Теория доказательств

Date: 23 Feb 2000
OCR, spellcheck: Владислав Лоер
Проект "Лучшая юридическая литература"

---

¶АННОТАЦИЯ§
Данное издание единственное в своем роде и уникально именно полнотой
излагаемого материала. Просто очень трудно поверить, что так можно много
написать о теории доказательств. Используя эту книгу вы сможете не только на
отлично подготовиться к сдаче экзамена, но и написать дипломную, курсовую и
т.д. работы. Я не встречал книг по теории доказательств, которые хоть
немного приблизились по своей полноте к этой книге. Книга 1970 года, и
естественно там много уделено внимания проблеме социализма и капитализма, но
это нисколько не умоляет ее достоинств. Книга может стать своего рода
примером о том, как надо писать учебники и книги. Очень фундаментальная
работа!
Данная работа входит в проект "Лучшая юридическая литература". Эта
серия была организована мной и я надеюсь с помощью Максима Мошкова
обеспечить возможность получения через сеть Internet литературы, которую я
считаю лучшей в своем роде. Данный проект считается открытым и я готов к
сотрудничеству. Все свои предложения присылайте мне на e-mail. Спелчекнутые
версии данных книг высылайте М.Мошкову на moshkow@ipsun.ras.ru..
Влад Лоер.
"b"ВНИМАНИЕ! ЛЮБОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ ЯВЛЯЕТСЯ
НАРУШЕНИЕМ АВТОРСКОГО ПРАВА."/b"
Если Вы желает не нарушать законодательства Российской Федерации и
международного законодательства, я настоятельно рекомендую пойти и купить
учебник, а не пользоваться этим текстом.
¶ * ГЛАВА 1 ПОНЯТИЕ И СИСТЕМА ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
¶N 1. ЗАДАЧИ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА И ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОЕ ПРАВО§
Эффективность советского уголовного судопроизводства, понимаемая как
соответствие его результатов в каждом конкретном случае задачам,
установленным законом (ст. 2 Основ уголовного судопроизводства Союза
ССР и союзных республик ), может быть
обеспечена лишь при всестороннем, полном, объективном исследовании
обстоятельств расследуемого и рассматриваемого дела. Быстрое полное
раскрытие преступлений, изобличение виновных, обеспечение их справедливого
наказания и в то же время предотвращение фактов привлечения к уголовной
ответственности невиновных, выявление и устранение обстоятельств,
способствовавших совершению преступления, воспитание граждан в духе
неуклонного исполнения советских законов и правил социалистического
общежития - реализация каждой из этих задач и всей их совокупности
предполагает необходимость проверки и оценки в каждом конкретном случае
большого объема разнообразной фактической информации. Исходя из этой
информации, необходимо достоверно установить обстоятельства, являющиеся
предметом уголовного дела, и на этой основе применить к конкретному случаю
нормы права, устанавливающие санкции и воспитательно-профилактические меры.
Как известно, исследование обстоятельств уголовного дела протекает по единым
законам познания с соблюдением логических правил и способов раскрытия
истины. Однако условиям и содержанию этого исследования свойственна и
существенная специфика. Оно: а) ограничено определенным сроком
(воспитательно-предупредительное, правоохранительное значение раскрытия
преступления и наказания виновного существенно ослабляется или даже сводится
к нулю, если не обеспечивается необходимая быстрота); б) сочетает
познавательную и удостоверительную задачи; в) осуществляется в условиях,
когда исследователю противостоит субъект, заинтересованный в сокрытии истины
г) направлено на единичный по своему существу предмет, что усложняет
применение таких приемов исследования, как типизация, обобщение д)
обязательно завершаетс принятием решения, имеющего существенные правовые
последстви
Осуществляемую в соответствии с требованиями процессуального закона
деятельность лиц, производящих дознание, следователей, прокуроров, судей при
участии иных должностных лиц, представителей общественности и граждан по
собиранию, проверке и оценке фактических данных об обстоятельствах,
достоверное установление которых необходимо для правильного разрешения дела,
принято именовать доказыванием.

Нормы процессуального права, регламентирующие цели, порядок, пределы и ¶N 2. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Теория доказательств является частью науки уголовного процесса, той
частью, которая посвящена изучению процесса доказывания на дознании,
предварительном следствии и в суде. Как и всякая научная теория, она
обладает внутренней целостностью и относительной самостоятельностью в рамках
соответствующей науки. Понятно, однако, что как доказывание не может быть
оторвано от всего уголовного процесса в целом, так и теория доказательств не
может быть изолирована от науки уголовного процесса. Как часть и целое они
органически связаны между собой. Развитие теории доказательств неразрывно
связано с развитием общих принципов советского судопроизводства в области
борьбы с преступностью. Исследование конкретных проблем доказывания требует
привлечения материала из других отделов науки уголовного процесса. Например,
изучение проблем участия в доказывании обвиняемого, потерпевшего невозможно
без анализа процессуального положения этих лиц, их прав и обязанностей;
изучение вопросов собирания доказательств следователем, прокурором, судом
требует рассмотрения их процессуальных функций и т. д. В то же время
исследование проблем, связанных с гарантиями прав личности в процессе, может
оказаться сугубо формальным, если оно будет оторвано от разработки вопросов
доказывани Представляется, что наука уголовного процесса, так же как и
другие отраслевые юридические науки, не является ни чисто теоретической, ни
чисто прикладной, а соединяет в себе оба эти качества То, что верно дл всей
науки уголовного процесса, верно и для ее части - теории доказательств.
Наименование "теория" означает здесь только то, что наряду с описанием
различных явлений, относящихся к процессу доказывания, дается также их
объяснение, вскрывается их сущность. Такое обобщенное, объясняющее значение
принято называть теоретическим. В современной философской и логической
литературе выработаны определенные критерии, которым должна удовлетворять
всякая теория Представляется, что и теория доказательств в советском
уголовном процессе в современном ее виде удовлетворяет этим основным
требованиям. Теория доказательств описывает действительно существующий
нормативный порядок доказывания и его практическую реализацию, не обходя
существующих трудностей, противоречий, пробелов и тому подобных явлений в
практике. Это отвечает требованию адекватности теории своему предмету, ее
интерпретируемости. Теория доказательств на достаточно высоком уровне
обобщения формулирует основные понятия и принципы процесса доказывания таким
образом, что ими охватывается все множество частных и конкретных процедур,
связанных с обнаружением, исследованием и оценкой доказательств. В этом
отношении теория отличается достаточной полнотой. Эта теория выявляет
внутренние взаимосвязи различных правил регулирования процесса доказывания и
тем самым удовлетворяет требованию объяснимости этих правил. Наконец,
основные научные принципы, выдвигаемые теорией доказательств, и логические
следствия из этих принципов внутренне согласованы между собой таким образом,
что теория в целом отвечает требованию непротиворечивости. Общее понятие
теории доказательств как части науки уголовного процесса, описывающей и
объясняющей доказывание в уголовном судопроизводстве, должно быть, далее,
раскрыто и детализировано с помощью ряда характеристик, выражаемых понятиями
предмета теории, ее цели, содержания, системы и методов. Под предметом
теории или науки принято понимать то, что она изучает, т. е. ту область
объективной реальности, на которую направлено исследование По определению Ф.
Энгельса, общественные науки изучают "в их исторической преемственности и
современном состоянии условия жизни людей, общественные отношения, правовые
и государственные формы с их идеальной надстройкой". Это общее определение
охватывает и предмет науки уголовного процесса, которым является как
уголовно-процессуальное право, так и регулируемая уголовно-процессуальным
правом деятельность по осуществлению судопроизводства. Определенную сторону
этого предмета изучает теория доказательств. Предмет теории может отличаться
сложностью, многоплановостью. Такой сложной структурой обладает и предмет
юридической науки.
Предметом теории доказательств, т. е. тем, что она изучает, являются:
а) правовые нормы, устанавливающие порядок собирания, исследования и оценки
доказательств по уголовным делам; б) практическая деятельность органов суда,
следствия и дознания в процессе доказывания, а также деятельность лиц,
привлекаемых к участию в этом процессе; в) закономерности, связанные с
возникновением, хранением, передачей и переработкой доказательственной
информации.

Кроме того, в предмет изучения должны быть включены: история развития
доказательственного права, нормативный порядок доказывания в других
социалистических странах, критический анализ доказательственного права
буржуазных государств. Научный подход к построению системы норм
доказательственного права предполагает глубокое знание тех явлений и
действий, из которых процесс доказывания фактически складываетс Вследствие
этого теория доказательств изучает явления и закономерности, связанные с
поведением людей в специфических условиях совершения преступления,
причинные, временные и пространственные взаимосвязи этих явлений, общие
закономерности отображения событий и действий на материальных объектах и в
сознании людей. Многие из этих закономерностей носят неоднозначный характер
"приблизительных обобщений" или тенденций, в частности те из них, которые
лежат в основании косвенного доказывани Некоторые факты и закономерности,
относящиеся, например, к формированию свидетельских показаний или к
образованию и использованию материальных следов, представляют специфические
проявления более общих законов познания, психической деятельности или
материальных взаимодействий в особых условиях. Это же относится и к
некоторым явлениям и закономерностям социального порядка, на основе изучения
которых формулируются правила удостоверения доказательств, предупреждающие
случайное или умышленное искажение информации. Дальнейшая детализация этих
закономерностей, проявляющихся в конкретных условиях формирования отдельных
разновидностей доказательственной информации, ниже того уровня общности,
который положен в основу нормативного регулирования, выходит за рамки теории
доказательств. Здесь начинается предметная область криминалистики. Если
рассматривать науку не со стороны ее состава, как это сделано выше, а со
стороны ее функций, то изучение нормативного материала, условий его
возникновения и развития, а также практики правоприменительной деятельности
представляет функцию констатации и интерпретации (объяснения) предмета
данной теории Цель, задачи теории доказательств в конечном счете
определяются целью и задачами уголовного судопроизводства, сформулированными
в ст. 2 Основ. Однако задачи науки или теории хотя и определяются общими
целями той отрасли практики, которым эта наука служит, имеют собственную
специфику. Ближайшей и непосредственной целью теории доказательств является
получение и углубление знаний, относящихся к ее предмету, т. е. к процессу
доказывани Но это накопление и углубление знаний оправданы постольку,
поскольку имеют "выход" в практику. Конечной целью теории является
совершенствование практики. Раскрывая закономерности развития
доказательственного права и практики его применения, теория доказательств
указывает следственным, прокурорским, экспертным органам, суду, лицам и
организациям, участвующим в судопроизводстве, пути правильного применения
соответствующих норм, реализующих требования социалистической законности.
Она содействует выработке эффективных приемов доказывания, предостерегает от
возможных ошибок. С другой стороны, научный анализ правовых норм и практики
их применения способствует совершенствованию законодательства. Очень важную
роль играет теория в процессе обучения, в подготовке кадров юристов. Без
свойственного науке упорядочения материала, его объяснения решение этой
задачи в современных условиях невозможно.
Будучи юридической теорией, т. е. входя в комплекс общественных наук,
теория доказательств выполняет существенные идеологические функции. Прежде
всего это функция воспитания советских граждан в духе социалистической
законности. Другой важной задачей советской теории доказательств является
непримиримая наступательная борьба с буржуазной правовой идеологией. Исходя
из положения марксизма-ленинизма о реакционной роли уголовного процесса в
капиталистических странах как орудия диктатуры эксплуататорского
меньшинства, о необходимости видеть за "мишурой конституционной законности"
ожесточенную классовую борьбу советская теория доказательств разоблачает на
материалах буржуазного уголовного судопроизводства миф "о правовом
государстве", о гарантиях интересов личности в буржуазном процессе;
вскрывает служебную роль буржуазного доказательственного права и
гносеологическую несостоятельность лежащих в его основе теоретических
концепций. Содержанием теории доказательств является прежде всего
упорядоченное, целостное, внутренне связанное отражение ее предмета, т. е.
процесса доказывани Средствами этого отражения служат образы и понятия, с
помощью которых описываются и объясняются элементы указанного процесса и
весь процесс в целом. В соответствии с предметом теории доказательств в ее ¶N 3. ТЕОРИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СИСТЕМЕ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ§

Как отмечалось ранее, теория доказательств и наука уголовного процесса
связаны как целое и часть, причем внутренне организованное целое, образующее
упорядоченную систему научного) знани Научное описание уголовного процесса и
его стадий не может быть дано в отрыве от общих понятий и специфики
доказывания на этих стадиях; с другой стороны, обоснование способов
собирания доказательств должно согласовываться с характеристикой
правоотношений, складывающихся между участниками судопроизводства, их
функциями. Теория доказательств в составе науки уголовного процесса входит в
круг правовых наук, относящихся к общественным научным дисциплинам, и,
наконец, в целостную систему научного знания, охватывающего все отрасли
науки. Понятно, что характер связей между теорией доказательств и другими
отраслями знания весьма различен. Различия эти касаются степени близости,
наличия или отсутствия субординации, содержательных сторон взаимосвязи.
Методологической основой теории доказательств в советском уголовном процессе
является марксистско-ленинская философия - диалектический материализм.
Основные концепции, руководящие научные идеи - учение об истине, о путях и
методах познания объективной действительности, о критерии практики, о
сочетании логического и исторического в процессе исследования и другие -
теория доказательств заимствует из диалектического материализма и в этом
смысле является частным приложением общей методологии марксизма-ленинизма к
изучению конкретного предмета. Отношение субординации существует также между
общей теорией права и теорией доказательств. Исследуя методы и средства
правового регулирования процесса доказывания, теория доказательств
использует общие понятия о правовых нормах, о их структуре и классификации,
учение о надстроечном характере права и о внутренних закономерностях
правовой формы. Она пользуется понятиями правоотношения, источников права,
его институтов и системы, исходя из определений этих понятий, даваемых общей
теорией права Отношения теории доказательств в составе науки уголовного
процесса с отраслевыми правовыми дисциплинами имеют иной характер, именно
характер координации и взаимосвязи на одинаковом уровне общности. Прежде
всего такая связь может быть выявлена между теорией доказательств в
уголовно-процессуальной науке с наукой уголовного права. В принятых
классификационных системах науки уголовного права и уголовного процесса
относятся к разным группам в силу различий предмета и метода правового
регулировани соответствующих отраслей права, изучаемых этими двумя науками
Различие предмета и метода регулирования в данном случае действительно не
вызывает сомнений. Но как и во всякой системе классификации, здесь
подчеркивается именно различие, тогда как от единства в других отношениях
отвлекаютс В то же время очевидно, что и уголовное право, и
уголовно-процессуальное право регулируют хотя и разные отношения, но
взаимосвязанные, принадлежащие к одной общей сфере - к сфере борьбы с
преступностью. Возникновение уголовно-правовых отношений, связанных с
совершением преступления, обусловливает возникновение процессуальных
отношений, а последние возможны лишь в связи с первыми. Общими являются
также и цели уголовного права и процесса. Это единство сферы и целей
регулирования проявляется в наличии многих точек соприкосновения теории
доказательств с наукой уголовного права. Разработанные в науке уголовного
права общее понятие состава преступления, вины и характеристики составов
преступлений имеют существенное значение при разработке теорией
доказательств общего понятия и особенностей предмета доказывания по
отдельным категориям уголовных дел. В свою очередь по некоторым вопросам
данные теории доказательств способствуют изменению и уточнению сложившихся
уголовно-правовых понятий. Например, в теории доказательств на основе
материалов следственной, судебной, экспертной практики был поставлен вопрос
о том, что невозможность осознавать значение своих общественно опасных
действий может быть следствием отставания возрастного развития, не
связанного с расстройством психики. Теория доказательств уточнила момент,
начиная с которого лицо считается достигшим определенного возраста, и т. д.
Некоторые вопросы требуют совместной разработки с использованием данных
теории доказательств и науки уголовного права, например понятия оружия,
орудия взлома, ущерба, причиненного преступлением, причин и условий,
способствовавших совершению преступления, и т. д. Таким образом, наука
уголовного права и теория доказательств в составе науки уголовного процесса
занимают смежное положение, дополняют друг друга при анализе сложной и
многообразной деятельности, имеющей общую цель - борьбу с преступностью.

Точки соприкосновения теории доказательств и криминологии отчетливо
проявляются при исследовании таких, в частности, понятий, как
обстоятельства, способствующие совершению преступлени Эти обстоятельства
подлежат выяснению в рамках предмета доказывания и входят в круг проблем
теории доказательств. В то же время причины и условия, способствующие
совершению преступления, изучаются криминологией, равно как и вопросы
формирования мотива преступного поведения, факторов, отягчающих или
смягчающих вину, и др. Взаимосвязь теории доказательств в уголовном процессе
и теории доказательств в гражданском процессе обусловлена главным образом
единообразием методов правового регулирования, рассматриваемых обеими
науками. Не существует общего доказательственного права для уголовного и
гражданского процессов,, так как различны задачи, пред мет, способы,
субъекты доказывани Соответственно нет и единой теории доказательств. Однако
некоторые разделы уголовного и гражданского процессов тесно связаны между
собой, а потому связаны и теория доказательств в уголовном процессе и теория
доказательств в гражданском процессе. Единство методологической основы
доказывания в уголовном и гражданском процессах, единство ряда руководящих
принципов и определений (определения доказательств, оценки доказательств,
критерия истины), а также однотипность процесса собирания и исследования
фактической информации путем осмотра, экспертизы, приобщения документов и т.
д. обусловливают совпадение многих понятий и концепций в обеих теориях
доказательств. Следует отметить, что неоднократно предпринимались попытки
рассмотреть вопросы доказывания в уголовном и гражданском процессах в рамках
одной обобщенной теории Однако обосновать "сквозные" ее положения удается
лишь при исследовании немногих, наиболее общих проблем; основное же ¶ * ГЛАВА II МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
¶N 1. МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ-ОСНОВА ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Советская теория доказательств, доказательственное право и практическая
деятельность органов расследования и суда в советском уголовном процессе
основаны в методологическом отношении на марксистско-ленинской гносеологии,
теории познани Теори познания диалектического материализма исследует
наиболее общие закономерности процесса познания, который возникает и
развивается на основе общественно-исторической практики и преследует цель
преобразования действительности в интересах общества. "... Диалектика, по
Марксу,- писал В. И. Ленин,- есть "наука об общих законах движения как
внешнего мира, так и человеческого мышлени.. ". А диалектика, в понимании
Маркса и согласно также Гегелю, включает в себя то, что ныне зовут теорией
познания, гносеологией, которая должна рассматривать свой предмет равным
образом исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания,
переход от незнания к познанию". Поэтому вскрываемые марксистско-ленинской
гносеологией законы отражени объективной действительности в сознании людей,
закономерности развития процесса познания от незнания к знанию имеют
всеобщее значение. Они действуют в любой области познавательной
деятельности, независимо от специфики познаваемых процессов, явлений,
объектов природы, общества или мышления, и применимы как к познанию общих
закономерностей развития природы, общества, так и к познанию частных
закономерностей, групп и отдельных явлений, фактов. "Единственный вывод из
того, разделяемого марксистами, мнения, что теория Маркса есть объективная
истина, состоит в следующем: идя по пути марксовой теории, мы будем
приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая
ее); идя же по всякому другому пути, мы не можем прийти ни к чему, кроме
путаницы и лжи" Эта ленинская оценка общественно-экономической теории К.
Маркса характеризует также роль и значение гносеологии диалектического
материализма для любой сферы познания, и в частности для теории
законодательного регулировани и практики доказывания в уголовном процессе.
Теория доказательств науки советского уголовного процесса исследует
закономерности процесса познания, присущие специфической сфере
познавательной деятельности, - достижению истины по уголовным делам в
соответствии с целями и задачами уголовного судопроизводства. Она имеет свой
предмет, свои проблемы, свой понятийный аппарат и формы исследования, не
растворяющиеся в теории познания, но основывающиеся на ней.
Марксистско-ленинские положения о первичности материи и вторичности
сознания, о возможности познания человеком объективного мира, об
объективной, относительной и абсолютной истине, о партийности гносеологии, о
ступенях познания, о роли общественно-исторической практики в познании и др.

полностью распространяются на познание в уголовном судопроизводстве.
Рассмотрим в связи с этим более подробно значение для теории доказательств
марксистско-ленинского учения об истине. Проблема истины в науке
диалектического материализма при знается центральной проблемой теории
познания, важнейшей стороной основного вопроса философии. Ключевое место
занимают вопросы истины и в теории доказательств, законодательном
регулировании и в практической познавательной деятельности органов
расследования и суда по уголовным делам. Проблема истины в уголовном
судопроизводстве представляет собой частный случай применения положений
теории познания к одной из многих разновидностей познавательной деятельности
с учетом ее специфических особенностей. Деятельность органов
предварительного расследования и суда по борьбе с преступностью может быть
успешной, если их решения по каждому уголовному делу будут соответствовать
тому, что произошло в действительности. Следователь и суд должны точно и
полно познать картину совершенного преступления, т. е. достичь истины.
Обязанность достижения истины - первоочередное и необходимое требование, без
выполнения которого невозможно правильное осуществление социалистического
правосуди В. И. Ленин неоднократно подчеркивал необходимость достоверного
установления обстоятельств совершения преступлени Широко известны многие
случаи, когда В. И. Ленин даже в самые трудные моменты для молодого
Советского государства запрашивал органы юстиции, ВЧК о том, установлена ли,
доказана ли виновность привлеченных к уголовной ответственности, сурово
осуждая незаконные и необоснованные аресты. Для В. И. Ленина требование
достижения истины при осуществлении правосудия было очевидным и необходимым
требованием, не знающим каких-либо исключений и полностью свойственным
социалистическому правосудию по любому делу. Как "нелепость" оценил В. И.
Ленин высказывание на страницах журнала "Красный Террор" М. И. Лациса,
"который хотел сказать, что красный террор есть насильственное подавление
эксплуататоров, пытающихся восстановить их господство, а вместо того
написал.. : "не ищите (И?) в деле обвинительных улик о том, восстал ли он
против Совета оружием или словом". Развитие советского
уголовно-процессуального законодательства, теории доказательств в советском
уголовном процессе последовательно направлено на совершенствование
процессуальных форм, средств, гарантий, обеспечивающих органам
предварительного расследования и суду наиболее благоприятные условия для
достижения истины. В этом отношении, как и в других, целенаправленность и ¶N 2. ОБЩЕПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
В изучении системы, задач, функций, эффективности доказательственного
права, видов и структуры его норм, правоотношений в деятельности по их
применению, процессуальных форм и гарантий и других элементов своего
предмета теория доказательств опирается на принципы, категории, концепции
общей теории права. В понятиях общей теории права сконцентрирован опыт
изучения права и правовых явлений, накопленный в системе отраслевых
юридических наук; в то же время эти понятия служат исходными дл правовых
исследований, относящихся к различным отраслям правоведени Принципиальное
значение положений общей теории права для иных юридических наук состоит в
том, что они, базируясь на материалистической диалектике как теории и методе
познания, "сразу же выводят исследователя на определенные исходные позиции",
отражая наиболее существенные, коренные черты всей правовой системы. Научно
обоснованные абстракции общей теории права объединяют методологическую
основу - диалектический материализм с содержанием конкретных юридических
наук, теорий, концепций, в том числе с теорией доказательств. В частности,
через общую теорию права теория доказательств восприняла и применяет такие
общие для всех юридических наук методы, как: 1) нормативно-догматический; 2)
социологический; 3) сравнительно-правовой. Первый из них состоит в
теоретическом анализе норм доказательственного права с учетом состояния
практики доказывания, знание о которой, как правило, еще не доведено до
точных количественных характеристик. Следует, однако, учитывать, что оно
приобретено на основе длительных наблюдений, выделения типического,
осмысливания практического опыта. Поэтому применение данного метода может
давать и дает достоверные результаты, необходимые для совершенствования
правового регулирования доказывания и обеспечения единства и улучшения
качества следственной и судебной работы. Социологический метод позволяет
регулярно собирать количественную информацию о том, как "функционирует"
доказательственное право, его отдельные институты и нормы, достигают ли они
своих целей, в какой мере они эффективны. В этом смысле он существенно
расширяет возможности исследования вопросов, о которых говорилось выше.

Сравнительно-правовой метод также плодотворно применяется в теории
доказательств. Этому способствует наличие некоторых различий в
уголовно-процессуальном законодательстве союзных республик при внутреннем
его единстве, основанном на общих положениях союзного закона. Сравнительное
правоведение опирается также на правовой опыт всех социалистических стран,
которым они взаимно обогащаются, сохраня при этом национальные особенности и
традиции. Во всех общественных пауках, в том числе в общей теории права,
получил распространение системный подход к изучению социальных явлений,
позволяющий не только лучше уяснить их природу, происхождение и
взаимозависимость, но и обеспечить условия для сознательного "управления"
общественными процессами. Общественные отношения, на которые воздействует
право, объективно представляют собой переплетение систем и подсистем разной
степени сложности, интегрированных по разным признакам. Отражая характер
этих отношений, управля ими для достижения поставленных целей, право
представляет собой в настоящем смысле также совокупность систем и подсистем,
структурно аналогичных отражаемым явлениям. Общая теория права обеспечивает
системный подход в отраслевых правовых науках и их разделах, в том числе и в
теории доказательств, при анализе эффективности нормативного регулирования
доказывани Эффективность доказательственного права в целом зависит от
эффективности его институтов и отдельных норм. Под эффективностью нормы или
института доказательственного права обычно понимают степень приближения
урегулированных нормой (институтом) общественных отношений к оптимуму,
теоретически достижимому при данных социальных и научно-технических
условиях.
Если эти условия считать в каждый данный момент неизменными и
заданными, а формы правового воздействия варьировать, то самой эффективной
будет та из апробируемых норм доказательственного права, которая обеспечит
максимальный "вклад" в достижение целей данного института
доказательственного и всего уголовно-процессуального права. Научно
обоснованное совершенствование доказательственного права возможно лишь при
условии, что будет налажена система "обратной связи" от объекта правового
воздействия, т. е. соответствующих общественных отношений, к "управляющей
системе" (нормам доказательственного права). Теория доказательств, базируясь
на положениях общей теории права, анализирует состояние общественных
отношений, регулируемых доказательственным правом, фиксирует изменение их,
вызываемое изменением норм права, оценивает их по степени положительного или
отрицательного влияния на достижение целей судопроизводства. Это помогает
законодателю своевременно вносить коррективы в нормы доказательственного
права. До сих пор говорилось о "собственно правовом" звене в механизме
обеспечения эффективности доказательственного права. Однако этот механизм
включает ряд социальных и иных факторов, не только действующих через нормы
права, но и непосредственно влияющих на эффективность процессуальной
деятельности по доказыванию. К числу этих факторов следует отнести: уровень
юридической подготовки и правосознания судей, прокуроров, следователей,
адвокатов; их морально-этические качества и психологическую характеристику;
условия их жизни и трудовой деятельности; уровень организации труда в судах,
органах судебного управления, прокуратуре и следственных органах, включая их
структуру и организацию; уровень культуры граждан; уровень
естественно-технических наук, влияющий на возможности обнаружения и
исследования доказательств по уголовным делам; эффективность юридической, в
частности уголовно-правовой и процессуальной науки; наличие, полноту и
достоверность информации о "функционировании" всех факторов (правовых,
социальных, научных и др. ), влияющих на достижение целей доказывания и др.
Теория доказательств исследует в необходимых пределах эти аспекты проблемы
эффективности правовой системы, изучаемой общей теорией права и отраслевыми
правовыми науками. Теория права обосновывает, что нормы доказательственного
права в целом верно отражают состояние соответствующих общественных
отношений и социальную потребность в определенном их урегулировании. Они
наилучшим образом служат целям доказывани Нормы доказательственного права
могут, конечно, явиться объектом научной критики. Но пока законодатель не
подтвердил правильность такой критики, не отменил или изменил норму,
субъекты доказывания не вправе отказыватьс от ее точного и неуклонного
применени Это диктуется интересами укрепления законности и правопорядка.
Создание максимально целесообразных норм доказательственного права - задача
законодател Ее сложность объясняется рядом причин. Пока еще невозможно с
математической точностью рассчитать "срок службы" нормы права, поэтому
отдельные нормы доказательственного права могут отставать от потребностей
общественного развития, научно-технического прогресса; другие же нормы
принимаются с некоторым "запасом", поэтому они вначале опережают этот
процесс. Однако нормы доказательственного права не настолько "жестко"
регулируют процесс доказывания, чтобы препятствовать "вызреванию" новых
способов доказывания в пределах существующих процессуальных форм.

Теоретический их анализ способствует развитию и уточнению отдельных норм,
институтов и практики доказывания (см. гл. 1) без какого-либо отступления от
режима законности. Фундаментальным положением теории доказательств является
учение о нормах доказательственного права, их видах и структуре, которые
рассматриваются на основе принципов, выработанных общей теорией права. При
этом теория доказательств стремится выявить специфику норм
доказательственного права. Характер этих норм определяетс особенностями
предмета правового регулирования, т. е. отношений в сфере доказывани В них
преобладают отношения между органами государства, на которые возложена
задача раскрыть каждое преступление, установить истину, обеспечить наказание
преступников, исключить возможность осуждения невиновных, и гражданами,
которые отстаивают в уголовном деле свои или представляемые законные
интересы и (либо) обладают сведениями о преступлении. Отсюда вытекают
основные особенности метода правового регулирования в области доказывания:
1) наличие властных полномочий, без которых органы, ответственные за
уголовное дело, были бы лишены возможности отыскивать доказательства и
устанавливать истину; 2) разветвленная система процессуальных гарантий
личности, обеспечивающая защиту законных интересов граждан, участвующих в
доказывании. В доказательственном праве преобладают так называемые
императивные нормы, не допускающие замены установленных ими правил
усмотрением участников правоотношения В его нормах
ясно выражено определенное правило поведения: следователь обязан предъявить обвиняемому заключение эксперта (ст. 193 УПК РСФСР); свидетели допрашиваются в суде порознь и в отсутствие еще не допрошенных свидетелей (ст. 283 УПК РСФСР) и т. д. Это -
разновидность регулятивных норм. Некоторые нормы доказательственного права
имеют дефинитивный характер, т. е. содержат определения правовых понятий
(например, ст. 69 УПК РСФСР дает определение доказательства; ст. 83
формулирует понятие вещественного доказательства). Дефинитивные нормы
доказательственного права включаются в систему правового регулирования через
посредство регулятивных норм, оперирующих уже готовыми понятиями. Основные
формы метода регулирования - дозволение, предписание, запрет. В
доказательственном праве преобладают предписания, адресованные органам
государства, ведущим доказывание, сочетающиеся с некоторыми запретами
(например, запрещение унижать достоинство лица при освидетельствовании) и
дополняемые системой дозволений для граждан, участвующих в доказывании.
Структура норм доказательственного права в общем укладывается в
традиционное представление о трехчленном строении нормы права (гипотеза,
диспозиция, санкция), хотя в отдельных случаях некоторые из этих элементов
выражены в "свернутом" виде или их приходится выводить из содержания других
норм процессуального и даже материального права (например, санкции).
Основным содержанием нормы процессуального и, в частности,
доказательственного права является диспозиция, т. е. само правовое
предписание, дозволение, запрет, адресованные определенным лицам и
вступающие в действие при наличии определенных условий, указанных в гипотезе
нормы. Если же фактические условия реализации нормы права не соответствуют
условиям, указанным в ее гипотезе, или если предписание кем-либо из
участников правоотношения не осуществлено, то вступает в действие санкция,
предусмотренная нормой права.
Логическая структура нормы доказательственного права укладывается в
общие представления о норме права и состоит в рассуждении: если налицо
условия А., Б., В (гипотеза), то всеми субъектами из группы X. должны быть
предприняты действия Г., Д., Е... или они должны воздержаться от действий
Ж., 3., И.. ; или они должны не препятствовать действиям К., Л., М... любого
субъекта из группы У (диспозиция), а иначе субъект 2 от имени государства
принудит их к этому мерами Н., О., П. (санкции). Указанное рассуждение имеет
в виду поведение обязанного лица. Аналогичное рассуждение допустимо в
отношении управомоченного лица. Однако если в первом случае имеется в виду
должное поведение, то во втором - возможное. Эти два вида поведения всегда
взаимосвязаны, ибо не существует обязанности без права требовать ее
исполнения и права - без обязанности подчиняться ему.
В пределах доказательственного права действуют четыре основные группы
норм: 1) нормы, устанавливающие обязанности органов, осуществляющих
судопроизводство, и одновременно определяющие права этих органов по
отношению к гражданам, участвующим в доказывании, другим лицам и
учреждениям; 2) нормы, устанавливающие обязанности указанных органов в
отношении граждан, участвующих в доказывании, других лиц и учреждений 3)
нормы, регулирующие отношения между самими органами, ответственными за дело,
на разных стадиях процесса; 4) нормы, регулирующие отношения между
участвующими в доказывании гражданами и их представителями (под контролем
органов, ответственных за дело).

