Жанр: Детектив
Смерть воды и огня (Богомол 2)
...ет, то, что она говорила о близком свидании, о неожиданной счастливой
развязке, которая родится из неудачи сегодняшнего вечера - тоже правда?
Да нет! - усмехнулась она. Неудачи быть не может. Не должно. А цыганка... Ты
ещё на кофейной гуще гадать начни, или лепестки и ромашек обрывать, ехидно одернула
она себя.
И насторожилась. У тротуара возле ресторана затормозил роскошный "мерседес".
Из "мерседеса" выбрался здоровый мужик, малость обрюзгший, поглядел на часы, шагнул
к дверям ресторана...
И тут...
Еще до того, как нажать на курок, она поняла, что её постигла неудача - та
неудача, которой не должно было произойти! Да, мужик рухнул на тротуар - но где же
тот, второй, который должен быть с ним - ради которого он пренебрег всеми мерами
безопасности?
От дверей ресторана послышались испуганные крики, басовитый мужской хор с
легким опозданием перекрыл истошный женский визг. Бледный как смерть швейцар
метнулся к телефону-автомату, стоявшему в холле, трясущимися руками стал вызванивать
милицию. Да, двери ресторана оставались открытыми, и то, что происходило в
освещенном холле, ей было видно абсолютно ясно.
Какие-то зеваки уже глазели на окровавленное тело, валявшееся на тротуаре у
самых дверей - глазели, пугливо прижимаясь к стенам, будто и рады бы убежать. Но
любопытство сильнее ужаса.
Делать нечего, ей было пора уходить. Она быстро разобрала снайперскую винтовку
на составные части, сложила в свою наплечную сумку - на вид небольшую и изящную,
хотя на самом деле довольно вместительную - и, выскользнув на черный ход, стала
подниматься на чердак...
Теперь для неё главное - самой не стать добычей.
ГЛАВА ВТОРАЯ
- Да ещё и погода нелетная!.. - с шутливым раздражением заметил Игорь,
подойдя к окну созерцая снег с дождем, обрушившиеся в этом году внезапно как никогда.
Он имел в виду старый, с бородой, анекдот про два кирпичика: летят они, летят, и
один говорит другому: "Ой, и холодно, и ветер, и вообще погода нелетная..." Второй
отвечает: "Ничего, главное, чтобы человек был хороший." "Хорошими людьми" мы
называли наших клиентов, поскольку благодаря им имели работу и кусок хлеба. После
августовского "обвала", когда многие разорились, а курс доллара воспарил до небес,
число клиентов заметно поубавилось. Нет, совсем без работы мы не сидели - ведь Игорь,
уйдя из ФСБ на вольные хлеба и создав свое детективное бюро, сохранил все старые связи
и всегда мог заручиться помощью бывших коллег, если дельце оказывалось слишком
крепким орешком. И те, кто обращался к нам, отлично это знали. Поэтому услуги Игоря и
стоили так дорого: он мог дать такие гарантии успеха, которые многие другие
предоставить были не в состоянии. Ну, и, естественно, Игорь щедро рассчитывался за
услуги с друзьями и приятелями, оставшимися сидеть на "царевой службе". Не
обязательно деньгами. Часто - тем, что он называл "взаимным доверием". Что такое это
"взаимное доверие", я начал очень хорошо понимать ещё в мае, во времена моего первого
дела. Если бы не обязательства Терентьева перед Поваром - то бишь, перед генералом
Пюжеевым, могучим "серым кардиналом" его бывшей организации - то все могло бы
обернуться совсем иначе.
