Жанр: Детектив
Забор из волшебных палочек
...водили
звучными голосами песню "Малиновый звон".
Леня наметанным взглядом окинул окрестности и притормозил возле одного из
пивных ларьков. Он демонстративно вытащил из кармана бумажник и протянул
скучающей в ларьке девушке сложенную вдвое купюру:
- Бутылку "Старопрамен"!
Пока продавщица искала пиво и неторопливо отсчитывала сдачу, Маркиз стоял,
расслабленно прислонившись к ларьку. Но его спокойствие было внешним, кажущимся.
Это было то самое спокойствие, с которым опытный рыболов наблюдает за поплавком,
ожидая волнующий момент поклевки.
И Ленине ожидание было не напрасным.
Он почувствовал легкое, едва заметное прикосновение в области кармана, куда он
перед тем небрежно засунул пухлый кожаный бумажник. Прикосновение было таким
осторожным, что он ни за что не заметил бы его, если бы не ждал чего-то подобного.
Клюнуло!
Леня молниеносно развернулся и в последний момент схватил за руку щуплого
светловолосого мальчишку.
- Дяденька, ты чего! - жалобно взвыл тот. - Отпусти, козел, - добавил он гораздо тише, -
отпусти, а то закричу, что ты ко мне пристаешь, извращенец чертов!
- Мужчина, - угрожающе проговорил одноногий нищий, приподнимаясь, - не трожь
ребенка!
Инвалид чуть слышно свистнул, и валявшиеся рядом с ним собаки мгновенно
вскочили, угрожающе ощерились и двинулись к Лене. Вид у этих зверюг был весьма
серьезный - рослые, косматые, с крепкими желтыми клыками.
- Ох, как тут все запущено! - произнес Леня, не выпуская, однако, тощую руку ребенка.
- Я прямо перепугался!
Звонкоголосые певцы запели громче прежнего, чтобы отвлечь от происходящего
внимание случайных прохожих. Впрочем, никто из них и не собирался вмешиваться -
кому нужны лишние неприятности? Трое поклонников "Зенита" торопливо допили пиво и
устремились ко входу в метро, сунув заждавшейся старушке пустые бутылки.
- Сказали тебе - отпусти мальца! - повторил инвалид, сверкнув глазами. - А то собачки
тебя попортят! Так попортят ни один морг не примет!
- Не горячитесь, граждане хорошие! - с широкой доброжелательной улыбкой сказал
Леня, обращаясь сразу ко всем местным обитателям, включая собак. - Разговор есть!
- Некогда нам с тобой базарить! - ответил за всех одноногий. - Отпусти мальца и
проваливай!
- О, вы тут все ужасно занятые люди, восхитился Маркиз. - Я понимаю, саммиты,
брифинги, пресс-конференции.., по три прямых эфира в день!
- Чо? - одноногий презрительно сплюнул. - Кончай пургу гнать! Сказано - отпусти
мальчонку и катись!
- Дяденька, правда, отпусти меня! - визгливо выкрикнул воришка, делая вид, что
размазывает по лицу несуществующие слезы. - Лучше отпусти по-хорошему...
- А то что? - Маркиз криво усмехнулся и вытянул левую руку из рукава куртки, так что
стала видна татуировка на его запястье.
- Отпусти, зараза... - продолжал мальчишка, но одноногий, обладавший, судя по всему,
отличным зрением, снова свистнул, только по-другому, его собаки тут же попятились и
улеглись на прежнее место. И сам инвалид привалился к ларьку и сделал вид, что
дремлет.
- Митяй, ты чего? - жалобно выкрикнул мальчишка, повернувшись к своему недавнему
покровителю. - Митяй, паскуда, ты меня что - сдал этому фраеру?
Теперь в голосе незадачливого карманника звучала уже настоящая, а не наигранная
паника.
- Это не фраер, - прошипел инвалид, почти не разжимая губ, - выпутывайся как хочешь!
Татуировку его видел? Я себе не враг, я с такими связываться не хочу!
- Ну что, молодое дарование, - негромко проговорил Маркиз, наклонившись к своему
перепуганному пленнику, - твоя крыша соскочила с подножки?