Примером норм доказательственного права, относящихся к первой группе,
может служить следующее правило, сформулированное в ст. 78 УПК РСФСР: если
необходимы специальные познания для установления обстоятельств дела и это
признано постановлением следователя (гипотеза), то должна быть проведена
экспертиза (диспозиция), а если она не проведена, то дело может быть
возвращено на доследование (процессуальная санкция). Примером норм
доказательственного права, относящихся ко второй группе, служит правило,
сформулированное в ст. 159 УПК РСФСР: если свидетелю не более 14 лет
(гипотеза), то следователь обязан привлечь к участию в его допросе педагога
(диспозиция); в противном случае показания такого свидетеля должны быть
признаны недопустимым доказательством (санкция). К третьей группе относится,
например, следующая норма, установленная ст. 127 УПК РСФСР: если вышестоящий
прокурор согласен с указаниями нижестоящего прокурора о направлении дела для
предания обвиняемого суду, данными следователю, который представил против
них возражения (гипотеза), то он должен поручить расследование другому
следователю (диспозиция); в противном случае обвинительное заключение, как
не отражающее внутреннего убеждения следователя, не может служить основой
для рассмотрения в суде дела, которое должно быть возвращено из суда
прокурору (санкция). Примером норм четвертой группы может служить правило
ст. ст. 288-289 УПК РСФСР: если экспертиза проведена, эксперт представил
суду свое заключение, а обвиняемый желает задать эксперту вопросы
(гипотеза), то суд должен предоставить ему такую возможность, и эксперт
должен ответить на вопросы обвиняемого (диспозиция); в противном случае
приговор может быть отменен либо может быть вынесено частное (особое)
определение (санкция). Во всех приведенных примерах структура правовых норм
выражена через обязанность, т. е. через должное поведение, являющееся
активным элементом правопорядка, но она может быть выражена и через право.
Многие нормы доказательственного права на первый взгляд не укладываются в
упомянутую трехчленную структуру юридических норм. Например, следователь,
прокурор, суд вправе при наличии оснований провести осмотр, допрос,
освидетельствование, экспертизу и т. д. соблюдая при этом такие-то правила.
В этих нормах, казалось бы, опущены гипотезы. Гипотезы правовых норм
указывают в общем виде юридические факты (действия, события, состояния,
юридические акты, при наличии которых норма права может быть реализована в
правоотношении). Гипотезы нередко бывают сложными, включающими целый
комплекс условий, при которых могут быть реализованы требования диспозиций.
Но встречаются простые гипотезы, а некоторые из них "скрыты" в тексте
закона, и их "выявление" требует анализа. Если иметь это в виду, то ясно,
что нормы доказательственного права не обходятся без гипотез. В частности,
все нормы, на основании которых следователь, прокурор, суд имеют право
проводить различные следственные (судебные) действия, применяются лишь при
наличии оснований для их проведени Указанные основания образуют гипотезы
этих норм доказательственного права. Например, если есть данные, указывающие
на реальную возможность обнаружения следов преступления на теле
определенного человека и следователь указал на это в своем постановлении),
то это и есть гипотеза, наличие которой служит необходимым условием
проведения освидетельствовани Достаточность оснований для проведения
следственных (судебных) действий по обнаружению доказательств раскрывается
через теорию доказательств, которая таким образом активно влияет на процесс
доказывани Во многих нормах доказательственного права есть две гипотезы:
одна является условием реализации диспозиции, а другая - санкции. Перва
имеет в виду юридический факт, который сам по себе не является ни
правомерным, ни противоправным. Вторая - всегда процессуальное
правонарушение, которое должно влечь за собой применение санкций. Исполнение
предписаний процессуального закона обеспечивается возможностью применения
санкций: а) процессуальных, б) дисциплинарных, в) уголовно-правовых.
Процессуальные санкции могут быть двух видов. Первый вид применяется в
отношении действий и актов должностных лиц, ответственных за доказывание по
уголовному делу, второй - в отношении граждан, участвующих в доказывании. К
первому виду санкций относятся: а) аннулирование доказательственного
значения следственных и судебных действий, произведенных при существенном
нарушении форм судопроизводства (институт допустимости доказательств); б)
отмена приговора и возвращение дела на доследование или новое рассмотрение в
суде первой, второй или надзорной инстанции; в) вынесение судом частных
определений в отношении должностных лиц, нарушивших процессуальный порядок
доказывания; г) оправдательный приговор и прекращение судом дела по
реабилитирующим основаниям; д) отмена прокурором следственных актов. Общим
для процессуальных санкций первого вида является аннулирование юридического
значения актов и действий органов, осуществляющих судопроизводство, если
контролирующий или надзирающий орган придет к выводу, что они незаконны или
необоснованны. Процессуальной санкцией в отношении граждан, не выполняющих
свои обязанности в доказывании, может служить процессуальное принуждение.

Многие авторы отождествляют процессуальное принуждение и те процессуальные
действия, в ходе которых оно может быть применено (но не всегда
применяется). Так, к мерам процессуального принуждения помимо мер пресечения
довольно часто относят обыск, выемку, получение образцов для сравнительного
исследования и т. д. хотя известно, что эти процессуальные действия могут и
не сопровождаться принуждением.
С другой стороны, меры процессуального принуждения могут быть
применены для обеспечения беспрепятственного осуществления тех судебных и
следственных действий, которые в теории обычно с принуждением не связываютс
Так, осмотр места происшестви может быть проведен принудительно, если
кто-либо этому препятствует. Меры процессуального принуждения дают
возможность следователю, прокурору, суду преодолевать противодействие
граждан и должностных лиц в случаях, когда последние не выполняют
возложенных на них законом процессуальных обязанностей. Эти меры можно
рассматривать как разновидность процессуальных санкций, обеспечивающих
реализацию права органа, ответственного за уголовное дело, и соответствующей
обязанности гражданина в процессуальном правоотношении. Таким образом,
процессуальные санкции обеспечивают беспрепятственное осуществление
доказывания органами государства, ответственными за дело (процессуальное
принуждение), либо предупреждают и устраняют нарушени законности в
доказывании со стороны лиц, ответственных за уголовное дело, путем
аннулирования незаконных и необоснованных актов. Соблюдение норм
доказательственного права обеспечивается возможностью применения санкций и
из других отраслей права. Причем сама постановка вопроса об этом может
осуществляться в рамках процессуальных санкций (представление, частное
определение). Дисциплинарные санкции могут быть применены в отношении лица,
производящего дознание, следователя, прокурора, судьи, а также адвоката и
эксперта, работающего в экспертном учреждении, если они ненадлежаще
выполняют свои обязанности в доказывании. Уголовно-правовые санкции могут
быть применены как к должностным лицам, ответственным за дело, так и к
должностным лицам и гражданам, участвующим в деле, если допущенные ими
нарушения процессуального порядка доказывания представляют уголовно
наказуемые деяни Предпосылками возникновения правоотношений в области
доказывания являются: 1) наличие нормы доказательственного права; 2)
правосубъектность как способность будущего участника правоотношения к
обладанию правами; 3) наличие юридического факта, с которым закон связывает
возникновение правоотношени Правосубъектностью обладают все лица, которые в
случае возбуждени уголовного дела могут стать субъектами процессуальных прав
в правоотношениях с другими лицами и органами. Субъекты доказывания и другие
принимающие в ном участие лица правосубъектны при наличии определенных
условий - своего рода "юридических фактов правосубъектности". Условиями
правосубъектности следователя и прокурора являются: назначение их на
должность в установленном порядке, факт возбуждения и принятия к своему
производству уголовного дела, отсутствие оснований для отвода. Услови
правосубъектности судьи: избрание на должность в установленном законом
порядке, отсутствие оснований для отвода и принятие дела к своему
производству (акт предания суду). Следователь, прокурор, судьи должны сами
осуществлять свои процессуальные права, поэтому их правоспособность и
дееспособность слиты в понятии правосубъектности. Условия правосубъектности
обвиняемого: достижение лицом возраста уголовной ответственности,
вменяемость и привлечение лица в качестве обвиняемого в установленном
законом порядке; потерпевшего - признание лица потерпевшим от преступления в
установленном законом порядке; свидетеля - способность лица воспринимать и
воспроизводить фактические данные, являющиеся доказательствами, вызов на
допрос в установленном законом порядке; эксперта - компетентность и
незаинтересованность в исходе дела, назначение в установленном законом
порядке. Применительно к обвиняемому и потерпевшему имеет смысл различать
правоспособность и дееспособность. Обвиняемый, если он не достиг
совершеннолетия либо страдает физическими или психическими недостатками,
лишающими его возможности полностью использовать свое право на защиту, не
может отказаться от защитника, если суд считает его участие в деле
необходимым. В данном случае органу, осуществляющему судопроизводство,
принадлежит право ограничить дееспособность подсудимого. Малолетние и
душевнобольные потерпевшие обладают всем комплексом процессуальных прав
потерпевшего, но не в состоянии его полностью реализовать. Этот вопрос не
урегулирован в законе. Представляется, что малолетние и душевнобольные
потерпевшие по постановлению следователя или определению суда могут быть
признаны недееспособными или ограниченно дееспособными (с точным указанием
характера ограничений). При этом обязательно участие в деле представителя
потерпевшего.

Доказательственное право реализуется в трех формах: 1) его нормы
непосредственно, вне правоотношений, превентивно воздействуют на лиц,
участвующих в доказывании; 2) в форме правоотношений (основной вид
реализации), связывающих орган, ответственный за уголовное дело, с лицами,
участвующими в доказывании; 3) в форме реализации односторонних властных
полномочий органа, осуществляющего судопроизводство, направленных на
установление некоторых юридических фактов, но не связывающих его в
правоотношение с другими лицами, участвующими в доказывании, это влечет
правоотношение между органом, ответственным за дело, и вышестоящим
контролирующим или надзирающим органом государства.
Непосредственное воздействие норм доказательственного права на
субъектов доказывания состоит в том, что они еще до возникновения
правоотношений требуют от этих лиц сообразовывать свое поведение в уголовном
процессе с положениями советского права. Тем самым предупреждается нарушение
норм доказательственного права со стороны должностных лиц и граждан.
Основная форма реализации норм доказательственного права - правоотношения,
т. е. урегулированные правом общественные отношения в сфере доказывани В
большинстве случаев правоотношения в области доказывания возникают по воле
органа, ответственного за дело, который вступает в правовую связь с
участниками процесса, чтобы по лучить от них доказательства и в то же время
обеспечить их права в доказывании. Во многих случаях правоотношения
возникают по инициативе граждан, участвующих в доказывании (подача жалоб,
заявление ходатайств и т. д. ). Юридически содержанием правоотношения (в том
числе в сфере доказывания) являютс субъективное право и субъективная
обязанность, не отделимые друг от друга: если есть субъективное право, то
должна быть и субъективная обязанность, обеспечивающая его реализацию, и,
наоборот, нет субъективной обязанности без права требовать ее осуществлени
Субъективное право включает три возможности: 1) возможность совершения
определенных действий управомоченным лицом; 2) возможность требовать
определенного поведения от обязанного лица; 3) возможность прибегнуть к
принудительной силе государства для обеспечения реализации субъективного
права.
Если субъективное право выражает возможное поведение, то субъективная
обязанность - должное поведение, реализуемое либо через действие, либо через
бездействие обязанного лица. В целом эта конструкция характеризует ¶N 3. КЛАССОВАЯ СУЩНОСТЬ БУРЖУАЗНОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА И§
БУРЖУАЗНОЙ ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
Несмотря на значительные различия правового регулирования процесса
доказывания в английском и американском праве и в правовых системах
буржуазных европейских государств, их классовая сущность, происхождение и
социальная функция одинаковы. "Формы буржуазных государств чрезвычайно
разнообразны, но суть их одна, - писал В. И. Ленин, - все эти государства
являются так или иначе, но в последнем счете обязательно диктатурой
буржуазии. Классовая сущность буржуазного доказательственного права
объективно связана с его процессуальной формой. Однако эта связь не является
однозначной в том смысле, что классовое со держание не предопределяет с
неизбежностью детали конкретной процессуальной формы. В противном случае не
было бы такого разнообразия процессуальных институтов в пределах одного и
того же исторического типа уголовного процесса. Не претендуя на детальное
рассмотрение вопроса о соотношении формы и содержания в буржуазном
доказательственном праве, мы ограничимся лишь некоторыми общими замечаниями.
Следует прежде всего иметь в виду, что законодательная регламентация
конкретного института доказательственного права в том или ином аспекте может
не совпадать с практикой его применения, как могут не совпадать и общие
нормы декларативного содержания с регламентацией конкретных вопросов. Тогда
можно говорить как бы о двух процессуальных формах: реальной и номинальной.
Такая ситуация особенно характерна для США, поскольку все предварительное
производство там осуществляется полицией, которая формально не является
органом предварительного расследования и ее деятельность регламентирована в
минимальной степени. Но и в других буржуазных государствах, где порядок
предварительного следствия подробно регламентирован законом, имеют место
упрощения процедуры, связанные с фактическим отказом от основных
процессуальных гарантий. Примером может служить регламентация в УПК Франции
производства дознания о так называемых очевидных преступлениях и проступках.
Эти явления представляют собой неизбежное следствие исторически
закономерного процесса свертывания демократических институтов, возникших в
домонополистический период развития капитализма, с одной стороны, а с другой
- формального характера самих этих институтов, представляющих декларативный
"фасад" буржуазного процесса (см. также гл. 1). Решить вопрос о том.

является ли данный процессуальный институт реально действующим или
декларативным (номинальным), можно лишь на основе данных о практике его
приме нени Только изучение нормативной регламентации в сочетании с реальным
функционированием системы уголовной юстиции дает возможность выявить
классовую сущность последней. Анализ одного лишь нормативного материала
недостаточен для этого. Если реально действующий порядок доказывания в
уголовном процессе эксплуататорских государств прежде всего приспособлен к
достижению классовых задач судопроизводства, номинальные элементы
процессуальной формы предназначены дл другого. Их первоочередная цель -
оказание идеологического воздействия на массы, поддержание престижа
буржуазного судопроизводства и иллюзий о его "надклассовом" характере. Надо
вместе с тем подчеркнуть, что "водораздел" между реально действующими и
номинально декларативными институтами буржуазного доказательственного права
носит относительный характер. Как правило, он, с одной стороны, определяется
социальной принадлежностью лиц, преследуемых в уголовном порядке, а с другой
- соотношением классовых сил в конкретный исторический период. Это означает,
что процессуальный институт, использование которого фактически недоступно
обвиняемому, не относящемуся к привилегированным слоям общества, реально
действует, когда на скамье подсудимых оказывается лицо, обладающее
достаточным социальным "весом". Кроме того, успехи прогрессивных сил
побуждают в ряде случаев правящие круги ради сохранения системы в целом
изменять сферу реального действия провозглашенных прав личности и их
процессуальных гарантий. В Программе Коммунистической партии Советского
Союза указывается: "В новой исторической обстановке рабочий класс многих
стран еще до свержения капитализма может навязать буржуазии осуществление
таких мер, которые, выходя за пределы обычных реформ, имеют жизненное
значение как для рабочего класса и развития его дальнейшей борьбы за победу
революции, за социализм, так и для большинства нации". Таким образом, при
неизменной правовой регламентации реально существующий процесс доказывания в
уголовном судопроизводстве может изменяться, отражая колебания общей
социально-политической обстановки. Разрыв между стабильным текстом нормы и
меняющейся практикой ее применения, как правило, заполняется
соответствующими теоретическими построениями, позволяющими сужать, расширять
или иным образом изменять действие правовой нормы Эта служебная роль
буржуазных теоретических концепций отчетливо проявляется и в трактовке
такого исходного понятия, как "законность судопроизводства". Американская
правовая доктрина, например, исходит из различной степени обязательности
отдельных процессуальных норм в интересах "жесткой" борьбы с преступностью.
Так, в фундаментальном курсе уголовного права и процесса проф. М. Бассиони
различаются "три понятия": "исходные" (основные) права, "процессуальные
права", поскольку они с неизбежностью вытекают из "исходных прав", и
"процедурные нормы". По мнению Бассиони, три группы правовых норм,
соответствующих этим понятиям, "играют различную роль" и за их нарушения
следуют различные по своему характеру санкции. При этом вопрос о фактических
последствиях допущенных нарушений для интересов истины практически обходитс
Эта классификация, понятно, распространяется и на нормы, определяющие
возможность использования различных данных в качестве доказательств,
предоставля суду широкие возможности использовать для доказывания те данные,
которые выгодны в той или иной ситуации господствующему классу. Полная (и
нарочитая) неопределенность царит в вопросе о разграничении процессуальных
прав, вытекающих из конституционных положений и процессуальных норм. По
существу оценка их нарушения отдана на волю судейского усмотрени Отсюда
противоречивость в оценке значения одного и того же процедурного правила и
последствий его нарушени Таким образом, практическое решение вопроса о
соотношении конституционного положения, вытекающих из него процессуальных
прав и конкретной процессуальной нормы проходит несколько этапов судейского
толкования: 1) формулирование (или поиски установленных) стандартов, 2)
установление критериев и 3) оценка с этих позиций конкретной процессуальной
нормы и последствий ее нарушени В результате формально неизменные положения
Конституции США приобретают в процессе их толкования существенно отличное ¶ * ГЛАВА III ЦЕЛЬ, ПРЕДМЕТ И ПРЕДЕЛЫ ДОКАЗЫВАНИЯ§
¶N 1. СОДЕРЖАНИЕ ИСТИНЫ КАК ЦЕЛИ ДОКАЗЫВАНИЯ§
В гл. II настоящей работы была показана целенаправленность уголовного
судопроизводства на достижение объективной истины; было показано также, что
в судопроизводстве созданы оптимальные условия для этого. Вместе с тем
характеристика объективной истины как цели доказывания предполагает
необходимость более детального исследования особенностей содержания
(структуры) последней с учетом целей и задач уголовно-процессуальной
деятельности в системе социалистического правосуди В ст. 2 Основ
законодательства о судоустройстве указывается, что правосудие в СССР
призвано охранять от всяких посягательств: а) закрепленный Конституцией СССР
и конституциями союзных и автономных республик общественный и
государственный строй Союза ССР, социалистическую систему хозяйства и
социалистическую собственность; б) политические, трудовые, жилищные и другие
личные и имущественные права и интересы граждан СССР, гарантированные
Конституцией СССР и конституциями союзных и автономных республик; в) права и
охраняемые законом интересы государственных учреждений, предприятий,
колхозов, кооперативных и иных общественных организаций. Правосудие в СССР
имеет своей задачей обеспечение точного и неуклонного исполнения законов
всеми учреждениями организациями, должностными лицами и гражданами СССР. В
первой части ст. 2 Основ законодательства о судоустройстве называются
объекты, охране которых от всяких посягательств должно служить правосудие.

Перечень подлежащих охране объектов являетс общим для всех органов
Советского государства. В этом отношении цели правосудия не отличаются от
целей других видов государственной деятельности. Цели социалистического
правосудия также подчинены общим задачам Советского государства.
Во второй части ст. 2 Основ формулируется специфическая задача
правосудия с учетом природы этой деятельности, характерных для нее путей и
средств защиты указанных в законе объектов. Осуществля ее, социалистическое
правосудие обеспечивает охрану общественного и государственного строя СССР,
социалистической системы хозяйства и социалистической собственности, прав и
интересов граждан, государственных и общественных организаций. Всей своей
деятельностью суд воспитывает граждан СССР в духе преданности Родине и делу
коммунизма, в духе точного и неуклонного исполнения советских законов,
бережного отношения к социалистической собственности, соблюдения дисциплины
труда, честного отношения к государственному и общественному долгу, уважени
к правам, чести и достоинству граждан, к правилам социалистического общежити
Выступая в качестве самостоятельной задачи правосудия (ст. 3 Основ),
правовое и нравственное воспитание советских граждан служит одновременно
средством решения задачи точного и неуклонного исполнения законов. Названные
в ст. ст. 2, 3 Основ законодательства о судоустройстве цели и задачи
являются общими для правосудия по уголовным и гражданским делам в целом. Ими
определяются цели и задачи уголовного судопроизводства. "Основная цель
уголовного судопроизводства состоит в обеспечении охраны социалистического
общества, охраны прав и законных интересов граждан, в обеспечении всемерной
защиты трудящегося человека, его жизни, здоровья, достоинства, его
имущества, добытого честным трудом". Вместе с тем, в уголовном
судопроизводстве социалистические общественные отношения защищаются не от
всяких посягательств, а от преступных посягательств. Цели уголовного
судопроизводства достигаются решением соответствующих им задач в ходе и в
результате этого судопроизводства. В ст. 2 Основ задачи сформулированы
применительно к уголовному судопроизводству как единому целому, включающему
деятельность всех органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, и должны
разрешаться по всем уголовным делам. Основы подразделяют задачи уголовного
судопроизводства на две взаимосвязанные группы. К первой группе относятся:
быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение
правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление
был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен
к уголовной ответственности и осужден. Эти задачи являются специальными для
уголовного судопроизводства, и их осуществление возложено только па органы
предварительного расследования, прокурора и суд при расследовании и
разрешении уголовных дел. Во вторую группу задач включаются: способствование
укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению
преступлений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских
законов и уважения правил социалистического общежити Органы дознания,
следователь, прокурор и суд обязаны принять в пределах своей компетенции все
предусмотренные законом меры по укреплению социалистической законности,
предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан. Но эти задачи
присущи как уголовному судопроизводству, так и разнообразной по характеру и
направленности деятельности ряда других государственных органов, учреждений,
а также общественных организаций. Задачи уголовного судопроизводства
образуют единую систему. Все они взаимосвязаны, взаимообусловлены,
разрешение каждой из них зависит от разрешения остальных. Так, быстрое и
полное раскрытие преступлений, изобличение виновных обеспечивает правильное
применение закона, что в свою очередь служит гарантией справедливого
наказания виновных. И обратно, правильное применение уголовных и
уголовно-процессуальных законов способствует быстрому и полному раскрытию
преступлений, ограждению невиновных от необоснованного привлечения к
уголовной ответственности и осуждени Быстрое раскрытие преступлений служит
гарантией полного выявления всех преступных действий и изобличения лиц, их
совершивших. Только при условии быстрого и полного раскрытия преступлений,
изобличения виновных, правильного применения закона и решения вопросов
наказания могут последовательно решаться задачи предупреждения и искоренени
преступлений, воспитания граждан, укрепления социалистической законности и
т. д. В процессуальной литературе предпринимались попытки разделения задач
уголовного судопроизводства на его задачи в целом и задачи (или цели)
производства по отдельному уголовному делу. Такой подход представляется
недостаточно обоснованным.

Те задачи, которые стоят перед органами предварительного рас
следования, прокурором и судом по конкретному уголовному делу, являются и
задачами по всем другим уголовным делам. От успешности их разрешения по
каждому делу зависит и успех всей уголовно-процессуальной деятельности, - в
какой мере уголовное судопроизводство служит достижению целей
социалистического правосудия по уголовным делам. Иными словами, за дачи,
решаемые по уголовному делу, - всегда конкретизация общих задач уголовного
судопроизводства. Решению задач уголовного судопроизводства подчинена вся
система предусматриваемых законом уголовно-процессуальных действий и
возникающих при их осуществлении правоотношений, в том числе действий и
правоотношений в области доказывани Каждое следственное (судебное) действие,
непосредственно связанное с собиранием, проверкой и оценкой доказательств,
его содержание и форма, как и вся совокупность этих действий, согласуются с
целями и задачами уголовного судопроизводства и, в конечном счете,
определяются ими.
Достижение целей проводимых действий представляет собой не что иное,
как последовательное решение органами предвари тельного расследования,
прокурором и судом ряда взаимосвязанных промежуточных задач (по собиранию,
проверке и оценке доказательств ) на пути к цели доказывания - достижению
истины. Доказывание - разновидность практической познавательной
деятельности. Поэтому целью доказывания всегда является познание всех
существенных обстоятельств, имеющих значение для приняти правильного решения
по уголовному делу. Изменяется и совершенствуется сам процесс доказывания в
советском уголовном процессе, его правовое регулирование: расширяется круг
допустимых следственных (судебных) действий, уточняются их цели и задачи,
улучшается порядок проведения действий, применения технических средств и
др., но цель доказывания - достижение истины остается неизменной. Результаты
познания в уголовном процессе, как и в других областях познавательной
деятельности, используются в практических целях в специфической области
борьбы с преступностью для решения задач уголовного судопроизводства. Отсюда
особенность цели доказывания в уголовном процессе состоит в ее уголовно- и
процессуально-правовом характере. Закон устанавливает содержание цели
доказывания и обязывает к ее достижению органы расследования, прокуратуры и
суд. Цель доказывания и задачи уголовного судопроизводства взаимосвязаны.
Достижение цели доказывания - необходимое условие решения всех задач
уголовного судопроизводства, осуществления целей социалистического правосуди
Без правильного познания того, что произошло в действительности, не может
идти речь о раскрытии преступления, изобличении виновных, правильном
применении закона. Достижение истины обеспечивает и реализацию уголовным
судопроизводством задачи способствовать укреплению социалистической
законности, предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан.
Успешная защита социалистических общественных отношений от преступных
посягательств, меткость уголовной репрессии обеспечивается достижением цели
доказывани В свою очередь задачи уголовного судопроизводства влияют на N 2. ПОНЯТИЕ ПРЕДМЕТА ДОКАЗЫВАНИЯ Основное требование законности
применительно к юридической ответственности состоит в том, что
ответственность допустима лишь за запрещенное законом деяние и только
в пределах, определенных законом; применительно к процессуальной
стороне, - что
она должна быть обоснована расследованием и разбирательством конкретного
дела в порядке и форме, определенных за коном. Важная гарантия реализации
уголовной ответственности состоит в установлении определенного предмета
доказывания по каждому уголовному делу.
Предмет доказывания - система обстоятельств, выражающих свойства и
связи исследуемого события, существенные для правильного разрешения
уголовного дела и реализации в каждом конкретном случае задач
судопроизводства. Эти обстоятельства устанавливаются путем
процессуального доказывания т. е. с помощью предусмотренных законом
средств и способов. Определенность предмета доказывания обусловливает
направление и границы исследовани Правильное установление предмета
доказывания по конкретному уголовному делу - условие целенаправленной
деятельности органов расследования и суда, обеспечения полноты,
всесторонности, объективности исследования обстоятельств дела.
Процессуальное законодательство (ст. 15 Основ, ст. 68 УПК РСФСР) детально
определяет предмет доказывани Включив статью "Обстоятельства, подлежащие
доказыванию по уголовному делу" (этот термин используется в значении
"предмет доказывания") в число исходных положений Основ уголовного
судопроизводства, законодатель еще раз подчеркнул значение предмета
доказывания в уголовном процессе как для определения направления и пределов
исследования по делу, так и для разработки тактики и частной методики
расследования и судебного разбирательства, целенаправленности версий и
следственных действий. В процессуальной литературе иногда указывается на
наличие в судопроизводстве кроме предмета доказывания еще "предмета
исследования" или "предмета познания", более широкого по объему Эти понятия
не определены в законе. Конечно, не все обстоятельства, устанавливаемые по
уголовному делу с помощью доказательств, входят в предмет доказывани При
доказывании возникает необходимость установить ряд таких вспомогательных
фактов, которые не включаются в обстоятельства, подлежащие доказыванию по
уголовному делу, и служат лишь средством для установления обстоятельств,
составляющих предмет доказывания по делу. Но подобные факты не образуют
какого-то другого "предмета доказывания", а представляют собой
"промежуточные тезисы" для установления обстоятельств, входящих в предмет
доказывания (последние можно рассматривать как "конечные тезисы"
доказывания). Не все обстоятельства, устанавливаемые по уголовному делу с
помощью доказательств, входят в предмет доказывани При доказывании возникает
необходимость установить ряд таких вспомогательных фактов, которые не
включаются в обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, и
служат лишь средством для установления обстоятельств, составляющих предмет
доказывания по делу. Подобные факты представляют собой "промежуточные
тезисы" для установления обстоятельств, входящих в него, либо иные
вспомогательные данные. Например, по делу об убийстве Н. свидетель С.

