий случай. Но дверной
звонок не зазвонил ни разу, и никто не пытался отпереть замок ключом.
Один из уже знакомых ему двух детективов - он так и не запомнил их
имена - встретил их в коридоре.
- Извините, что беспокою вас в такое время - всего два дня до рождества.
Войдите сюда на минуту.
Мириам держала Борка под руку и отпустила, только убедившись, что
вместе они в дверь пройти не могут.
- Садитесь. Так вот, сейчас вы увидите пятерых мужчин, стоящих в ряд.
Сигарету? Один из них - это человек, о котором, я уверен, вы уже читали в
утренних газетах. Он наш старый знакомый, задерживался по мелочам. Вопрос
о том, сможете ли вы узнать его. Мы одели всех одинаково: темные очки,
фетровая шляпа и плащ.
Пройдя по длинному коридору, они вошли в дверь с табличкой: "Не
входить, когда горит красная лампа". Красная лампа горела.
У стены, щурясь от сильного резкого света, стояли пятеро мужчин. Борк
узнал второго сразу же, как вошел. Мириам переступила порог впереди него и
остановилась - ей, очевидно, для спокойствия нужно было держать его под
руку. Детектив шел шага на два позади них.
Взгляд Борка остановился на первом человеке в ряду.
Он не видел глаз Мириам, но чувствовал, что она уже смотрит на второго.
После долгого изучения первого, как будто тот ему кого-то напоминал, хотя у
этого человека был слишком кривой нос и слишком узкий рот, он скорее всего
был переодетым полицейским. - Борк перевел взгляд на Мириам, чтобы
отсрочить самый трудный момент.
Но она уже изучила последнего в ряду и сейчас стояла, растерянно глядя в
пол. Борк посмотрел второму прямо в глаза.
Он не мог догадаться, что чувствует этот человек. Страх? Ненависть?
Удивление? Черты его лица ничего не выражали. Борк отметил, что этот
человек спокоен, и решил не спешить. Он даже уделил ему больше времени,
чем первому, а затем перешел к третьему, у которого темные очки, слишком
большие для него, сползли на нос.
Пройдя до конца ряда, Борк вернулся и начал сначала. Мириам следовала за
ним. Они вместе остановились у второго. Выражение лица этого человека не
изменилось, Борк по-прежнему ничего не мог на нем прочесть. У них не было
возможности обменяться последним, окончательным сообщением.
А как выглядит он сам, Борк? Он почувствовал, что скоро не выдержит и
выдаст себя, и двинулся дальше вдоль ряда. Потом повернулся к детективу и
сказал очень твердо и отчетливо:
- Никто из них.
- А дама?...
- Не знаю... я-то видела его только сзади.
- Не угодно ли пройти в мой кабинет?
Они пошли за ним. Проходя мимо второго, он, как ему показалось, наконец,
смог понять, какое чувство владеет его противником, - это была ярость. Он не
ответил на его взгляд, вовремя сообразив, что остальные четверо скорее всего
офицеры полиции, которые изучали его и Мириам так же внимательно, как они
их.
- Значит, никто? - повторил детектив, когда они вернулись в его кабинет,
где теперь была еще и машинистка.
- Никто. Во всяком случае, насколько мне кажется.
Хотя пятый немного похож.
- Пятый и второй, - сказала Мириам.
- Пятый и второй похожи друг на друга. Но это не второй, я совершенно
уверен. Глаза не те и лоб. Нет, он здесь ни при чем, если моя наблюдательность
хоть чего нибудь стоит. Странно то...
Борк остановился. Озарение пришло к нему внезапно, на половине фразы. И
он бросился вперед, подумав, что ведь раньше-то все его импровизации были
удачными.
- ...Странно то, что хотя я совершенно уверен, что второй не имеет
отношения к нашему делу, меня не покидает ощущение, что где-то... когда-то...
так или иначе я его видел...
Детектив долго смотрел на Борка, ничего не говоря. Мириам переводила
взгляд с одного на другого.
- Ну что же, господин Борк, вы очень наблюдательны. Вы видели этого
человека. Мы показывали вам его фотографию, когда вы были здесь в
последний раз. Номер два - тот самый человек. Поймите меня правильно, я
имею в виду Деда Мороза, который запаниковал и выбросил свою одежду.
Свою шубу. Он наш старый знакомый, мы держим его фотографию в альбоме.
Там вы его и видели. Прекрасная память, господин Борк!
Мириам внимательно смотрела на него, он постарался выглядеть как можно
более скромным.