- Дяденька, ты кто? - заюлил мальчишка. - Чего тебе надо? Я же не знал.., бери свой
лопатник, только меня отпусти...
- Насчет лопатника - разберемся, - пообещал Маркиз. - А мне от тебя ничего
особенного не нужно, не бойся. Я с тобой только поговорить хочу. - И, не выпуская
маленького пленника, он свернул в укромный уголок между двумя ларьками.
- Я тебе ничего плохого не сделаю, - продолжил Леня, - и денег дам. А тот лопатник...
бумажник, который ты у меня свистнул, все равно был пустой. Я его газетной бумагой
набил.
- Кукла? - догадался мальчишка.
- Кукла, - подтвердил Маркиз.
- А чего тебе надо-то?
- Ты, я так погляжу - парень толковый, начал Леня, убежденный, что лестью можно
добиться гораздо большего, чем угрозами. - Толковый и ушлый. Ты наверняка в "Сундуке"
не раз бывал...
- А то! - хвастливым тоном подтвердил воришка. - Само собой, бывал!
- Ну вот и отлично! Я, понимаешь, не местный, а мне в "Сундук" очень нужно, дело
есть к одному человеку. Отведешь меня туда пятисотку дам.
- Тысячу, - мгновенно отреагировал мальчишка.
- Ладно, пусть будет тысяча, - согласился Маркиз.
Воришка прикусил губу: он почувствовал, что продешевил, что странный незнакомец
заплатил бы и больше, но снова поднимать сумму гонорара не решился.
- А Митяю... - робко заикнулся он.
- Перетопчется! Он тебя защитил? Не защитил! Значит, ему ничего и не причитается.
Пошли, что ли?
- Дяденька, а кто ты такой? - протянул любопытный мальчишка. - Что это у тебя за
татуировка?
- Много будешь знать - плохо будешь спать! - отрезал Леня и направился к своей
машине, на всякий случай не отпуская руку своего малолетнего проводника.
Татуировка, которую он перед выходом из дому нанес на свое запястье, была вещью
очень опасной. Такими картинками украшали свои руки члены знаменитой и загадочной
Лавровской группировки, так называемой крыши крыш, которой платили дань не
бизнесмены и ларечники, не владельцы казино и подпольных тотализаторов, а сами
бандиты. Лавровских все в городе уважали и боялись. В каких-то случаях лавровская
татуировка могла сослужить Лене полезную службу, но если бы он с этим украшением
попал в руки настоящих лавровцев или просто серьезных бандитов, умеющих с первого
взгляда отличить настоящего волка от переодетой собаки, она могла стоить ему головы.
Леня втолкнул мальчишку в свою машину, включил зажигание и спросил:
- Ну, куда едем?
- Лесотехнический парк знаешь?
- А как же! - И Маркиз поехал в сторону парка Лесотехнической академии,
расположенной возле станции Ланская.
Пользуясь указаниями своего малолетнего проводника, Леня въехал на территорию
парка и остановил машину возле низкого одноэтажного бревенчатого здания.
Раньше в этом и еще двух таких же домах жили сотрудники академии. Потом их
расселили, дома предназначили на снос, но со сносом как-то не торопились. То ли просто
ни у кого не доходили до них руки, то ли какому-то чиновнику сунули небольшую взятку,
чтобы он на время забыл об этих отслуживших свое объектах. Во всяком случае,
последнее время в этих бараках жили разного рода темные личности, и показываться
возле них после захода солнца было очень опасно для жизни и здоровья.
- Приехали, что ли? - осведомился Леня, заглушив мотор.
- Почти, - с загадочным видом сообщил мальчишка. - Дальше пешком пойдем!
Он по узкой тропинке обошел барак и толкнул неплотно прикрытую дверь. За этой
дверью обнаружилась пустая комната без окон, освещенная слабым пламенем свечи.
В углу комнаты имелась высокая печь, когда-то, наверное, облицованная изразцами,
так называемая голландка. На полу перед печью сидел толстый старик с белыми
незрячими глазами. Повернувшись на скрип двери, слепой осведомился:
- Ты, что ли, Чижик? А кто это с тобой?
А где Митяй?