Что до меня, Андрея Хованцева, то, однажды сунувшись в новую для себя область,
я так и продолжал работать с Игорем. Тогда, в мае, он подкинул мне небольшую работку,
узнав, что с деньгами у меня совсем хреново, и я вот-вот положу зубы на полку, вместе с
семьей. Я считал, что сумею благополучно вернуться в филологию, за один раз
подзаработав достаточно, чтобы наконец дописать и защитить диссертацию по
предшественникам Ганса Сакса - а там видно будет... В отличие от Игоря, который
бросил науку практически сразу после института, я науку бросать не хотел. Но нет ничего
более постоянного, чем временное. Да и "небольшое дельце", с которого началось наше
сотрудничество, сплотило нас крепче, чем все предыдущие долгие годы нашей дружбы. На
первый взгляд выглядевшее совершенно безобидным и безопасным, оно оказалось ещё тем
капканом! Мы оглянуться не успели, как оказались втянутыми в смертоносную драку
вокруг огромных денег, которые отмывал наш клиент, а потом - в погоню за
неуловимым и легендарным киллером по прозвищу Богомол... И Игорь, и я едва не
сложили головы в том водовороте. Игоря я спас просто чудом, почти случайно оказавшись
рядом во время покушения на него и успев сбить одного из стрелявших своей машиной.
Согласитесь, после таких событий трудно бывает опять разойтись в разные стороны, как в
море корабли.
И материальное положение было у меня более, чем нормальным. Я не мог
рассказать это Игорю - Повар запретил - но всего десять дней назад я получил от
Богомола (насколько я мог предположить, из Италии) огромную сумму: как бы, полный
расчет за то, что я помог ей уйти из страны и прикрыл от всех. В том числе, от самого
Повара. Да, не объединись я тогда с Богомолом (это получилось нечто вроде боевого
союза поневоле), ни меня, ни её, ни Игоря уже не было бы в живых. И Повар - на
которого Игорь успел оставить мне тайный выход перед тем, как без сознания оказаться в
реанимации - это понял и одобрил мои действия.
Основную часть пришедших от Богомола кредитных карточек Повар приказал
сдать ему, лично в руки. Зачем - на этот счет у него были свои соображения, вполне
весомые и убедительные, с которыми я должен был согласиться. Но и того, что Повар мне
оставил, вполне хватало, чтобы прожить безбедно хоть десять лет, не имея ни одной
копейки дополнительного заработка за все это время.
Признаться, меня сразу смутило и продолжало смущать другое: Повар не задал мне
ни единого вопроса, как именно нашли меня эти деньги, кто их привез, догадываюсь ли я
о каналах, по которым их переправляли, и о том, в какой стране находится сейчас
Богомол. Быть не может, чтобы Повара это не интересовало! И, выходит, он и без меня
каким-то образом знал достаточно. А если знал достаточно, то получалось, что, вопервых,
кредитные карточки пересекли границу с ведома и дозволения Повара, во-вторых,
он дозволил курьеру ("итальянской туристке") беспрепятственно приехать и уехать,
потому что на Богомола у него были свои тайные планы, и, в третьих, он включал в эти
тайные планы меня - как человека, пользующегося, после известных событий, почти
полным доверием Богомола. И меня, и Богомола мыслил пешками в своей очередной
партии. А мне вовсе не хотелось становиться пешкой на его шахматной доске - Повара я
боялся больше, чем всех Богомолов нашей планеты, вместе взятых!
Но пока все было тихо...
- Ничего, главное, чтобы человек был хороший, - в тон Игорю шутливо
откликнулся я.
Игорь вздохнул.
- Хороший человек нам бы сейчас очень понадобился. Мы уже начинаем
проедать запасы. С голоду не пропадем, но можем отощать как медведи после зимней
спячки.
- Ты смотри, - предложил я, - я расходовал свои гонорары очень экономно,
поэтому...
- Храни свои запасы на "семь неурожайных лет"! - рассмеялся Игорь, разминая
свои могучие плечи. - Не забывай, что мне сейчас много понадобится. Наташка на
сносях, и я хочу, чтобы и у нее, и у малыша было все самое лучшее - и врачи, и роддом, и
питание, и всякие там памперсы-шмамперсы!..
После восьми лет брака Игорь и Наталья решились наконец завести ребенка. "Твой
пример вдохновил!" - посмеивался Игорь.