- А вы уверены, что это не ваш человек? Тот, что унес деньги?
- Был ли я уверен, когда видел фотографию? Сейчас уже не помню...
- Вы были.
- Ну, я и сейчас уверен, это точно.
- Ну что же, теперь нам придется считать, что ограбление и попытка
ограбления были совершены разными людьми...
- А как вы взяли этого человека? - спросила Мириам, наконец отводя от
Борка испытующий взгляд.
- Анонимный звонок. Говорили измененным голосом из телефонной
будки. Хорошо то, что у преступников бывают враги. Если бы они лучше
держались друг за друга, мы бы ловили их гораздо реже, чем сейчас. Господин
Борк, может быть, на всякий случай привести этого чело века сюда?
- Ради меня не нужно.
- Но ради нас.
Детектив и Мириам улыбнулись. Борк вдруг почувствовал, что еще раз
пройти через это не сможет.
- Ради вас тоже не нужно. Я абсолютно уверен. Это был не он.
- Я должен признать, что у него есть алиби. Не очень надежное, но все
же...
Мириам спросила:
- А мотоцикл - собаки не учуяли его запах?
- К сожалению, запах не держится вечно.
Детектив опять повернулся к Борку:
- Вы уверены?
- Но деньги? - настаивала Мириам.
- Ну, времени у него было достаточно, чтобы избавиться от них - я имею
в виду того человека, кем бы он ни был. И даже если их взял тот, о котором мы
сейчас говорим, то и он бы успел это сделать.
Борк выдержал взгляд детектива, который смотрел на него довольно
пристально.
- Если это был пятый, - начал Борк, - если это был пятый, то я... но я не
мог настолько ошибиться. Так что ответ - да, я вполне уверен.
Дверь захлопнулась за ними. Он почувствовал, что это та самая дверь,
которую он уже несколько дней не мог представить закрытой.
- Выпьем по рюмке?
- Только очень быстро. Я не купила еще и половины рождественских
подарков.
Отпирая свою квартиру, он вспомнил о ключе, который остался у того
человека, и воображаемая дверь вновь скрипнула за его спиной. Но ключ-то был
совсем обычный, да и кому придет в голову связь с ним, Борком? Сколько лет
пройдет, прежде чем его противнику опять потребуется этот ключ? Да и разве у
заключенных не забирают все личные вещи? Наконец, он может сменить замок
- из осторожности.
- Можно мне воспользоваться твоим телефоном? - спросила Мириам,
когда он наливал в рюмки.
Он заметил, что у него дрожат руки: рюмку приходилось прижимать к
горлышку бутылки, чтобы не пролилось.
Мириам, поговорив по телефону, села за стол. Сделав глоток, она задумчиво
проговорила:
- Трудно поверить - мы стали такими хорошими друзьями сейчас, когда
между нами совершенно ничего нет. Да, знаешь, что? На минуту мне
показалось, что это был второй. Правый - тот, который оделся Дедом
Морозом. Я подумала, что он и приходил к нам в банк.
- Наверное, это просто оттого, что у него типичная внешность
преступника.
- Наверно.
Она поднялась, обняла его за шею и поцеловала в щеку. В нос Борку ударил
знакомый запах. Он крепко прижал ее к себе. Высвободившись, она
пробормотала:
- Ну, счастливого рождества, Флемминг, - и ушла.
Борк остался один в квартире. Он выпил не торопясь бутылку пива, постоял
у окна. Потом вышел на улицу и купил вечерние газеты. Фотография того
человека была на первых страницах всех газет. Заголовок гласил: "Вильгельм
Христиан Соргенфрей, студент, отрицает свою причастность к ограблению
банка".
Вернувшись к себе, он прочитал одну за другой все газеты, но новой для
себя информации не нашел.
После рождества прошло совсем немного времени. Борк сидел в церкви на
заупокойной по его отцу. Народу было немного, в основном, родственники, да и
те не очень близкие.
Когда служба кончилась, кое-кто из родственников поинтересовался его
планами на вечер. Борку хотелось побыть с кем-нибудь, но не с этими людьми
- он даже имена-то не все помнил, - которые будут изводить его старыми
семейными анекдотами о людях, которые не просто умерли, но умерли давно. И
он сказал, что до вечера будет занят формальностями, связанными с
похоронами.
- Я не уверена, что вы меня узнаете.
Если не считать органиста, они были в церкви одни. Снаружи доносились
звуки отъезжающих машин. Борк покачал головой.