- Митяй надрался, спит со своими собаками! - сообщил мальчишка. - А со мной родич
мой, из Казани приехал, конкретный пацан, кое с кем побазарить хочет...
- Ну, коли так - милости просим... И слепой неуловимым движением руки повернул
печную заслонку. При этом в стене рядом с печью открылась маленькая потайная дверка.
- Ну вот тебе и "Сундук"! - гордо сообщил мальчуган и юркнул в низкую дверь.
Маркиз пригнулся, сложившись едва не вдвое, и последовал за Чижиком. За потайной
дверью оказалась крутая скользкая лестница, которая вела куда-то вниз, в глубокий
подвал. Снизу доносился приглушенный шум многих голосов, обрывки пения, стук
пивных кружек. Вслед за своим проводником Леня спустился по лестнице и оказался в
полутемном сводчатом подвале, заставленном грубыми деревянными столами и
скамейками. На столах стояли выщербленные кружки с пивом и тарелки с нехитрой
закуской, но те, кто сидел вокруг этих столов, могли бы позировать для изображения
картин ада. Здесь были безрукие и безногие, слепые и страшно изувеченные люди,
облаченные в жуткие обноски.
Леня слышал от кого-то из знакомых об этом месте - пивной "Сундук", в которой
собираются те, кто промышляет в нашем городе нищенством, но прежде, на свое счастье,
никогда здесь не бывал.
- Чижик! - из-за ближайшего стола приподнялся здоровенный мужик с лицом,
изуродованным багровыми шрамами. - А ну-ка, постреленок, спой мою любимую!
- Пива нальешь - спою! - отозвался мальчишка.
- Эй, Васька, пива! - мужик грохнул пудовым кулаком по столу. - Мне, и дружкам
моим, и этому пацанчику!
Сбоку от стола приоткрылась обитая жестью дверь, из-за нее выбралась на свет
коротконогая женщина с плоским, белым как тесто лицом. Она несла поднос,
уставленный десятком кружек пива в окружении связки соленых баранок.
- Платить кто будет - ты, Рваный? - осведомилась она, прежде чем грохнуть поднос на
стол.
- Я, я, не сомневайся, Василиса! - уважительно ответил мужик со шрамами.
- А я и не сомневаюсь! У меня не забалуешь! - Василиса скосила глаза на
велосипедную цепь, подвешенную к поясу.
- Рваный нынче при деньгах, он угощает! - подал голос тщедушный старичок с белыми
пустыми глазами. - Конкретного лоха на хорошие деньги развел! Под машину ему
бросился, все вокруг соком клюквенным залил! Лох уж думал, насмерть человека сбил,
рад был откупиться! Прямо сам Рваному деньги совал и еще спасибо говорил! Умора! Я
глядел, чуть живот не надорвал! - И старичок тоненько, визгливо захихикал.
- Карась у нас такой, - поддержал беседу сосед белоглазого старика, - Карась у нас
глазастый! Все заметит! Хоть и работает под слепого, а ничего интересного не пропустит!
Карась, а ну, покажи, как ты глаза-то свои вынимаешь!
Старик, не прекращая визгливо смеяться, ловко подцепил пальцем закрывающую глаз
белесую пленку, и хитро оглядел окружающих внимательным серым глазом.
- Пей, пацанчик! - Рваный пододвинул Чижику кружку. - Пей и пой! Ты ведь знаешь,
какую я люблю!
- Любовь свою короткую залить пытался водкою... - затянул Чижик громким
жалобным голосом, - и воровать боялся, как ни странно.., но влип в историю, глупую и
как-то опергруппою я взят был на бану у ресторана...
- Хорошая песня, - Рваный вздохнул и обнял Чижика свободной рукой, - как будто про
меня поешь...
Маркиз, воспользовавшись тем, что все присутствующие занялись собственными
делами, скользнул в ту дверь, из-за которой периодически выходила Василиса со своим
подносом.
За этой дверью оказался еще более мрачный подвал, едва освещенный тусклой
пыльной лампочкой. По стенам этого подвала стояли огромные бочки, из одной такой
бочки Василиса цедила пиво в щербатую кружку.