- Ничего, какое-нибудь непыльное дельце всегда подвернется, - сказал я,
стараясь его ободрить.
И тут в кабинет заглянула Марина, наша секретарша. То, что она предпочла зайти,
а не связалась по переговорнику, кое о чем говорило. О том, например, что нежелательно,
чтобы клиент слышал, как именно она нам о нем доложит.
- Игорь Валентинович, опять этот странный человек, который приходил вчера,
когда вас не было. Говорит, что по делу. То есть, не он сам говорит, а его то ли
переводчик, то ли секретарь. Сам он, вроде, по-русски не очень кумекает.
- Очень хорошо, что по делу, - отозвался Игорь. - А чем он такой странный?
Марина выразительно покрутила пальцем у виска.
Игорь махнул рукой.
- Ладно, давай его сюда!.. Только психопатов нам сейчас не хватало, - бросил он
мне, когда Марина скрылась за дверью.
Через минуту в нашем кабинете появилась довольно странная парочка. Коренастый
мужичок в возрасте - то есть, уже не "средних лет", но ещё не "старик", с азиатскими
чертами лица, в добротном полушубке, который он лишь расстегнул, но не снял
(полушубок гляделся очень модно, это был настоящий снежный барс, и скроен в том
ладном грубоватом ключе, который почитается чуть ли не высшим шиком; но нам было
понятно, что это не стилизация под кустарный пошив, а самый натуральный рукодельный
крой), в чинном хорошем костюме темных тонов, но вместо галстука на белой рубашке
красовался странный амулет, довольно увесистый, судя по внешнему виду. Почти так же
интересен был сопровождающий его молодой человек: вполне хипарского вида, в
потертых джинсах и заношенном свитере, с собранными в "конский хвост" длинными
волосами. Казалось, такой гид должен вращаться совсем в других слоях, никак не
соприкасающихся со слоями, в которых обитает этот странный азиат. Но, видно, между
этими двумя людьми было что-то общее.
- Здравствуйте, - начал молодой человек. - Мы довольно настоятельно
добивались встречи с вами, потому что этому есть причины. Дело в том, что... Впрочем,
разрешите сначала представить вам - Айдын Акличаг, один из самых известных в мире
шаманов...
- Шаманов?!.. - мы с Игорем не удержались от одновременного возгласа. Много
мы видывали самых разнообразных клиентов, но такого!..
- Я понимаю, это звучит странно и даже, можно сказать, экзотически, - кивнул
молодой человек. Его речь была очень чистой и литературно правильной - настолько
литературно правильной, что это не соответствовало его внешнему облику. - Но нам
действительно настоятельно необходима ваша помощь.
- Простите, а сами-то вы кто будете? - осведомился Игорь. Мне показалось, он с
трудом сдерживает смех. Ситуация складывалась фантастическая, почти абсурдная.
- Студнев, - представился молодой человек, - Веня Студнев. Я... В общем,
меня очень интересуют проблемы белой магии, и я пошел в ученики... или в послушники,
или в добровольные помощники, по разному можно назвать... к Айдыну Бузюровичу. Да,
сразу хочу сказать, что имя и отчество существуют у него для паспорта, а вообще он
предпочитает, чтобы к нему обращались просто Акличаг, - тут, признаться мы с Игорем
облегченно вздохнули. - Прежде всего я выступаю его переводчиком, потому что порусски
он говорит не очень чисто, хотя понимает абсолютно все. Вообще-то, я музыкант,
композитор. Но речь, как вы понимаете, не обо мне...
Мы поглядели на шамана. Как он вошел и сел, так и сидел не шелохнувшись, с
бесстрастным лицом. Только его глаза зорко наблюдали за всем происходящим.
- Хорошо, мы слушаем вас, - очень серьезно сказал Игорь.
- Видите ли, Акличаг считает, что нам нужна защита, - проговорил молодой
человек.
- Защита? - Игорь нахмурился. - От чего?