показал, что убийцей был неизвестный ему человек, жену которого зовут Мария
(последня рассказывала, как ее муж совершил убийство). По делу был проведен
ряд следственных действий для того, чтобы выяснить, как зовут жен лиц,
заподозренных в убийстве Н. Разрешение этого вопроса сыграло важную роль в
раскрытии убийства. Факт-имя жены обвиняемого-не может быть отнесен к
предмету доказывания по делу. Однако этот факт на определенном этапе
расследования был предметом внимания следователя, не потерял он значения и в
дальнейшем, при проверке и оценке показаний свидетеля С. Подобного рода
вспомогательные факты, устанавливаемые по уголовному делу, в юридической
литературе именуют в большинстве случаев "доказательственными фактами".
Однако разные авторы употребляют этот термин в различном смысле. Одни имеют
в виду факты, служащие основанием для установления так называемого главного
факта. Другие вкладывают в этот термин более широкое понятие, относя к
доказательственным фактам вообще все факты, дающие возможность установить
истину по делу. Существует определение доказательственных фактов как
отдельных фактов, из которых познается предмет доказывани Наконец, иногда
термин "доказательственные факты" связывается с косвенными доказательствами.
Многозначность рассматриваемого термина и связанная с этим возможность
терминологических недоразумений обусловила решение именовать в настоящей
работе промежуточными факты, представляющие промежуточные тезисы
относительно конечных тезисов доказывани по уголовному делу
Таким образом, под промежуточными следует понимать факты, с помощью
которых устанавливаются (или опровергаются) обстоятельства, подлежащие
доказыванию по делу. Как вытекает из сказанного, такого рода факты не
входят в предмет доказывания в смысле ст. 15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР),
так как их установление не составляет цели доказывания, но является
лишь средством, с помощью которого эта цель в необходимых
случаях достигаетс Если отнести к предмету доказывания и обстоятельства,
подлежащие доказыванию по делу, и наряду с ними промежуточные
(вспомогательные) факты, это может привести к растворению конечных целей
уголовного процесса в деятельности по собиранию этих фактов, превращению
последней в самоцель. Неправильно оценив значение по делу об убийстве X.
такого промежуточного факта, как угроза убийством со стороны У.,
следователь, установив, что такая угроза имела место, сделал необоснованный
вывод о виновности У. в убийстве X. В действительности факт угрозы сам по
себе свидетельствовал лишь о возможной виновности У. Иногда по конкретному
делу мы сталкиваемся с таким явлением, когда факт - составная часть
определенного обстоятельства, подлежащего доказыванию, - одновременно служит
средством установления другого обстоятельства. Так, в соответствии с п. 1
ст. 68 УПК РСФСР способ совершения преступления - составная часть события
преступлени И вместе с тем способ совершени преступления может одновременно
служить для установления виновности определенного лица (т. е. играть роль
вспомогательного факта). Однако многостороннее значение одних и тех же
фактов реальной действительности ни в коей мере не колеблет принципиального
положения о необходимости четко отграничить факты, входящие в предмет
доказывания, от промежуточных. Обстоятельства, подлежащие доказыванию,
остаются таковыми независимо от того, что они одновременно могут быть
вспомогательным средством установления других важнейших обстоятельств. Это
выражает диалектическую взаимосвязь жизненных явлений. Нельзя поэтому
признать убедительной аргументацию М. С. Строговича, выступающего за
отнесение промежуточных фактов к предмету доказывания, иначе, по его мнению,
в качестве таковых "будут использованы факты, которые сами не доказаны с
полной достоверностью". Мысль о необходимости обеспечить достоверность
фактического материала, используемого для обоснования выводов по уголовному
делу, совершенно бесспорна. Но речь идет о другом: о необходимости при
построении и обосновании системы этих выводов отличать конечные, служащие
целью доказывания, непосредственной базой для применения норм уголовного и
гражданского права, от промежуточных, служащих средствами достижения этой
цели. Выделение законодателем предмета доказывания именно как системы
конечных тезисов подтверждается также и тем, что в законе наряду с понятием
"обстоятельства, подлежащие доказыванию" (предмет) используется и более
широкое понятие "обстоятельств, имеющих значение для дела" (ст. ст. 131,
276, 69, 205 УПК РСФСР). В ст. 131 это понятие расшифровывается ссылками на
ст. ст. 68, 20 и 21; "все другие обстоятельства, выяснение которых может
иметь значение для правильного расследования дела"
Таким образом, в число обстоятельств, имеющих значение для дела,
включаются: а) обстоятельства, подлежащие доказыванию (предмет
доказывания) б) промежуточные и вспомогательные факты. Введение
законом самостоятельного понятия обстоятельств, имеющих значение для
дела, более широкого, нежели понятие предмета доказывания, направлено
на обеспечение полноты, всесторонности, объективности исследования
предмета доказывания,
достоверности доказательственного материала, который будет положен в основу
окончательного решени Не случайно наиболее полно это понятие раскрывается в
статьях УПК, посвященных рассмотрению ходатайств, заявленных при
расследовании (ст. 131) и судебном рассмотрении дела (ст. 276). Тем самым
создаются оптимальные условия для правильного разрешения ходатайств и
определения задач и рамок проведения следственных (судебных) действий.

Нельзя, в частности, отказать в ходатайстве о выяснении обстоятельств,
которые хотя и не входят в предмет доказывания, но необходимы для проверки
полноты и достоверности устанавливающих его доказательств и в этом смысле
имеют значение для правильного разрешения уголовного дела Все сказанное
позволяет отграничивать предмет доказывания от понятия обстоятельств,
имеющих значение для дела, как более широкого (включающего и обстоятельства,
установление которых - цель доказывания, и промежуточные, вспомогательные
факты).
Реализация процессуального значения предмета доказывания предполагает
также, что: а) все обстоятельства, отнесенные к его содержанию, должны быть
установлены по каждому делу; б) предмет доказывания по уголовному делу
является общим ("сквозным") для всех стадий; в) выводы, как результат
доказывания на определенной стадии, относительно существования
(несуществования) определенных обстоятельств, входящих в предмет
доказывания, и их совокупности не аннулируют необходимость самостоятельного
исследования этих же обстоятельств на последующих стадиях на основе
собранных ранее и новых доказательств. Об этом специально приходится
говорить в связи с высказанными в литературе неточными суждениями. В. Т.
Томин, например, утверждает, что нормы закона о задачах уголовного
судопроизводства и предмете доказывания носят в определенной степени
декларативный характер, так как "социалистическое общество (из этого
молчаливо исходит законодатель) не развилось еще настолько, чтобы цель
уголовного процесса достигалась по каждому уголовному делу". По его мнению,
важно лишь не превышать "определенный предел" процента казусов, по которым
цель не достигаетс Следует в этой связи подчеркнуть, что никаких оснований
для подобного "толкования мыслей" законодателя не имеется и такой подход
может лишь дезориентировать практику. Закон последовательно исходит из
возможности и необходимости полного познания следователем и судом
существенных обстоятельств по каждому уголовному делу и вынесения на этой
основе законного и обоснованного решения по нему.
"Трудности установления истины на предварительном следствии и в суде
есть трудности практического, а не гносеологического свойства, в силу чего
они в принципе преодолимы... Данное социальное явление как частица
действительности небольшого масштаба, обладающая количественной и
качественной определенностью, может быть точно и глубоко познано именно
таким, каким оно было в момент совершения". Нельзя согласиться и с позицией
М. Н. Нокербаева, утверждающего, что каждый "субъект доказывани истины" в
процессе от следователя и судьи до потерпевшего имеет свой предмет
доказывания, являющийся частью единого предмета доказывания по уголовному
делу". Здесь допущено смешение двух вопросов: о роли и функциях субъектов
доказывани (осуществляющих его и участвующих вт нем) и о предмете доказывани
Различия угла исследования существенных обстоятельств дела, круга тех
обстоятельств, в установлении которых заинтересован данный субъект,
действительно имеют место. Но исследуется все время один и тот же предмет
доказывани Л. М. Карнеева полагает, что при очевидности деяния и его
последствий в момент возбуждения дела в дальнейшем необходимо доказывание
лишь его преступного характера Как представляется, при этом не учитывается
тот момент, что "модус суждения об одном и том же событии меняется в
зависимости от... развития судопроизводства по стадиям" Иными словами,
завершающий вывод о предмете доказывания или отдельных его обстоятельствах,
сделанный в одной стадии, есть лишь версия, подлежащая исследованию
субъектом доказывания в следующей стадии процесса Другое дело, что объем и
характер такого исследования могут быть различными. Следует далее
рассмотреть еще два важных вопроса:
а) не могут ли некоторые обстоятельства, входящие в предмет
доказывания, устанавливаться в конкретном случае не процессуальным
доказыванием, а иным путем ; б) означает ли достоверное выявление
системы обстоятельств, входящих в предмет доказывания, что тем самым
"автоматически" решаются вопросы квалификации и назначения наказани
Иными словами, однозначны ли перечни ст. ст. 68 и 303 УПК РСФСР
("Обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу" и
"Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора") или же они
фиксируют цели различных сторон исследовани
событи На первый из поставленных вопросов следственная и судебная практика
дает положительный ответ. Некоторые обстоятельства, предусмотренные ст. 15
Основ (ст. 68 УПК), как "подлежащие доказыванию" и входящие в предмет
доказывания, могут быть в конкретном случае выявлены не путем доказывания в
процессуальном смысле. Речь идет, в частности, о следующих обстоятельствах:
способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими,
некоторые обстоятельства, входящие в событие преступления, некоторые
обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности, характер и
размер ущерба, некоторые обстоятельства, из числа способствовавших
совершению преступлени Форма выявления этих обстоятельств может быть связана
прежде всего с констатацией общеизвестности и очевидности того или иного из
них (например, способность взрослого здорового человека отдавать себе отчет
в своих действиях и руководить ими; способность человека различать в дневное
время цвет сигнала, показания прибора, наличие кого-либо на линии
прицеливания или движения транспортного средства и т. п. ). Они могут быть
выявлены и актом, имеющим преюдициальное значение для данного дела.

Подробнее соотношение доказывания (в процессуальном смысле) и других форм
достоверного познания и выявления обстоятельств, имеющих значение для дела,
рассматривается ниже. Сейчас же, в соответствии с задачами на стоящей главы
необходимо и достаточно сделать следующие вы воды.
Во-первых, возможно выявление некоторых из предусмотренных перечнем ст.
15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР) обстоятельств не через собирание органом
расследования или судом фактических данных, на основе которых делаются затем
ретроспективные выводы об этих обстоятельствах, а путем получения этих
выводов в "готовом" виде. Во-вторых, речь идет лишь о некоторых
обстоятельствах, а не об их системе в целом (в частности, виновность лица
всегда должна быть доказана в процессуальном смысле) В-третьих, в конкретном
случае общеизвестность наличия признака, свойства, присущего классу объектов
в целом, может быть оспорена. Например, может быть выдвинута версия о
расстройстве психики, болезни глаз обвиняемого и т. п. В этих случаях
"готовый" вывод обязательно проверяется путем доказывания в процессуальном
смысле. Оспорен может быть и вывод, содержащийся в фактоустанавливающем
документе, имеющем преюдициальное значение, что влечет те же последстви С
учетом факультативности и ограниченности возможностей использования
"готовых" выводов при выявлении обстоятельств, входящих в предмет
доказывания, это наименование, как представляется, коррективов не требует.
Причем и в случаях использования таких выводов сужаются - вопреки мнению В.
Д. Арсеньева - пределы, а не предмет доказывания, так как меняется способ
установления некоторых обстоятельств, но не содержание их. Рассмотрим второй
вопрос: означает ли достоверное установление фактических обстоятельств дела,
составляющих предмет доказывания, одновременно также и квалификацию
преступления и избрание меры наказани Или второе представляет собой иную
сторону исследования обстоятельств дела. Иначе говоря, осуществляется ли
квалификация и избрание меры наказания путем доказывани (в процессуальном
смысле) соответствующих фактических обстоятельств или не сводится к нему,
требует иных операций? Представляется, что с помощью доказывания (получения
показаний, проведения осмотров и т. п. ) устанавливаются именно фактические
обстоятельства дела. Поскольку эти обстоятельства установлены и картина
происшедшего выяснена, она сопоставляется с соответствующим описанием в
уголовном законе. Вывод о соответствии или отсутствии соответствия между
установленными фактами и признаками. содержащимися в нормах закона,
представляет результат логического рассуждения, осуществляемого следователем
или судом. Именно поэтому законодатель не включил в перечень ст. 15 Основ, в
число элементов предмета доказывания такое понятие, как состав преступлени
Напротив, ст. 303 УПК РСФСР возлагает на судью обязанность установить,
"содержит ли это деяние состав преступления и каким именно уголовным законом
оно предусмотрено". Таким образом, фактическая сторона преступного деяния,
служившая тезисом процессуального доказывания, становится аргументом акта
квалификации, устанавливающего наличие или отсутствие состава преступлени
Сказанное относится в равной степени и к избранию предусмотренной
законом меры наказани Фактическая мотивировка вывода (чего требует ст. 314)
входит в предмет доказывания, тогда как сам этот вывод лежит вне предмета и
пределов доказывания в процессуальном смысле слова, представля собой
самостоятельную сторону познания в уголовном процессе, базирующуюся на
выявлении предмета доказывания, но не сводимую к нему. Соответственно служат
разным целям и перечни, данные в ст. ст. 68 и 303 УПК РСФСР. Первый из них
определяет на правления и пределы выявления фактических обстоятельств;
второй, предусматривает, что после того, как по делу сделан вывод о
выявлении всей совокупности обстоятельств, составляющих предмет доказывания,
суду необходимо: а) проверить полноту и достоверность выявления их системы
(пп. 1, 3, 4 ст. 303); б) исходя из них квалифицировать содеянное по
уголовному закону (п. 2); в) избрать меру наказания (пп. 5, 6); г) разрешить
гражданский иск (п. 7) и т. д. Как было только что показано, формулирование
в законе и выявление в каждом конкретном случае предмета доказывания
направлены на обеспечение неотвратимости справедливого наказания
преступников, на реализацию задач уголовно-правовых мер борьбы с
преступностью. Таким образом, и на уровне данного института судопроизводства
видно общее соотношение уголовного права и процесса Естественно поэтому, что
между содержанием норм уголовного права, устанавливающих основания и условия
реализации уголовной ответственности, и содержанием норм уголовного
процесса, устанавливающих предмет доказывания, существует тесная связь и
взаимное соответствие. Это взаимное соответствие касается как круга
используемых понятий, описывающих признаки, которые значимы (существенны) в
уголовно-правовом и процессуальном отношении, так и их упорядоченности,
структуры. При этом уголовно-правовые нормы как бы "задают" параметры
доказывания в уголовном процессе. В свою очередь процессуальные нормы
конкретизируют эти параметры с таким расчетом, чтобы обеспечить полноту,
объективность, всесторонность выявления всех обстоятельств, которые затем
послужат фактической базой для квалификации и применения наказани В
определенном смысле можно говорить в этой связи и об опосредствовании в
предмете доказывания криминологического понятия "типизации взаимодействующей
системы личность - среда или, если речь идет о конкретном преступлении,
личность - ситуация" Это понятие полностью увязывается с уголовно-правовыми
признаками, определяющими параметры предмета доказывани В частности: 1) в
диспозициях норм Особенной части Уголовного кодекса указаны наиболее
существенные признаки преступного деяния; 2) нормы Общей части содержат
признаки субъекта, дают определени умысла, неосторожности, соучастия,
необходимой обороны, крайней необходимости и т. д. ; 3) в статьях Общей
части перечисляются обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность
виновного. Но сказанное о связи и соответствии содержани уголовно-правовых
условий ответственности и уголовно-процессуального предмета доказывания
отнюдь не означает тождественности этих понятий. Неодинаковость создается, с
одной стороны, за счет того, что процессуальный закон включает в предмет
доказывания обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, хотя
не все из них уголовно релевантны, а с другой - за счет различия в круге и
уровне конкретизации признаков. Следователь и суд исследуют единичное
событие, которое они должны отграничить от любых событий, а его субъектов -
от любых других лиц. Причем вывод о наличии преступления, его характере,
виновности, наказании и т. п. должен быть обоснован, т. е. суждение на
обобщенном уровне уголовно-правовой нормы должно опосредствоваться
конкретным описанием события и действий обвиняемого. Перечень ст. 15 Основ
(ст. 68 УПК) обеспечивает именно такое описание. Различие в уровнях
конкретизации при описании материально-правовых признаков (относящихся к
составу преступления, предпосылкам ответственности и т. д. ) и элементов
процессуального понятия предмета доказывания четко усвоено судебной
практикой и проявляется в типичном построении приговора. В описательной
части приговора все элементы преступного деяния описываются конкретно, с той
степенью детализации, которая свойственна языку предмета доказывания, и в
терминах этого последнего. Это развернутое "фактологическое" процессуальное
описание. Затем после слова "то есть" приводится второе, на ином уровне
общности описание того же преступного деяния, выражаемое языком нормы
материального закона. Процессуальной конкретизацией, "расшифровкой",
уголовно-релевантного понятия "тайное похищение" в случае кражи, например,
является описание действий преступника в конкретных терминах: "проник в
окно, открыв через форточку шпингалеты, не зажигая света, взял из шкафа
пальто и тем же путем вышел" и т. д. После этого следует описание на уровне
уголовно-правовой квалификации деяни
Данная выше общая характеристика предмета доказывания позволяет перейти
теперь к анализу его структуры - упорядоченного расположения элементов
системы в их взаимосвязи а также содержания самих элементов. Основным
нормативным определением обстоятельств, подлежащих доказыванию,
является ст. 15 Основ, где указывается, что при производстве дознания,
предварительного следствия и разбирательстве уголовного дела в суде
подлежат доказыванию: 1) событие преступления (время, место, способ и
другие обстоятельства совершения преступления); 2) виновность
обвиняемого в совершении преступления; 3) обстоятельства, влияющие на
степень и характер ответственности обвиняемого; 4) характер и
размер ущерба, причиненного преступлением. Кодексы союзных республик,
воспроизводя эти положения, детализировали их. Так, дополнительно
предусматривается обязательность доказывания мотивов преступления
(применительно к п. 2) и иных обстоятельств, характеризующих личность
обвиняемого
(применительно к п. 3). Кроме того, дополнительно указано еще на одну группу
обстоятельств, подлежащих доказыванию, - обстоятельства,
способствующие совершению преступлени Конкретное событие и связанные с
ним, подлежащие обязательному выяснению обстоятельства представляют
собой совокупность фактов, имевших место в реальной действительности.

Эти факты всегда конкретны, поэтому предмет доказывания по
определенному
делу индивидуален, как индивидуально лицо, совершившее преступление, да и
само это преступление. При этом каждое из упомянутых в законе
"обстоятельств" обычно выражается не в одном конкретном факте, а в
совокупности их. В то же время наличие обобщенной схемы предмета доказывания
направляет деятельность по их установлению таким образом, чтобы не допустить
ни существенных пробелов восстановленной картины события, ни загромождения
ее несущественными деталями. Следует иметь также в виду, что каждая группа
фактических обстоятельств, освещающих в своей совокупности один из вопросов,
подлежащих решению по делу и предусмотренных соответствующими пунктами
перечня ст. 15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР), может в то же время иметь значение
для решени других вопросов. Так, обстоятельства, устанавливающие характер и
размер ущерба (п. 4), имеют значение для характеристики события преступления
(п. 1) и степени ответственности обвиняемого (п. 3). Процессуальный закон
описывает предмет доказывани таким образом, что каждый из его пунктов
содержит обобщенное обозначение признаков каждого из соответствующих
обстоятельств. При этом предполагается необходимость, исходя из данного в
каждом пункте общего понятия, устанавливать и признаки, непосредственно в
этой норме закона не обозначенные. Такое "свернутое" компактное описание
дает целостное представление о содержании предмета доказывания и его
структуре. В то же время оно обусловливает необходимость при определении
предмета доказывания по конкретному делу использовать ст. 15 Основ в
сочетании с некоторыми другими нормами уголовного и уголовно-процессуального
права, как бы продолжающими перечни, даваемые отдельными ее пунктами. Так,
существенные признаки событи преступления, несомненно, должны быть до
полнены фактами, характеризующими потерпевшего (ст. 205 УПК) и последствия
содеянного (ст. ст. 205, 314 УПК РСФСР). С учетом положений ст. 303 УПК
РСФСР признаки, устанавливающие виновность (п. 2 ст. 68), должны фиксировать
как от ношение к содеянному, так и сам факт его совершения данным лицом.
Статьи 303, 313, 314 УПК детализируют понятие иных обстоятельств,
характеризующих личность обвиняемого, специально предусматривая доказывание
фактов, индивидуализирующих его личность, а также фактов, обосновывающих
вывод о том, что подсудимый - особо опасный рецидивист. Круг обстоятельств,
влияющих на степень и характер ответственности, определяется с учетом ст.
ст. 38, 39 УК РСФСР, а устанавлива круг обстоятельств, характеризующих
событие, виновность, ущерб, мы каждый раз как бы "примеряем" их к
конкретному составу преступлени Указанные в законе при знаки составов
преступления дают возможность конкретизировать требование п. 1 ст. 15 Основ,
в котором говорится о событии преступления вообще. Чем определяется
структура предмета доказывания, как он описан в процессуальном законе?
Представляется, что последовательность расположения, как и группировка
обстоятельств, подлежащих доказыванию, осуществлена законодателем прежде
всего исходя из правовых последствий (целенаправленности) выявления
соответствующих обстоятельств. В самом деле, первые два пункта перечня
обстоятельств, входящих в предмет доказывания, и часть третьего пункта
предусматривают фактические основания для вывода о наличии преступления и
вине лица и, следовательно, для применения конкретной уголовно-правовой
квалификации деяния (события преступления как результата виновных действий
лица). Та часть третьего пункта которая говорит об обстоятельствах, влияющих
на степень и характер ответственности, предусматривает фактические основания
для индивидуализации наказани Четвертый пункт ст. 15. Основ (ст. 68 УПК),
охватывающий характер и размеры ущерба, направляет производство по делу на
выявление обстоятельств, релевантных для разрешения гражданского иска.
Наконец, последня группа обстоятельств, входящих в предмет доказывания, -
обстоятельства, способствующие совершению преступления, - предусматривает
выявление фактических обстоятельств, имеющих значение (релевантных) для
применения норм процессуального права, регламентирующих профилактическую
работу по материалам дела. Последовательность описания в законе каждой из
названных групп обстоятельств соответствует последовательности, в которой
они используются при решении дела (ст. ст. 3,03, 321 УПК РСФСР): сначала
разрешаются вопросы о наличии преступления, вине лица, квалификации, затем -
о наказании, потом - о гражданском иске и, наконец, - об устранении причин и
условий, способствовавших преступлению В свою очередь структура той части
предмета доказывания, которая охватывает уголовно-релевантные обстоятельства
(пп. 1- 3 ст. 68 УПК), в основном следует принятому в теории уголовного
права делению состава преступления на четыре элемента: объект, объективная
сторона, субъект и субъективная сторона. Так, п. 1 приведенного перечня
сконструирован исходя из необходимости обеспечить установление всех
обстоятельств, существенных для решения вопроса о наличии или отсутствии
объекта и объективной стороны, п. 2 - субъекта и субъективной стороны
состава. Та часть п. 3, в которой идет речь об иных обстоятельствах,
характеризующих личность обвиняемого, направлена на индивидуализацию
субъекта преступлени Что касается п. 3 в той его части, которая охватывает
обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности, то
большинство из описываемых обстоятельств имеет комплексный характер Поэтому
они не "привязаны" к обстоятельствам, составляющим событие преступления,
характеризующим виновность субъекта и т. д., а выделены в самостоятельную
группу уточняющих ответственность обстоятельств. Такое построение предмета
доказывания еще раз подтверждает сказанное выше о тесной взаимосвязи
институтов уголовного и уголовно-процессуального права. Может возникнуть
вопрос, почему не выделены в самостоятельные группы внутри предмета
доказывания обстоятельства, наличие которых влечет вывод: а) об отсутствии
оснований для продолжения производства по делу (ст. 5 УПК); б) об утрате
деянием или лицом общественной опасности, которая имела место в момент
события (ст. 6); в) о достаточности применения мер, заменяющих уголовное
наказание (ст. ст. 7-9). Представляется, что все эти обстоятельства - как и
те, которые фиксируют возможность применения соответствующих норм уголовного
и гражданского права к данному случаю (с учетом действия закона во времени и
в пространстве, наличия иммунитета и т. п. )- не выделены законодателем при
рубрикации предмета доказывания, так как не образуют целостного "набора"
признаков. Они выясняются применительно к виновности определенного лица,
идивидуализации субъекта преступления и его ответственности. Предмет
доказывания, описанный в ст. 15 Основ, един для всех стадий уголовного
судопроизводства. Все стадии целенаправленны на его достоверное и полное
выявление. Одни основные (предварительное расследование и судебное
разбирательство) - непосредственно, путем доказывания всего круга
обстоятельств, входящих в предмет доказывания; вторые, "обеспечивающие"
(возбуждение дела, предание суду) - опосредствованно, путем доказывания
некоторых из этих обстоятельств в пределах, необходимых для выяснени
оснований и условий начала или продолжения производства третьи, контрольные
(производство в кассационной и в надзорной инстанциях, возобновление дел по
вновь открывшимся обстоятельствам) - опосредствованно, путем доказывания
наличия или отсутстви оснований к пересмотру приговора, определения,
постановлени Отсюда важный в практическом отношении вывод: ни одно
обстоятельство, которое должно быть выяснено судом (в том числе
обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности), не может
игнорироваться следователем или откладываться выяснением до судебного
следстви Иногда предпринимаются попытки сконструировать "особые" предметы
доказывания для дел о преступлениях определенных категорий, а равно для дел
о применении принудительных мер медицинского характера; дел, прекращаемых
производством; дел несовершеннолетних. Такой подход представляется, однако,
необоснованным. Что касается предмета доказывания по делу определенной
категории, то он, конечно, имеет специфику (главным образом за счет
детализации описания события, мотивов и причин действий виновного), но
это-специализация в рамках единого предмета доказывания, а не вне этих
рамок. Например, предмет доказывания по делу об изнасиловании включает факт
полового сношения (попытки к нему), насильственный его характер, вид
примененного насилия, количество участников, характер последствий и т. д.

Нетрудно убедиться, что речь идет о конкретизации понятий, использованных в
ст. 15 Основ (ст. 68 УПК): "событие преступления", "обстоятельства, влияющие
на степень и характер ответственности" и т. д., применительно к составу,
охарактеризованному ст. 117 УК РСФСР. Поэтому перечни вопросов, подлежащих
выяснению при расследовании и судебном разбирательстве дел о преступлениях
различных категорий, предлагаемые в криминалистической литературе, всегда
базируются на процессуальном определении единого предмета доказывания по
уголовному делу, по существу комментируя его. Что касается дел, прекращаемых
производством, то основания прекращения всегда связаны либо с отсутствием
самого события, наличие которого предполагалось; либо с отсутствием
какого-то элемента события, с которым закон связывает характеристику
объективной стороны конкретного состава преступления; либо - с недостижением
лицом возраста уголовной ответственности, невменяемостью; либо с такой
совокупностью обстоятельств, которая обосновывает вывод о применимости меры,
заменяющей уголовное наказание, и т. д. Нетрудно видеть, что установление
этих обстоятельств осуществляется в рамках одного или нескольких пунктов ст.
15 Основ (ст. 68 УПК). Другое дело, что в ряде случаев (но не во всех) для
установления оснований прекращения дела нет необходимости устанавливать все
обстоятельства, входящие в предмет доказывания: необходимо и достаточно
установить обстоятельства, с которыми закон связывает невозможность
продолжать производство по делу. Но речь идет об "усеченном" предмете
доказывания, предусмотренном ст. 15 Основ, а не о каком-то самостоятельном
предмете доказывани В свою очередь ст. 392 УПК РСФСР ("Обстоятельства,
подлежащие установлению по делам несовершеннолетних") содержит формулировку
о необходимости "обратить особое внимание на выяснение следующих
обстоятельств". Иными словами, норма эта сконструирована как детализирующая
ст. 68 УПК, а не заменяющая ее. Да и сам перечень этих обстоятельств
(возраст несовершеннолетнего; условия жизни и воспитания; причины и условия,
способствовавшие совершению преступления; наличие взрослых подстрекателей
или иных соучастников) целиком "укладывается" в п. п. 2,3 и ч. 2 ст. 68 УПК
РСФСР. Наиболее специфичен вопрос о круге обстоятельств, подлежащих
доказыванию при производстве по применению принудительных мер медицинского
характера. Дело в том, что, строго говоря, это производство, хотя и
регламентировано (по соображениям, которые здесь не рассматриваются)
уголовно-процессуальным законом, но не является производством по уголовному
делу - здесь нет фигуры обвиняемого. Однако, поскольку основанием применения
принудительных мер медицинского характера является факт совершения лицом
общественно опасного деяния, круг обстоятельств, подлежащих установлению,
описываетс законодателем также на базе единого определения, данного в ст. 15
Основ. Предусмотрено, в частности, выяснение обстоятельств общественно
опасного деяния (п. 1 ст. 68); совершения его данным лицом ("усеченный"-п. 2
ст. 68); наличия, степени и характера душевного заболевания, поведения лица
до и после совершения деяния ("усеченный"-п. 3 ст. 68); характера и размера
ущерба (п. 4 ст. 68). Выше уже неоднократно отмечалась взаимосвязь
уголовно-процессуального и уголовного права при регламентации и описании
предмета доказывани Отсюда анализ содержания и значения понятий и терминов,
раскрывающих содержание предмета доказывания, по необходимости требует
установления их связей с понятиями и терминами уголовного закона,
описывающими признаки преступлени С тем чтобы избежать в дальнейшем
неопределенности и многозначности языка и обеспечить последовательность
рассмотрения упомянутых связей, примем следующие значения
уголовно-релевантных понятий и обозначающих их терминов. Все множество
взаимосвязанных признаков, характеризующих преступление, может быть
разделено на три группы (три подмножества). 1. Признаки состава
преступления, определяющие наличие основания уголовной ответственности.
К их числу относятся признаки деяния, описанные в диспозиции (и ее
частях, если диспозиция сложная) Особенной части Уголовного кодекса, включая
указание на объект посягательства. Сюда относятся также все те признаки,
которые содержатся в Общей части УК и дополняют диспозицию, также являсь
основаниями уголовной ответственности. Среди этих признаков могут быть
выделены универсальные, т. е. относящиеся ко всем преступлениям, такие,
например, как виновность, достижение возраста уголовной ответственности. Эти
признаки образуют ядро.
Другая группа признаков -региональные- относится лишь к некоторым
преступлениям. Например, конкретные формы деяния (действия и бездействия),
формы вины (умысел и неосторожность), специальная противоправность
(нарушение правил безопасности движения и других специальных правил),
степень завершения преступного деяния (покушение, приготовление), наличие
или отсутствие соучастия, специальные признаки субъекта (должностное лицо,
военнослужащий и т. д. )
2. Признаками, выражающими предпосылки уголовной ответственности,
являются: течение давности, соответствие территориальной сфере действия
уголовного кодекса, некоторые особые свойства субъекта (например,
дипломатический иммунитет), наличие или отсутствие изменений обстановки и
личности, упоминаемые в ст. 50 УК РСФСР. Предпосылки определяют возможность
реализации уголовной ответственности.

3. Обстоятельства, влияющие на степень и характер уголовной
ответственности, поскольку они не входят в качестве признаков конкретной
диспозиции или ее части. От этих признаков не зависит наличие или отсутствие
уголовной ответственности и возможность ее реализации, а только решение
вопроса о наказании в пределах санкции статьи УК. Особое место в системе
уголовно-релевантных понятий занимают такие, как общественная опасность
деяния и связанные с ней понятия необходимой обороны, крайней необходимости.
Общественная опасность деяния, строго говоря, является не его отдельным
признаком, а сложной характеристикой, основанной на оценке всех признаков
состава преступления, степени и характера ответственности. Особо оговаривает
закон лишь один параметр этой характеристики, упоминая малозначительность
(ст. 7 УК) в качестве основания, исключающего уголовную ответственность.
Наличие или отсутствие необходимой обороны и крайней необходимости в
конкретном случае также определяетс совокупностью ряда объективных и
субъективных признаков деяния, предполагая, в частности, сопоставительную
оценку защищаемого блага и последствий деяния; характера защиты и характера
(опасности) посягательства.
Сказанное позволяет сделать некоторые выводы относительно обеспечения
полноты конструирования предмета доказывания в конкретном случае. Во-первых,
при конкретизации положений п. п. 1, 2 ст. 15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР)
необходимо иметь в виду не только универсальные, но и региональные признаки
состава, подлежащие установлению через фактические обстоятельства дела
Во-вторых, в рамках доказывания события и виновности должно исследоваться и
наличие предпосылок уголовной ответственности. В-третьих, для решения
вопроса о малозначительности деяния, наличии необходимой обороны и крайней
необходимости надо опираться на всю совокупность обстоятельств,
предусмотренных п. п. 1-4 ст. 15 Основ, а не на отдельные признаки. Наконец,
необходимость установления всей совокупности обстоятельств, влияющих на
степень и характер ответственности, надо иметь в виду и при выяснении
обстоятельств, предусмотренных п. п. 1, 2, 4 ст. 15 Основ, не ограничивая
рамки доказывания только признаками состава преступлени
¶N 3. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПОДЛЕЖАЩИЕ ДОКАЗЫВАНИЮ§
Перейдем теперь к последовательному рассмотрению структуры предмета
доказывания, описанного в ст. 15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР), с точки зрения
содержания каждого его элемента. Описание в законе предмета доказывания
открывается указанием на (событие преступления) (время, место, способ и
другие обстоятельства совершения преступления). В широком смысле речь идет о
понятии, выражающем совокупность всех признаков противоправного общественно
опасного, виновного и наказуемого деяни Однако уголовно-процессуальный
закон, определяющий обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, понимает
"событие преступления" более узко. Отдельно от "события преступления"
говорится о "виновности обвиняемого" (п. 2), "характере и размере ущерба"
(п. 4). В связи с этим необходимо уточнить область применения и содержание
названных "сопряженных" терминов, применяемых в процессуальной и
уголовно-правовой теории с тем, чтобы обеспечить обозначение одинаковых
понятий одинаковыми же терминами или, по крайней мере, оговорить условность
некоторых из них (строго говоря, "событие преступления" = "преступное
событие" = "преступление"). Речь идет, прежде всего, о необходимости
нейтрализовать многозначность употребления терминов "событие", "состав" в
языке уголовно-процессуального закона, уточнив их значение, в том числе для случаев доказывания отрицательных фактов. Представляется целесообразным, в частности, следующим образом интерпретировать соответствующие указания УПК (см. таблицу). Таким
образом, термин "событие преступления", присущий языку
уголовно-процессуального закона, условно используется для обозначения круга
обстоятельств, характеризующих в основном существенные признаки объективной
стороны и объекта преступлени В этой интерпретации событие преступления
охватывает далеко не все уголовно-релевантные обстоятельства и его
доказанность сама по себе не означает обоснованности суждения о наличии или
отсутствии состава преступлени При доказывании обстоятельств, обозначенных в
УПК как событие преступления, всегда надлежит устанавливать деяние,
последствия и наличие причинной связи между первым и вторым.
Распространенной является ошибка, когда следователь (иногда суд) факты,
которые могут быть лишь признаком последствий деяния, неосновательно
оценивает как "событие преступления". Например, недостача материальных
ценностей у заведующего складом может быть объяснена растратой, кражей,
убылью в результате естественных причин, последствием небрежного хранения и
т. д. Между тем иногда на практике факт недостачи необоснованно оценивается
как "событие преступления". Вышестоящие суды неуклонно отменяют подобные
неправосудные приговоры. В большинстве случаев существование события,
предположение, о наличии которого послужило основанием к возбуждению
уголовного дела, устанавливается в начале следствия (пожар, насильственная
смерть лица, труп которого обнаружен; исчезновение товаров и т. п. ). Вместе
с тем есть дела, где вопрос о событии, по поводу которого возбуждено дело,
решается только в конце следствия, после выяснения ряда промежуточных
обстоятельств. Например, по делам о так называемых "убийствах без трупа"
требуется проверить до конца все версии, объясняющие исчезновение данного
лица; по делам о взяточничестве нередко факт передачи денег или ценностей
удается установить только до совокупности собранных по делу данных и т. д..