" - Ты куда лезешь? - проговорила она, покосившись через плечо на Маркиза. - Я вам
всем сто раз говорила - ко мне сюда не суйтесь! У вас свои дела, а у меня свои!
- Пардон, мадам! - Леня склонил голову и щелкнул каблуками. - Хотел выразить вам
свое восхищение!
- Чего? - переспросила хозяйка, и на ее плоском лице появилось выражение
недоумения, постепенно переходящего в недовольство. - Ты че, думаешь, на дуру напал?
Развести себя такой пургой позволю? Ты ваше кто такой, я тебя что-то ни разу не
видала! Тебя кто сюда привел?
- Проездом из Казани в Вальпараисо, бодро рапортовал Маркиз, - находясь...
- Чего? - перебила его хозяйка. - Какая еще Раиса?
- Находясь в дружбе с Митяем, решил заглянуть на огонек.., выразить, так сказать,
почтение коллегам...
- Калекам моим до твоего почтения никакого дела нету! - проворчала Василиса. А
Митяя я сегодня чегой-то не видала...
- Позвольте сделать вам небольшой презент, - Леня вытащил из кармана флакончик
туалетной воды и нажал кнопочку, выпустив в сторону Василисы душистое облачко.
- На фига мне твой брезент, - недовольно отмахнулась та, - проваливай в зал, к
остальным! Ко мне сюда ходить неположено!
- Постой-ка, Васенька! - раздался вдруг позади Маркиза скрипучий голос. - Чтой-то
мне его личность не нравится! Надоть его проверить, кто он такой и откуда взялся!
Маркиз резко обернулся и в первую секунду увидел наставленный прямо в его живот
короткий, неровно обрезанный ствол охотничьего ружья. Как известно, пуля или заряд
дроби из такого оружия летит недалеко, но на ближнем расстоянии наносит жертвам
страшные увечья, как правило несовместимые с жизнью.
Только в следующую секунду Леня разглядел человека, который держал в руках обрез -
того самого тщедушного старичка с белесыми глазами, которого коллеги называли
Карасем.
- Папаша, я бы с ним и сама разобралась! - вздохнула Василиса, вытирая руки грязным
фартуком. - Чего ты меня все проверяешь, все контролируешь! Я уж давно взрослая!
- Дети - они всегда дети! - поучающим тоном отозвался Карась. - Как же мне за
собственным дитем не приглядеть? А ну, казанский, топай вперед! - И он ткнул Леню
стволом обреза, показывая белесыми глазами на дальний конец подвала.
- Уважаемый, - попытался урезонить его Леня, - вы меня приняли за кого-то другого!
Я вовсе не тот...
- Это мы сейчас быстро разберемся, кто ты такой! - прикрикнул на него Карась. - Я сам
себе отдел кадров!
При этом он так угрожающе щелкнул затвором, что Леня послушно двинулся в
указанном направлении.
Дойдя до конца подвала, он повернул налево, поднырнул под низкую каменную арку и
оказался перед массивной дубовой дверью.
Василиса, шедшая рядом с ним, брякнула засовом и распахнула дверь. Старик ткнул
Маркиза прикладом в спину, и тому ничего не оставалось, как ввалиться в следующую,
маленькую и очень холодную комнату.
Здесь было совсем темно, но чувствовалось присутствие живого человека. Василиса
щелкнула выключателем, под низким потолком загорелась слабая сороковаттная
лампочка, осветив комнату, точнее - тесный карцер. Напротив входа, против стены, в
инвалидном кресле на колесах сидел изможденный мужчина в грязном пятнистом
комбинезоне вроде армейского камуфляжа. Руки его были прикручены проводом к
подлокотникам кресла, ноги ниже колен вообще отсутствовали. При виде вошедших
мужчина открыл больные, измученные глаза и хрипло застонал.
- Мишка, угомонись! - прикрикнула на него Василиса. - Сейчас не за тобой пришли,
отдыхай пока!
- Хоть бы попить дали... - с трудом проговорил человек в кресле.
- Когда работать поедешь, все тебе дадут - и пить, и есть.., и какаву с чаем!
- Ага, и дури какой-то вколете, чтобы молчал!
