Жанр: Детектив
Николас Фандорин 2. Внеклассные чтения 1-2.
... валяться на полу, а так, в меру,
для анестезии.
Идея была чудесная, реальный супер-пупер. Ах, Валя, Валя, где ты?
Фандорин поднялся на второй этаж, где прислуга убирала следы
пиршества. Налил себе полный фужер коньяку. Выпил. Решил прихватить с
собой всю бутылку.
Еще пара глотков, не больше. Не то, упаси боже, кнопки перепутаешь.
Тогда совсем кошмар: и душу погубишь, и семью не спасешь.
Он вышел из салона в коридор, взглянул на стенные часы. Без трех
минут два. Господи, как долго-то еще.
Хотел отвернуться к окну, чтобы видеть перед собой одну только
черноту ночи, но краешком глаза зацепил какое-то движение.
Повернулся - и замер.
На козетке, между двумя пальмами, спала Миранда.
Подобрала ноги, голову положила на подлокотник, светлые волосы
свесились до самого пола. Должно быть, умаявшаяся именинница присела
отдохнуть после ухода гостей и сама не заметила, как задремала.
У всякого спящего лицо делается беззащитным, детским. Мира же и
вовсе показалась Николасу каким-то апофеозом кротости: тронутые
полуулыбкой губы приоткрыты, пушистые ресницы чуть подрагивают,
подрагивает и мизинец вывернутой руки.
Фандорин смотрел на девочку совсем недолго, а потом отвернулся,
потому что подглядывать за спящими - вторжение в приватность, но и этих
нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы понять: никогда и ни за
что он не станет нажимать на третью слева кнопку в нижнем ряду. Безо
всяких резонов, терзаний и рефлексий. Просто не станет и всё. А уж потом
когда-нибудь, если это "когда-нибудь" настанет, объяснит себе, что
первый и главный долг человека - перед своей душой, которая, нравится
нам это или нет, принадлежит не маленькому миру, а большому.
Выпил коньяк залпом, неинтеллигентно крякнул и, топая чуть громче,
чем нужно, отправился на хозяйскую половину, к Мирату Виленовичу, пока
тот не уехал. Объясниться как отец с отцом.
Господин Куценко сидел в кабинете, дожидался, пока переоденется
супруга. Смокинг уже снял, был в вельветовых штанах, свитере. Появлению
гувернера удивился, но не слишком. Непохоже было, что этот человек
вообще умеет чему-либо сильно удивляться.
- Еще не спите, Николай Александрович? - спросил он. - Хочу вас
поблагодарить. Мирочка вела себя просто безупречно. Все от нее в
восторге. А главное - она поверила в свои силы. Я знаю, как ей было
тяжело, но девочка она с характером, перед трудностями не пасует.
Вот как? Оказывается, этот небожитель наблюдателен и затеял прием
неспроста.
Тут взгляд чудо-доктора устремился куда-то вниз, брови слегка
поднялись. Николас спохватился, что так и не выпустил из руки бутылку.
- Не думайте, я не пьян, - отрывисто сказал он и запнулся.
Куценко его не торопил. Перед Миратом Виленовичем стояла шахматная
доска - он коротал время, не то разрабатывая партию, не то изучая
какой-то мудреный этюд. Ну разумеется - самое естественное хобби для
интровертного человека незаурядных интеллектуальных способностей.
- Не уезжайте, - наконец справился с волнением Фандорин. - Нельзя.
Мирочка, то есть Миранда в опасности. Я... я должен вам кое-что
рассказать. Только не перебивайте, ладно?
Мират Виленович не перебил его ни разу, хотя говорил Николас
сбивчиво и путано, по нескольку раз возвращаясь к одному и тому же. На
рассказчика Куценко смотрел только в первую минуту, потом, словно
утратив к нему всякий интерес, уставился на доску с фигурами. Даже когда
исповедь закончилась, доктор не подал виду, что потрясен услышанным.