Важно, однако, подчеркнуть, что по любому делу существование события, а тем
более факты, устанавливающие, что событие, послужившее основанием к
возбуждению уголовного дела, соответствует по характеру и последствиям
объективной стороне определенного состава, не может рассматриваться как уже
данное. Эти факты, происходившие в прошлом, всегда должны включаться в
предмет доказывани Практике известен ряд ошибок, причиной которых было
именно то, что вопрос о доказанности события, приписываемого обвиняемому,
игнорировался, а положения, содержащиеся в постановлении о возбуждении
уголовного дела, рассматривались как бесспорные. Из сказанного выше и из
самого содержания п. 1 ст. 68 УПК РСФСР видно, что "событие преступления"
необходимо рассматривать как сложное понятие, состоящее в свою очередь из
ряда элементов, перечень которых дается законом. Причем надо иметь в виду,
что перечень этот не является исчерпывающим. Он не упоминает, например,
такого важного элемента, как содержание, характер самого события (речь идет
о совокупности фактов, по которым можно будет установить, например, имело ли
место тайное или открытое похищение чужого имущества). Это обстоятельство
отнюдь не всегда раскрывается суммой названных в п. 1 ст. 68 элементов.
Иными словами, для полного раскрытия содержания п. 1 ст. 68 в каждом
конкретном случае надо руководствоваться не только указанной статьей, но и
соответствующими нормами УК. Причем в некоторых случаях, например при
совокупности деяний, при инсценировке, осуществленной преступником, ¶N 4. ПРЕДЕЛЫ ДОКАЗЫВАНИЯ§
С предметом доказывания тесно связано другое понятие, также служащее
инструментом для обеспечения и оценки всесторонности, полноты, объективности
исследования обстоятельств уголовного дела. Речь идет о таких границах
последнего, которые обеспечивают полное и достоверное установление всех
обстоятельств, могущих иметь значение для дела. Иными словами, пределы
доказывания - это необходимая и достаточная совокупность доказательств,
которая, будучи собранной по делу, обеспечивает правильное его разрешение
путем установления "искомого комплекса" обстоятельств, подлежащих
доказыванию. Понятия предмета и пределов доказывания взаимосвязаны и
взаимозависимы: первое выражает цель, второе - средства ее достижени Статья
20 УПК требует полно, всесторонне, объективно исследовать обстоятельства
дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, как
отягчающие, так и смягчающие его вину обстоятельства. Статьи 20 и 71
запрещают ставить решение вопроса о пределах доказывания в зависимость от
вида полученных доказательств. Статья 243 также подчеркивает применительно.
К стадии судебного разбирательства необходимость определить в каждом
конкретном случае пределы доказывания, чтобы, с одной стороны, обеспечить
полное, всестороннее, объективное исследование предмета доказывания, а с
другой - устранить все, не имеющее отношения к делу. Эта же позиция была
свойственна ранее действовавшему процессуальному закону. Нельзя согласиться
с высказываниями А. Я. Вышинского о том, что "советское процессуальное
право, не расширя безгранично круг вопросов, подлежащих судебному
исследованию, не ставит, однако, здесь никаких формальных границ, допуская к
предъявлению на суде и следствии любые факты" Во-первых, как уже было
показано выше, утверждение о нерегламентированности законом круга вопросов,
подлежащих исследованию, не соответствует действительности. Во-вторых,
очевидно, что в приведенном высказывании отождествляются два вопроса: о
предмете доказывания и о его пределах, причем последние трактуются как
неопределенные. В действительности они определены предметом доказывания и
конкретизация их по каждому делу вовсе не означает утраты целенаправленности
доказывания: она осуществляется на базе и во исполнение нормативной
регламентации предмета доказывани Понятие пределов доказывания, с одной
стороны, включает требование обеспечить необходимую и достаточную полноту
(глубину) познания существенных явлений и их связей; с другой - оно выражает
требование надежности результатов познани Иными словами, пределы доказывания
предполагают определение по конкретному делу его границ таким образом, чтобы
собранная совокупность доказательств с качественной стороны обеспечивала
установление каждого элемента предмета доказывани С количественной стороны
они должны гарантировать достоверность установления этих обстоятельств для
адресата доказывания и всех лиц, к которым обращено воспитательное и
предупредительное действие судопроизводства. Таким образом, если предмет
доказывания охватывает обстоятельства, подлежащие установлению по делу, как
фактическое основание для решения вопросов ответственности, наказания и др.,
то пределы доказывания охватывают доказательственный материал, относящийся к
обстоятельствам, подлежащим установлению по делу, и позволяющий сделать о
них достоверные выводы (фактическое основание для установления предмета
доказывания). Таким образом, на процессуальном материале и процессуальными
средствами решается общая для теории информации задача создания надежных
систем с использованием относительно ненадежных элементов, превращения
вероятного знания в достоверное. Речь идет как о доказательствах, ¶ * ГЛАВА IV ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§

¶N 1. ПОНЯТИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА§
Понятие доказательства принадлежит к числу основных, исходных в теории
доказательств и доказательственном праве. Оно лежит в основе решений теорией
и законом таких вопросов, как относимость и допустимость доказательств, круг
и содержание способов обнаружения, закрепления, проверки и оценки их,
процессуальный режим использования отдельных видов доказательств и др. ¶N 2. ДОПУСТИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Понятия допустимости и относимости являются основополагающими для
решения вопроса о пригодности или непригодности фактических данных для
использования в качестве доказательств по уголовному делу. Будучи
взаимосвязанными и взаимообусловленными свойствами, признаками
доказательств, допустимость и относимость характеризуют различные
стороны последних. Допустимость есть пригодность доказательства с
точки зрения, законности источников,
методов и приемов получения сведений Под относимостью доказательства
понимается наличие связи доказательства по содержанию с предметом
доказывания или вспомогательными фактами, служащими для его установления
(см. N 3 гл. IV). Конечно, проверка допустимости и относимости фактических
данных по уголовному делу тесно переплетаетс И не только потому, что для
решения вопроса о допустимости доказательства нередко приходится
дополнительно собирать относящиеся к этому вопросу сведения (о состоянии
здоровья свидетеля, подлинности документа и т. п. ), но и потому, что именно
законность источников, методов и приемов гарантирует полноту собирания
относящихся к делу доказательств, как и своевременное установление
неотносимости части имеющихс фактических данных. В то же время надо все
время иметь в виду и различие этих двух свойств доказательства. Выяснение
каждый раз и того и другого свойства - это одно из необходимых условий
обеспечения всесторонности, полноты, объективности исследования
обстоятельств дела. В процессуальной литературе известное распространение
получила точка зрения, согласно которой допустимость доказательств
определяется заранее законом, а относимость доказательств определяется судом
(органом расследования), "исходя из задачи установления истины по данному
конкретному делу". Это мнение нельзя признать вполне точным. Закон в равной
степени определяет условия решения вопроса как о допустимости (нормы,
установившие круг источников фактических данных и правила их получения), так
и об относимости доказательств (нормы, определяющие предмет доказывания).
Следователь, суд выясняют, соответствуют ли конкретные фактические данные
этим требованиям закона. Иными словами, закон дает обобщенный критерий для
решения в каждом конкретном случае вопроса о наличии свойств относимости и
допустимости; само же решение, которое должно соответствовать требованиям
законности и обоснованности, принимается органом, ведущим производство по
делу. Рассмотрим теперь более подробно понятие допустимости доказательств.
Как уже было отмечено, речь идет о таком необходимом свойстве
доказательства, как его соответствие требованиям процессуального закона
относительно источника, условий, способов получения и процессуального
закрепления фактических данных о существенных обстоятельствах дела. Задачи,
стоящие перед советским правосудием, обусловливают необходимость
соответствующих гарантий достоверности и полноты доказательственного
материала и его убедительности, а также соответствие его характера
нравственному и правовому сознанию трудящихс Правила собирания (а также
обнаружения и закрепления) фактических данных о существенных обстоятельствах
дела как раз и представляют собой теоретически и практически обоснованные,
надежные гарантии доброкачественности сведений, полученных соответствующим
путем. Таким образом, требования относительно процессуальной формы
доказательств, процессуальный режим доказывания в целом служат тому, чтобы
установить истину, реализовать всю совокупность задач судопроизводства. Если
процессуальные правила собирания доказательств нарушаются, то оказываются
под угрозой полнота и достоверность доказательственного материала; поэтому
установление допустимости доказательств - необходимое условие их
использования по делу. Правила о допустимости отграничивают прежде всего
информацию, могущую иметь доказательственное значение, от полученной без
соблюдения этих правил. Эти правила обусловливают, далее, возможность или
невозможность использования полученной информации в качестве доказательств
определенного вида. На обоих этих этапах, когда устанавливается, обладает ли
данная информация свойством допустимости, анализируется, от кого она исходит
и кто ее собирает, содержание и последовательность осуществленных действий
(способ собирания), характер и результаты фиксации собранной информации (ее
сохранения и передачи в процессе производства по делу).

Можно выделить следующие условия допустимости фактической информации,
собираемой по делу: а) известность и возможность проверки ее происхождения;
б) компетентность и осведомленность лиц, от которых она исходит и которые ее
собирают; в) соблюдение общих правил доказывания; г) соблюдение правил
собирания данных определенного вида, гарантирующих от неполноты и искажений;
д) соблюдение правил, гарантирующих полноту и точность фиксации собранной
информации в деле; е) отказ от включени в нее догадок, предположений.
Формулируя правила о допустимости доказательств, законодатель
осуществляет это прежде всего в позитивной форме с тем, чтобы направлять
самый процесс доказывани Достижению указанной цели служат данные в законе
характеристики доказательств и доказывания (ст. ст. 14, 16, 17 Основ), как и
исчерпывающий круг допустимых источников фактических данных, могущих иметь
доказательственное значение. При этом закон не только называет их, но дает
характеристику каждого вида доказательств (ст. ст. 74-77, 80, 83, 87, 88 УПК
РСФСР), как и способов их получения и фиксации. Определя характерные
признаки каждого вида доказательств, закон регламентирует вопросы
допустимости отчасти и в негативной форме, т. е. путем запрета использовать
в качестве доказательств те или иные материалы. Так, УПК предусматривает,
что не могут быть приняты в качестве доказательств фактические данные,
содержащиеся в показаниях свидетелей и потерпевших, если эти лица не в
состоянии указать источник своей осведомленности о сообщаемых ими фактах
(ст. 74 УПК РСФСР). Иными словами, показания свидетелей и потерпевших только
тогда имеют доказательственное значение, "когда они содержат фактические
данные, воспринятые или установленные указанными лицами непосредственно или
известные им со слов других достоверно установленных лиц До тех пор, пока
источник осведомленности лица остается неустановленным, информация,
поступившая от него, может быть использована лишь для разработки версий,
розыска и т. д. Из правил, регулирующих допустимость доказательств,
вытекает, в частности, что: а) в качестве доказательств могут быть
использованы лишь фактические данные, зафиксированные по делу и
рассмотренные в процессе производства по нему. Недопустимы, например, в
качестве доказательств материалы, не приобщенные к данному делу или хотя и
приобщенные к нему, но не рассмотренные, например, в судебном заседании; б)
оперативная информация, как и другие фактические данные, не имеющие
процессуальной формы, необходимо присущей доказательствам определенного
вида, не может заменить доказательственную информацию. Предметы и документы,
обнаруженные оперативным путем, могут рассматриваться как доказательства
лишь постольку, поскольку после их "физического" обнаружения последовало их
процессуальное собирание, в ходе которого к ним был полностью применен
режим, определяющий допустимость вещественных или письменных доказательств.
Сказанное относится и к случаям обнаружения и представлени органу
расследования и суду различных предметов и документов, могущих иметь
доказательственное значение, гражданами, представителями общественности,
должностными лицами (см. гл. XI, XII); в) в качестве доказательств допустимы
лишь те фактические данные, форма которых соответствует предусмотренной
законом для доказательств соответствующего вида во всех существенных
признаках, а не в части из них. Например, не могут быть использованы при
доказывании фактические данные, сообщенные в анонимных письмах и заявлениях,
ибо следователь и суд лишены возможности их проверить. Хотя и облеченные
внешне в форму документа, анонимные письма и заявления таковыми не являются,
так как в них отсутствует существенный признак, указанный вот. 110 УПК
РСФСР,--наличие данных о лице, от которого исходит заявление. Точно так же
не могут быть использованы в качестве доказательств заключение эксперта,
заинтересованного в исходе дела (ст. 67 УПК РСФСР), показания лица, не
могущего быть свидетелем (ст. 72 УПК РСФСР. Нарушение такого рода
требований, предъявляемых законом к собиранию доказательств определенного
вида, означает, по существу, получение фактических данных ненадлежащим
способом и всегда влечет, поскольку невозможно устранить нарушение (см.
дальше), признание этих данных недопустимыми в качестве доказательств, так
как создается неустранимое сомнение в их достоверности. Следует вместе с тем
отметить неправильность попыток сформулировать не предусмотренные в законе
ограничени допустимости для использования в качестве доказательств
фактических данных определенного вида. Нельзя, в частности, раз и навсегда
определить минимальный возраст, который требуется для того, чтобы лицо могло
быть допрошено в качестве свидетел Способность быть свидетелем - это
способность наблюдать, запоминать и правильно описать в сообщении
следователю, суду существенные признаки какого-либо события, явления,
предмета и т. п. Такая способность зависит как от индивидуальных качеств
лица, так и от условий наблюдения, характера наблюдаемого явления и других
обстоятельств. Поэтому вопрос о ее наличии или отсутствии не может быть
решен в общей форме, исходя только из возраста лица, - это привело бы к
утрате в некоторых случаях важной доказательственной информации. Вопрос этот
должен решаться применительно к особенностям конкретного уголовного дела (в
том числе и путем назначения экспертизы). Не основаны на законе и попытки
произвольно расширить перечень лиц, которые не могут быть допрошены в
качестве свидетелей, например, за счет включения оперативных работников,
осуществлявших задержание преступника; ревизоров, на основании материалов
которых возбуждено уголовное дело; лиц, присутствовавших до вызова в
качестве свидетелей в зале судебного заседания, и т. д.

Верховный Суд СССР в постановлении по Делу М. и Г. специально указал
на принципиальную возможность допроса работников милиции, наблюдавших за
действиями преступников и задержавших их. Аналогичное указание дал Верховный
Суд СССР и о допустимости допроса инспектора охраны труда или ревизора,
собравшего материалы для возбуждения уголовного дела. Это и понятно.
Сведения о фактах, которые могут содержаться в сообщениях указанных лиц
(например, об обстоятельствах задержания; о предшествующих задержанию
действиях преступников; о ходе ревизии и поведении участвовавших и
присутствовавших при ней лиц), нередко являются незаменимыми; в то же время
в отношении этой информации должны быть соблюдены все без исключения
процессуальные правила собирания и проверки показаний. Другое дело, что
возможная заинтересованность свидетеля в исходе дела или его осведомленность
о содержании некоторых доказательств должны учитываться при оценке
показаний. Наконец, не основаны на законе и попытки ограничить круг
допустимых доказательств - документов (ст. 88 УПК РСФСР) письменными
сообщениями, исходящими от предприятий, учреждений, организаций, должностных
лиц; г) в случаях, когда закон предусматривает обязательность использовани
определенного способа доказывания или определенный комплекс доказательств
для установления того или иного факта, обстоятельства, соответственно
расширяется круг условий допустимости. Так, недопустимо для доказывания
признание обвиняемого, не подтвержденное другими доказательствами (ст. 77
УПК РСФСР); недопустимы для доказывания показания свидетеля, относительно
способности которого правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение
для дела, существуют сомнения, не опровергнутые заключением эксперта и т. п.
Доказательства, относящиеся к обстоятельствам, установление которых требует
обязательного производства экспертизы (ст. 79 УПК РСФСР), допустимы лишь в
сочетании с заключениями экспертов, но не взамен их; д) в случаях, когда
закон из "сквозного" перечня способов собирания и проверки доказательств
выделяет способы, на использование которых правомочны не все органы,
осуществляющие производство по уголовному делу, необходимым условием
допустимости доказательств определенного вида является и наличие у
собравшего их органа правомочий на производство соответствующего
следственного действия, например допроса обвиняемого (см. подробно гл. Х);
е) допустимость доказательств - показаний, протоколов и иных документов,
заключений - предполагает, что их содержание фиксирует и источник получения
информации (источник осведомленности) лицом, дающим показания, а равно
исполнителя документа, составленного не в связи со служебной или
общественной деятельностью, либо (если речь идет о служебном, общественном
документе или о заключении эксперта) фиксирует источник осведомленности и
компетентность его исполнител Фиксация источника осведомленности означает,
во-первых, что указывается, воспринимались ли сообщенные факты
непосредственно почерпнуты ли сведения о них из документов (каких именно и
как полученных), из устных сообщений других лиц (каких именно и как
полученных). Причем, если речь идет о производных доказательствах,
сформированных через несколько последовательных "ступеней" передачи
информации, условием допустимости является фиксация в содержании
доказательства всех этих "ступеней", поскольку иначе нельзя будет проверить
полноту сообщения и отсутствие в нем существенных искажений. Указанный
аспект допустимости включает требование обоснованности выводов, обобщенных
суждений, включенных допрашиваемым лицом, исполнителем документа, экспертом
в содержание своего сообщени Всякое надлежащее изображение (описание)
предмета есть, по мысли Ф. Энгельса, в то же время его объяснение. Поэтому
отделить описание фактов от обобщенных суждений в показании, документе,
заключении можно только теоретически. В то же время контролировать
обоснованность обобщенных суждений можно и нужно. Отсюда, например,
характеристики, содержание которых исчерпывается немотивированными
утверждениями типа: "часто устраивал скандалы и драки", "недобросовестно
относился к трудовым обязанностям", "систематически пьянствовал" и т. п.,-
сами по себе не имеют доказательственного значения, недопустимы в этом
качестве Наряду с признаком осведомленности автора сообщения условием
допустимости официальных документов, заключений экспертов является признак
компетентности исполнител Применительно к документам
справочно-удостоверительного характера он вытекает из ст. 88 УПК РСФСР и
реализуется в указании на должностное положение исполнителя (лица,
подписавшего документ). Применительно к заключению эксперта признак
компетентности вытекает из ст. ст. 78, 80, 82 УПК РСФСР и включает
правомочие на производство экспертизы, обладание необходимыми специальными
познаниями для исследования ее предмета и для применения тех или иных
конкретных методов. Как видно из изложенного, характеристика допустимости
включает и признаки, относящиеся к содержанию доказательства, поскольку оно
отражает или должно отражать все этапы II условия формирования и передачи
данной информации. Вместе с тем было бы теоретически и практически
неправильно разрывать понятие допустимости по форме и по содержанию.

Признаки допустимости, относящиеся к процессуальной форме доказательства,
существенно влияют на полноту и точность его содержани И наоборот, признаки
допустимости, относящиеся к содержанию доказательства, фиксируют в то же
время соблюдение процессуальной формы его собирания и проверки. Таким
образом, еще раз констатируется неразрывность процессуальной формы и
информационного содержания единого понятия доказательства на процессуально
информационном этапе доказывани Нарушение процессуальных правил собирания и
проверки доказательств не может, с учетом изложенного, не вызвать сомнений в
допустимости соответствующих фактических данных, так как нарушаются те или
иные гарантии их достоверности, точности и полноты (отсутствия существенных
искажений и пробелов). Допустимость доказательств в этих случаях связана с
возможностью или невозможностью устранить эти сомнения, иными словами -
устранить или "нейтрализовать" допущенные нарушени Для этого необходимо,
во-первых, "реконструировать" с помощью имеющихся и дополнительно собранных
доказательств фактический ход следственного (судебного) действия для того,
чтобы установить, характеризуют ли отмеченные дефекты его содержание или
речь идет лишь о дефектах фиксации его хода и результатов. Во-вторых,
необходимо сопоставить фактические сведения, полученные в результате такого
следственного действия, с совокупностью других имеющихся (и дополнительно
собранных) доказательств для решения вопроса о реальном влиянии допущенного
процессуального нарушения на их достоверность, точность, полноту при данных
конкретных условиях. Как уже неоднократно подчеркивалось, значение
процессуальной формы, ее неразрывная связь с содержанием прежде всего
заключаются в том, что ее пороки оказывают влияние на сущность
доказательства. Условия и способы собирания и закрепления фактических данных
об обстоятельствах дела регламентированы процессуальным законом таким
образом, чтобы в максимальной степени гарантировать достоверность полученных
доказательств. Всякое нарушение этих норм может привести к тому, что
полученные доказательства окажутся недостоверными. Поэтому в этих случаях
при решении вопроса о допустимости необходимо отдельно выяснить, можно ли
устранить в конечном счете допущенные нарушения, проверить и разрешить по
существу возникшие сомнения, а также хотя бы частично использовать
фактические данные, полненные в этих условиях. Закон не формулирует единого
для всех случаев решения вопроса о допустимости результатов следственных
действий, произведенных с нарушением процессуальных правил. Вопрос о том,
как подходить к оценке последствий допущенных нарушений, недостаточно
разработан и в процессуальной литературе.
Представляется, что в каждом конкретном случае необходимо учитывать
несколько моментов. Прежде всего необходимо определить, не носит ли
нарушение преступного характера или не затрагивает ли положений, которых
законодатель отнес к числу основных для судопроизводства в целом или для
соответствую щей стадии процесса (в том числе ст. ст. 4, 12, 15-20, 23, 32,
35-43, 58 и др. УПК РСФСР). Бесспорно, что доказательство, полученное
преступным путем или с нарушением основных положений судопроизводства, хотя
и не носящим преступного характера, - недопустимо. Такое решение вопроса
диктуется требованиями социалистической законности и коммунистической
нравственности. Не говоря о том, что такого рода действия лица,
производящего дознание, следователя, прокурора, судьи всегда создают
неустранимое сомнение в достоверности полученных фактических данных,
авторитет, воспитательное значение процесса нельзя обеспечить без
решительной борьбы с самой возможностью подобных нарушений. Поэтому при всех
условиях необходимо не только привлекать к ответственности и строго
наказывать лиц, преступно нарушивших закон или хотя и не совершивших
преступления, но допустивших нарушение принципов советского
судопроизводства, но и признавать недопустимыми доказательства, полученные в
результате такого нарушени В названных случаях фактические данные должны
быть признаны недопустимыми без дальнейшего обсуждения вопроса о
достоверности. В частности, именно та кие последствия наступают в случаях,
когда допрашиваемый был вынужден к даче показаний в результате применения
угроз или иных незаконных действий со стороны лица, производящего дознание
или предварительное следствие. Недопустимыми будут и фактические данные,
полученные, как об этом уже говорилось, лицами, не имеющими права на
производство следственных действий, или от лиц, которые не могли быть
свидетелями, экспертами; данные, полученные с нарушением права на защиту или
в результате незаконного обыска, и т. п. Если же речь идет о нарушении более
частных правил, определяющих собирание и проверку доказательств
определенного вида, иногда можно устранить эти нарушения, "нейтрализовать"
их последствия или - при невосполнимости пробелов - частично использовать
фактические данные, полученные в результате соответствующего следственного
(судебного) действия Так, если имеются пробелы в протоколах действий,
проводящихся с участием понятых, последние могут быть допрошены в качестве
свидетелей относительно фактического хода обыска, осмотра и т. п. Пробелы в
протоколах следственных действий. осуществлявшихся без участия понятых,
могут быть восполнены допросами основных участников этих действий. Так,
свидетель в ходе судебного допроса может подтвердить, что его показани на
предварительном следствии были записаны правильно, хотя он вопреки
установленному порядку не подписал по недосмотру следователя каждую страницу
протокола. Дополнительные допросы участников следственных действий могут
нейтрализовать некоторые отступления не только от по рядка фиксации их хода
и результатов, но и от порядка самого их производства, обосновав в
конкретном случае отсутствие вредных последствий допущенного отступлени Так,
обвиняемый, подавший обоснованную жалобу на то, что ему, несмотря на просьбу
об этом, не была предоставлена возможность записать свои показания
собственноручно может,, тем не менее, под твердить, что следователь записал
их правильно. В этих случаях нет никаких оснований считать показания
недопустимыми в качестве доказательства. В ряде случаев пробелы в протоколах
следственных действий могут быть восполнены с помощью дополнительных
документов; например, отсутствие в протоколе указания на дату допроса может
быть восполнено приобщением повестки, справки администрации следственного
изолятора и т. п. Не становятся "автоматически" недопустимыми фактические
данные, зафиксированные в протоколе соответствующего следственного действия
и в случае допущенной неточности в написании фамилии кого-либо из
участников; в большинстве случаев подобная ошибка может быть исправлена
приобщением справки. Точно так же отсутствие в протоколе тех или иных
удостоверительных записей о соблюдении предусмотренных законом условий
производства следственного действия (например, о предупреждении свидетеля об
ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и дачу заведомо
ложных показаний) не влечет автоматически вывода о том, что соответствующие
условия не были соблюдены, но лишь создает своеобразную презумпцию этого,
могущую быть опровергнутой. Например, дополнительным допросом свидетеля
может быть установлено, что ответственность за дачу заведомо ложных
показаний ему фактически разъяснялась, хотя это не отмечено в протоколе.

Методом "исправления" нарушенной процессуальной формы доказательств может
быть и производство других следственных действий, чтобы выявить те же
фактические данные и проверить таким образом полноту и точность сведений,
содержащихся в доказательстве, допустимость которого поставлена под
сомнение. Представляется, что высказанная точка зрения полностью
соответствует линии надзорной практики органов прокуратуры и суда, в
соответствии с которой при решении вопроса о допусти- -мости доказательств
необходимо в каждом конкретном случае не только фиксировать допущенное
нарушение (отступление), но и выяснять наличие или возможность судебной
(следственной) ошибки, последовавшей или могущей последовать в результате
этого нарушени В практике Верховного Суда СССР последовательно проводится
тезис о необходимости выяснять в каждом случае влияние допущенного нарушения
на достоверность собранных по делу доказательств. Может возникнуть ситуация,
при которой, несмотря на принятые меры: а) невозможно повторно провести
следственное действие; б) не удается выяснить искомый факт иным способом: в)
допрос участников следственного действия и иные дополни-. тельные действия
не позволяют восполнить пробелы в доказательстве или приводят к выводу, что
нарушения установленных правил действительно имели место; г) характер
нарушений создает сомнения в полноте и точности полученных фактических
данных. И тогда встает вопрос, можно ли использовать такое доказательство,
оказавшеес незаменимым и невосполнимым. Ответ может быть только
отрицательным.
Было бы неправильно считать, что невосполнимые существенные нарушения
установленных правил собирания доказательств лишь ослабляют
доказательственную силу результатов или превращают прямые доказательства в
косвенные. Каждое доказательство - будь то прямое или косвенное - лишь тогда
может быть положено в основу решения дела, когда оно допустимо. По этому
существенные процессуальные нарушения, допущенные при собирании фактических
данных и неустраненные (не "нейтрализованные"), обусловливают недопустимость
этих данных в качестве доказательств. Правило о том, что вопрос о
допустимости фактических данных, собранных с нарушением тех или иных
процессуальных правил доказывания, решается в зависимости от возможности
устранить эти нарушения или "нейтрализовать" их последствия, полностью
распространяется на случаи, когда неустранимые на рушения имели место лишь в
определенные моменты производства следственного действи Так, обыск или
осмотр мог проводиться без понятых лишь до (после) определенного момента;
очная ставка, начавшаяся оглашением ранее данных показаний ее участников по
определенному вопросу, по другим вопросам проводилась в порядке,
установленном законом (ранее данные показания оглашались после дачи и
фиксации показаний на очной ставке); в ходе допроса лишь некоторые вопросы
являлись наводящими и т. п. В этих и подобных случаях допущенные нарушения
носят существенный характер и порождают неустранимые сомнения в качестве
фактических данных, собранных в те моменты, когда они были совершены. Однако
этими фактическими данными не исчерпываются все результаты соответствующего
следственного действи Часть объектов в рассматриваемом случае могла быть
обнаружена в присутствии понятых, часть показаний на очной ставке и на
допросе могла быть дана без подсказывающего влияния преждевременно
оглашенных показаний и наводящих вопросов и т. д. Представляется, что
поскольку "дефектная" и "недефектная" информации в содержании доказательства
могут быть разделены, допустимость последней не вызывает сомнений. Имеет ли
значение причина нарушения при решении вопроса о допустимости в качестве
доказательств фактических данных, полученных с нарушением процессуальных
правил?
Такой причиной могут быть небрежность, неопытность лица, производящего
следственное действие, или наличие исключительных обстоятельств, сделавших
"физически" невозможным или, по крайней мере, весьма затруднительным
соблюдение тех или иных правил. Применительно к последнему случаю речь идет,
например, о производстве осмотра или обыска в месте, где невозможно найти
двух понятых, не заинтересованных в исходе дела (ст. 135 УПК РСФСР), а
отложение следственного действия привело бы к утрате существенных сведений.
Подобный характер имеет и ситуация, возникающая при производстве допроса в
месте, в котором нельзя принять меры к тому, чтобы недопрошенные свидетели
не общались между собой (ст. 158); при производстве выемки
почтово-телеграфной корреспонденции в отдаленной и трудно доступной
местности, если штат учреждения связи состоит из одного человека, в то время
как по закону нужно присутствие не менее двух понятых из числа работников
этого учреждения (ст. 174), и т. д. Представляется, что во всех этих и
подобных случаях выяснение причины нарушения значимо лишь для решения
вопроса о характере ответственности лица, производящего следственное
действие. Допустимость же результатов последнего в качестве доказательств
всегда связана с тем, можно ли устранить нарушения или "нейтрализовать" их
последстви Так, вынужденное производство выемки с участием понятых не из
числа работников учреждения связи не делает результаты выемки недопустимыми,
если установлено, что понятые были надлежаще проинструктированы и в полной
мере выполнили свои обязанности. Вопрос о допустимости в качестве
доказательств показаний свидетелей, обменявшихся перед началом допроса
сведениями о предмете последнего, решаетс в зависимости от результатов
проверки этих показаний. Вопрос о допустимости результатов осмотра места
происшествия или личного обыска, осуществленного по объективным причинам без
понятых, решается, как уже говорилось, в зависимости от результатов допроса
его участников и т. д. При этом в конкретных случаях необходимо различать
недопустимость фактических данных вообще в качестве доказательств и
недопустимость их в качестве доказательств определенного вида (в данной
процессуальной форме). В частности, если следственное действие производилось
должностным лицом, могущим в принципе осуществлять производство по делу, но
не имеющим соответствующих процессуальных правомочий по конкретному делу, но
в ходе его производства и закреплени результатов соблюдались все правила,
предусмотренные законом, полученные таким путем фактические данные могут,
как представляется, быть использованы при доказывании, но с отнесением к
другому виду доказательств.