- От дурных людей, разумеется, - ответил композитор, музыкант и послушник
Веня Студнев. И добавил после паузы. - Видите ли, Акличаг опасается, что на него
может быть совершено покушение.
- Гм... - Игорь задумался. - Надеюсь, вы не обидитесь на прямой вопрос?
- Нисколько, - заверил Студнев. - Мы понимаем, что в данной ситуации любые
вопросы уместны.
- Скажите, у вас есть конкретная доказательная база, что жизни вашего
наставника что-то угрожает? Или вы целиком опираетесь на... ну, так сказать, видения
или пророческие откровения уважаемого Акличага? Вы ж понимаете, что для нас, людей
практических, это будет "две большие разницы".
- Мы бы не обратились к вам, если бы у нас не было доказательной базы, -
серьезно и без всякой обиды ответил Студнев. - Мы не настолько витаем в заоблачных
высях и не настолько погружены исключительно в прислушивание к духам стихий, как
вам кажется. Хотя духи стихий тоже имеют к этому отношение, но об этом можно сказать
дополнительно, если понадобится. Мы вполне умеем наблюдать и сопоставлять -
возможно, даже больше, чем обычные люди. Так вот, он нашей доказательной базе можно
говорить долго и много, а можно для начала описать её одним словом.
- Каким? - поинтересовался Игорь.
- Дурманов, - сказал Студнев. И примолк - по-моему, втайне наслаждаясь
произведенным на нас эффектом.
Дурманов, известный бизнесмен, глава нескольких фондов и холдингов, был
застрелен два дня назад. Это убийство наделало много шуму. Нас оно интересовало
постольку, поскольку в силу характера нашей деятельности мы вообще интересовались
информацией по любым преступлениям. Просто, чтобы, как говорится, набираться умуразуму
и извлекать какие-то полезные уроки, которые могли нам пригодиться на будущее.
Впрочем, знали мы не больше, чем все. Дурманов был застрелен вечером на входе в тихий
дорогой ресторанчик в районе Маросейки. Последнее время он нигде не появлялся без
охраны, но тут, всем на удивление, охрану отпустил и даже за руль машины сел сам. По
всей видимости, ему назначили какую-то очень важную встречу, на которой был
нежелателен любой лишний свидетель. А если так, то эта встреча, несомненно, была
ловушкой, и назначавший её ставил одну цель: выманить Дурманова под пули убийцы -
или убийц.
Большинство журналистов придерживалось версии, что убийство Дурманова
связано с арестом Пиньони. Лукино Пиньони, крупный итальянский мафиози, был
задержан в Соединенных Штатах и выдан Риму. Он согласился сотрудничать со
следствием и начал давать показания - в обмен на практически полное помилование и
включение его в программу защиты свидетелей. А ему было, что рассказать. В числе
прочего, он курировал "деловое партнерство" с Россией. Писали, что эти контакты
начались ещё со времен Советского Союза, и что Пиньони многое может поведать о путях
и судьбах "золота партии", которое утекало якобы для помощи итальянским
коммунистам. Что здесь правда, а что досужие вымыслы, судить было трудно, но
неоспоримым фактом было, что Пиньони в последние годы отвечал за связи с Россией. И
одним из главных людей на московском конце этого мафиозного канала называли
Дурманова. Дурманов начал с быстрой комсомольской карьеры, а в бизнес свалил ещё до
августа девяносто первого года. Про его "особо тесные" отношения с итальянцами, в
первую очередь, с Пиньони, и раньше мелькали упоминания в прессе.