- Меня зовут Етта Мерильд. Я работала в доме для престарелых.
Последнюю зиму я присматривала за вашим отцом и ужасно к нему
привязалась. Он был такой милый человек. Мы много говорили о вас.
Голова девушки была покрыта тонким черным шарфом. Он внимательно
разглядывал ее: лицо белое, короткий нос, узкий рот, подчеркнутый бледной
помадой, чистые зеленовато-коричневые глаза, над каждым глазом аккуратно
прорисованная черная дуга. Когда девушка подошла, Борк обратил внимание на
неожиданно сильный, тяжелый запах духов. И еще ему показалось, что ей
холодно, несмотря на накидку с меховым воротником.
- Мы встречались только в дверях, - продолжала она, - раз или два. Я
ведь работаю обычно в ночную смену. Надеюсь, вы не сочтете бестактным с
моей стороны, что я пришла сюда - мы с вашим отцом много разговаривали. У
него была бессонница.
- Это очень любезно с вашей стороны, что вы пришли.
Пожалуй, теперь я вас припоминаю.
Вместе они прошли несколько шагов до двери.
- Что будет теперь? - спросила она.
- Ничего. Вечером гроб отвезут в крематорий, а через день или два пепел
похоронят на местном кладбище.
Единственная официальная служба - это та, которая была здесь только что.
- Пожалуй, хорошо, что конец наступил так быстро, что он не мучился.
Вряд ли ваш отец понимал, как сильно он болен.
- О да, конечно. Вы работаете в доме для престарелых.
- Нет, я просто подрабатываю. Я учусь.
- На кого учитесь?
- На врача. Поэтому я и люблю ночную смену. Есть время позаниматься.
Они вышли на улицу, на свежий, морозный воздух.
Девушка вдруг остановилась, как будто было еще что-то, о чем им
следовало поговорить. От холода щеки ее сразу порозовели, на висках
появилась сеточка синих вен.
Борку вдруг захотелось, чтобы эта девушка, стоящая на ветру у церкви,
осталась с ним; если она уйдет, ему будет еще более одиноко.
- Хотите посмотреть на то место, где похоронят его пепел?
- Об этом я и хотела спросить, если только...
- Сюда.
Дорогу он нашел не сразу. Участок был запущенным, па нем выделялся
прямоугольник - очевидно, до недавнего времени здесь стоял другой
надгробный камень. Борку захотелось спросить, что же именно говорил о нем
отец, но он никак не мог сформулировать вопрос. Некоторое время они молча
стояли у места захоронения.
- Когда-нибудь я принесу сюда цветы, - сказала она.
- Но вы не можете... - Он заколебался. - Вы не можете приносить цветы
на все...
- Ваш отец - это особый случай. Не знаю, как это выразить, - он был
таким скромным...
Она посмотрела на него с полуулыбкой. Голос у нее был сухим и
невыразительным.
- У вас есть машина?
Она покачала головой.
- Сделайте мне одолжение, позвольте подвезти вас... Не хочется быть
одному.
Ему все еще не хотелось расставаться с ней, когда он вез ее к станции,
которую она назвала.
- Расскажите мне еще что-нибудь о моем отце.
- Вряд ли я смогу добавить что-то к тому, что уже сказала. Мне он очень
нравился, и я думаю... Я думаю, он был счастлив, имея возможность хоть с кемто
поговорить... Он хотел знать все обо мне.
- В самом деле?
- Казалось, ему все интересно.
Борк подумал, не пригласить ли ее на рюмку вина или чашку кофе. Впереди
уже показалась станция пригородной электрички, и он снизил скорость.
- Иногда, - сказала она, когда машина остановилась, - мне казалось, что
ему легче говорить со мной, чем с кем - либо иным. Знаете...
- Да?
- Он очень любил вас.
- Ну...
- Весной я приеду сюда и положу цветы на его могилу. Спасибо, что
подвезли.
Мириам вытащила из сумки маленькую бутылку портвейна в оберточной
бумаге.
- Все собрались? Йорген? Рюмки несешь?
Из задней комнаты вышел Берг с пятью маленькими рюмками.
- Что происходит? - спросил Корделиус, появляясь в дверях своего
стеклянного кабинета; до открытия банка оставалось двадцать минут.
- Берг и я хотим кое-что сообщить.
- Мы собираемся пожениться, - заявил Берг.
- А мы ничего особенного не замечали... - сказал кто - то.