Так, показания лица, допрошенного до возбуждения уголовного дела,
могут рассматриваться как заявление (ст. 110 УПК РСФСР) или объяснение (ст.
109); показания "обвиняемого", полученные лицом, производящим дознание по
делу, по которому обязательно предварительное следствие, могут
рассматриваться как показания подозреваемого (ст. 119). При таком решении
вопроса обязательно повторное производство следственных действий взамен тех,
результаты которых "трансформировались" по процессуальной форме в
доказательство иного вида. Вместе с тем сохраняется возможность
использования в доказывании и ранее полученных материалов для про верки
результатов повторно проводимых действий. Таким образом, допустимость
доказательства, полученного в результате действий органов расследования или
суда, в ходе которых допускались нарушения процессуальных правил
(отступления от них), зависит от: а) характера нарушения (пробела), которое
не должно создавать неустранимых сомнений в достоверности полученных данных;
б) фактического восполнения про белов и "нейтрализации" последствий
нарушений с тем, чтобы устранить возникшие сомнени Отсутствие хотя бы одного
из этих условий влечет недопустимость доказательства. Позиция советского
законодателя, процессуальной теории, следственной и судебной практики по
вопросу о допустимости доказательств, органически сочетающая задачи
обеспечения законности, установления истины, охраны прав граждан,
принципиально противоположна позиции буржуазного законодателя, теории и
практике буржуазной юстиции. Нормы о допустимости доказательств, имеющиеся в
законодательстве, как и многочисленные решения судебных органов
капиталистических государств, ясно раскрывают классово эгоистическую
сущность буржуазного "правосудия".
¶N 3. ОТНОСИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Под относимостью доказательств понимается связь между содержанием
последних и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, или иными
данными, имеющими значение для правильного расследования и судебного
разбирательства дела (ст. 131 УПК РСФСР). Наличие такой связи определяет
возможность восстановления на основе доказательств фактической картины
исследуемого событи Иногда говорят об относимости не доказательств как
фактических данных, существующих в единстве процессуальной формы и
информационного содержания, а устанавливаемых ими так называемых
"доказательственных фактов" Но, во-первых, значительная часть доказательств
непосредственно устанавливает обстоятельства, входящие в предмет доказывани
Во-вторых, - и это главное - доказательственный факт в том смысле, который
имеют в виду процессуалисты, использующие данное понятие, представляет собой
факт прошлого, устанавливаемый сведениями, содержащимися в доказательстве, и
могущий быть использованным в свою очередь как аргумент в логическом смысле
слова для того, чтобы сделать вывод о существовании других фактов (входящих
в предмет доказывания). Очевидно, что в производстве по делу до момента
вынесения решения мы оперируем не доказательственными фактами, как таковыми,
а фактическими сведениями о них. Поэтому свойство относимости, как и
свойство допустимости, характеризует содержание доказательства. Если бы мы
ограничились рассмотрением относимости только применительно к фактам,
установленным выводным путем из доказательственной информации, мы лишились
бы "компаса" для отбора самой этой информации из массы сведений, не имеющих
значения для дела.
Решение вопроса об относимости доказательства предполагает
исследование двух моментов. Во-первых, входит ли факт, для установления
которого привлекается данное доказательство, в предмет доказывания или в
число промежуточных и иных вспомогательных фактов, выяснение которых
необходимо при проверке версий и доказательств. Во-вторых, способно ли
доказательство, с учетом его содержания, этот факт устанавливать. Указанные
два момента тесно между собой связаны; вместе с тем их можно рассматривать
как две стороны относимости доказательств, каждая из которых должна быть
выяснена. Анализ следственной и судебной практики свидетельствует, что
ошибки при решении вопроса об относимости доказательств в конкретных делах
нередко связаны с забвением этого обстоятельства. В частности, из значимости
факта, к установлению которого стремится следователь, суд подчас
"автоматически" делает вывод об относимости представляемого доказательства
(без проверки его связи с доказываемым фактом). Другая ошибка: решение
вопроса об относимости сводится исключительно к выяснению связи
доказательства и факта, в подтверждение которого оно привлекается, без
выяснения того, относится ли сам этот факт к числу существенных.

Предотвращение этих ошибок возможно, если в каждом конкретном случае
относимость собираемой фактической информации будет рассматриваться с
позиций возможного места этой информации в системе Доказательств по делу, т.
е. возможности ее использования, по крайней мере, для одной из следующих
целей: а) установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания; б)
обнаружения других доказательств (сведения о местонахождении, содержании,
возможных препятствиях к контакту с носителем информации, искажениях и
пробелах содержания, которые надо будет иметь в виду при собирании
соответствующих доказательств) в) установления промежуточных фактов,
совокупность которых позволяет в конечном счете установить обстоятельство,
входящее в предмет доказывания г) "дублирующего" установления фактов и
обстоятельств, уже установленных другими доказательствами в целях проверки и
усиления надежности системы доказательств данной версии; д) опровержения
фактов, относящихся к другим версиям, выдвинутым по делу; е) проверки
полноты и достоверности собранных фактических данных путем исследования
условий их формирования, передачи, хранени Можно, следовательно, говорить об
иерархической системе "информационных потоков" по уголовному делу,
включающей "уровни" обнаружения, собирания, наращивания надежности и
проверки совокупности фактических данных о существенных обстоятельствах
дела. Причем для признания доказательства относящимся необходимо и
достаточно, чтобы его можно было использовать хотя бы на одном из этих
"уровней".
Необходимость при решении вопроса об относимости конкретных
фактических данных каждый раз исходить из наличия всех этих "уровней"
системы необходимой доказательственной информации, а не определять
относимость, только исходя из наличия или отсутствия непосредственной связи
собираемых сведений с предметом доказывания, подчеркивается в ряде норм
процессуального закона. В частности, нормы, определяющие понятие показаний
свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключени эксперта,
вещественного доказательства, документа (ст. ст. 74-79, 83, 87-88 УПК
РСФСР), предусматривают, что значение по делу имеют сведения о любых
обстоятельствах, необходимых для правильного расследования, судебного
разбирательства, разрешени дела (в том числе о фактах, существенных для
проверки и решения вопроса о допустимости и достоверности доказательств).
Статья 131 УПК РСФСР в свою очередь обязывает удовлетворять ходатайства о
собирании доказательств, если последние могут помочь установить как
обстоятельства, входящие в предмет доказывания, так и все другие
обстоятельства, выяснение которых необходимо для правильного расследования,
судебного разбирательства, разрешения дела. Для того чтобы раскрыть истинный
характер исследуемого события, нередко важное значение имеет отсутствие ряда
фактов, которые должны были быть обнаружены при естественном ходе событий в
соответствии с данной версией (например, отсутствие следов на мягком грунте
под окном, если предполагается, что преступник проник в помещение именно
этим путем). Речь идет о так называемых негативных обстоятельствах, которые
приходят в противоречие с выдвинутым объяснением хода событий,
свидетельствуют о том, что данное объяснение полностью или частично
несостоятельно. Доказательства, содержащие фактические данные о негативных
обстоятельствах, несомненно, являются относимыми Необходимо также иметь в
виду, что для того, чтобы установить именно данный состав преступления, а не
смежный, необходимо в ходе процессуального доказывания не только выяснить
все обстоятельства, являющиеся фактической базой для вывода о наличии
состава инкриминируемого преступления (см. N 1 гл. III), но и исключить
возможность существования признаков, которые присущи смежному составу в
совокупности с признаками, общими для того и другого составов. Например,
закон определяет признаки кражи (тайного похищения) государственного или
общественного имущества (ч. 1 ст. 89 УК РСФСР); одновременно в чч. 2 и 3 ст.
89 УК РСФСР приводятся дополнительные признаки кражи, совершенной при
квалифицирующих обстоятельствах. Очевидно, что для вывода о наличии состава
веяния, предусмотренного ч. 1 ст. 89 УК РСФСР, нужно доказать не только факт
тайного похищени государственного или общественного имущества, но и
отсутствие признаков, которые придавали бы краже характер деяния,
предусмотренного ч. 2 или ч. 3 ст. 89 УК РСФСР. Поэтому доказательства,
устанавливающие отсутствие обстоятельств, которые свидетельствовали бы о
наличии не данного, а смежного состава преступления, также относятся к делу.

В руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР это положение
неоднократно подчеркивается применительно к судебной практике по делам об
отдельных видах преступлений, например: о необходимости собрать весь круг
доказательств, которые позволили бы отличить покушение на изнасилование от
других преступных посягательств, затрагивающих честь, достоинство и
неприкосновенность личности женщины; умышленное убийство, предусмотренное
определенным пунктом ст. 102 УК РСФСР, от деяний, предусмотренных другими
пунктами этой статьи; умышленное убийство от умышленного причинения тяжких
телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, и т. д. Рассмотрим
несколько более детально вопросы относимости доказательств, значение которых
по делу связано исключительно с проверкой (прямой или косвенной) точности и
полноты уже собранной по делу доказательственной информации - с
исследованием ее коммуникаций (условий формирования, передачи, хранения).
Речь идет, в частности, о фактических данных, устанавливающих причины
противоречий между доказательствами; наличие или отсутствие особых
взаимоотношений между свидетелями и обвиняемыми (подозреваемыми,
потерпевшими) особенности органов чувств, мешавших точному восприятию хода
события; изменения доказательств в результате ненадлежащего хранения и т. д.
Необходимость собирания соответствующих данных прямо предусмотрена законом.
Так, ст. 74 УПК РСФСР предусматривает возможность допроса свидетеля о его
взаимоотношениях с обвиняемым и потерпевшим; ст. 77 УПК РСФСР _ возможность
дачи обвиняемым объяснений по поводу "имеющихся в деле доказательств"; ст.
79 УПК РСФСР - производство экспертизы для определения психического или
физического со стояния свидетеля и потерпевшего, если возникает сомнение в
их способности правильно воспринимать те или иные обстоятельства, имеющие
существенное значение для дела, и т. д. При расследовании дела по обвинению
Ш. в грабеже потер певшая М. по целому ряду признаков категорически опознала
Ш. как лицо, ограбившее ее. В судебном заседании потерпевшая изменила свои
показания и заявила, что не может точно сказать", является ли обвиняемый тем
человеком, который ее ограбил. В результате дополнительно проведенного
расследования было установлено, что к М. приходила мать обвиняемого и
уговаривала ее изменить показани Доказательства, на основании которых была
установлена причина изменени показаний М., являются от носящимися к делу,
хотя они и не находятся в прямой связи с фактом совершения преступления
обвиняемым Ш. Игнорирование органами расследования или судом относимости
доказательств указанной группы обоснованно рассматривается в надзорной
судебной и прокурорской практике как односторонность или неполнота
предварительного расследования или судебного следствия со всеми вытекающими
отсюда по следствиями (ст. 342 УПК РСФСР). Это и понятно, так как в
результате может возникнуть неустранимое сомнение в достоверности
доказательств, которым обоснованы итоговые выводы по делу. Все сказанное
приводит к выводу, что совокупность сформулированных в процессуальном законе
норм о предмете доказывания и об иных обстоятельствах, имеющих значение для
правильного расследования и судебного разбирательства уголовного дела, есть
в то же время нормативная основа для решения в конкретном случае вопроса об
относимости собранных фактических данных.
В свою очередь правильное решение этого вопроса представляет собой
необходимую составную часть реализации требования всесторонности, полноты,
объективности исследования обстоятельств дела. Решение вопроса об
относимости доказательств представляет собой наряду с решением вопроса о
допустимости составную часть их оценки и ее начальный этап. Причем, как и
оценка доказательств в целом, процесс этот является длящимся и в его ходе
предварительные решения сменяются, в конечном счете, итоговыми (для данной
стадии, а затем для производства по делу). Применительно к прямым
доказательствам определение относимости обычно не представляет затруднений
(хотя и здесь решение может измениться, если, например, выяснится, что
устанавливаемое обстоятельство было ошибочно включено в предмет
доказывания). Применительно же к косвенным доказательствам нахождение
правильного решения - гораздо более сложное дело, так как связь таких
доказательств с предметом доказывания вначале устанавливаетс лишь
предположительно. Причем и предположительное решение зависит от совокупности
доказательств, уже собранных по делу. Так как эта совокупность является в
каждой стадии процесса до ее заключительного этапа и в процессе в целом до
его заключительной стадии "величиной переменной", то и решение вопроса об
относимости того или иного косвенного. доказательства может неоднократно
менятьс Общим правилом здесь является необходимость оценивать - впредь до
окончательного решения этого вопроса - в качестве относимых все фактические
данные, содержание которых позволяет предположить наличие их связи с
обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, или иными данными,
имеющими значение для правильного разрешения дела. В самом деле,
расследование и судебное разбирательство приводят к выявлению ряда фактов,
происхождение которых требуется установить. Каждый из них, взятый отдельно,
может явиться следствием нескольких причин, и необходимо достоверно
определить именно ту из возможных причин, которая имела место в
действительности. Для этого - вследствие недостаточных вначале фактических
данных - существует только один путь: выдвинуть и проверить весь круг
предположений (версий), каждая из которых указывает на одно из возможных в
данном случае объяснений наличия установленных уже фактов (см. N4 гл. VI).

Здесь применяется ретроспективный метод: объекты настоящего рассматриваются
как следы прошлого и служат информационным фундаментом ретроспекции. В ходе
последней от проблемной ситуации (при которой искомое не дано, но находится
в некоторой предположительной связи с уже установленными фактами, которые
ограничивают и целенаправляют поиск через версии следователь, суд приходят к
достоверному знанию о со бытии прошлого. Таким образом, как отмечалось,
между кругом имеющихся по делу версий и относимостью доказательств
существует неразрывная зависимость, которая выражается в том, что
предположительно относящимися должны быть признаны все доказательства,
которые подтверждают или опровергают построенные вер сии. Изменение в ходе
исследования дела предварительной оценки относимости конкретных
доказательств происходит от того, что по мере проверки версий изменяются
наши знания о расследуемом событии, а не потому, что каким бы то ни было
образом меняется объективная связь между промежуточными и другими
вспомогательными фактами и предметом доказывания, а равно между
обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, и ин формацией о них.
Фактические данные (информация) о существенных обстоятельствах дела
"потенциально" существуют в памяти живых людей в виде изменений материально
фиксированных объектов. "Потенциально" (в том смысле, что оно еще не
отражено в материалах дела) существует и свойство их относимости, которое
выявляется в ходе доказывани Например, выстрел происходит в конкретной
среде, материальной обстановке и имеет свои закономерности. Возникающим на
объекте изменениям свойственны качественные и количественные характеристики,
определяемые условиями выстрела. Такая же зависимость всегда имеется между
любой другой информацией о событии и со бытием. Объективная связь между
элементами события прошлого не изменена, и задача органов предварительного
расследования и суда вскрыть эту связь там, где она есть, и установить
необоснованность предположений о наличии такой связи там, где ее нет.
Неточно поэтому мнение, что в процессе расследования и судебного
разбирательства дела доказательства будто бы могут менять значение. В
действительности, конечно, не доказательство меняет значение, а меняется
оценка последнего по мере того, как вероятное знание переходит в
достоверное, предварительная оценка - в итоговую, окончательную. Именно к
концу расследования, судебного разбирательства, когда собрана такая
совокупность доказательств, которая исключает возможность многозначного
истолкования фактов, решение вопроса об относимости становится окончательным
(для стадии процесса или соответственно для всего производства). Часть этих
доказательств относится к версии, которая после ее всесторонней проверки
найдет отражение в обвинительном заключении (постановлении о прекращении
дела) пли соответственно - в приговоре, определении. Некоторые же из
доказательств относятс к таким версиям, которые в результате расследования
или судебного разбирательства дела признаются необоснованными. По мнению М.
М. Гродзинского, "все те доказательства, которые установили неправильность
ряда первоначальных версий и притом не связаны с оставшейся версией,
признанной правильной, уже сыграли свою роль в деле и, следовательно, не
будут рассматриваться в дальнейшем при разрешении судом дела". Такую точку
зрения нельзя признать правильной. Во-первых, многие доказательства,
посредством которых устанавливается необоснованность некоторых первоначально
построенных версий, одновременно входят в систему доказательств,
обосновывающих какую-либо другую версию. Во-вторых, даже если их значение по
делу сводится только к опровержению определенной версии ( например, к
опровержению алиби), они тем самым как бы устраняют негативные для других
версий обстоятельства и также должны рассматриваться как сохраняющие
относимость к делу. Надо иметь, далее, в виду, что сам вывод органа
расследования о необоснованности всех построенных версий, кроме отраженной в
обвинительном заключении, является окончательным для данной стадии процесса,
но не для всего производства. В стадии судебного разбирательства происходит
самостоятельное исследование обстоятельств дела. Если признать
доказательства, касающиеся ранее отвергнутых версий, не относящимися к делу,
то практически это будет означать, что такие материалы можно изъять из дела
как ненужные, загромождающие его. Но изъятие этих материалов может помешать
всесторонне разобраться в деле, проверить, а не принять "на веру"
обоснованность версии органа расследования (а выводы следователя для суда
лишь версия), как и обоснованность отказа от иных версий, первоначально
построенных по делу.

Оценка доказательств с точки зрения их относимости предусмотрена
законом для всех без исключения стадий процесса. Так, при предании суду
определяется достаточность собранных доказательств для того, чтобы
рассмотреть дело по существу. Очевидно, что правильно решить этот вопрос
невозможно, не уяснив, относятся ли имеющиеся доказательства к делу. Именно
в этой связи в стадии предания суду предоставлена возможность изменения
списка лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, истребовани документов и
предметов (ст. ст. 222, 223, 228 УПК РСФСР). В стадии судебного
разбирательства закон также прямо предусматривает необходимость решения
(предварительного и окончательного) вопроса об относимости доказательств.
Обвинительное заключение, отражающее выводы, к которым пришли органы
предварительного расследования и прокурор, рассматривается судом как одно из
возможных объяснений расследуемого событи Выдвигаемые в ходе судебного
разбирательства иные версии существенным образом влияют на пределы
проводимого судом следствия, ибо все те доказательства, которые способны
подтвердить или опровергнуть какую-либо из этих версий, признаются судом
относимыми. Вопрос об относимости доказательств специально рассматривается и
тогда, когда суд разрешает заявленные ходатайства об истребовании новых
доказательств. Решая этот вопрос, суд исходит из существенности тех фактов,
в подтверждение которых истребуется данное доказательство, и способности
последнего прямо или косвенно устанавливать искомые факты. Вызывая того или
иного свидетеля, истребуя какой-либо предмет или документ, назначая
экспертизу и т. п., суд имеет представление о том, по какому вопросу можно
будет собрать сведения данным путем Однако суд не может знать заранее, что
именно будет показывать тот или иной свидетель, каково будет содержание
заключения, даваемого экспертом, и т. п. Поэтому суд не может отклонить
ходатайство по той причине, что доказательство, о собирании которого
ходатайствует участник процесса, возможно, не будет содержать нужных
сведений. Окончательно относимость доказательств суд первой инстанции
оценивает при вынесении приговора (определения о прекращении дела) в
качестве обязательной предпосылки решения вопроса о возможности положить
данное доказательство в основу приговора (определения). Оценка относимости
доказательств осуществляется, наконец, в стадиях производства в кассационной
и надзорной инстанции в качестве элемента проверки законности и
обоснованности приговора (определения, постановления) по имеющимся в деле и
дополнительно представленным материалам. Закон (ст. 343 У ПК РСФСР) прямо
указывает, в частности, что одним из оснований отмены приговора может быть
отсутствие в деле фактических" данных, имеющих существенное значение, хотя
об их наличии известно (не допрошены свидетели, не истребованы документы и
вещественные доказательства и т. д. ).
¶N 4. КЛАССИФИКАЦИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Значение научной классификации в теории доказательств, как и в других
областях знаний, состоит в том, что она способствует систематизации
накопленных знаний, обеспечивает правильное использование понятий и
терминов, устраняет двусмысленность и неоднозначность языка науки.
Действительно, классификация доказательств возможна лишь постольку,
поскольку четко определено понятие доказательства, выявлены все его стороны,
разграничены виды доказательств, уточнен язык теории. Ф. Энгельс отмечал,
что научная классификация представляет расположение классифицируемых явлений
согласно внутренне присущей им последовательности. В основе такого
расположения должны лежать объективные различия классифицируемых предметов
Доказательства различны по своему происхождению, имеют различную структуру и
неодинаковые функции в процессе доказывани Охватить все эти признаки одной
какой-либо системой классификации с одним основанием невозможно. Сложный,
многоплановый предмет по необходимости требует сложного и многостороннего
описания Поэтому и классификация доказательств проводится по нескольким
основаниям и представляет разветвленную систему. При построении
классификации возникают трудности двоякого рода. Первая обусловлена
сложностью и многоплановостью структуры процесса доказывания, что
сказывается, например, при классификации прямых п косвенных доказательств.
Вторая связана с многозначностью исторически сложившейся терминологии. В
естественном, не формализованном языке термин "доказательство" употребляется
для обозначения широкого родового понятия, охватывающего разные стороны и
моменты сложной процедуры доказывани Доказательством называют и факт
объектив ной действительности, связанный с событием преступления, и
фактические данные, т. е. сведения об этом факте либо материальные
последствия события, и источники доказательств, т. е. те формы, в которых
фактические данные получены и фиксируются в деле, и даже знания о фактах,
полученные в результате логического вывода. В большом числе случаев такое
многозначное употребление термина "доказательство" не вызывает затруднений,
так как кон текст высказывания уточняет, в каком смысле термин использован в
конкретном случае. Напротив, при анализе сторон и моментов процедуры
доказывания и связанных с этой процедурой понятий многозначность терминов
становится серьезной помехой. В таких исследованиях приходится строго
ограничивать использование языковых средств с тем, чтобы каждый термин имел
только одно вполне определенное значение. Такое уточнение понятий и терминов
представляют известную формализацию языка науки, причем уровень этой
формализации различен в разных отраслях знани В целом классификация
доказательств построена по шести раз личным основаниям.

1. Деление доказательств (фактических данных) на личные и вещественные.
Это деление основано на различии видов фактических данных, механизма
их формирования и использовани 2. Деление доказательств по видам
источников, в основу которого положено различие процессуальных
способов собирания и за крепления доказательств, соответствующих
специфике отдельных видов фактических данных. Эти источники
исчерпывающе пере
числены в законе - показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого,
обвиняемого, заключение эксперта, вещественные доказательства,
протоколы следственных и судебных действий, иные документы (ст. 16
Основ). 3. Деление вещественных доказательств на виды в зависимости от
характера связи предмета с событием преступления (орудия преступления,
объекты посягательства и т. д. ).
4. Деление доказательств на первоначальные и производные. В основу
этого деления положено наличие (или отсутствие) промежуточных
источников доказательственной информации, влияющее на способы проверки
и механизм оценки доказательств. 5. Деление доказательств на прямые
(одноступенчатые) и косвенные (многоступенчатые). В основу деления
положено различие структуры обоснования доказываемого обстоятельства.
Прямые доказательства обосновывают ближайший тезис, косвенные - как
ближайший, так и последующие. 6. Деление доказательств на обвинительные и
оправдательные основано на различной формулировке тезиса доказывани
Доказательства, обосновывающие наличие события преступления, вину
данного лица, обстоятельства, отягчающие ответственность, принято
называть обвинительными, обосновывающие отсутствие события преступления,
отсутствие вины данного лица, наличие обстоятельств, смягчающих
ответственность либо исключающих производство по уголовному делу, а равно
доказательства, опровергающие допустимость, относимость или достоверность
обвинительных доказательств, - оправдательными.
Личные и вещественные фактические данные. Событие преступления
отображается в сознании людей, участвовавших в нем или его наблюдавших,
и в материальной обстановке - в виде различных изменений этой
последней. Понятно, что механизмы этих отображений существенно
различны. В первом случае
речь идет о психическом отражении в сознании в виде образов и понятий, во
втором - о физических, механических и т. д. изменениях вещей, их свойств и
отношений. В обоих случаях отображения - как психические, так и материальные
- несут определенную информацию о происшедшем событии Однако способы и
условия формирования этой информации, ее хранения и переработки существенно
различны. Различен и процессуальный режим личных доказательств, т. е.
фактических данных, имеющих своим носителем людей, и вещественных
доказательств, несущих на себе материальную информацию о со бытии. Личные
доказательства представляют собой сообщения Под сообщением понимается
передача информации, воспринятой и психически переработанной человеком.
Понятно, что сообщения имеют свои специфические формы, посредством которых
осуществляется обмен мыслями. Господствующей среди них следует считать
естественную языковую форму - устную или письменную речь. Сообщения о вещи,
помимо прочего, тем отличаются от самой вещи (равно как и любой ее копии),
что они носят "знаковый" характер, словесную форму. Язык сообщения
представляет систему условных знаков (код), а не систему свойств самой вещи.
Описание вещи есть мысленное отражение вещи, а не сама вещь. Первую группу
личных доказательств составляют показания обвиняемых, подозреваемых,
свидетелей, потерпевших. Показания, т. е. сообщения названных носителей
информации (обвиняемого, свидетеля и т. д. ), в процессе доказывания могут
фигурировать в двух формах - устной и письменной (в виде протоколов до
проса). В силу прямого требования закона (ст. ст. 72-77, 150, 158, 161, 281,
286, 287 УПК РСФСР) на дознании, предварительном следствии, судебном
разбирательстве показания подсудимых, свидетелей и потерпевших должны быть
даны в устной форме, за исключением случаев, специально оговоренных законом.
Протоколы допроса представляют форму фиксации показаний перечисленных лиц,
предназначенную для хранения информации и передачи ее адресату доказывани
только в тех случаях, когда воспроизвести устные сообщения невозможно и не
требуется по закону (например, в кассационном производстве). Вторую группу
личных доказательств образуют протоколы таких следственных действий, как
осмотр, освидетельствование, выемка, обыск, задержание, предъявление для
опознания, следственный эксперимент, а также проверка показаний на месте (в
тех союзных республиках, где это действие предусмотрено законом). Ближайший
адресат доказывания (например, следователь) воспринимает обстановку места
происшествия, равно как обстоятельства в ходе других названных действий,
непосредственно (так же как и остальные участники). Результаты этого
непосредственного восприятия отображаются и закрепляются в протоколе
следственного действи Источником доказательства являются протокол и
приложения к нему, поскольку закон не требует обязательного проведения
перечисленных действий судом, рассматривающим дело по существу, как он
требует устного воспроизведения показаний обвиняемого, свидетеля,
потерпевшего. Третью группу личных доказательств составляют иные документы
(ст. 88 УПК РСФСР). Ни ближайший, ни последующие адресаты доказывания не
воспринимают непосредственно обстоятельств (фактов), удостоверенных или
изложенных в документах. Не требуется и обязательного устного
воспроизведения носителем информации (т. е. составителем документа), тех
сведений, которыми он располагает. Личным доказательством является и
заключение эксперта. Информация исходит от эксперта в форме письменного
заключения, а в случае производства экспертизы в суде заключение оглашается
экспертом (ст. 288 УПК РСФСР). Сообщения, т. е. фактические данные,
исходящие от лица, служат прежде всего основаниями дл вывода о существовании
или несуществовании того факта, о котором сообщаетс С логической стороны
сообщение (показания, протокольная запись, документ и т. д. ) представляет
коммуникативный аргумент, доказывающий, что тот факт, о котором сообщается,
существует или существовал в действительности. Поэтому личное доказательство
всегда служит коммуникативным аргументом на первом этапе доказывания по
схеме: "Если сообщается о событии А, то со бытие А было в действительности".

Лишь после этого возможно построение последующих выводов, которые подробно
рассматриваются ниже в связи с делением доказательств на прямые и косвенные.
Вещественные доказательства перечислены в ст. 83 УПК РСФСР. Прежде
всего следует отметить сложную структуру вещественного доказательства. О
вещественном доказательстве в полном и строгом смысле этого понятия можно
говорить только тогда, когда имеются налицо три компонента: а) следы,
отпечатки, особое расположение, состояние или иные изменения, возникшие у
предмета или на нем в результате события преступления; б) сам предмет -
носитель этих изменений, свойств, следов и т. п., изъятый из обстановки; в)
сообщение, описывающее обстановку, в которой находился этот предмет,
условия, при которых он был изъят и приобщен к делу, и признаки самого
предмета (например, в протоколе осмотра места происшествия). При отсутствии
любого из этих компонентов вещественного доказательства, т. е. особой формы
фактических данных, пригодных для обоснования каких-либо выводов о
доказываемых обстоятельствах, быть не может. Структура "личного" компонента
вещественного доказательства, т. е. описание обстановки и условий изъятия
предмета, содержащиеся, например, в протоколе, рассмотрена выше.
Предъявление же предмета в натуре адресату доказывания представляет с
логической стороны эмпирический аргумент, т. е. доказательство того, что
вещь действительно существует и обладает данными свойствами. Предъявление
предмета является эмпирическим аргументом, непосредственно убеждающим
адресат в у существовании вещи и ее свойств: "Если предъявляется А, то А
существует в действительности". После этого могут быть построены выводы о
доказываемом обстоятельстве, основывающиеся как на данных об условиях, в
которых предмет обнаружен, так и на данных, полученных при наблюдении
предмета. Разграничить доказательства на "личные" и вещественные легко,
когда сопоставляются, например, показания свидетеля и след на грунте. Но
существуют такие формы передачи сведений, которые трудно рассматривать в
качестве "только" сообщений. Даже рисунок или схема, в строгом смысле слова,
не является сообщением в чисто "знаковой" форме, так как рисунок
непосредственно отображает, копирует некоторые свойства вещи. Тем более это
относится к фотографическому снимку. В данном случае мы постепенно переходим
от чистой формы знакового (словесного) сообщения к так называемому
"элементарному отображению" (например, следообразованию, простейшие акты
которого имеют место в неживой природе и не связаны непосредственно с психи
ческой деятельностью человека). Среднее положение в этом ряду занимает, в
частности, фотографический снимок: продукт деятельности человека, специально
рассчитанный на закрепление и сохранение сведений о предметах, вместе с тем
представляет элементарное отображение, возникшее в результате определенных
физико-химических процессов. Слепки, оттиски, изготавливаемые со следов,
являются продуктами физического, механического и тому подобного воздействия,
т. е. техническими копиями объектов, и в этом отношении полностью относятся
к элементарным отображениям. Вместе с тем отметим, что все эти объекты -
фотографические снимки, планы, схемы, слепки и оттиски, если они получены в
ходе следственного действия, согласно закону (ст. 141 УПК РСФСР) прилагаются
к протоколам. Предметом обсуждения являются вопросы о гносеологических и
иных аспектах сходства и различия фотоснимков и иных копий с сообщениями или
с материальными объектами, приобщаемыми к делу в качестве вещественных
доказательств. В этом отношении, действительно, планы и схемы, как продукты
психической деятельности, ближе стоят к документам; объемные копии - к
предметам - вещественным доказательствам; фотоснимки занимают промежуточное
положение. Различие "личных" и вещественных доказательств отражается не
только на порядке собирания и закрепления доказательств, но и на проверке и
оценке их (см. гл. гл. VI, VII, IX-XII). Для оценки "личных" доказательств
существенное значение приобретает характеристика, например, свидетеля, его
отношения к делу, условий, при которых он наблюдал события, о которых
показывает, и т. п. При оценке значения вещественных доказательств на первое
место выступает анализ, наличие и происхождение свойств и признаков,
указывающих на материальные связи (причинные и иные), существующие между
доказательством и доказываемым событием.
Однако было бы неправильно толковать это различие в том смысле, что
доказательства одного типа лучше, надежнее, а другого - хуже, менее надежны
В действительности такая предустановленная оценка доказательств в научном
отношении совершенно беспочвенна. Лишь конкретный анализ всех условий
формирования и закрепления доказательств, как "личных" (сообщений), так и
вещественных, дает надежное средство их оценки.