- Это уж само собой, - отмахнулась от него Василиса, поворачиваясь к Маркизу:
- Ну, касатик, а теперь с тобой поговорим. Ты папаше моему не понравился, а у папаши
глаз-алмаз, он человека насквозь видит! Так что давай колись - кто такой и чего тебе
надо!
- Я же сказал - проездом из Казани, засвидетельствовать почтение...
- Это ты ей можешь впаривать, - проскрипел старик, - а я таких много повидал!
Ты у меня сейчас соловьем запоешь! А ну-ка, Васенька, подержи ружьишко, чтобы этот
фраер ничего не выкинул! - Карась передал ружье дочери и, придвинувшись вплотную к
Маркизу, принялся быстро и умело обшаривать его одежду.
Отогнув рукав, старик с интересом уставился на татуировку.
- Казанский, говоришь? - проговорил он насмешливо. - А наколочка-то как у
лавровских.., да только что-то мне сдается, что липовая это наколочка! Вот мы ее сейчас
проверим.., и если не сойдется, я тебя как раз лавровским-то и сдам...
- Папаша, зачем его сдавать? - перебила старика Василиса, и в глазах ее заблестела
жадность. - Лучше его посадим на дурь, как этого, - она кивнула на человека в кресле,
сделаем из него ветерана горячей точки и пустим на улицы деньги зарабатывать.., чего
впустую человеку пропадать, когда он еще поработать может? Для нашей пользы!
- Поглядим, дочка, поглядим! - проговорил старик, продолжая обыскивать Маркиза. - А
это что у тебя такое? - он вытащил из кармана Лениной куртки флакончик.
- А это духи... - протянул Леня, - для подружки своей приготовил...
- Мне-то небось что похуже дал, - проворчала Василиса, - а крале своей самые
хорошие...
- Что вы, мадам! - Леня округлил глаза. - Ваши нисколько не хуже!
- Ну-ка, папаша, дай-ка мне... - Василиса протянула свободную руку, цепко сжимая
другой рукой обрез.
- Все-то тебе прихорашиваться, - с отеческим вздохом проговорил Карась и передал ей
флакончик.
Василиса повернула его к себе, нажала на кнопочку.., и тут же свалилась как
подкошенная.
- Спокойной ночи! - Маркиз ударил старика ребром ладони по шее и уложил на пол
рядом с дочерью. - Не люблю насилия, особенно в отношении пожилых людей, но вы
меня вынудили!
Он нашел поблизости моток бельевой веревки и тщательно связал Карася и его
предприимчивую дочь. Затем распрямился и подошел к человеку в кресле.
- Если не ошибаюсь, эта красотка называла вас Михаилом?
Мужчина кивнул, удивленно глядя то на Маркиза, то на своих связанных и
бесчувственных тюремщиков.
- А Илья Аронович Левако случайно не приходится вам родственником?
- Да... - с трудом проговорил человек пересохшим ртом.
С трудом узнал Леня в этом изможденном болезненном человеке своего заказчика.
- Миша, а меня-то ты узнаешь? - спросил он мягко. - Мы же с тобой третьего дня
встречались...
Михаил поднял тяжелую голову и оглядел его мутными глазами. Постепенно в них
проступило узнавание.
- Я вообще-то по твою душу прибыл! сообщил ему Маркиз. - До Ильи Ароновича дошла
записка...
- Слава богу! - По щеке Михаила покатилась слеза. - Еще немного в этом аду - и я
сошел бы с ума!
- Неужели я опоздал? - осведомился Маркиз. - Или с ногами обычный фокус?
- Ну да! - простонал Михаил. - Они не ампутировали ноги, а только подогнули и
спрятали при помощи специальных ремней, как у большинства "безногих". Правда,
неизвестно, что хуже: от неудобного положения кровообращение в ногах затруднено, и
скоро я действительно не смогу ходить...
- Какое зверство! - Маркиз наклонился над Михаилом и помог ему распрямить и
освободить ноги.
- Болят? - деловито спросил Леня.
- Не то слово...
- Это хорошо, значит чувствительность не потеряли.
Михаил с трудом опустил ноги на пол, попробовал встать, но покачнулся и снова
опустился в кресло, скривившись от боли.