Были произнесены соответствующие поздравления, выпит слишком сладкий
портвейн; Симонсен решил, что пора поцеловать невесту, и ему предложили
щеку. Мириам и Борку щеку подставила.
- Мне думается, это ведь не единственное, что нам надо отпраздновать, -
сказал Берг.
- Что вы имеете в виду? - Корделиус немедленно учуял намек на себя.
- Что если один из нас подал заявление на свободное место в Копенгагене
и у него есть шансы на перевод?
Управляющий, например?
- Еще нет ничего определенного. Я подал заявление на всякий случай. Я
бы сказал вам об этом, но... официально еще ничего нет, и я...
- Но между нами?
Корделиус улыбнулся.
- Тогда нужно выпить двойной тост, - сказал Берг. - И не говорите, что
в нашем маленьком банке никогда ничего не происходит.
Мириам налила в рюмки.
- Кстати, это мне кое-что напомнило, - сказал Берг, вытаскивая из
портфеля утреннюю газету. - Тот фальшивый Дед Мороз получил три года.
Теперь надо, чтобы нашли и нашего грабителя.
- И сто восемьдесят восемь тысяч крон.
"Обвиняемый во всем сознался, и приговор был вынесен быстро. До
последней минуты полиция пыталась найти связь между фальшивым "Дедом
Морозом" и рядом нераскрытых преступлений, включая совершенное всего
несколько дней назад, когда неизвестный преступник унес около ста девяноста
тысяч крон. Подозрения были отчасти вызваны тем фактом, что обвиняемый,
Вильгельм Христиан Соргенфрей, несмотря на свою относительную молодость,
уже хорошо известен полиции. Более того, его алиби на те дни, в которые были
совершены некоторые преступления (включая вышеупомянутое, когда было
взято сто девяносто тысяч крон), оказались сомнительными. Обвинение было
снято за недостатком улик. Полиция не смогла найти свидетелей, способных
доказать его причастность к этому грабежу, и преступление, следовательно,
остается нераскрытым, а деньги - не найденными.
Одной из причин, по которым полиция так долго старалась найти связь
между фальшивым "Дедом Морозом"и другими ограблениями банков, является
то, что..." - ну, можете прочитать сами.
- Нет, давайте послушаем, - сказала Мириам. - Мы ведь все-таки...
-"...во время ареста у него оказалось только около восьми тысяч крон
наличными, происхождение которых он полиции объяснить не смог. "Дед
Мороз", посоветовавшись со своим адвокатом, решил на апелляцию не
подавать." Это все. - У меня есть своя версия, - продолжал Берг. - Наш Борк
договорился с кем-то из своих приятелей инсценировать ограбление, а выручку
они потом поделили.
Корделиус улыбнулся:
- Тогда это скоро станет заметно по увеличению его расходов. Надо
присматривать за Борком. А я знаю только, что это дело чуть не стоило мне...
Он замолчал, и вид у него при этом был глупый.
- Поздравляю, - сказал Берг после долгой паузы. - Значит, это факт.
- Только никому не говорите. Переход еще не оформлен.
- Давайте-ка посмотрим, - сказал Берг. - Стал ли Борк более
расточительным? Новая машина? Новый дом? Дорогая любовница?
- Лучше скажите, когда вы собираетесь пожениться, - услышал Борк свои
слова.
- Как можно скорее. Откровенно говоря, в секрете мы это не сможем
продержать.
Мириам похлопала себя по животу. Борк перевел взгляд на Корделиуса,
который не прислушивался к разговору и улыбался каким-то своим мыслям.
Борк посмотрел на Берга. Тот, объявив о своей помолвке, как будто помолодел.
А Симонсен, напротив, казался почему-то старше обычного. Борк еще острее,
чем прежде, почувствовал, что он навсегда вышел из их круга. Он сел за свою
кассу и начал аккуратно раскладывать резиновые печати, надеясь, что всеобщее
внимание больше не будет обращено на него.
Вскоре после открытия в банк вошли дети - двое мальчиков в ковбойских
костюмах и девочка в длинном желтом платье и золотистой шапочке феи.
- Будьте любезны обратиться прямо к кассиру, - крикнул Берг, как только
они появились.
Борк дал каждому по кроне, и дети спели песенку.
- Сколько вы им дали? - спросил Берг, когда дети ушли. - Все, что у вас
было, или только банкноты по 50 крон?
Борк шел домой с обычной неторопливостью. У него теперь появилась
привычка останавливаться у витрины автомобильного магазина
...Закладка в соц.сетях