Сидел всё так же неподвижно, не сводя глаз с клетчатого поля.
Фандорин был уверен, что это ступор, последствие шока. Но минуты
через полторы Мират Виленович вдруг взял коня и переставил его на другое
поле, сказав:
- А мы на это вот так.
- Что? - переспросил Николас.
- Гарде конем, - пояснил Куценко. - Белые вынуждены брать, и моя
ладья выходит на оперативный простор.
Магистр смотрел на железного человека, не зная, что и думать. А тот
внезапно порывистым движением сшиб с доски фигуры, вскочил и отошел к
окну. Значит, все-таки не железный.
Мират Виленович стоял так еще несколько минут, держа стиснутые
кулаки за спиной. Николас смотрел, как сжимаются и разжимаются длинные
пальцы хирурга. Сам помалкивал, не мешал человеку обдумывать трудную
ситуацию.
- Ну вот что, - сказал Куценко совершенно спокойным тоном,
обернувшись. - Первое. Я высоко ценю вашу откровенность. Понимаю, чего
вам стоило прийти ко мне. И скажу только одно: вы не пожалеете о своем
решении. С этого момента я беру вас под свою защиту. И вообще... - Он
смущенно закашлялся - видно, не привык говорить эмоционально. - Я не
люблю расширять свой ближний круг, потому что считаю себя человеком
ответственным. В том смысле, что за каждого из близких мне людей я
отвечаю. Полностью - всем, что имею. Так вот, Николай Александрович,
считайте, что вы в этот круг вошли. И всё, хватит об этом. - Он поднял
руку, видя, как взволнованно задрожали губы собеседника. - Давайте я
введу вас в курс проблемы, а потом уж будем принимать конкретные
решения. Садитесь.
Они сели в кресла друг напротив друга.
- Значит, мы оба - и я, и Ястыков - были приговорены к смерти
какими-то полоумными "мстителями"? Референты наверняка выкинули бумажку
с идиотским приговором, не придали ей значения. Сумасшедшие мне пишут
довольно часто. Но я выясню. Когда, вы говорите, это было?
- Сейчас. Я переписал с листка в записную книжку. Вот: директор АО
"Фея Мелузина", приговор вынесен 6 июля и в тот же день вручен.
- Угу. - Мират Виленович тоже достал маленькую кожаную книжечку с
золотым обрезом, сделал пометку. - Что ж, логическая цепочка очевидна. В
отличие от меня, Ясь отнесся к приговору серьезно, поручил этой своей
Жанне разобраться. Какие у них все-таки, по-вашему, отношения? Кто они:
любовники или заказчик и исполнительница?
- Разве одно исключает другое?
- У серьезных людей безусловно. А судя по вашему рассказу, Жанна
Богомолова или как там ее на самом деле - профессионал экстра-класса.
- Тогда заказчик и исполнительница. Она называла его "клиентом".
- Ясно. Жанна вышла на вашего странного посетителя, этого, как
его... - Шибякина.
- Да, Шибякина. Через него на вас, решив, что вы тоже имеете
отношение к "мстителям". Да вы еще и укрепили ее в подозрениях, сначала
слишком быстро установив личность Шибякина, а потом прислав в офис
"Доброго доктора Айболита" факс с предостережением. Говорите, мне тоже
прислали? Я не видел - был в Германии, а секретарша, должно быть, опять
не придала значения. Но вернемся к Жанне. Она обязана была разобраться,
что вы за фрукт. Ну, а когда разобралась, решила найти вам применение...
- Мират Виленович невесело улыбнулся. - "Болевую точку" она вычислила
безошибочно, отдаю должное профессионализму. Найти дочь, после стольких
лет... Только для того, чтобы... - Он покашлял, справляясь с голосом, и
сдержанно закончил. - Разумеется, ради спасения Миранды я отступился бы
от "Ильича". Нет вопросов.
- От кого? - моргнул Николас. - От какого еще Ильича? Неужели...