- Нет, пока не могу...
- Ничего страшного! - Маркиз обхватил его за плечи, помог подняться и потащил к
выходу.
Пройдя через подвал с пивными бочками, Маркиз приоткрыл дверь и выглянул в
главный зал "Сундука".
Нищие веселились вовсю, пели нестройными голосами и пересказывали случившиеся
за день происшествия.
- Васька, зараза, ты когда пиво принесешь? - проорал Рваный, повернувшись к
открывшейся двери.
- Как же тебя, Миша, угораздило? - сочувственно спросил Леня, когда они добрались
до машины. - Вроде бы просил я тебя на рожон не соваться...
Маркиз решил осторожно прощупать Михаила на предмет странного происшествия, с
другой стороны - отвлечь его от вопроса, что случилось с заказанными документами.
- Сам не понимаю, как это случилось, Михаил дышал тяжело, силы его покидали.
Леня достал из бардачка фляжку с коньяком - очень действенное средство, которое
возил в машине на всякий пожарный случай. Михаил отпил пару глотков, порозовел и
начал рассказ.
В то утро настроение его было не то чтобы хорошее, но и не такое, как в последние
дни. После того как он застал свою жену со своим лучшим, как он тогда думал, другом,
его как будто током ударило. Да еще потом вскрылось, что со стороны "друга" это не
просто приключение, а тщательно продуманная подлая интрига. Михаил не знал, за что
ненавидеть этого типа больше - за то, что увел жену или за то, что хотел украсть дело всей
его, Михаила, жизни. Но как раз в тот день Маркиз обещал вернуть документы, и Михаил
надеялся, что так оно и будет. Поскольку выяснилось, что жена его "другу" совершенно не
нужна, придется решать, как быть дальше. Михаил пока трудное решение отложил на
время и с женой не разговаривал.
В то утро он проспал, потому что жена из принципа его не разбудила, а будильник они
расколотили в драке. Горячую воду отключили, так что Михаил наскоро побрился
холодной водой, чтобы не соваться на кухню, где жена раздраженно гремела кастрюлями.
Он поехал на работу голодный, но решил не расстраиваться по пустякам. И буквально на
первом перекрестке его прихватил гаишник. Впрочем, вполне возможно, что Михаил чтото
нарушил, в последние дни он был в таком состоянии, ну да Леонид про это уже знает.
Гаишник был, как ни странно, очень вежлив, он представился лейтенантом Куликовым
и попросил предъявить права. Михаил достал их из кармана брюк, и каково же было его
удивление, когда лейтенант, внимательно поглядев на права, назвал его не Школьником
Михаилом Львовичем, а вовсе даже Зайцевым Геннадием Ивановичем, то есть именем его
так называемого дружка, чтоб он пропал совсем! Михаил совершенно обалдел от такой
неожиданности и замямлил что-то неразборчивое.
- Права-то и правда Генкины оказались, сказал он и снова потянулся к фляжке с
коньяком, - только как они ко мне в карман попали, в толк не возьму...
- Ну, это-то как раз просто, - невесело усмехнулся Маркиз, - ты когда в постель
ложишься, куда брюки вешаешь?
- Ну, на стул рядом.
- Вот и он, дружок твой Гена, на стул брюки повесил. А тут ты приходишь - шум у вас,
скандал состоялся, он все на свете позабыл, только бы поскорее удрать да документы
унести. Ну и схватил какие-то твои брюки, что валялись. Вы с ним одного роста, что ли?
- Примерно... Да я же, выходит, в этих брюках два дня ходил! И с чужими правами! Ты
женат?
- Да нет же! - довольным голосом ответил Леня.
- И не женись никогда! Гиблое дело! В общем, я как последний дурак молчу, а
лейтенант этот посмурнел вдруг, позвонил кому-то и велел мне из машины выйти, вроде
бы она краденая. Ну, я-то точно знаю, что машина моя, но вышел - что делать... Права-то и
правда чужие, как они ко мне попали не сообразил тогда, да и стыд меня взял всю
историю незнакомому человеку пересказывать..
Ты женат? Ах ну да, я ведь уже спрашивал...