Известно было также, что "коза ностра" или "каморра" (пользуюсь
журналистскими терминами - возможно, это было ни то, ни другое) стала активно
зачищать и обрубать все связи и контакты Пиньони. Обреченным можно было считать
практически любого, вплоть до довольно высоко стоящих мафиози, на которых Пиньони
мог показать, и которые, будучи арестованными, тоже могли "разболтаться". Убирали и
тех, кто не слишком чисто вел дела своих легальных фирм, через которые отмывались и
перекачивались деньги, и легко мог попасться на двойной бухгалтерии. А понятно, что
вскрытая двойная бухгалтерия легко показывала, куда и к кому утекали колоссальные
суммы... И Дурманов, со всех точек зрения, был первой кандидатурой на отстрел. Он
считался не просто контактом, а ближайшим русским другом Пиньони - если, опятьтаки,
верить журналистам. И, кроме того, он в последнее время зарвался. Будто
предчувствуя близкий конец, влезал в самые отчаянные авантюры, чтобы нахапать
побольше, и не брезговал ничем. Разумеется, такой человек был слабым звеном,
представлявшим большую опасность. А если он действительно мог поведать о перекачке
денег, начиная с советских времен, то, конечно, одна мысль, что его могут однажды
забрать в оборот, не только итальянских боссов заставляла нервно ерзать в удобных
насиженных креслах. Хотя, судя по всему, Дурманов почитал себя неуязвимым и очень
полагался на свои могучие связи, которые любым следователям врежут по рукам. Видно,
он забыл, как поступают с неуязвимыми для закона, когда эти неуязвимые начинают
становиться бельмом на глазу.
Вот, словом, и все, что мы знали. Но тут ещё надо было делать поправку на
журналистские "накрутки" - ведь из громкого заказного убийства следовало выпекать
такой "горячий" материал, который бы не остывал по меньшей мере неделю, и тут все
средства хороши: намеки на связь и с делом Пиньони, и с "золотом партии", истерика
"куда мы катимся и кто нами правит" и так далее. Раньше я глотал газетные и
телевизионные сообщения с разинутым ртом, но, поработав в детективном бюро, во
многом стал разбираться получше.
Как бы то ни было, одно лишь произнесенное имя Дурманова убедило нас, что
ситуация и впрямь может быть серьезной.
- Да, это весомый довод, - усмехнулся Игорь. - А теперь, если можно,
поподробнее. Как вы связаны с Дурмановым, что навело вас на мысль, что вслед за ним
жертвами можете стать и вы. Но прежде всего - почему вы решили обратиться именно к
нам.
- На последний вопрос ответить легче всего, - сказа Студнев. - Ведь вы
филологи, из старой гуманитарной "тусовки". У нас много общих знакомых - в том
мире, который вы, так сказать, покинули. Стоило мне заикнуться, что мне нужна
консультация юриста, а лучше, детектива - и вспомнили про вас.
- Кто именно? - Игорь любил конкретность и точность.
- Такой Павел Медунин. Ну, ваш однокурсник, который сейчас стал таким
известным журналистом. У него нюх на интересные темы, и, когда мы с ним
познакомились - на радио "Русский стиль", куда нас пригласили, чтобы
порасспрашивать о том, что такое шаманство, и заодно прокрутить мою новую
"авангардную" музыку - хотя "авангардной" её можно назвать лишь условно, она
опирается на старинные мелодии народов Тибета и Памира, обладающие совсем особым
звучанием - а Медунин готовился к выходу в прямой эфир, с очередным скандальным
обозрением по поводу последних громких дел...
- Понимаю! - Игорь рассмеялся не дав Студневу договорить. - Павлик
впиячился в вас так, что не оторвешь, учуяв, что шамана и авангардного музыканта можно
хорошо "подать" и "продать". Естественно, он готов был оказать вам любую услугу, лишь
бы вы не ускользнули из его рук. Да, теперь понятно. Перейдем ко главному. Откуда в
вашей жизни взялся Дурманов? Почему вы считаете, что его смерть может и вам
аукнуться?
- В нашей жизни он появился очень просто, - ответил Студнев. - Наверно, вам
известно, что в числе прочего у Дурманова был такой фонд "Культура без границ".