- Да нет, Владимир Ильич тут ни при чем, - усмехнулся Куценко. - И
идеология тоже. "Ильич" - это Ильичевский химкомбинат. Слышали про
такой? Нет? Ну как же, это последний из гигантов советской
фармацевтической индустрии, остававшийся неприватизированным. Там
производят снотворное и некоторые психотропы, поэтому по закону
производство должно было оставаться в ведении государства. Но недавно
регламентация была пересмотрена, и продукцию "Ильича" вывели из
категории сильнодействующих препаратов. Объявлен тендер на покупку
контрольного пакета. Претендентов набралось с полдюжины, но серьезных
только двое: Ясь и я. Вот вам и подоплека всего этого триллера с
киднеппингом.
- То есть "Неуловимые мстители" здесь вообще ни при чем? - Фандорин
растерянно перелистал записную книжку с именами приговоренных. - Но ведь
кто-то убил этих... Зальцмана, Зятькова.
- Да, и теперь я отнесусь к этой угрозе самым серьезным образом. Но
психи психами, а бизнес бизнесом. Господин Ястыков отнюдь не
сумасшедший, можете мне поверить. Мой заклятый враг и распоследняя гнида
- это да.
В устах сдержанного доктора эти слова были настолько неожиданны, что
Николас дернулся.
- Этот человек всю жизнь стоял у меня поперек дороги, - тусклым от
ярости голосом проговорил Куценко. - Никогда не забуду, как... Ладно,
оставим детские травмы в прошлом. Лучше давайте о настоящем.
Поиграл желваками, как бы дожевывая остатки эмоций. Снова сделался
сух, деловит.
- Вы не представляете, что значит эта сделка. Не только лично для
меня. Для всей страны, уж простите за пафос. Понимаете, у нас
практически отсутствует фармацевтическая промышленность. Во времена
социалистической интеграции за производство лекарств отвечали Венгрия и
Польша, что-то закупалось в Индии, в счет уплаты государственного долга.
Оригинальных препаратов у нас не изготавливали вовсе, одни дженерики -
ну, копии зарубежных лекарств. На разработку нового оригинального
лекарственного средства нужно потратить лет десять исследований и
сотню-другую миллионов долларов. Нашему государству это не под силу,
частным производителям тем более. Если же мне удастся купить Ильичевский
комбинат, наша фармацевтика вступит в новую эру. У меня есть инвестор,
германский концерн с мировым именем, готовый вложить в модернизацию
"Ильича" и разработку оригинальных препаратов четверть миллиарда.
Представляете, что это будет? На отечественной производственной и
научной базе, собственными силами мы начнем изготавливать новые
лекарственные продукты, не имеющие аналогов, а стало быть,
конкурентоспособные на мировом рынке! Впервые с незапамятных времен. Вы
только вдумайтесь!
Николас попробовал вдуматься, но особенного впечатления эта
перспектива на него не произвела. Какая разница, где произведены
лекарства? Были бы хорошими да не слишком дорогими, и ладно. Патриотизм
Мирата Виленовича безусловно вызывал уважение и сочувствие, но гораздо
больше Фандорина сейчас волновала судьба семьи и, что уж геройствовать,
своя собственная. Всё же из вежливости он спросил:
- А чем это не устраивает Ястыкова?
- У Яся другие планы, - мрачно сказал Куценко. - Чтоб было понятней,
я вам коротенько расскажу, что это за персонаж.
у нас в классе он был, как теперь сказали бы, неформальным лидером.
Смазливый мальчик, спортивный, во всем заграничном - папа у Яся был
выездной, а впоследствии и номенклатурный. Учился Ясь в медицинском, как
и я. Не потому что хотел стать врачом, а потому что его папаша ведал
импортом лекарств во Внешторге. Пристроил туда же и сынулю. Пока я
просиживал над учебниками, ассистировал на операциях, торчал на ночных
дежурствах, Ясь разъезжал по миру. Торговал отечественной гомеопатией,
закупал лекарства. И по этой части завязал активнейшие, прямо-таки
дружеские контакты с некоторыми колумбийскими компаниями. Соображаете, к
чему я клоню?