Дальше события развивались очень быстро. Подъехала машина, вышли двое в
штатском, представились, однако, сотрудниками милиции, ткнули удостоверения, но
Михаил не разглядел фамилии. Его мигом заковали в наручники и впихнули в машину,
Михаил и пикнуть не успел. Привезли в какое-то место, но точно не отделение милиции,
завели в комнату и оставили.
- Время идет, у меня руки затекли, встал я со стула - комната заперта. Слышу в
соседней разговор, кто-то по телефону сообщает, что доставили, мол, голубчика,
лейтенант знакомый из ГАИ помог. Я, конечно, понял, что про меня речь, и струхнул
маленько. Решил все подробно ребятам рассказать, что путаница с правами вышла.
Потому как дело-то серьезное. А стыд, думаю, не дым глаза не выест.
- И что - поверили? - поинтересовался Маркиз.
- Какое там! - Михаил махнул рукой и снова присосался к фляжке. - Сначала и слушать
не стали. Пришли такие веселые - расскажи, говорят, нам, Гена, кому ты растрепал про
это дело.
- Какое, спрашиваю, дело? - а у самого поджилки трясутся. Потому что понял я, что
никакие это не менты, а самые настоящие бандиты. Те самые, с которым дружок мой
бывший Гена связался. Ну, они говорят, раз не помнишь, мы тебе память освежим. Кому
говорил про коробку с документами, про компанию "Капитал-Сервис" и про директора? Я
честно отвечаю, что никому, и что вообще я не тот человек, что права не мои.
Тогда они здорово рассердились и стали бить. Но не сильно.
Михаил вздохнул, вспомнив пережитое, и продолжил:
- Однако когда двое бьют, все же ощутимо получается, да еще сам я в наручниках.
Так что обалдел я маленько. Лежу в углу, вдруг дверь открывается, входит мужик. Мои
парни ему - Александр Борисович, принимайте работу, только этот паразит, я то есть,
молчит, как брянский партизан! Придется, говорят, применить к нему допрос третьей
степени! Если, конечно, он этот допрос выдержит. Потому как с виду, говорят, довольно
хлипкий.
Посмотрел на меня этот тип, да как пустит в них матом! Вы, говорит, такие-сякие, кого
притащили? Это же вообще не тот человек! Понятно, что молчит, вы к нему хоть двадцать
третьей степени допрос применяйте, хоть наизнанку его выверните, он все равно ничего
не скажет, потому что ни черта не знает! Ну, эти-то тоже, видно, не полные дураки
оказались, сразу ему выложили, отчего такая накладка случилась. Меня спросили, я
подтвердил. Тогда мужик этот, главный-то, помрачнел так и вышел в другую комнату, и
те за ним. А стенка тонкая, все слышно.
Говорит им тот тип - мол, куда хотите труп девайте, но только чтобы потом не нашли.
Был человек - и нету! Мне, говорит, и так неприятностей хватает, через вашу глупость
страдать не хочу...
Как услышал я про труп - аж вспотел от страха! Это ж они про мой труп говорили!
А я еще живой... И главное - сделать ничего не могу, поскольку в наручниках. А там,
слышу, разговор продолжается, парни уговаривают начальника: мол, зачем труп, для чего
пачкаться? У нас, мол, все схвачено, так дело устроим - никто его не найдет, исчезнет с
концами. И мы вроде ни при чем...
Ушел главный, которого они Александром Борисовичем звали, тогда парни эти между
собой что-то тихо говорить стали, мне не слыхать, да и не до того уж...
- Натерпелся ты, Михаил, - сочувственно проговорил Леня.
- Да не то слово! Сколько времени прошло - не помню, только решил я удирать.
Как раньше говорили, помнишь? Спасение утопающих - дело рук самих утопающих!
Так что, думаю, на помощь никто не придет, нужно спасаться. Когда пришел ко мне
один из тех типов, я сказал, что в туалет срочно надо. Он видит, что я бледный, он и
поверил, да еще наручники снял, а то в них несподручно. Я в сортире окошко высадил и
прыгнул, еще порадовался, какой я ловкий да умный. А во дворе меня как раз и
прихватили - этот
...Закладка в соц.сетях