Насколько мы поняли, этот фонд в основном занимался тем, что предоставлял свои
банковские счета для перевода и выплаты грантов, которые разные западные организации
выделяли авторам интересных научных исследований и культурных инициатив, а также
брал на себя оформление загранпаспорта и прочие хлопоты, когда вместе с грантом
поступало приглашение в какой-нибудь европейский университет и культурное общество.
Надо полагать, эти банковские счета, работающие в обе стороны, использовались не
только для поддержки культуры, поэтому Дурманов так и держался за этот фонд...
Неважно. Главное - мы получили два приглашения подряд. То есть, Акличаг получил,
но, поскольку было известно, что я являюсь его постоянным сопровождающим, то в этих
приглашениях был указан и я. Первое приглашение поступило из Англии, от Кельтского
общества - довольно известной научной организации. Нас приглашали в поездку по ряду
мест Англии, Уэльса и Ирландии, связанных с древними магическими обрядами. Мы
должны были побывать в Стоунхедже, на Скале Фей и ещё кое-где. Насколько мы поняли,
Акличаг интересовал их как хранитель древней традиции, как носитель сознания,
близкого к сознанию древних кельтских жрецов - друидов. Забегая вперед, скажу что
компания в этой поездке подобралась очень разношерстная - вместе с нами
путешествовали и индейцы Северной и Южной Америк, и японцы, и европейские
специалисты по древним магиям - от норвежца до болгарина. Французский маг болтал
на таком ядреном провансальском наречии, что никто не мог его понять, пока он не
переходил на английский... А второе приглашение было из Вероны, на организованный
Веронским университетом всемирный симпозиум по вопросам шаманизма...
- Хм... - Игорь чуть иронически покачал головой. - Я гляжу, шаманизм
пользуется все большим спросом в мире.
- Да, так, - согласился Студнев. - Видно, время такое. Теперь мне нужно вот о
чем сказать. Если бы оба приглашения были из стран континентальной Европы, то нам
достаточно было бы получить одну визу, чтобы ездить повсюду. Но Великобритания и
Ирландия не входят в число стран Шенгенского соглашения, поэтому туда надо было
получать отдельные визы. И отдельно - визу в Италию или в любую другую страну
Шенгенского соглашения. С английскими и ирландскими визами проблем не возникло, а
вот итальянскую мы просто не успевали получить до вылета в Лондон. Дурманов передал
нам, чтобы мы не беспокоились, он организует все так, чтобы мы получили визы в
итальянском посольстве в Лондоне и прямиком двинули в Россию, без лишнего заезда в
Москву. Опять оказавшись в Лондоне к концу двухнедельной поездки по памятникам
кельтской старины, мы направились в итальянское посольство. И нам отказались выдать
визы!
- На каком основании? - поинтересовался Игорь.
- На том, что граждане России и некоторых других стран, тех, с которыми у стран
Объединенной Европы нет соглашения об особом порядке выдачи виз, должны получать
визы только в родной стране. То есть, что мы имеем право получить визу только в
итальянском посольстве в Москве. Исключения делаются только для тех, кто находится в
Европе на длительный срок, по служебной или личной надобности - для тех, кто
приехал не меньше, чем на полгода, по-моему. А поскольку в наших паспортах
английские визы стоят не на полгода, а на месяц, к нам это правило не относится. Раз мы
не получили итальянскую визу заранее - нам как ни крути, надо возвращаться в Москву.
В итальянском посольстве любой другой страны, кроме России, нам эту визу ни за что не
выдадут.
- И что вас смутило? - нахмурился Игорь. - Я знаю этот порядок. Вполне
рутинный, надо сказать, и в нем нет ничего необычного. Европейцы всегда так
поступают.
- Да, но у нас была другая ситуация! - разгорячился Студнев. - Дурманов
заверил нас, через директора фонда, что визы будут дооформлены в Москве, и из Москвы
в Лондон, из одного итальянского посольства в другое, придет факс, чтобы нам эти визы
просто поставили в паспорта! Такая практика существует! И ладно бы только нам
отказали! Отказали ещё одному человеку, попавшему в Лондон при поддержке фонда
"Культура без границ"! Как минимум одному! Просто про этого мы знаем, потому что ему
отказывали у нас на глазах! Но ведь могли быть и другие!