Виды источников доказательств. В основу этого деления положено различие
процессуальных форм получения, передачи и хранения доказательственной
информации. После того как выделены два основных типа фактических
данных - личные и вещественные, первые могут быть подразделены на
несколько видов: показания (свидетеля, потерпевшего, подозреваемого,
обвиняемого), заключение эксперта, протокол следственного (судебного)
действия, иной документ. Вещественные доказательства также подразделяются на
виды, но по иному основанию. Перечень источников информации однозначно
определен законом (ст. 16 Основ). Выше отмечалось, что закон проводит
разграничение таких источников, как показания (например, свидетеля,
обвиняемого) и протокол следственного или судебного действия, в котором
могут быть зафиксированы эти же показани Очевидно, само это разделение
означает, что речь идет об устных показаниях, непосредственно сообщаемых
ближайшему адресату доказывания (следователю на предварительном следствии,
суду - при судебном рассмотрении дела). Показания обладают преимуществом
непосредственности. Но в то же время они существуют только для ближайшего
адресата, т. е. для того, кто непосредственно присутствует при даче
показаний. Сохранение же сведений, содержащихся в показаниях, и передача их
последующим адресатам при невозможности их вновь воспроизвести возможны лишь
с помощью протокола. Существенное значение имеет также классификация
показаний, основанная на различии носителей сведений. Если психологически
"механизм" восприятия и запоминания в известных чертах сходен для свидетеля,
потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, то "механизм" воспроизведения ими
фактических данных на допросе имеет специфику, определяемую отношением лица
к делу, наличием или отсутствием заинтересованности в его исходе. Поэтому
законодатель считает показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого,
обвиняемого самостоятельными видами доказательств; выделены также заключения
экспертов, документы (в силу особенностей их собирания, закрепления,
проверки, оценки). В числе источников должны быть также названы протоколы
судебных и следственных действий, вещественные доказательства. 3. Деление
вещественных доказательств на виды, основанное на характере их связи с
исследуемым обстоятельством.. Известно несколько форм передачи и закрепления
информации (протоколы, документы и т. д. ) при использовании личных
доказательств. Для вещественных доказательств, по существу, имеется только
одна форма: приобщение их к делу. Это подтверждается и тем, что закон не
выделяет в качестве особого источника копий предметов - фотографических и
иных, которые фигурируют в деле в качестве приложений к протоколам. Поэтому
классификация вещественных доказательств проводится по иному основанию,
нежели классификация источников. Здесь различие можно усмотреть в характере
связи между предметом, используемым в качестве доказательства, и событием.
Статья 83 УПК РСФСР делит вещественные доказательства на следующие основные
виды: орудия преступления (оружие, орудие взлома и т. д. ); объекты,
сохранившие на себе следы преступления (стакан со следами пальцев); объекты,
на которые было направлено посягательство (похищенные ценности); деньги и
иные ценности, нажитые преступным путем. Перечень видов вещественных
доказательств в ст. 83 УПК РСФСР не носит исчерпывающего характера, так как
завершается упоминанием иных предметов, могущих "служить средством к
обнаружению преступлени.. ". В широком смысле слова это последнее понятие
охватывает своим содержанием и все предшествующие ему в перечне виды
вещественных доказательств. В литературе высказывалась мысль о
целесообразности пополнения перечня отдельных видов вещественных
доказательств путем создания более дробной их классификации. Некоторые
авторы предлагают выделить такие виды вещественных доказательств, как
"продукты преступной деятельности", "средства сокрытия преступления",
"средства подготовки преступления" и др.. Была высказана также мысль о
целесообразности рассматривать как особый вид вещественных доказательств
копии следов (слепки и т. д. ). К этому виду можно было бы присоединить
также модели и материалы для экспериментальных исследований, используемые
при экспертизе, следственном эксперименте, предъявлении для опознания и т.
п. Подобная дифференциация, основанная на реальных различиях отдельных видов
вещественной информации, позволит, как представляется, уточнить
классификацию вещественных доказательств и будет способствовать более
полному и всестороннему анализу доказательственного материала.

Деление доказательств на первоначальные и производные. Основанием этого
деления служит наличие или отсутствие промежуточного носителя
доказательственной информации. Учитывая различия в структуре личных и
вещественных доказательств, рассмотрим это деление применительно к
каждому из этих видов.
Личным первоначальным доказательством являются, например, показания
свидетеля, наблюдавшего событие преступления или какой-либо его момент и
сообщающего об этом адресату доказывани Показания такого свидетеля, равно
как и протокол его допроса, представляют первоначальные доказательства.
Первоначальным доказательством является документ, составленный тем, кто
лично осведомлен о каком-либо событии, о котором говорится в этом документе.
То же относится и к заключению эксперта.
В этом примере свидетель, участники осмотра, составитель документа или
эксперт являются первичными носителями сведений о факте, непосредственно
передаваемых адресату. Если же событие наблюдало одно лицо, затем сообщило
об этом другому, и это другое лицо в качестве свидетеля дает показания о
событии, то такие показания являются производным доказательством. В этом
случае имеются как бы два носителя информации: первый - наблюдавший событие,
но не сообщивший об этом адресату (первоначальный носитель), и
второй-узнавший о событии от первого и сообщивший о событии адресату
(вторичный носитель) Производным доказательством является также копия
документа. В этом случае составитель документа (оригинала) является
первичным носителем, а то лицо, которое сняло копию и ее заверило, -
вторичным носителем информации. Сложнее обстоит дело с так называемыми
"суммирующими" производными доказательствами, которые возникают в результате
суммирования информации, почерпнутой из нескольких первоначальных
источников. Таковы, например, акты ревизии, сводные бухгалтерские документы
и т. п. В качестве производных вещественных доказательств в научной
литературе нередко называют фотографические, объемные и иные копии
документов, следов, орудий преступления и иных подобных объектов.
Действительно, фотоснимок, так же как и объемный слепок, в преобразованном
виде воспроизводит информацию, содержащуюся в объекте-оригинале (подробно
эти вопросы рассматриваются в гл. XI). К числу "суммирующих" производных
вещественных доказательств в указанном смысле могут быть отнесены и объекты,
моделирующие на основе устного или документированного описания свойства
других объектов, используемые взамен последних при предъявлении дл
опознания, в ходе эксперимента, на допросе. Например, нож, имеющий те же
признаки, что и нож, спрятанный преступником; замок той же системы, что и
взломанный ворами, "составной" или рисованный портрет и т. д.
В некоторых случаях информация, содержащаяся в производном
доказательстве, существенно преобразуется по сравнению с той, которая
содержится в первоначальном. Так, деньги, полученные преступником в
результате реализации похищенных вещей, можно рассматривать как производное
вещественное доказательство, несущее в преобразованном виде часть той
информации, которую содержали эти объекты, если бы их удалось разыскать и
приобщить к делу в натуре. Производное доказательство формируется позже
первоначального, на его основе и содержит меньший объем фактической
информации, относящейся к делу, так как часть ее не воспринимается или не
воспроизводится при передаче. По характеру информации производное
доказательство зависит от первоначального, будучи неполным его отображением.
В отдельных случаях возможны искажения информации при переходе ее от
первичного носителя к промежуточному. Деление доказательств на
первоначальные и производные позволяет учесть специфические свойства каждого
из этих видов доказательств. В процессе доказывания предпринимается все
возможное для того, чтобы собрать первоначальные доказательства Вместе с тем
при соблюдении условий, гарантирующих точность и достаточность содержащейся
в них информации, производные доказательства должны быть использованы. В
практике иногда встречаются случаи, когда допрошенное по делу лицо, чьи
показания представляют первоначальное доказательство, в дальнейшем от этих
показаний отказывается или существенно их меняет. При таком положении, а
также тогда, когда по каким-либо причинам необходимо особенно тщательно
проверить первоначальные показания, целесообразно использовать в качестве
производного доказательства показания свидетелей (обвиняемых и т. п. ),
которым лицо ранее сообщило сведения, имеющиеся у него по данному делу.
Сопоставление первоначального и производных доказательств содействует
проверке и оценке первого, позволяет решить, какое из показаний данного лица
соответствует действительности. В ряде случаев первоначальное и производное
доказательства, устанавливающие один и тот же факт, используются совместно
(речь идет главным образом о показаниях). В производных доказательствах
могут, в частности, содержаться некоторые детали, которые почему-то забыл
очевидец, но помнит лицо, которому он в свое время рассказывал о событии.

Наконец, в случае утраты первоначальных доказательств производные
используются самостоятельно для установления какого-либо факта.
Доказательства прямые (одноступенчатые) и косвенные (многоступенчатые).
Основанием этого деления являются различия в структуре процесса
обоснования доказываемого обстоятельства. Прямым доказательством
называют такое доказательство, которое прямо и непосредственно
устанавливает доказываемое обстоятельство, а
косвенным - такое, которое устанавливает это обстоятельство через
"промежуточный факт". Это общее определение нуждается в расшифровке, так как
необходимо уточнить, во-первых, что означает "прямое" и "косвенное"
установление, и, во-вторых, о каком доказываемом обстоятельстве идет речь.
Под прямым или непосредственным установлением факта с помощью доказательства
понимается такая процедура, когда знание о факте основывается на сообщении
об этом факте, исходящем от лица, наблюдавшего факт в действительности. Так,
показание свидетеля о том, что он видел вспышку выстрела, является "прямым"
доказательством того, что такая вспышка действительно имела место.
Точно так же заключение эксперта о том, что текст анонимной записки
выполнен Ивановым, "прямо" доказывает, что записка выполнена Ивановым. В
обоих этих примерах содержание доказательства, т. е. содержание показаний
свидетеля пли заключени эксперта совпадает с содержанием доказываемого
факта. Это совпадение содержания информации о факте с содержанием
доказываемого факта иногда истолковывается в ином смысле, что при прямом
доказывании отсутствует логический вывод от доказательства к доказываемому
тезису. Это неточно. Вывод здесь есть, но особого рода. Он имеет следующую
структуру: "Если есть сообщение о факте, то факт был в действительности". В
этом смысле прямое личное доказательство является коммуникативным аргументом
(см. N 2 гл. VII) для ближайшего тезиса. Точно так же непосредственное
предъявление адресату вещественного доказательства является прямым
эмпирическим аргументом, доказывающим, что такой-то предмет существует в
действительности и обладает данными признаками. Так, предъявление замка и
отпирающей его отмычки "прямо" доказывает, что данная отмычка отпирает этот
замок. Таким образом, отсутствие между доказательством и доказываемым
тезисом каких-либо промежуточных, посредствующих переходов, одноступенчатый
характер этого вывода отличает прямое доказательство от косвенного.
Напротив, косвенное доказательство обосновывает доказываемое обстоятельство
не прямо и не непосредственно, а через "промежуточные факты", путем ряда
последовательных выводов. Так, из сообщения свидетеля о том, что он видел
данное лицо около места кражи, прямо следует, что лицо действительно было
около этого места (1-я ступень вывода), а из того факта, что лицо там было,
следует, что оно, возможно, причастно к краже (2-я ступень вывода). В этом
примере сообщение свидетеля является косвенным доказательством причастности
к краже, так как оно использовано для обоснования не только ближайшего
тезиса, но и последующего. Нетрудно усмотреть, что содержание показаний
свидетел ("данное лицо было около места кражи") отличается от содержания
доказываемого обстоятельства ("данное лицо причастно к краже").
"Промежуточным фактом" в этом примере является знание о факте нахождения
лица около места кражи, подтвержденное показаниями свидетел Отличие
содержания доказательства от содержания доказываемого обстоятельства
характерно для косвенного доказательства.
Косвенное доказывание представляет сложный, двухступенчатый (а иногда
и многоступенчатый) акт. Косвенное доказательство сначала прямо подтверждает
некоторое промежуточное утверждение (например, факт угрозы, исходящей от
данного лица), а затем, через это промежуточное утверждение, подтверждает и
второе, окончательное утверждение (например, факт нанесения телесных
повреждений тем же лицом). Косвенные доказательства представляют собой
сведения о промежуточных фактах, отдельных деталях исследуемого события,
которые, будучи установлены, в свою очередь используются для его доказывани
Можно сказать поэтому, что содержание косвенного доказательства составляют
данные о таких фактах, установление которых составляет не конечную цель, а
промежуточный этап конкретного процесса доказывани С логической стороны
вывод на второй (и последующих) ступени косвенного доказывания строится от
одного события (например, угрозы) к другому событию (убийству). Первое
событие, т. е, промежуточный факт (угроза), является "натуральным
аргументом" в отличие от коммуникативного или эмпирического в случае прямого
доказывания на основании сообщения о факте или предъявления предмета. Таким
образом, прямое доказательство является одноступенчатым, а косвенное
многоступенчатым. В этом состоит их структурное различие. Но из предыдущего
ясно, что "прямо" можно обосновать и промежуточный факт, например факт
нахождения обвиняемого вблизи места преступления (из показаний свидетеля,
видевшего его около этого места). С другой стороны, промежуточный факт можно
обосновать и "косвенно" (например, обнаружив следы обуви обвиняемого около
места преступления). Следовательно, одного отличия в структуре
(одноступенчатой или многоступенчатой) недостаточно дл отграничения прямых и
косвенных доказательств. Для этого должно быть четко определено понятие
доказываемого обстоятельства как при прямом, так и при косвенном
доказывании. Обычно в научной литературе прямым доказательством считают
такое, которое прямо устанавливает виновность лица в совершении преступлени
Иногда называют "главный факт" в качестве тезиса прямого
доказательства. Представляется более правильным исходить в данном случае из
принятого законом понятия предмета доказывания и его элементов (ст. 15
Основ). Прямым доказательством следует считать такое доказательство, которое
прямо (т. е. одноступенчато) устанавливает предмет доказывания по делу или
один из его элементов, указанных в законе. Конечным тезисом и для косвенного
доказательства является предмет доказывания или какой-либо его элемент. Но
косвенное доказательство обосновывает этот предмет (или его элемент) не
непосредственно, а через промежуточные факты. Для косвенного доказательства
ближайшим тезисом является промежуточный факт, который обосновывается
"прямо", а затем с помощью промежуточного факта обосновывается элемент
предмета доказывани
Таким образом, косвенное доказательство - это такое доказательство,
которое в результате многоступенчатой процедуры сначала обосновывает
существование промежуточного факта, а затем, через него, - предмета
доказывания или его элемента. Деление доказательств на прямые и
косвенные зависит от предмета доказывани Поэтому отнесение
доказательства к прямым или косвенным зависит от конкретного состава
преступлени Так, показание о том, что обвиняемый угрожал лишить жизни
потерпевшего, явится прямым доказательством по делу по обвинению в угрозе и
косвенным по делу об убийстве; наличие пистолета у обвиняемого может служить
косвенным доказательством по делу об убийстве и прямым доказательством по
делу о незаконном хранении оружия и т. д.

Деление доказательств на прямые и косвенные в указанном выше смысле
равно приложимо ко всем видам доказательств независимо от их источника. В
процессуальной литературе высказывалась точка зрения, согласно которой
вещественные доказательства не могут быть прямыми доказательствами, так как
"вещи, предметы сами не говорят" С ней, однако, согласиться нельз Так как
отнесение доказательств к числу прямых или косвенных базируется на
соотношении их содержания с содержанием устанавливаемого обстоятельства, оно
распространяется на все без исключения доказательства, определя режим
оперирования ими. И показания, и заключения экспертов, и вещественные
доказательства, и документы, словом, доказательства, имеющие любую
процессуальную форму, могут, как представляется, быть и прямыми и косвенными
в зависимости от их отношения к любому элементу предмета доказывани Различия
между прямым и косвенным доказательствами предопределяют и различие в
оперировании доказательствами Канадой из этих групп. Деление доказательств
на прямые и косвенные позволяет выявить существенные особенности и значение
как тех, так и других, разработать правильные методы доказывани Поскольку ¶ * ГЛАВА V ПРОЦЕСС ДОКАЗЫВАНИЯ§
¶N 1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРОЦЕССА ДОКАЗЫВАНИЯ§
Отыскание носителей информации, с помощью которых могут
быть получены сведения о событии, собирание этих сведений, их
процессуальное закрепление, проверка и оценка в целях достоверного
установления обстоятельств, имеющих значение для разрешени
уголовного дела, представляют содержание процесса доказывания по уголовному
делу. Доказывание в уголовном процессе обычно определяют как разновидность
процесса познани Такая гносеологическая характеристика означает, что
познание в уголовном судопроизводстве подчинено общим гносеологическим
закономерностям и, как любая область познавательной деятельности,
осуществляется по законам материалистической теории отражени Несомненно,
следственная и судебная деятельность носит исследовательский, познавательный
характер. Вместе с тем понятия доказывания и познания не полностью совпадают
друг с другом. Познание - это получение истинного представления о чем-либо,
приобретение знаний. Каждый шаг практической деятельности связан с
определенными знаниями о событиях, процессах и явлениях объективного мира. В
этом смысле знания служат исходным пунктом, средством и целью всякой
деятельности. Ту же роль играют знания в уголовном судопроизводстве. Таким
образом, познавательные элементы органически вплетены в
уголовно-процессуальную деятельность и познание здесь как бы совпадает с
доказыванием. Чтобы увидеть несовпадение между указанными понятиями, нужно
обратиться к характеру достигаемых при этом знаний. В сущности
рассматриваемый вопрос является производным от вопроса, что такое истинность
и достоверность, различаются ли и чем именно истинное и достоверное знание.
В процессуальной литературе в ряде случаев не проводилось различия между
ними.
Но при кажущейся идентичности истинное и достоверное, совпадая в
главном, имеют и немаловажные отличи Как истинное, так и достоверное знание
в равной степени правильно, адекватно отражает действительность. Но при этом
истинность характеризует отношение нашего знания к отражаемому объекту, их
соответствие друг другу, а достоверность, кроме того, обоснованность нашего
знания и сознание этой обоснованности. Догадка, предположение, гипотеза
могут быть истинны, т. е. соответствовать действительности, но лишь будучи
обоснованы, доказаны, они превратятся в достоверное знание. Можно познавать
и быть обладателем истинного знания "для себя", не заботясь о передаче и
использовании этого знания другими, не стремясь обосновать, подтвердить,
удостоверить, т. е. сделать его достоверным для всех. Однако общественная
практика во многих случаях требует надлежаще удостоверенного знани В
процессуальной же деятельности наличие оснований, аргументов, доводов,
подтверждающих и позволяющих проверить правильность наших знаний и выводов,
является обязательным правилом. Проверяемость - отличительная черта знаний,
используемых в уголовном судопроизводстве. Удостоверение, подтверждение,
обоснование правильности каких-либо мыслей или решений при помощи доводов,
аргументов, фактов и есть доказывание в широком смысле. Для решения задач
уголовного судопроизводства необходимы не только истинные, но и достоверные
знания о предмете расследования и судебного разбирательства. Доказывание
придает знаниям характер достоверности. В. И. Ленин указывал, что для
установления истины нельзя ограничиваться заявлениями и утверждениями;
необходимо "самому проверять факты и документы, самому разбирать, есть ли
показания свидетелей и достоверны ли эти показания" Индивидуальное познание
может удовлетвориться доказыванием "для себя", но, чтобы стать общим
достоянием, полученные знания должны быть надлежащим образом обоснованы и
документированы. В судебном доказывании познание сопровождается специальной
деятельностью, удостоверяющей правильность полученных знаний и принятых
решений. Не только столкновение интересов и точек зрения, но и сама
возможность такого столкновения вызывает потребность в доказывании.

Доказательство рождается из спора, утверждал французский психолог Пиаже. Это
не совсем точно. Бывает спор без доказательств и доказательства без спора.
Можно доказывать, когда никакого спора нет, как это нередко происходит в
процессе расследовани Можно спорить с одним, а доказывать другому.
Рассматривая психологию доказывания и возражая Пиаже, П. П. Блонский
справедливо замечает: "Хотя в судебном процессе имеет место спор обвинителя
и защищающегося, но доказательства приводят спорящие не друг другу, а судье,
с которым в сущности ни у кого из них нет спора". Доказывают не только в тех
случаях, когда наталкиваются на возражения, на отношение к нашим положениям
как к неверным. "У судьи... обычно нет заранее убеждения, что наши положения
неверны. Но нет и обратного - заранее авансированного полного довери Цель
доказательства - признание данного положения истинным: доказывают тому, с
чьей стороны такого признания добиваютс.. ". Таким образом, говоря о
доказывании, всегда имеют в виду адресат, к которому обращен этот процесс и
которому надлежит доказать то или иное положение. В уголовном
судопроизводстве адресатом доказывания является не только субъект познания
(соответствующие процессуальные инстанции), но и. общество в целом.
Расследование, как и весь процесс установления истины по уголовному делу,
имеет две стороны. Во-первых, добывается информация об обстоятельствах
расследуемого событи В этом смысле деятельность носит познавательный
характер. Во-вторых, установленные обстоятельства дела подтверждаются,
документируются, удостоверяются в установленной законом форме. В этом смысле
эта деятельность носит удостоверительный характер. Законодатель детально
регламентировал обе стороны этого процесса, уделив должное внимание
средствам документирования процессуальной деятельности и запечатления
собранных по делу доказательств (ст. ст. 102, 141, 142, 151, 160, 166, 176,
182, 184, 186 УПК РСФСР). Соответственно сказанному доказывание в уголовном
процессе имеет познавательную и удостоверительную стороны. Доказывание, как
познавательный и удостоверительный процесс в судопроизводстве, в отличие от
других областей человеческой практики детальнейшим образом регламентировано
юридическими нормами. Уголовно-процессуальный порядок доказывания
(использование лишь предусмотренных законом источников сведений,
обязательная процедура получения и запечатления знаний, строго определенная
форма и т. д. ), отражая гносеологические и психологические закономерности и
достижения общественной практики, является оптимальным, т. е. наиболее
эффективным и целесообразным для решения задач уголовного судопроизводства.
Этот процессуальный порядок способствует достижению истинного и достоверного
знания, обеспечивает правильность принимаемых решений, их общественное
признание и должный воспитательный эффект. Доказывание не исчерпывает всех
путей познания в уголовном судопроизводстве. Некоторые относящиеся к делу
знания могут быть получены и непроцессуальным путем, из непроцессуальных
источников, запечатлены в непроцессуальной форме в виде так называемой
ориентирующей информации. Речь идет об информации, добываемой в результате
оперативно-розыскной деятельности органов дознания, сообщений прессы и
представителей общественности, поисковых мероприятий, проводимых в порядке
подготовки процессуальных действий (опрос, наблюдение, обозрение предметов,
помещений, участков местности и т. п. ). Эта познавательная деятельность,
предшествуя доказыванию или протекая параллельно с ним, играет
вспомогательную, обеспечивающую роль. Непроцессуальная информация позволяет
правильно выбрать направление расследования, указывает источники и средства
получения нужных знаний об обстоятельствах исследуемого события
процессуальным путем, который содержит надежные гарантии достижения истины.
Непроцессуальные формы познания не содержат столь надежных гарантий
достоверности, и потому сведения, полученные из таких источников, всегда
рассматриваются как предварительные, ориентирующие. Они не входят в
доказательственный материал и не могут служить основанием для юридически
значимых решений по делу, за исключением начала производства по делу (п. 6
ст. 108 УПК РСФСР) и производства отдельных следственных действий (ч. 2 ст.
122, ст. 168 и др. УПК РСФСР) 2.
Как известно, всякое познание, в том числе в уголовном
судопроизводстве, осуществляется чувственным, эмпирическим
(непосредственным) и рациональным, логическим (опосредствованным) путем. При
всей кардинальной важности первой ступени познани эмпирическое знание
ограничено потому, что, во-первых, ограничены естественные возможности
органов чувств и, во-вторых, они способны отобразить лишь внешние качества и
стороны событий, простейшие отношения между вещами и явлениями.

Опосредствованное познание представляет собой основанное на чувственном
материале проникновение человеческой мысли в сущность явлений, недоступную
простому наблюдению. "Познание, - учит В. И. Ленин, - есть отражение
человеком природы. Но это не простое, не непосредственное, не цельное
отражение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий,
законов... " Диалектическое взаимопроникновение разума и чувств состоит в
том, что даже самые элементарные познавательные акты практически невозможны
без мышления, а самые абстрактные мыслительные процессы насыщены
чувственными элементами, исходят из них. И чувства, и разум принадлежат к
единому целому - человеческому познанию, они не существуют друг без друга,
неразрывно связаны между собой. Поэтому принципиально неправильно
представлять процесс познания в виде раздельных, разновременных и сменяющих
друг друга стадий: чувственной и рациональной. Нельзя согласиться с
безоговорочным отнесением каких-то познавательных действий в уголовном
судопроизводстве только к живому созерцанию, а каких-то - к абстрактному
мышлению. Неточность подобного представления состоит в том, что оно
позволяет считать, будто в одних случаях следователь и судья не мыслят, а
лишь накапливают наблюдения и будто в иных случаях возможны "сугубо
рациональные" формы познания, лишенные чувственной информации.
Представляется, что неточным является утверждение А. А. Старченко, который
писал, что в судебном познании непосредственное наблюдение отдельных
фактических обстоятельств и логические выводы и оценки не должны совмещаться
в одном лице. Речь может идти лишь о недопустимости совмещения в одном лице
различных процессуальных функций, а не различных познавательных форм,
свойственных любому процессу познани
Всякое познание является единством непосредственного и
опосредствованного. В философской литературе отмечается, что чистое
чувственное познание как самостоятельный этап имеет место только в истории
человечества и в какой-то степени в процессе становления мышления ребенка. У
современного взрослого человека мышление и чувство перестали быть
последовательно сменяющими друг друга этапами. Они являются неразрывно
связанными моментами единого процесса познани Сказанное, конечно, не
означает невозможности аналитически вычленить эти две стороны в процессе
познани Необходимость такого выделения обусловлена тем, что преобладание
чувственных или рациональных элементов служит основой для классификации
источников наших знаний, различия в методах их проверки и оценки. Различие
чувственного и рационального отражается не только в познавательной, но и в
удостоверительной стороне доказывани Соответственно различают эмпирическое и
рациональное доказывание Первый вид доказывания имеет место в том случае,
когда для удостоверения определенного положения достаточно непосредственно
воспринять предмет и предъявить его другим лицам, тем самым подтвердив
справедливость доказываемой мысли. Так можно, например, доказывать наличие
или отсутствие дефектов в одежде, осмотрев и предъявив эту одежду.
Рациональное, логическое доказывание имеет место тогда, когда объект мысли
недоступен восприятию, когда получение знаний и их удостоверение происходят
при посредстве других предметов и сведений о них. Тот же факт - наличие
дефектов в одежде - может быть установлен и удостоверен документом
мастерской о приеме одежды в ремонт, показаниями мастера и т. п. Далеко не
всегда эмпирическое и логическое доказывания взаимозаменяемы. Область
применени первого значительно уже, чем второго. Обычно это объясняют тем,
что событие преступления как таковое к моменту расследования и судебного
разбирательства находится в прошлом и лишь в силу этого недоступно
непосредственному восприятию. Надо отметить также, что преступление как
предмет познания имеет сложный и многосторонний фактический состав и ни один
очевидец не может созерцать всех его элементов в совокупности
(приготовительных действий, сговора участников, субъективной стороны,
причинной связи между действием и результатом, причин и условий,
способствовавших совершению преступления, и т. д. ). Все это в совокупности
устанавливается, доказывается при посредстве других фактов, а последние -
через информацию о них. В указан ном смысле доказывание в уголовном
судопроизводстве есть опосредствованный процесс. Но если путь
непосредственного наблюдения в уголовно-процессуальном доказывании исключен
применительно к преступлению в целом, то вовсе не исключен в отношении
отдельных фрагментов этого события, применительно к некоторым фактическим
обстоятельствам, которые сохраняются в своей относительной неизменности и
бывают доступны для непосредственного восприяти Если имело место
материальное отражение (изменение со стояни объектов и т. п. ), то возможно
эмпирическое доказывание отдельных фактов, хотя преобладающей формой
является доказывание рациональное, опосредствованное. В предыдущем изложении
уже указывалось на отличие доказательства и доказывания в уголовном процессе
от соответствующих понятий, употребляемых в логике. Для того, чтобы полно
охарактеризовать процесс расследования, необходимо отметить не только
известную общность одноименных логических и процессуальных понятий, но и их
особенности и различи Строго говоря, классической логике вообще не известен
тер мин "доказывание". В ней обычно пользуются понятием "доказательство",
которым обозначают установление истинности ка кого-либо суждения путем его
выведения из других суждений, считающихс истинными. Иначе говоря, логическим
доказательством называют процесс обоснования какого-либо положения, само
рассуждение, т. е. мыслительный процесс. То, чем обосновывается определенная
мысль, именуется не доказательством, а аргументом. О несовпадении
логического понятия аргумента с процессуальным понятием доказательства уже
упоминалось. Здесь же необходимо отметить, что если в логике получение
какого-либо знания путем вывода из других суждений является системой чисто
умственных операций, то доказывание в уголовном процессе не исчерпывается
работой мысли, а состоит в системе реальных практических действий
следователя, прокурора, суда и иных участников процесса. Рассматривая
отличие логического доказательства и судебного доказывания, А. И. Трусов
замечает, что логика имеет дело лишь с мыслительным материалом и
мыслительными процессами, тогда как в судебном доказывании оперируют не
только мыслями, но прежде всего фактами Сказанное, однако, не отличает
уголовно-процессуальное доказывание, ибо, как признает сам А. И. Трусов,
этот процесс оперирования фактами неизбежно принимает в нашей голове форму
логического мыслительного процесса. В этом, собственно, и состоит
универсальное значение законов логического мышления для всех отраслей знани
Существо же вопроса состоит в том, что логика оперирует лишь готовыми
знаниями, понятиями, отвлекаясь от источников этих знаний, их отыскания,
запечатления, удостоверения, документирования и практической проверки, т. е.