- Наркотики?
- Естественно. Тут как раз Советский Союз развалился. Бардак,
безнадзорность, самое время половить рыбку в мутной воде. И Ясь оказался
отличным рыбаком. Пока бизнесом заправляли бандиты, вел себя тише воды
ниже травы. Потом, когда одних бандитов перестреляли, а других
пересажали, как-то само собой вышло, что Олег Станиславович из
консультанта, посредника, полезного "пацана" превратился в
самостоятельного авторитетного предпринимателя. Умеет за себя постоять,
на хвост наступать не дает. Опять же с большущими связями, от Кремля до
Медельина. Сеть круглосуточных драгсторов "Добрый Доктор Айболит" ему
для чего понадобилась, знаете? Думаете, аспирином и газировкой
торговать?
До сего момента именно так Николас и думал, но тон вопроса явно
предполагал отрицательный ответ, и потому Фандорин покачал головой.
- Правильно. Какой доход от газировки? У Яся свой проект,
существенно отличающийся от моего, но тоже завязанный на тендер по
"Ильичу". На мощностях комбината он сможет развернуть массовое
производство "суперрелаксана". Слыхали про такой чудо-препарат?
- Нет.
- А между тем о нем много пишут и говорят. Волшебное снадобье,
изобретенное отечественными гомеопатами на основе древесных грибов.
Незаменимое средство от неврозов, мигрени, депрессивных состояний,
абстинентного синдрома. Разработано научно-исследовательским центром
фирмы "ДДА". Средств на пиар Ясь не жалеет. На лоббирование тоже.
"Суперрелаксан" блестяще прошел испытания, получил лицензию и
рекомендован к безрецептурному применению. Средство и в самом деле
уникальное: быстрого действия, без каких-либо побочных эффектов. Кроме
одного... - Куценко сделал паузу. - Я потратил полтора миллиона на
собственное исследование свойств "суперрелаксана". Обнаружилось, что у
людей, склонных к медикаментозной зависимости, эти таблетки со временем
создают стойкое привыкание.
- Это что, наркотик?
- Да. Медленно действующий, так что поначалу нет никаких тревожных
симптомов, но мощный, очень мощный. По мере привыкания к
"суперрелаксану" и увеличения дозировки круг интересов реципиента
сужается, подавляется регенеративная способность, развивается апатия.
Наладив массовое производство, Ясь собирается развернуть бешеную
рекламную кампанию. В течение первого года таблетки будут очень дешевы.
Со второго года, когда включится механизм привыкания, цены на
"суперрелаксан" постепенно начнут расти. К тому времени и драгсторы как
раз расползутся по всей России. Розовая мечта любого предпринимателя -
замкнутый цикл от добычи сырья до розничной торговли. Мой старый дружок
задумал всю страну на "колеса" подсадить. Такой вот у него
бизнес-проект.
- Но почему вы не обнародуете результаты своих исследований? -
воскликнул Фандорин. - Об этом же нужно кричать, бить в колокола!
Мират Виленович снисходительно улыбнулся:
- Свобода слова, Николай Александрович, это когда один кричит одно,
другой противоположное, и кто громче орет, тому больше верят. Здесь мне
за Ясем не угнаться - он начал орать много раньше и преуспел много
больше. Нет, в колокол звонить я не буду. Я ведь не звонарь, а хирург. И
решу эту проблему как привык - с помощью скальпеля. А вы мне поможете,
потому что одна голова хорошо, а две лучше. Ведь поможете?
- Конечно! Если смогу...
- Ну вот и отлично. Работаем. Куценко нажал кнопку интеркома.
- Игорек? Бери Ходкевича и живо ко мне. Тут одну задачку надо
порешать.