- То есть, вы хотите сказать, отказывали всем, так или иначе связанным с
Дурмановым? - усмехнулся Игорь.
- Да, - кивнул Студнев. - Я понимаю, на что вы намекаете. Тоже читаю газеты
и смотрю телевизор. Если Дурманов хоть как-то мелькнул в показаниях Пиньони, то
вполне могло последовать негласное распоряжение препятствовать въезду в Италию
любого человека, связанного с ним. Но тут есть несколько "но". Во-первых, Дурманов -
или его фонд - в данном случае выступал просто исполнителем поручений уважаемых
культурных организаций, с которыми считаются в Европе. Ведь приглашение в визовый
отдел мы - то есть, не мы, а курьеры фонда, но это неважно! - сдавали от Веронского
университета, который может любое посольство поставить на уши! Во-вторых, что нам
мешало получить ту же Шенгенскую визу - хотя бы, туристскую - через посольства,
там, Франции или Германии и спокойно прокатиться в Италию? В-третьих, с человеком,
которому вместе с нами отказали в визе, произошло вообще нечто странное!
- Что именно? - поинтересовался Игорь.
- Смерть воды и огня, - внезапно проговорил почтенный Акличаг. Это было так
неожиданно, что мы с Игорем чуть не подскочили. Поскольку Акличаг за все это время не
шелохнулся и не издал ни звука, мы невольно начали относиться к нему как к предмету
мебели, хотя и понимали умом, что главный в этой парочке - он.
- Хм, - Игорь малость растерялся, но быстро пришел в себя. - Я так понимаю,
эта фраза означает нечто важное. Что?
- Акличаг хочет сказать, что, по его убеждению, он связан с этим человеком
больше, чем кажется на первый взгляд, - объяснил Студнев. - И дело не только в том,
что нам одновременно отказали в итальянских визах, и мы пошли из консульства бок о
бок, несолоно хлебавши. Я не буду сейчас распространяться о том, какое значение в
шаманизме имеет огонь - по понятиям шаманов, высшая из всех стихий. Провести
ножом над огнем, как бы отрубая ему голову - это осквернение огня. Ну, а вода,
заливающая огонь и погибающая вместе с ним... Тут много всяких интересных смыслов
возникает. Поэтому мы с Акличагом так запомнили ответ нашего нового знакомого, по
каким делам он оказался в Лондоне и почему ему надо в Италию. Он улыбнулся,
застенчивой такой профессорской улыбкой, он вообще был вылитый профессор, почти
анекдотический типаж, и проговорил: "Ну, можно сказать, мне надо разобраться с
Огненной проповедью... и со смертью воды и огня".
- Занятная фразочка... - вздохнул Игорь. - И тогда же он сказал вам, что тоже
выехал через фонд Дурманова?
- Да, - кивнул Студнев. - Он упомянул, что "Культура без границ" взяла на
себя все хлопоты по оформлению его выезда в Оксфорд, куда он был приглашен. Сказал,
что, надеется, по возвращении в Москву фонд поможет ему и с выездом в Италию, так что
он не особенно расстраивается, что не получается прыгнуть в Италию прямиком из
Лондона. Поинтересовался, какую область культуры мы представляем. Я объяснил в двух
словах, а он, человек воспитанный и, видимо, привыкший к неожиданностям, не стал
делать большие глаза и вообще смотреть на нас как на психов. И, вообще, оказалось, о
шаманизме он знал достаточно, потому что спросил: "Так вы, надо полагать, знаете все о
таинствах стихии огня - в шаманстве, высшей стихии? И о её взаимоотношениях со
стихией воды?" Я ответил утвердительно - за Акличага ответил, естественно. "Это очень
хорошо, - сказал он. - Если вы не против, я хотел бы
...Закладка в соц.сетях