всего того, что также составляет содержание процесса судебного доказывани
Доказывание в уголовном судопроизводстве - это не чисто логическая,
познавательная, а прежде всего практическая деятельность, регламентированная
законом; мыслительная работа только одна сторона этого процесса, органически
вплетенная в него. Она объективируется, отражается в следственных и судебных
действиях (проведение допросов, осмотров, назначение экспертиз и т. и. ), в
решениях по делу. Поэтому судебное доказывание нельзя сводить к умственной
деятельности, к мыслительному процессу. Другую крайность представляет
взгляд, согласно которому умственные процессы не входят в
уголовно-процессуальное доказывание. Если первая точка зрения сводится, по
существу, к отождествлению логического доказательства с процессуальным
доказыванием, то вторая - к их резкому противопоставлению. Рассмотрим
доводы, лежащие в основе такого суждени Его сторонники исходят из того, что
доказывание в уголовном процессе регулируется правовыми нормами, а мышление
- объективными закономерностями, которые не могут быть предметом правового
регулировани Отсюда сторонники рассматриваемой точки зрения заключают, что
доказательственное право определяет порядок процессуальной деятельности, а
не мыслительные процессы ее участников и, следовательно, что мышление не
включается в уголовно-процессуальное доказывание. Несомненно, нельзя
отождествлять объективные закономерности природы, общества и мышления с
законодательными актами, но сила и жизненность правовых норм определяется
тем, насколько они отвечают объективным закономерностям.
Доказательственное право не устанавливает, не отменяет, не изменяет
законов мышления, а, опираясь на объективно существующие закономерности,
отражая их в процессуальных нормах, предписывает такой порядок исследования,
который заставляет действовать и мыслить в точном соответствии с
гносеологическими и психологическими закономерностями. Разве, указывая
обстоятельства, подлежащие доказыванию, закон не определяет конкретный
объект познания, предмет мысли? Разве, устанавлива содержание, источники и
порядок получения доказательств, принципы оценки доказательств, основания
для тех или иных решений и т. д., закон не вмешивается в интеллектуальную
сферу следователя, судьи, не направляет его мысль по правильному пути, не
заставляет его наилучшим образом выражать и фиксировать свои мысли?
Достаточно обратиться к тексту норм, определяющих содержание обвинительного
заключения или приговора, вопросы, под лежащие разрешению прокурором при
направлении дела в суд или судом при вынесении приговора, и
последовательность их разрешения (ст. ст. 201, 212, 303, 306, 314 УПК
РСФСР), чтобы увидеть неразрывную связь реальных и мыслительных действий в
процессе доказывания, его внешнего и внутреннего плана. Законодатель,
естественно, не стремится детально регламентировать мыслительный процесс.
Доказательственному праву не требуется излагать общие для всех законы
логики, равно как и психологические закономерности, которые так или иначе
находят отражение в нормах уголовного процесса. Процессуальные нормы
воплощают эти закономерности в трансформированном виде применительно к
специфике следственной и судебной деятельности. Чтобы избежать явных
противоречий, сторонники рассматриваемой точки зрения вынуждены исключить
оценку доказательств из уголовно-процессуального доказывани Оценка
доказательств, несомненно, мыслительный процесс. Однако утверждение, что это
- "самостоятельная процессуальная категория, находящаяся вне границ понятия
процессуального доказывания", не спасает положени Во-первых, потому, что в
действительности оценка доказательств, как известно, один из наиболее
детально разработанных вопросов доказательственного права. Во-вторых, и в
гносеологическом и в процессуальном аспектах она неразрывно связана с
собиранием и проверкой доказательств. В-третьих, признав оценку
"самостоятельной процессуальной категорией", т. е. признав тем самым, что
доказательственное право регулирует мыслительный процесс, авторы вступают в
противоречие со своим исходным тезисом. Выделение оценки доказательств из
уголовно-процесуального доказывания несостоятельно еще и потому, что оценка
представляет собой суждения и выводы, которые объективируются во внешнем
плане деятельности, выражаются в соответствующих действиях и процессуальных
актах (обвинительном заключении, постановлении, определении, приговоре)
именно как результат собирания и проверки доказательств Но что останется от
доказывания "за вычетом" оценки доказательств? "Собирание и представление
доказательств", - заявляют сторонники этой точки зрени Следовательно, в
собирании и представлении доказательств, по их мнению, не воплощается
мыслительная, познавательная деятельность. С точки зрения
доказательственного права далеко не безразлично, как будет мыслить
следователь или судья при собирании и проверке доказательств (от этого
зависят их поступки и решения, успех их деятельности), и поэтому закон
насыщен правилами, которые регулируют не только внешнюю сторону деятельности
- поступки, но и внутреннюю - порядок, цели и условия мыслительной
деятельности. Всеобщность гносеологических закономерностей давно уже
поставила перед юристами вопрос о соотношении судебного и научного познани
Можно ли считать, что деятельность органов следствия и суда по установлению
истины, т. е. исследование, в котором широко используются научные методы и
средства, данные правовых, естественных и других наук, является
научно-исследовательской? Буржуазные ученые, отвеча на этот вопрос, всячески
подчеркивали отличие судебного и научного исследовани Между тем истина, т.

е. правильное отражение действительности, одинакова во всех областях науки и
практики, как одинаковы основные процессы познани Отличие познания в научной
и практической деятельности весьма относительно, оно состоит главным образом
в непосредственных целях и объектах познания, которые обусловлены
общественным разделением труда. Наука, в особенности теоретическая, имеет
своим предметом преимущественно общие закономерности явлений и процессов,
хотя в известной мере описывает и конкретные факты, явления (физические
явления, исторические события, памятники архитектуры др. ). Практика же
применяет эти общие закономерности, опериру конкретными явлениями и
процессами, и вместе с тем создает фактический базис для последующих
теоретических обобщений науки, ставит перед последней свои задачи. В
практической деятельности получение знаний является средством решения
конкретных практических (производственных, организационных,
административных, педагогических и др. ) задач, стоящих перед данными
лицами. Относительность противопоставления научной и практической
деятельности в сфере уголовного судопроизводства можно показать, рассмотрев
деятельность учреждений судебной экспертизы. Обслуживая уголовный процесс,
производя по поручению следователя сложные эксперименты, применя и уточня
специальную научную методику для того, чтобы ответить на поставленный
вопрос, эксперт
является практиком, и его деятельность не носит характера научно-исследовательской. Однако, предпринимая теоретическую разработку, цель которой усовершенствовать какую-либо методику исследования вещественных доказательств для последующего
обслуживания следственных органов и суда, эксперт становится научным
работником. Деятельность его при обретает черты научного исследовани
Представляется не вполне точным мнение, что отличие судебного исследования
от научного состоит в предмете исследования, что последнее всегда направлено
на познание общих закономерностей, а не единичных событий, как это имеет
место на следствии и в суде. Единичные события могут быть и предметом
научного исследовани Относительность критериев разграничени научной,
теоретической деятельности и практики вообще, диалектическая связь между
познанием в этих двух сферах полностью относятся и к взаимоотношению науки
(теории доказательств, равно тактики, техники, методики расследования) и
практической деятельности следователя, судьи. Своеобразие расследования и
судебного разбирательства в отличие от других областей науки и практики
определяется его целями, задачами, которые решаются в уголовном
судопроизводстве. Этому соответствуют и особые условия, в которых протекает
познавательная деятельность, строго определенный процессуальный ее порядок.
Марксистская теория познания не знает принципиальных различий в
закономерностях и механизмах научного и практического мышлени "Интеллект у
человека один и едины основные механизмы мышления", - пишет известный
советский психолог Б. М. Теплов. Различие между ними не в том, что один вид
мышления связан, а другой не связан с практикой, а в том, что характер этой
связи различен. И научное, и практическое мышление связано с практикой, но
во втором -случае связь эта имеет более непосредственный характер.
Практическое мышление непосредственно вплетено в практическую деятельность и
подвергается непрерывному испытанию практикой, тогда как теоретическое
мышление, основанное на практике, подвергается практической проверке главным
образом в своих конечных результатах. Что же касается трудности и сложности
мыслительных процессов, замечает Б. М. Теплов, то, если уж проводить
сравнение, придется признать, что с точки зрения многообразия, внутренней
противоречивости решаемых задач и жесткости условий, в которых протекает
работа интеллекта, первые места должны занять высшие формы практической
деятельности. К их числу, несомненно, относится деятельность следователя,
прокурора, судьи. Из предыдущего изложения видно, что доказывание
представляет длящийся процесс, проходящий ряд последовательных этапов и
состоящий из различных действий и операций, относящихся как к области
мышления, так и к практической деятельности. Суммируя все сказанное, мы
можем определить доказывание как осуществляемую в процессуальных формах
деятельность органов расследования, прокурора и суда с участием других
субъектов процессуальной деятельности по собиранию, закреплению, проверке и
оценке фактических данных, необходимых для установления истины по уголовному
делу и решения задач уголовного судопроизводства. По своему содержанию
процесс доказывания слагается из ряда элементов, органически связанных между
собой, а именно: собирания доказательств, их закрепления, проверки и оценки.

В процессуальной литературе элементы доказывания иногда называют этапами.
Такое наименование представляется неудачным, ибо наводит на мысль о
чередовании этапов, предполагает разрыв их во времени. Между тем процесс
доказывания - это единый и неразрывный процесс познания, в котором указанные
элементы повторяютс Говорить о собирании, фиксации, проверке и оценке
доказательств как этапах не следует еще и потому, что под этапами
доказывания правильней и целесообразней понимать различные, следующие один
за другим моменты установления истины, характеризуемые различной степенью
выясненности доказываемых по делу обстоятельств. Например, очевидно, что
степень выяснения обстоятельств, подлежащих установлению по делу, будет
совершенно различной в момент возбуждения уголовного дела и предъявления
обвинения, в момент окончания предварительного следствия и вынесения при
говора. Смена одного этапа доказывания другим характеризуется изменением его
задач и форм, определяемых той стадией уголовного процесса, на которой
доказывание осуществляется Так, в стадии возбуждения уголовного дела цель
доказывания - установить наличие или отсутствие оснований для ведения
судопроизводства. Основное значение стадии предварительного расследования с
точки зрения задач доказывания состоит в том, чтобы обнаружить и
процессуально закрепить доказательства, сделать на их основе вывод о том,
какое именно деяние имело место и кто его совершил, и, таким образом,
обеспечить все условия для окончательного разрешения дела судом или - при
наличии законных предпосылок - прекратить дело. В стадии судебного
разбирательства происходит новое исследование собранных на предварительном
следствии и дополнительно представленных пли истребованных доказательств,
осуществляемое судом в условиях гласности при активном участии
заинтересованных в исходе дела лиц, завершающееся констатацией от имени
государства определенных фактических обстоятельств и актом применения норм
материального права. Между предварительным расследованием и судебным
разбирательством лежит стадия предания суду, в которой решается вопрос о
достаточности оснований дл рассмотрения уголовного дела в судебном
заседании. Дополнительные гарантии установления истины должны быть
применены, если хотя бы один из участников процесса обжаловал (опротестовал)
приговор в кассационном порядке. В исключительных случаях выяснению истины
по делу может способствовать пересмотр приговора в порядке надзора или по
вновь открывшимся обстоятельствам.
При таком понимании этапов доказывания все элементы, составляющие ¶N 2. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В§
ПРОЦЕССЕ ДОКАЗЫВАНИЯ
В юридической литературе до последнего времени процесс доказывания
характеризовался, с одной стороны, с точки зрения его структуры (стадий),
предмета, пределов, системы, способов собирания и проверки фактической
информации и т.п. а с другой - с точки зрения логической формы мыслительной
деятельности следователя и судей. Доказывание в последнем аспекте происходит
путем выдвижения и проверки различных версий, построения силлогизмов,
индуктивных умозаключений и т. п. Эта безусловно правильна характеристика
форм мышления, однако, не
раскрывает всех сторон мыслительного процесса. Процесс этот в
уголовно-процессуальном доказывании, помимо логических операций, включает
ощущения и восприятия, акты узнавания и другие психологические акты, при
посредстве которых протекают сложные познавательные процессы. Поэтому было
бы слишком упрощенным представлять себе мыслительную деятельность
следователя, прокурора и судьи только как систему логических развернутых
рассуждений, именуемых в психологической науке дискурсивным мышлением.
Дискурсивное мышление само по себе, без включения других компонентов,
является вполне достаточным средством познания (доказывания) в случаях: а)
когда даны все необходимые условия и предпосылки для решения задачи и ответ
достигается в результате выведения одного положения из другого и б) когда
связь между искомым ответом (доказываемым положением) и его предпосылками
однозначна или ограничена небольшим числом вариантов и строго определенными
формами. Тогда действительно рассуждение идет от одного довода к другому,
пока искомое не станет вполне ясным и доказанным. Дискурсивное мышление
хорошо работает в четко очерченной сфере, пробегая отдельные этапы между
заранее намеченными пунктами и известными положениями, при ясном различении
того, что дано и что требуется доказать, т. е. на заключительных этапах
расследовани При этом движение мысли происходит от известных предпосылок
(фактов) к искомому, доказываемому положению, которое уже намечено заранее,
оформилось гипотетически. Но выдвижение гипотезы (версии) и подбор
соответствующих предпосылок (фактических данных) происходят на основе
широкого и содержательного процесса. Здесь, как установлено психологией,
вступает в свои права творческое мышление. Творческие элементы, как
известно, содержатся в любом виде труда, а вовсе не являются привилегией
научного или художественного творчества. Во всех областях познавательной
деятельности, включая расследование и судебное разбирательство, человек
решает различные творческие мыслительные задачи. Решение определенной
проблемы с психологической точки зрения есть сочетание реальных и
мыслительных операций с постоянным переходом практических действий в сферу
мышления и обратно, при дублировании одного другим.

Всякое мышление включает в себя два необходимых компонента - знание и
действие, т. е. состоит в применении знаний для решения определенных задач.
Этот процесс слагается из мыслительных действий, каждое из которых решает
конкретно одну элементарную задачу. Ее решением завершается действие, и при
этом нередко возникают новые вопросы, требующие дальнейших мыслительных
действий. Их совокупность и образует сложную и длящуюся мыслительную
деятельность. Прежде чем что-то сделать, человек прикидывает это в уме и,
если результат его устраивает, приступает к практическому осуществлению; в
отрицательном случае он производит в уме другие действия, пока не получит
мысленно то, что нужно "Неумение" мыслить, как показывают исследования,
состоит в том, что человек не знает, что делать с условиями возникшей перед
ним задачи, какие необходимо произвести операции и действия, чтобы ее
решить. Надо отметить в связи с этим, что мыслительные процессы скрыты от
внешнего наблюдения и далеко не всегда осознаются их субъектами. Это
обусловливает важность научного рассмотрения настоящей проблемы и
необходимость овладения "тайной" собственной мыслительной деятельности
каждым лицом, осуществляющим производство по уголовному делу. Неумение
отдавать себе отчет в своих действиях, неумение сделать свое мышление
осознанным - одна из основных причин ошибочных суждений и выводов в ходе
доказывани Рассматривая мыслительную сферу следователя (судьи), мы видим
различные типы задач, решаемых в ходе доказывани Надо, однако, оговориться,
что вопрос о характере мыслительных задач и их классификации еще мало
освещен в психологической литературе. Применительно же к задачам,
возникающим в следственной и судебной практике, известна лишь одна попытка,
предпринятая в краткой публикации И. К. Шахриманьяна. Он, в частности,
выделяет "прогностические задачи", к числу которых, по его мнению, относится
построение версий. Однако версия скорее диагноз, ибо она объясняет уже
происшедшее событие, а не явление, ожидаемое в будущем. Далее им выделены
"задачи на внешнюю ориентировку", в порядке разрешения которых следователь,
по его мнению, устанавливает источники сведений о доказательствах. И в этой
части допущена неточность, поскольку люба решаемая следователем задача
связана с необходимостью внешней ориентировки, а определение источников
информации является результатом решения и иных задач. Спорно определение,
даваемое "задачам на внутреннюю ориентировку", к числу которых И. К.
Шахриманьян почему-то относит оценку доказательств. Внутрення ориентировка
также является компонентом любой мыслительной деятельности, связанной с ее
осознанием, и специфична не только для оценки доказательств. Не вызывает
принципиальных возражений выделение "задач на выбор средств". Но трудно
согласиться с тем, что этот тип задачи включает в себя и такие решения, как
избрание меры пресечения, привлечение в качестве обвиняемого и пр. Здесь, с
нашей точки зрения, смешиваются мыслительные операции и практические
действия, которые зачастую и не связаны с решением мыслительных задач (если
при этом не возникает проблемной ситуации, т. е. несоответствия между
наличными данными, известными способами действия и условиями выполнени
задания). Мыслительная задача встает, когда возникают какие-либо
субъективные трудности (например, сложно решить вопрос о достаточности
данных для предъявления обвинения, затруднительна юридическая квалификация
совершенного деяния и т. и. ). Сказанное обусловливает необходимость
самостоятельного рассмотрения вопроса о классификации мыслительных задач в
доказывании. По различным основаниям могут быть выделены различные типы
задач, решаемых следователем и судом. Если эти задачи разложить на
составляющие их элементы, то полученные "подзадачи" не будут специфичны для
судопроизводства: в них окажутся операции и действия, свойственные любой
мыслительной деятельности. В частности, можно выделить: а) задачи на
отыскание; б) задачи на распознавание (различение, отождествление) ; в)
задачи на объяснение (истолкование); г) задачи на обоснование (доказывание);
д) задачи на предвидение (предсказание); е) задачи на выбор средств и образа
действия; ж) задачи на оценку. Специфическими для уголовно-процессуального
доказывания являются лишь сочетания этих задач и преобладание одного вида
задач в определенной ситуации. В психологии различают простые и творческие
задачи. Говоря о простых задачах, имеют в виду такие ситуации, при которых
решение определенного вопроса, получение нужного результата достигается в
результате применения известного способа при известных условиях. Решающему
все предоставлено: и достаточные данные, и путь решения, указан или
предполагается результат.

Вместе с тем наименование задачи "простой" не делает ее всегда легкой.
Для решения ее иногда требуется немало времени и усилий. В ходе
расследования так решаются лишь отдельные частные вопросы; сложные вопросы
становятся "простыми" только к окончанию доказывани Тогда мы имеем дело с
выводным знанием, которое достигается в результате применения логических
форм. Для решения самой логической задачи уже не требуется приобретения
новых знаний и разработки новых способов действи Прежде чем задача станет
простой и для того чтобы она стала такой, исследователю нужно решить ряд
творческих задач. Творческая задача встает перед следователем, прокурором,
судьей, когда не хватает исходных данных пли неизвестен образ действий с
этими данными, ибо не определены условия, при которых данный способ может
привести к искомому результанту. При отсутствии и неполноте фактического
знания на помощь приходит творческое воображение. Отразив проблемную
ситуацию, т. е. известные фактические обстоятельства дела, и задачу,
подлежащую разрешению, мысль мобилизует запасы знаний и опыта, отыскивая в
прошлом нечто сходное, что предположительно может возместить недостающую
информацию. Одновременно принимаются меры к получению дополнительных
сведений. Имеющиеся данные подвергаются переработке при помощи таких
операций, как сравнение, классификация, анализ, синтез и т. п. Тем временем
воображение на основе имеющихся представлений и понятий из всего этого
материала строит новые образы, объединя, комбинируя, сочетая и подчиня их
определенному замыслу. Эта интеллектуальная деятельность приводит к рождению
догадки - первоначальному предположению, которое еще в достаточной мере не
исследовано, не выяснены его логические и эмпирические основани На первых
порах это лишь проблеск идеи, смутное понимание, которое обычно начинается с
вопроса "может быть..?". Затем мысль развивается, конкретизируется,
уточняется посредством логических операций и оформляется в гипотезу
(версию). Дальнейшие рассуждения идут уже по линии ее проверки. Так
поступает следователь применительно к ряду возможных вариантов, к системе
версий. Считается общепризнанным и неоспоримым положение, согласно которому
параллельно и одновременно проверяются все возможные для данной ситуации
версии. По этой концепции исследование происходит путем полного перебора
всех вариантов, т. е. в результате более или менее систематических попыток,
в ходе которых неудачные пробы отбрасываются и после исключения всех иных
версий положительно подтверждается одна. Несомненно, исключение всех иных
возможностей необходимо для доказывания определенного положения, но при этом
вовсе не обязательно специально исследовать и доказывать ошибочность всех
возможных предположений. Тот же результат достигается путем достоверного
подтверждения правильной интерпретации события, исключающей все иные
объяснени Так, доподлинно установив совершение данного преступления именно
этим обвиняемым, по таким-то мотивам и точно определенным способом, мы тем
самым исключаем совершение этого преступления кем-то другим, иным способом и
по иным мотивам. Доказав пребывание человека в известное время в
определенном месте, вовсе не требуется устанавливать его отсутствие в то же
время в ряде других пунктов. Большой экспериментальный материал по
психологии мышления показывает, что концепция механического перебора
вариантов по методу "проб и ошибок" не оправдывает себя, ибо полный перебор
всех возможностей в сложных случаях неосуществим, неэффективен и не
соответствует реальному процессу решения задач человеком. Анализ
следственной практики также убеждает в том, что подобный путь не является
оптимальным. Фактически методом перебора исследование происходит лишь в
процессе грубой ориентировки в ходе первоначальных следственных действий,
при чрезвычайно ограниченном объеме информации. Однако и здесь этот образ
действий носит избирательный характер. Из неограниченного круга возможностей
происходит отбор небольшого числа вариантов, из которых за основу
исследования принимается несколько наиболее вероятных. Значительная роль в
решении творческих задач принадлежит полуколичественным оценкам возможности
существования определенного факта или наступлени ожидаемого результата (мало
или весьма вероятно, более или менее вероятно и т. п. ). Психологи
предполагают, что на основе теоретических знаний, жизненного и
профессионального опыта в сознании человека формируется специальный аппарат
предвидения, выполняющий высоко полезную функцию, регулирующую поведение во
многих видах деятельности. Здесь, по-видимому, скрыт секрет интуиции, на
которой мы остановимся ниже. Методы поиска решений для творческих задач
называют эвристическими.

Эвристические приемы основаны на использовании таких средств, которые
сужают область поиска, сводя к минимуму количество возможных способов
действи Допустим, обнаружен труп с признаками насильственной смерти. Как
сузить практически безграничный круг лиц, среди которых может находиться
виновный? Намечается несколько путей: установить, "кому выгодна" гибель
этого человека, с кем его видели накануне смерти, кто совершал преступления
подобным способом, на ком могут оказаться следы совершенного преступления и
т. д. Каждое из этих мероприятий выделяет определенную группу людей, все
более ограничивая круг подозреваемых; из их числа по тем или иным основаниям
отбираются конкретные лица пли одно какое-то лицо, чью причастность к
преступлению проверяют дальнейшим расследованием. Как видно, область поиска
сокращается в результате отнесения данной ситуации к одной из категорий
известных задач, содержащих сходные услови При этом на первый план выступает
распознавание и сравнение возникшей задачи с имеющимися в сознании
следователя эталонами. В этом состоит значение типичных версий и
криминалистических рекомендаций (см. также N 4 гл. VI). В научном
исследовании для проверки соперничающих гипотез нередко ставят "решающий
эксперимент". В процессе расследования также подчас может быть установлен
такой "ключевой" факт, который соответствовал бы одной версии и опровергал
бы все остальные, делая ненужной их дальнейшую проверку. С этой целью
используются следственные действия, результаты которых позволяют решить
некоторые ключевые вопросы и тем самым отбросить сразу большое количество
предположений. И хотя единичный факт, сколь бы ни был он существенным, не
может иметь решающего значения, с его помощью, а тем более с помощью
определенной совокупности таких фактов происходит ускоренный отсев ошибочных
версий. Как именно происходит собирание, накопление и переработка информации
следователем и судьей? Современная наука отвечает на этот вопрос,
основываясь на теории мысленного моделировани Это понятие относится к числу
новых категорий, которые должны найти интерпретацию в советской правовой
науке Сейчас общепризнано, что люди познают мир через модели - такие
системы, которые отражают отдельные, ограниченные в нужном направлении
стороны явлений. Всякое познание - это моделирование информации о чем-либо
Информацию, которой пользуется следователь в процессе доказывания, можно
рассматривать как модель исследуемого событи Говоря о модели в самом общем
виде, имеют в виду мысленно или практически созданную структуру (статическую
или динамическую), воспроизводящую какую-то часть действительности в
упрощенной, схематизированной форме. Будучи в определенном отношении подобна
структуре другой системы, модель
является способом отображения действительности, как бы ни отличалась она от оригинала Сущность моделирования состоит в мысленном или материальном конструировании моделей, имитации определенных процессов или явлений с тем, чтобы полученные при этом
знания служили основой для суждения о другом - изучаемом - предмете или
явлении. Именно благодаря моделированию возможно отвлечение от таких свойств
исследуемого объекта, которые в данном случае несущественны. Изготавливая
слепок следа ноги, мы в известных пределах считаем несущественным материал,
из которого он изготовлен и пользуемся этой моделью для изучения признаков
обуви, в которую был одет преступник. Мысленно воссоздавая картину дорожного
происшествия, мы абстрагируемся от многих обстоятельств места и времени,
которые в данном случае для нас безразличны, и пользуемся созданной моделью
расследуемого события для дальнейшего исследования его механизма. Отличие
модели от оригинала не лишает его познавательного значени Функцию
отображения действительности модель выполняет благодаря своему подобию,
соответствию в определенных чертах подлинному предмету или явлению. Это
соответствие может иметь место в нескольких планах. Во-первых, в отношении
результатов действия модели и оригинала, во-вторых, в отношении функции и
поведения, которые приводят к этим результатам в-третьих, в отношении
структуры того и другого, обеспечиваю щей выполнение таких же функций, и,
в-четвертых, в отношении материалов и элементов, из которых состоят эти
структуры Разумеется, модель не может совпадать с оригиналом во всех
отношениях. В процессе доказывания в уголовном процессе, как будет показано
ниже, пользуются моделями, которые по-разному соответствуют объектам В
зависимости от формы отражения действительности различают модели
материальные, или физические, и идеальные, или воображаемые. С первыми мы
имеем дело во всех случаях, когда нам приходится воспроизводить в натуре
какие-либо предметы и явления, относящиеся к событию преступлени Таковы уже
упомянутые слепки или оттиски, сохраняющие размеры, рельеф и строение
оригинала. В принципе тот же характер носит воссоздание обстановки и
условий, в которых происходили либо могли происходить те или иные событи
Речь идет о следственном действии, которое в процессуальном законодательстве
ряда союзных республик именуется "воспроизведением обстановки и
обстоятельств события" К числу материальных относятся также модели,
воспроизводящие те или иные объекты в уменьшенном масштабе (например, макет
места происшествия), или всякого рода репродукции, передающие в
наглядно-образной форме важные признаки предметов. В этом смысле
фотографические снимки, рисунки также являются моделями. Модели могут быть
не только статическими, но и динамическими. В качестве примера динамического
моделирования могут рассматриваться некоторые следственные действия, в ходе
которых воспроизводятся какие-либо операции, процессы или события в их
движении, развитии. Разумеется, преступление как таковое не может быть
предметом реального моделировани Это невозможно ввиду неповторимости любого
событи Это недопустимо, ибо подобная "модель" будет представлять собой новое
преступление. Воспроизведению доступны лишь отдельные обстоятельства,
связанные с расследуемым событием; воссоздать субъективные моменты,
психические процессы, которые относятся к преступному событию, в
овеществленной, материальной форме нельз Они доступны лишь мысленному
моделированию, о чем подробнее будет сказано ниже. Отдельные же фрагменты
преступления могут быть реально воспроизведены в ходе следственного
эксперимента, когда в отличие от простой реконструкции выполняются
определенные действия, воссоздается поведение участников расследуемого
события, моделируются явления, подобные тем, которые имели место при
совершении преступлени Например, изготовление документа, проникновение в
хранилище, определение местоположения стрелявшего путем визирования по
направлению раневых каналов и пробоин, проверка слышимости и т. п. Все
признаки, свойственные данному классу моделей, усматриваются и в проверке
показаний на месте, предусмотренной рядом уголовно-процессуальных кодексов
как самостоятельное следственное действие. Элементы моделирования здесь
налицо, когда участник проверки показаний на месте наглядно демонстрирует
чьи-либо действия, воспроизводит маршрут передвижения, указывает позы и т.