И минуту спустя начался военный совет, но с участием не двух голов,
а четырех. Кроме хозяина дома и Фандорина в совещании приняли участие
Игорек, секретарь Мирата Виленовича, и Павел Лукьянович Ходкевич,
управляющий усадьбой.
Ситуацию изложил сам Куценко - бесстрастно, кратко, будто в самом
деле речь шла о шахматной задачке. По времени эта сводка была раз в
шесть короче, чем многословное признание Николаса, а по информативности
содержательней, потому что, когда в завершение Мират Виленович спросил:
"Вопросы есть?", таковых у слушателей не оказалось, только
управляющий почесал стриженную ежиком макушку и инцестуально выругался.
- Вопросов нет, значит, исходные условия понятны, - констатировал
главнокомандующий. - Тогда предложения. Игорек, ты что это рисуешь?
- Схему, Мират Виленович. Сейчас, подождите, пожалуйста, минуточку.
Диспозиций без карты не бывает.
Человек-гора говорил мягким, рассудительным голосом
мальчика-отличника, плохо сочетавшимся с богатырской статью. Ах да, он
ведь учился в Америке, вспомнил Николас и не удержался, спросил:
- Игорь, а какой университет вы заканчивали?
- Уэст-Пойнт, - ответил секретарь, старательно обводя какие-то
детали рисунка красным фломастером. - Вот, прошу.
Все склонились над схемой, изображавшей усадьбу и ее окрестности.
- Предложение сводится к следующему. В четыре ноль ноль "мерседес" и
два джипа выезжают из ворот. Пустые, с одними шоферами. Личный состав
скрытно выдвигается сюда и сюда, в засаду. В пять тридцать господин
Фандорин, согласно полученной инструкции, отключает двенадцатый датчик,
расположенный вот в этом секторе. Противник проникает через этот квадрат
на территорию и попадает под перекрестный огонь с позиций, обозначенных
цифрами 3, 4 и 5. Не уйдет ни один, гарантирую.
Диспозиция выглядела впечатляюще, но оценка Мирата Виленовича была
саркастической:
- Ты что, Игорек, штангу перекачал? Давай, устрой мне тут разгром
немецко-фашистских захватчиков под Москвой. Плакал тогда мой тендер. Нет
уж, господа хорошие, обойдемся без пальбы. А что ты скажешь, Лукьяныч?
Управляющий пососал висячий ус, хитро прищурился.
- А шо я вам ховорил, Мират Виленовитш? Кохда датшу обустраивали,
помните? Вы мне: затшем нам туннель, шо за хлупости? А я вам: подумаешь,
двести тышщ, а мало ли шо? Пускай вже будет. Хто прав-то оказался, а?
Нынтше туннельтшик в самый раз сгодится.
- Ну-ну, - поторопил его Куценко. - Ближе к делу.
Управляющий ткнул прокуренным пальцем в схему:
- Та вот. Девотшку отправим туннельтшиком к рэтшке. Вот тутотшки
выйдет, к притшалу. Там у меня катеротшек, всегда на ходу. А вы с Ингой
Сергеевной и хлопцамы ехайте себе в Москву, как ни в тшом не бывало.
Пустые машины пускать нельзя, могут прыборами нотшного видения
просветить. В полшестого те псы в дом залезут, а тут пустэнько. Птитшка
улетела.
- Отличный план, - сразу сказал Мират Виленович. - Просто
превосходный. Эвакуируем Миру катером. Потом в мой самолет и на
Тенерифе. - Он обернулся к Фандорину. - Вы, Николай Александрович, с
семьей тоже полетите. Позагорайте там, пока я разрулю ситуацию с Ясем.
Он играет не по правилам, а за это придется отвечать. Потом сможете
вернуться. Ты [это уже Игорьку] дашь в сопровождение Николаю
Александровичу и Мире двух ребят, потолковей. Во-первых, пусть доставят
Мирочку в аэропорт - там встретят. А во-вторых, пусть заберут семью
Николая Александровича, там за квартирой может быть слежка. Секретарь
кивнул.
- Лукьяныч, тебе тут придется туго, - продолжил Куценко. - Мадам
Богомолова обидится, что ее переиграли, может впасть в истерику. Поэтому
никакого сопротивления, никакого героизма.
- А я шо, - развел руками Ходкевич. - Спросят - скажу: так, мол, и
так. Как гости уехали, англытшанин побежал к хозяину в кабинет,
заперлись они там тшего-то. Потом все забэгалы, поразъихалысь. Я завхоз,
тшеловек маленький, за полотэнца ответшаю. Ну, дадут пару раз по ушам, а
убывать не станут.
Главнокомандующий посмотрел на часы.
- Так. Сейчас без пяти три. Выезжаем в четыре, как собирались. Без
суеты, без спешки. Пойду, поговорю с Мирочкой. Объясню, что и как.
В дверь кабинета дробно, одними ноготками, постучали. Не дожидаясь
отклика, вошла улыбающаяся Инга Сергеевна - в джинсах, кардигане, волосы
стянуты на затылке в конский хвост.
Увидев, как сосредоточенны и хмуры мужчины, хозяйка тоже
переменилась в лице.
- Что такое, Мират? Случилось что-нибудь?
- Тебе всё расскажет Николай Александрович. Игорек, Лукьяныч, за
дело. Ничего, милая, всё обойдется.
Он коротко поцеловал жену и пошел к выходу. На пороге повернулся к
Фандорину:
- Говорите всё. У меня нет от Инги секретов.
А "цыпуля" на стороне, мысленно спросил Ника. Ладно, не мое дело. И
вздохнул, но не по поводу супружеской неверности Мира-та Виленовича, а в
предчувствии тяжкой беседы с неминуемыми охами, вскриками и, наверное,
даже слезами.
Слава богу, догадался в самом начале налить даме коньяку - вот когда
бутылка-то пригодилась. И потом, как только замечал, что у Инги
Сергеевны расширяются глаза или начинает дрожать подбородок, сразу же
подливал еще. Госпожа Куценко послушно выпивала бурую влагу, на время
успокаивалась. Так, при помощи коньяка, и добрались до конца триллера.
Николас и сам пару раз приложился, прямо из горлышка - сейчас было
не до церемоний. Когда же в бутылке обнажилось донышко, Инга (отчество,
как и дурацкое "сэр" и процессе беседы отпали самим собой), достала из
стенного бара бутылку ирландского виски.
К тому моменту говорила уже она, а Ника слушал, не перебивал.
Чувствовал, что женщине необходимо выговориться, да и рассказ, на первых
порах не особенно увлекательный, постепенно набирал красочности и
драматизма.
- Мират вам про бизнес объяснил, - начала Инга, глядя, как в бокале
посверкивают янтарные искорки. - Только бизнес тут не всё... И не
главное. То есть, с мужской точки зрения, возможно, и главное, но у нас,
женщин, другие представления о том, что важно, а что нет. Я вам сейчас
один секрет открою. Мы трое - Мират, Ястыков и я в одном классе учились.
Да-да, лет мне уже ого-го сколько. [Здесь Фандорин, как и требовалось,
изумился, хотя этот "секрет" ему уже был известен.] Ну, как говорится,
за молодость и красоту. [Чокнулись, выпили.] Так что с детства друг
друга знаем. С пятого, что ли, класса. Или с шестого. Яся родители из-за
границы привезли. Всё у него было иностранное, с наклейками. Ластики,
кроссовки, фломастеры там всякие - это же по тем временам редкость была.
К тому же он был красавчик, уже тогда. А Мират был очкарик, зубрила.
Щупленький, некрасивый заморыш. И кличка соответствующая - Куцый. По мне
сох, но я дурочка была, как все девчонки. Мне нравились мальчики,
похожие на Олега Видова или Николая Еременко. Чтоб высокие, плечистые. А
Куцего я гоняла, потешалась над ним, и иногда довольно жестоко... Ясь
тоже его шпынял. По-моему, иногда даже поколачивал - не со злобы, больше
для развлечения. А через пару лет, как подросли, начались у нас в классе
романтические приключения. Я влюбилась в Яся - просто по уши. Конечно,
хотелось и девчонкам нос утереть, они все по нему сохли. В конце
девятого класса, после школьного вечера (они тогда назывались
"огоньки"), пригласил он меня домой. Родители его отсутствовали, уехали
куда-то. Ясь завел "Джизус Крайст суперстар", я выпила ликёра, ну и, в
общем, как говорили в советских фильмах, у нас было. За любовь? [Выпили
за любовь.] Ну, было и было. Ничего ужасного, даже мило. Гормоны,
влюбленность, то-сё. Только Ясю мало было девочку дефлорировать, ему еще
похвастаться перед приятелями хотелось. И вот на следующий день (я сама
этого не видела, после рассказали) стоит он на переменке, перед
прихлебателями своими выставляется, а мимо Мират идет. Про то, что он
мой давний, безнадежный воздыхатель, все знали. Ясь, сволочь,
поворачивается к нему и как запоет:
"Косил Ясь конюшину, косил Ясь конюшину". И руками делает похабные
движения. Что, не помните? Ах, да, вы же англичанин. Шлягер такой был
советский, ансамбль "Песняры". А у меня же фамилия девичья Конюхова.
Дружки Яся так и грохнули, а Мират, когда сообразил, о чем речь, кинулся
на Яся с кулаками. Была жуткая драка. Мират, конечно, получил по первое
число. Потом на разбирательстве у директора молчал, отказывался
говорить, за что набросился на одноклассника. За хулиганство вылетел из
школы - тут еще и Ясев папаша руку приложил. Доучивался Мират в вечёрке,
днем работал санитаром в больнице. А поступил в тот же медицинский, куда
Яся пристроил папа. Мират нарочно выбрал профессию врача, сам мне потом
признавался. Хотел поквитаться. Мечтал, что станет звездой медицины, а
ничтожество Ястыков будет ему халат подавать. Мират он знаете какой
целеустремленный. Выпьем за него, хорошо? [Выпили за Мирата Виленовича.]
В институте они, по-моему, уже не общались. Факультеты были разные, да и
тусовки тоже: у одного "мажоры", у другого "зубрилы". Только зря Мират
верил, что для медицинской карьеры достаточно только знаний и таланта.
Ясь врачом становиться и не собирался, еще до поступления знал, что папа
его пристроит в "Медимпорт". Но это ладно, про это вам наверняка Мират
говорил. Давайте я вам лучше расскажу, как мы поженились... В
девяностом, то есть после школы сколько прошло - лет восемнадцать, что
ли? Нет, семнадцать. В общем, полжизни. А тогда казалось, вся жизнь уже
позади. Встречаю Мирата - случайно, возле работы. То есть это я думала,
что случайно, а встречу-то, конечно, он подстроил. Помнил меня все эти
годы, любил. Ждал своего часа и решил, что пора, что дождался. У меня
был жуткий период, просто кошмар. Только-только развелась со вторым
мужем. Он такая мразь оказался! Поехал в командировку, в Америку (он
гебешник был), и дал деру, выбрал свободу. Деньги из Народного банка все
снял, умудрился даже втихаря московскую квартиру продать (я у матери
была прописана). И всё, финиш. Я без мужа, без денег, без собственного
дома, без нормальной работы. Раньше-то я думала, что красавица - это
такая профессия, хлебом с икрой всегда обеспечит. А тут тридцать четыре
года, вокруг полно красавиц помоложе и пошикарней, и какая там икра, на
хлеб еле хватает. И вот встречаю Мирата. Его просто не узнать. Солидный,
дорого одет, на "мерседесе". Это тогда еще редкость была, ведь
девяностый год. Зашли в ресторан. Выпили, вспомнили школу. Я чувствую -
не перегорело в нем. Так смотрит, т
...Закладка в соц.сетях