п. Имеет место моделирование в процессе предъявления для опознания, если оно
осуществляется в специально созданной обстановке, воспроизводящей те
условия, в которых опознающий ранее наблюдал предъявленный объект. Наконец,
с динамическим моделированием реальных процессов мы сталкиваемся при
производстве экспертного эксперимента, когда, например, необходимо
установить возможность самовозгорания каких-либо веществ, отпирание замка
данным ключом, нанесение повреждения конкретным орудием. Всякая материальная
модель, прежде чем воплотиться в действительность, обязательно проходит
идеальную стадию в качестве замысла, плана или схемы будущего действия и его
результатов. Самый плохой архитектор, как указывал Маркс, тем и отличается
от самой искусной пчелы, что в конце процесса труда получается результат,
который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е.
идеально Здесь мы непосредственно подошли к умственному моделированию как
способу познания в уголовном судопроизводстве. В процессе мышления
исследователь оперирует некоторым умственным материалом, который имеет
двоякую психологическую природу. Это, во-первых, более или менее яркие
образы; во-вторых, это тот или иной смысл, значение образов, выраженные в
понятиях и суждениях. При получении чувственной и словесной информации в
сознании взаимосвязано возникают и образы, и поняти Слова рождают образы,
образы наполняются смыслом, обозначаясь словами. В отличие от физического
моделирования в данном случае мы имеем дело с чисто информационной моделью,
котора служит основой для накопления, упорядочения, переработки и
дальнейшего собирания информации.
Различаются модели и в зависимости от уровня нашего знани По исходным
данным возникают простейшие модели, в которых систематизируется информация
об отдельных предметах и обстоятельствах. В свою очередь эти отдельные
ячейки, узлы, элементы увязываются в общую схему расследуемого событи Вновь
поступающая информация, проходя через эту структуру, находя в ней свое
место, достраивает ее или отсеивается как безразлична Так, следователь,
разыскивая орудие убийства, создает в своем воображении схематический образ
ножа, обладающего признаками, которые установлены судебно-медицинской
экспертизой. В ходе поисков он отвергает все орудия, не удовлетворяющие этой
модели, и отбирает те пз них, которые соответствуют ей. Описание ножа
очевидцем преступления дополняет модель новыми деталями. В том же порядке
корректируются и достраиваются модели отдельных обстоятельств и всего
события в целом. Формируясь в процессе ориентировки в ходе первоначальных
следственных действий, модель на первых порах весьма схематична. Она
изобилует пробелами и неоформленными частями, в ней отсутствуют многие узлы
и детали. Фактически в параметрах этой схемы на первых порах действует
несколько моделей, по-разному связывающих наличные и предполагаемые данные,
т. е. дающих различное объяснение событию преступления, различные указания
по поводу его участников и результатов их действий. По мере накопления
информации модель реконструируется, освобождается от излишних образований,
обрастает "жесткими узлами" (достоверно установленными фактами), количество
вариантов в различных частях модели сокращается, покуда сама она не станет
однозначной системой достоверного знания об исследуемом событии. В этом
движении и осуществляется процесс познания при расследовании. Таким образом,
в уголовном судопроизводстве имеют дело с двумя типами информационных
моделей -вероятностными и достоверными. Первые служат средством познания,
вторые - его результатом и целью Но как, благодаря каким свойствам модель
выполняет свою функцию в качестве инструмента познания? Наиболее
существенным свойством мысленной модели, делающим ее средством активного
исследования, является то, что она не ограничивается накоплением и хранением
информации, а преобразует ее, открывая пути дальнейших поисков, указывая на
источники и способы получения недостающих знаний. Информационная модель
является преимущественно динамической системой, отражающей ход реальных
процессов В сознании исследователя воображаемые картины не остаются
застывшими "фотоснимками". Они сохраняют жизнь, темп и те формы движения,
которые были свойственны отражаемым объектам в действительности. Такой
динамической системой является модель преступления, построенная в
воображении следователя на основе имеющейся информации. Каждый новый кусочек
знаний включается в это движение и в результате комбинирующей деятельности
сознания открывает и устанавливает те или иные связи, вступает во
взаимодействие с другими элементами. Модель считаетс удачной при соблюдении
двух условий: а) она должна обладать тем же поведением, что и ее прототип
(исследуемое явление); б) необходимо, чтобы на основе структуры и поведения
этой модели можно было выявить дополнительные черты прототипа, не
содержащиеся в исходном материале Пробелы и неопределенные узлы в этой
структуре сигнализируют о необходимости устранить неясность,
неопределенность. Временно творческое воображение, опираясь на опыт и знания
восполняет имеющиеся пробелы. Пропуска перед своим мысленным взором все
варианты расследуемого события, снова и снова "проигрывая" созданную им
модель, созерцая и осмысливая ее действие, исследователь видит, какие следы
в реальной обстановке и сознании людей могло или должно было оставить
преступление. Подчас эти операции выполняются в форме мысленного
эксперимента Приводя в движение мысленную модель, исследователь представляет
себе результаты соответствующих процессов на практике, проверяет жизненность
и правильность своих построений, соответствие их друг другу при помощи
воображаемого опыта. Затем путем проверки и с помощью извлекаемой при этом
информации испытывается, переделывается и достраивается модель расследуемого
событи В своем законченном виде она должна включать в себя сумму знаний по
всем вопросам, образующим предмет доказывани Наряду с этой моделью,
обращенной в прошлое, в процессе расследования пользуются системой
вспомогательных моделей, направленных в будущее и отражающих ход
предстоящего исследовани Практические действия до их реального осуществления
выполняются мысленно, и это позволяет нам предвидеть ход и результаты своей
деятельности, планировать и направлять ее. Протекая в наглядной, образной
форме, мысленное планирование рождает множество динамических структур, так
называемых рабочих моделей. Это - прообразы расследования, картины
предстоящих следственных действий, намеченные приемы, методы и
последовательность их выполнения, возможные действия участников процесса в
той или иной ситуации, воображаемые последствия и результаты их поведения в
различных вариациях. Иными словами, речь идет о мысленной модели
динамического планировани Работа таких моделей тесно переплетается с
реальной практической деятельностью. Так, прибыв для производства обыска,
следователь уточняет свои предварительные наметки и, ориентируясь на месте,
представляет, как в этой обстановке он проникнет в обыскиваемое помещение,
как может действовать обыскиваемый и как в том пли ином случае следует
поступить. Если - все это осмысливается заранее, а не выполняется путем
непродуманных действий, в сознании следователя возникает живая картина -
модель первого этапа предстоящего следственного действи Наряду с
образно-понятийными моделями на еще более высоком уровне абстракции
следователь, отвлекаясь от живых образов действительности, оперирует только
понятиями, суждениями и умозаключениями. Здесь мы уже имеем дело с
собственно логическим процессом. Однако обычно понятийно-образное
моделирование предметов и явлений действительности и логические операции
составляют единый процесс. Одной из форм такого процесса является версия,
которая может рассматриваться как идеальная информационно-логическая модель
Вероятностна образно-понятийная модель является промежуточным звеном между
логическим объяснением и объективной действительностью. Она действует в двух
направлениях: во-первых, от действительности - к объяснению (версии), как
наглядное воспроизведение в сознании возможного механизма и обстоятельств
расследуемого событи Во-вторых, от объяснения (версии) - к действительности,
как указатель на недостающие знания, неустановленные факты, не найденные
фактические данные, подлежащие собиранию, с тем чтобы придать нашим знаниям
характер достоверности. Характеристика мыслительного процесса будет
неполной, если не упомянуть еще об одной важной особенности информационных
моделей: они как бы независимо от воли исследователя продолжают по-своему
действовать даже тогда, когда он сосредоточен на другом и не размышляет о
предмете данного исследовани Объясняется это тем, что мысленная модель, как
говорят психологи, обладает свойством доминантного очага, т. е.

господствующего в нервной системе очага возбуждения, привлекающего к себе
любые импульсы, поступающие в сознание извне и направляющие психическую
жизнь человека. Доминантный очаг привлекает и обрабатывает поступающую
информацию и, оперируя ею, открывает и устанавливает новые связи, приходит к
решению мыслительных задач. Так объясняют неожиданные, на первый взгляд,
изобретения, находки, догадки в науке и практике, которые в психологии
именуют "инсайт-решением". Следственная и судебная практика также изобилует
примерами такого рода. При этом обычно ссылаются на интуицию. Неясность и
путаница в использовании этого понятия вынуждают нас остановиться на данном
вопросе. В работах зарубежных и некоторых отечественных авторов
высказывалась мысль о том, что сложный и неуловимый процесс формировани
наших знаний в уголовном судопроизводстве носит интуитивный характер и лишь
интуиция позволяет следователю и судье распознать истину. Следственная и
судейская интуиция получает порой искаженное освещение как необъяснимая
врожденная способность угадывать истину, минуя деятельность сознани Именно
на такой основе построена реакционная философская система интуитивизма.
Объявля реальный мир иррациональным потоком субъективных переживаний, в
котором нельзя найти ничего определенного, интуитивисты приходят к выводу о
невозможности познания мира посредством органов чувств и мыслительной
деятельности. Эта чуждая науке проповедь мистицизма широко воспринята
буржуазными юристами для обоснования беззаконий и судебного произвола. В
ряде работ содержатся двусмысленные рассуждения, фактически ориентирующие на
приоритет субъективных впечатлений следователя и судьи. Западногерманский
профессор Ганс Вальдер в книге "Криминалистическое мышление" рекомендует в
качестве самостоятельного приема исследования "интуитивное угадывание",
которому отводится преувеличенная роль. "Мы имеем, - пишет он, - свои
собственные, чисто личные нити ассоциаций, и часто нам не приходит в голову
та решительная догадка, которая другого немедленно толкнет на уяснение
нужного вопроса. При этом невежды и женщины рассматривают вопросы совсем
по-другому и иногда правильнее" Пытаясь объяснить явление интуиции,
английский криминалист Альфред Бакнилл рассматривает ее как инстинктивную
способность человека принимать решения в результате внезапного импульса. В
конце концов он договаривается до того, что признает божественное
происхождение такой способности С этим смыкаются изыскания в области пара- и
метапсихологии, попытки использовать телепатию,
ясновидение и оккультизм в уголовном процессе. Весьма симптоматично, например, опубликование в "Международном обзоре уголовной полиции" статьи, озаглавленной "Гаданье на службе полиции". С серьезным видом французский прокурор Анри Тренз называет
гаданье "искусством, которое может стать наукой" и предвидит то время, когда
мы увидим судью, официально поручающего гадалке установить, одним ли лицом
выполнены два образца почерка, правдивы ли свидетели, виновен ли
подозреваемый и т. п. Неудивительно, что подобные "разработки" отбили охоту
у многих материалистов заниматься проблемой интуиции как в гносеологическом,
так и в психологическом плане. "Понятие интуиции, - писал Б. М. Теплов, -
окружается ореолом некоей мистической таинственности. Поэтому в советской
психологической литературе замечается склонность избегать и даже замалчивать
его. Едва ли это правильно. Следуя этому способу, пришлось бы избегать
большинства психологических терминов, так как все они бывали на службе
совершенно чуждых нам целей" Аналогичная тенденция имела место и в теории
уголовного процесса. Нельзя согласиться ни с преувеличенной оценкой роли
интуиции, ни с призывами изгнать ее из уголовного процесса. В. Ф. Асмус
правильно пишет, что, хотя в известных философских работах классиков
марксизма не встречается прямых указаний на интуитивное знание, это не
означает, что там не рассматривается проблема интуиции. Оно передается как
по-немецки, так и по-русски терминами "созерцание", "видение", "усмотрение"
или даже просто "непосредственное знание". Проблема эта рассматривается,
например, Ф. Энгельсом в "Диалектике природы" как вопрос об отношении знания
непосредственного к опосредствованному, об их диалектике и взаимосвязи. Если
философ, как справедливо замечает В. Асмус, признает среди других видов
знания также и знание интуитивное, то одно это признание еще ровно ничего не
говорит о том, какова теория интуиции, характерная для него, -
материалистическая или идеалистическа Определяющим является истолкование,
объяснение этого вида знани В марксистской философской и психологической
литературе интуиция определяется как "быстрое и непосредственное нахождение
решения проблемы", "неосознанное творческое решение задачи, основанное на
длительном творческом опыте и большой творческой культуре художника, ученого
или изобретателя" Известно, что в повседневной жизни мы постоянно
сталкиваемся с такими явлениями, когда по ничтожным признакам при очень
малом исходном материале возникают правильные догадки; последующая проверка
устанавливает их достоверность. В этом "загадочном эффекте" обычно
привлекает внимание недостаточность данных для точного суждени На эту
сторону интуиции указывает в своих заметках о писательском труде тонкий
наблюдатель и талантливый художник К. Паустовский: "Интуицию я представляю
себе как способность по отдельной частности, по подробности, по одному
какому-либо свойству восстановить картину целого" В подобных случаях говорят
о педагогической, конструкторской, врачебной, вообще о профессиональной
интуиции. Такие явления занимают прочное место в любом творческом процессе и
познавательной деятельности Описания многих уголовных дел также изобилуют
примерами блестящих следственных догадок. Порожденные профессиональными
знаниями, опытом, наблюдательностью, они сокращают пути расследовани
Конечно, подобные догадки не беспочвенны. Они всегда имеют под собой
определенные, хотя и малозаметные, основани Вот почему говорят, что
интуиция- дочь информации. Догадки, лишенные каких бы то ни было оснований,
могут оказаться правильными только случайно и потому не заслуживают
серьезного рассмотрени Чаще всего, когда говорят об. интуиции в таком
смысле, то забывают или не умеют распознать фактические обстоятельства,
послужившие толчком к решению нужного вопроса. Происходит это потому, что
мыслительные процессы зачастую протекают неуловимо. Процесс мышления - это
не только совокупность развернутых умозаключений. Наряду с полными
логическими формами человек пользуется такими суждениями, которые
принимаются в сокращенном виде, а иные вовсе выпадают, опускаются, как давно
известные, проверенные опытом, доказанные практикой или установленные
какой-либо отраслью знаний. В результате полученный вывод кажется
оторванным, изолированным и представляется чистой, ничем не обусловленной
догадкой. Точно подметил эту закономерность И. П. Павлов. Интуицию, говорил
он, "так и нужно понимать", что "человек окончательное помнит, а весь путь,
которым подходил, подготовлял, он не подсчитал к данному моменту" Фактически
же полученный результат был подготовлен предыдущим мыслительным процессом, в
ходе которого произошла актуализация нужных знаний, а если решение наступает
с первого шага, значит, необходимые знания актуализировались немедленно,
благодаря тому, что готовность опыта и знаний у человека была высока. Таким
образом, за способностью интуитивно угадывать истину стоят опыт, знания,
активна мыслительная деятельность, которые позволяют как бы внезапно
правильно решить вопрос, понять сложное явление, предсказать дальнейший ход
событий. Конечно, очень многое зависит от того, что решающий задачу может
привнести в качестве фантазии, наблюдательности, критичности, творческой
заинтересованности и иных интеллектуальных качеств. В силу изложенного
говорить о непосредственности интуитивного знания можно только условно, ибо
оно опосредствовано и обусловлено всем предшествующим опытом человека и
человечества. Запасы знаний и жизненных наблюдений, знание способов решения
различных познавательных задач не представляют собой хаотического
нагромождени В сознании исследователя они систематизированы и увязаны нитями
ассоциаций. Чем большим количеством мысленных связей он располагает, тем
богаче и разностороннее его представление о мире. Чем чаще эти связи
использовались, тем меньших усилий требуется ему для правильного решения
возникающих задач. При интуиции происходит использование по заданию
интеллекта "глубинных архивов" человеческой памяти. Умственные действия,
подобно моторным операциям, в результате многократного повторения имеют
свойство сокращаться, автоматизироваться, ускользая от самонаблюдени По мере
совершенствования происходит свертывание процесса рассуждени Обдумывание
всех промежуточных ходов решения облегчается; начинают складываться прямые
связи между основными элементами задачи. Опираясь на догадку, исследователь
начинает все чаще правильно решать эти задачи, не производя каждый раз
аналитической работы и не осознавая пути их решени На этой базе
вырабатывается интуици И. М. Сеченов подчеркивал ее сходство с сильно
привычным движением, сделавшимся автоматическим, где механизм процесса
заучивания скрыт быстротой и легкостью действи "Эта аналогия, - заключает
он, - до такой степени полная, что я, не колеблясь, утверждаю их
психологическую однозначность"
Сокращенность и автоматизация мыслительных операций приводят к другой
особенности интуиции - ее быстроте. "Интуиция включает ассоциативный
процесс, идущий с громадной быстротой" Отдельные этапы этого процесса
протекают так стремительно, что сливаются в единый непрерывно текущий
познавательный акт, "в котором нельзя выделить последовательного перехода от
одного этапа к другому. Может быть, интуиция ничем, кроме быстроты
протекания, не отличается от обычных процессов мышления, имеющих место при
расчете, умозаключении, рассуждении и т. д. ? Но если в логическом смысле
интуиция-просто быстро сделанный "расчет", то в психологическом смысле это
качественно иной процесс. Скорость протекания исключает возможность полного
осознания всех его звеньев. Интуитивный вывод - это всегда сокращенное
рассуждение, как за счет полного выпадения тех или иных звеньев, так и за
счет того, что звенья эти проносятся более или менее бессознательной
Недооценка этой психологической особенности привела В. Коновалову и А.

Колесниченко к утверждению, что "интуиция является не чем иным, как только
непрослеженным процессом рационального логического мышления", "как познание,
логически доказанное и проверенное практикой" Считать интуицию "познанием,
логически доказанным и проверенным практически" - значит не видеть ее
психологического своеобразия, ставить, по существу, знак равенства между
догадкой и доказанным утверждением. Быстротечность и неосознанность
интуиции, чреватые опасностью ошибок, делают особенно необходимой ее
проверку логикой и практикой, посредством построения соответствующих версий
и их проверки в ходе расследования и судебного разбирательства. Не случайно
большинство авторов, занимавшихся проблемой гипотезы, связывают ее
возникновение только с интуицией. Наконец, еще одной особенностью интуиции
является ее тесная связь с наглядно-образным мышлением, что особенно важно
для следователя и судьи. Деятельность их, как показано выше, в максимальной
степени связана с конкретной действительностью, с образами реальных событий
и поступков людей в определенной обстановке.
Единство образного и словесно-логического мышления вы ступает в
следственной интуиции весьма своеобразно. Отражение общих свойств и
существенных взаимосвязей между явлениями здесь сочетается с относительным
преобладанием наглядности. Наглядный образ как бы вбирает в себя всю ту
сумму знаний, которая получена путем логического мышлени Здесь проявляется
взаимосвязь воображения и мышления, о чем говорилось выше Интуиция позволяет
мысленно увидеть сразу целую серию действий, образов, ситуаций, нагруженных
большим смыслом и значением. Возможность такого видения подтверждается
повседневной практикой, психологическими наблюдениями и экспериментами.
Интуиция не окончательное решение вопроса, а, как говорят психологи,
антиципация, т. е. предвосхищение мысли тельной работы, которая еще должна
быть проделана Интуитивная догадка (догадка, а не гадание!)-это трамплин для
будущей мыслительной работы. Интуиция не исключает, а предполагает
сознательное дискурсивное мышление, способное развернуть догадку в систему
доказательств, обнаружить ее фактические основания, объяснить процесс ее
формирования и в конце концов установить ее правильность или ошибочность.
"Интуиция создает гипотезы", - писал М. Горький Опираясь на высказанные выше
положения, следственную и судейскую интуицию можно определить как основанную
на опыте и знаниях интеллектуальную способность быстро, непосредственно и
неосознанно находить решение творческой задачи при ограниченном исходном
материале. Речь идет именно о решении мыслительных задач, а не о принятии
процессуальных решений по делу. Иными словами, интуиция в процессе
доказывания играет лишь вспомогательную роль, но не может непосредственно
служить обоснованием вывода следователя и суда по делу. Сотня самых
остроумных догадок, не проверенных и не подтвержденных реальными фактами,
останется бесполезной игрой ума и, конечно, не может служить основанием для
решения дела по существу, как и для применения мер процессуального
принуждения и т. д. "Интуиция, - как отмечалось в нашей философской печати,
- является эвристическим, а не доказательственным процессом, и ее
умозаключения носят вероятностный характер" В процессе доказывания знание
интуитивное должно быть превращено в логически и фактически обоснованное,
достоверное знание. "Будем учиться доказывать, но будем также учиться
догадываться". Этот призыв одного из крупнейших математиков вполне приемлем
для следователя, если только помнить, что догадка не заменяет
доказательство, а помогает найти его В этом смысле профессиональная интуиция
играет положительную роль для отыскания истины, для собирания доказательств,
для выбора наиболее эффективных приемов расследовани
¶N 3. ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ФОРМА ДОКАЗЫВАНИЯ§
Процессуальная форма доказывания - это система установленных законом
правил, в соответствии с которыми осуществляется доказывание на всех
стадиях уголовного процесса. Значение этой формы заключается в том, что
она призвана обеспечить оптимальные условия для достижения целей
правосуди Правовая регламентация процесса доказывания закрепляет в
юридических нормах и делает обязательными выработанные наукой и
практикой наиболее эффективные и вместе с тем демократические и гуманные
средства и способы установления объективной истины в уголовном процесс, т.
е. служит выяснению существа дела. "Если судебный процесс, - писал К. Маркс,
- сводится к одной только бессодержательной форме, то такая пустая
формальность не имеет никакой самостоятельной ценности" Единообразие
процессуальной формы доказывания обеспечивается рядом положений Конституции
СССР и наличием общесоюзных законов, установивших наиболее общие и
существенные положения доказательственного права. Процессуальное
законодательство союзных республик конкретизирует эти общие положени
Следующие вопросы, относящиеся к характеристике процессуальной формы
доказывания, имеют наибольшее значение и требуют более детального
рассмотрения: 1) принципы уголовного процесса как основа процессуальной
формы и их роль в доказывании; 2) процессуальные гарантии в
доказательственном праве и доказывании и 3) процессуальное принуждение при
осуществлении доказывани Внутреннее единство актов познания и удостоверения
на протяжении всего уголовного процесса (при всей специфике предварительного
расследования и судебного разбирательства) обусловливает единообразие
основных правил доказывания на всех его стадиях. Независимо от того, какой
орган осуществляет доказывание, процессуальная форма доказывания в пределах
одной стадии процесса остается единой. Правовая регламентация процесса
доказывания позволяет сделать его максимально целеустремленным и экономным,
в частности, путем четкого определения круга обстоятельств, подлежащих
доказыванию (предмет доказывания). Правовое регулирование процесса
доказывания включает также перечень надежных источников информации, которые
могут быть использованы для установления истины по уголовному делу, а равно
способов обнаружения и исследования доказательств. Эти способы различаются в
зависимости от того, идет ли речь об обнаружении и исследовании информации,
содержащейся в материальных предметах (осмотр, обыск, выемка); информации,
получаемой в виде сообщений живых лиц (допрос, очная ставка); информации,
образующейся в результате сопоставления сообщений живых лиц о фактах с
материальной обстановкой, в которой эти факты имели место (следственный
эксперимент, проверка показаний на месте); информации, которую доставляет
научное исследование вещественных доказательств и других объектов
(экспертиза). Уголовно-процессуальный закон устанавливает в общем виде
способы удостоверения и закрепления информации, собираемой по уголовному
делу,- составление протоколов, изготовление слепков и оттисков,
фотографирование, звукозапись, киносъемка. При этом закон требует соблюдения
ряда условий, обеспечивающих полноту и точность запечатлени в деле
информации об исследуемом событии. Устанавливая процессуальную форму
доказывания, закон предусматривает, что субъекты доказывания, осуществляющие
судопроизводство, сменяют друг друга от стадии к стадии (следователь,
прокурор, суд первой инстанции, вышестоящий суд), чем обеспечивается
многократная проверка результатов доказывания и надежность окончательных
выводов по делу. Процессуальная скорма предъявляет ко всем субъектам
доказывания, ответственным за уголовное дело, требовани объективности и
компетентности, предусматривая возможность их отвода по указанным в законе
основаниям. Поскольку достижение истины по уголовному делу базируется на
доказывании, процессуальная форма включает обязательность требований лица,
производящего дознание, следователя, прокурора и суда, направленных на
обнаружение доказательств, для всех органов государства, общественных
организаций и отдельных лиц (ст. 70 УПК РСФСР). Обеспечить права и законные
интересы граждан, по необходимости вовлекаемых в процесс доказывания
(свидетелей, обыскиваемых, освидетельствуемых и т. д. ),-эта задача также
решается с помощью правового регулирования процесса доказывани Закон
устанавливает такой порядок доказывания, при котором органы государства
имеют возможность вторгаться в сферу личных интересов граждан лишь при
наличии достаточных оснований и в строго ограниченных пределах. При этом
интересы раскрытия преступления органически сочетаются с надежными
гарантиями неприкосновенности чести и достоинства личности. В исходе
доказывания по уголовным делам непосредственно заинтересованы обвиняемый,
потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители.

Поэтому важным элементом процессуальной формы
является такой порядок участия этих субъектов в доказывании, который обеспечивает им возможность защищать свои законные интересы в деле и вместе с тем способствует наиболее полному, всестороннему и объективному выяснению всех обстоятельств дела.
Процессуальная форма доказывания включает и такие правила процедуры, которые
сводят к минимуму возможность появления ложных сведений от лиц,
допрашиваемых по делу. Степень детализации правового регулирования различных
сторон процесса доказывани неодинакова. Деятельность по собиранию
(обнаружению, процессуальному закреплению) и исследованию доказательств
регламентирована детально, с учетом особенностей каждого вида
доказательственной информации. Что касается внутренних мыслительных
процессов, составляющих содержание оценки доказательств, то законодатель
устанавливает лишь общие, имеющие методологический характер, условия,
которым должна отвечать деятельность следователя, прокурора и суда по оценке
доказательств. Таким образом, процессуальная форма доказывания в советском
уголовном процессе охватывает: а) принципы советского уголовного
судопроизводства в той мере, в какой они находят выражение в
доказательственном праве и деятельности по доказыванию; б) понятия и
институты доказательственного права, построенные в соответствии с этими
принципами (предмет доказывания понятие доказательства способы доказывания),
в) особенности институтов доказательственного права на отдельных стадиях
процесса и по некоторым категориям уголовных дел (дела несовершеннолетних,
невменяемых и др. ); г) круг органов и лиц, участвующих в доказывании, их
права и обязанности. Система нормативной регламентации процесса доказывания,
свойственная действующему советскому закону, возникла не сразу. В
уголовно-процессуальной науке в первые годы развития нашего государства
высказывалось мнение о необходимости значительно сократить область правового
регулирования доказывания, ограничившись указанием в законе одних лишь
процессуальных принципов и общих положений. Впервые эта мысль была высказана
П. И. Стучкой в 1918 году, в условиях, которые в известной мере объясняют
такую постановку вопроса. В дальнейшем П. И. Стучка отказался от этой точки
зрени Однако высказанная им мысль получила развитие в трудах Н. В. Крыленко,
относящихся к периоду, когда кодификация советского уголовно-процессуального
законодательства была в основном завершена. Видный деятель Советского
государства, много сделавший для укрепления революционной законности, Н. В.
Крыленко тем не менее выдвинул ряд ошибочных положений. В частности, он
утверждал, что нормы, регулирующие доказывание (за исключением общих
принципов), по своей природе являются "техническими", "рекомендательными"
Против подобных взглядов решительно выступил М. И. Калинин, который,
подчеркивая значение процессуальных форм, отмечал, что "законность постольку
целесообразна, поскольку ее формы имеют значение" А. Я. Вышинский хотя и
критиковал процессуальное упрощенчество Н. В. Крыленко, однако составленный
под его руководством проект УПК тоже шел по линии значительного упрощения
процессуальной формы и свертывания процессуальных гарантий. "В отличие от
ранее действовавшего УПК, - писал А. Я. Вышинский, - мы стали на путь
попытки крайнего сжатия этого УПК, сведения его только к самому основному,
если хотите, минимально необходимому... ". А. Я. Вышинский выступал, в
частности, за "лишение предварительного следствия той своеобразной
"юстиционной благодати", котора
якобы присуща этому виду уголовного розыска" Как известно, проекты УПК, подготовленные в 20-х и 30-х годах, не получили законодательного закрепления, однако тенденция к упрощению процессуальной формы доказывания нашла выражение в некоторых
законодательных актах того периода. Их отмена была составной частью
мероприятий Партии и Советского государства, направленных на дальнейшее
укрепление законности. В ныне действующим уголовно-процессуальном
законодательстве регламентация всех сторон процесса доказывания значительно
усилена, что обусловливает дальнейшее повышение эффективности советского
уголовного процесса. " Все процессуальные формы доказывания, все институты и
нормы доказательственного права основаны на демократических принципах
советского уголовного процесса, служат выражением и конкретизацией этих
принципов. Доказательственное право - центральная часть, ядро
процессуального права, а доказывание - ядро процессуальной деятельности.
Поэтому все принципы уголовного процесса имеют отношение к
доказательственному праву и являются и его принципами Одни из них прямо и
непосредственно, а другие косвенно и опосредствованно влияют на процесс
доказывания, направля его к достижению истины. Необходимо выделить принципы,
охватывающие все институты и нормы доказательственного и всего
процессуального права. Это: а) принцип законности, б) принцип
всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств
уголовного дела. Их содержание и значение раскрываются в других, более
конкретных принципах уголовного процесса. Последние применительно к сфере
доказывания следует разделить на две группы. К первой группе мы относим те
принципы, которые прямо и непосредственно проявляют себя в сфере
доказывания, хот некоторые из них в какой-то части действуют и за его
пределами: а) публичность процесса; б) независимость судей и подчинение их
только закону; в) оценка доказательств по внутреннему убеждению; г)
непосредственность и устность в восприятии и исследовании доказательств; д)
право обвиняемого на защиту; е) прокурорский надзор; ж) судебный надзор.

Вторую группу составляют принципы, значение которых для доказательственного
права состоит преимущественно в том, что они образуют как бы благоприятные
условия развертывания процесса доказывани Это: а) состязательность судебного
разбирательства; б) гласность судебного разбирательства; в) национальный
язык судопроизводства. Принципы права вообще, процессуального и
доказательственного в частности могут в известной мере рассматриваться как
своеобразные аксиомы. Аксиоматическое построение характерно для замкнутых
дедуктивных систем, каковыми, например, являются математика и формальная
логика. Их положения выводятся в виде необходимых следствий из ряда исходных
аксиом, принимаемых без доказательств. Право тоже в значительной мере
формализованная система (оперирующая категориями должного). В
социалистическом праве развиваются такие общие положения, как подлинная
свобода, равенство, социалистический гуманизм, демократия и др., которые для
права данной социальной системы имеют значение наиболее общих принципиальных
положений. Эти общие положения конкретизируются в принципах отдельных
отраслей права с учетом специфики предмета и метода правового регулирования
каждой из них, а затем в отдельных правовых институтах и нормах права. В
процессуальных формах доказывания, как правило, одновременно проявляет себя
несколько принципов уголовного процесса. Так, в процессуальной форме допроса
обвиняемого выражены принципы законности, всесторонности, полноты и
объективности исследования обстоятельств дела, устности, непосредственности,
национального языка судопроизводства, права обвиняемого на защиту и
презумпции невиновности. Процессуальная форма доказывания не произвольна,
она выводится из принципов уголовного процесса, предопределяющих ее, по
крайней мере, в наиболее существенных чертах. Принципы уголовного процесса
можно рассматривать как своего рода "каркас", вокруг которого наращиваются
уголовно-процессуальные формы и отношения, возникающие главным образом в
связи с доказыванием.
Принцип законности составляет основу деятельности всех органов
Советского государства, включая суд, прокуратуру и следственный аппарат. В
Программе КПСС указано, что правосудие в СССР должно осуществляться при
строжайшем соблюдении судами, органами следствия и дознания законности, всех
процессуальных норм При конструировании норм доказательственного права
принцип социалистической законности выражается в соответствии их
конституционным принципам и основным началам советского уголовного
судопроизводства, согласованности этих норм между собой, в полноте правового
регулирования процесса доказывани При осуществлении практической
деятельности по применению норм доказательственного права принцип
социалистической законности означает, что все действия суда, прокурора и
органов расследования по собиранию, проверке и оценке доказательств, а также
действия участников процесса, привлекаемых к нему лиц и органов должны
находиться в полном и точном соответствии с требованиями
уголовно-процессуального закона.
Принцип всесторонности, полноты и объективности исследования
обстоятельств уголовного дела находит выражение во всех институтах
доказательственного права Он означает, что должны быть тщательно выяснены
все существенные обстоятельства дела, в том числе смягчающие (устраняющие)
уголовную ответственность; должны быть собраны, проверены и оценены все
необходимые доказательства; подлежат тщательному выяснению не только
обстоятельства самого преступления, но и обстоятельства, которые
способствовали его совершению, а равно фактические данные, необходимые для
разрешения гражданского иска; суд, прокурор и орган расследования обязаны
соблюдать полную беспристрастность, непредвзятость в исследовании
доказательств, не поддаватьс влиянию заинтересованных в исходе дела лиц.
Принцип публичности в доказывании по уголовным делам состоит в том, что
должностные лица и органы, в компетенцию которых входит применение норм
доказательственного права, осуществляют свою деятельность от имени и в
интересах государства и общества, руководствуясь законом и социалистическим
правосознанием. В частности, принцип публичности проявляется в правилах об
обязанности доказывания, которая осуществляется органами государства
независимо от позиции отдельных участников процесса. Защита охраняемых
законом личных интересов граждан, участвующих в доказывании, возложенная на
следователя, прокурора, суд, является одним из существенных проявлений
принципа публичности в доказывании. Публичному началу в значительной мере
подчинена деятельность всех участников уголовного процесса, отстаивающих
свои законные интересы. Участник процесса, представивший доказательство, не
может истребовать его обратно или запретить другому участнику ссылаться на
него в обоснование своих утверждений.

Принцип независимости судей и подчинения их только закону (ст. 112
Конституции СССР) обеспечивает установление истины при судебном рассмотрении
уголовного дела Независимость судей в процессе доказывания - это
закрепленная законом независимость от каких бы то ни было посторонних
влияний при определении порядка, пределов доказывания, при собирании,
исследовании и оценке доказательств, независимость судей от позиций
участников процесса и других лиц. Независимость суда первой инстанции
выражается и в том, что вышестоящий суд не вправе предопределять содержание
его внутреннего убеждения при возвращении дела на новое рассмотрение, т. е.
не вправе устанавливать и считать доказанными факты, отвергнутые или не
установленные приговором, предрешать вопрос о доказанности обвинения или
отдельных обстоятельств, достоверности и достаточности доказательств.
Принцип независимости и подчинения только закону применим, хотя и в
несколько ограниченных по сравнению с судебной деятельностью пределах, к
доказыванию на предварительном следствии (ст. 20 Основ, ст. 127 УПК РСФСР).
Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению состоит в том,
что следователь, прокурор и суд устанавливают достоверность и достаточность
доказательств для выводов о подлежащих доказыванию обстоятельствах, исходя
из своего собственного убеждения, основанного на всестороннем, полном и
объективном рассмотрении всех имеющихся в деле доказательств; при оценке
доказательств они руководствуются указаниями закона и своим социалистическим
правосознанием.
Принцип непосредственности предполагает определенный порядок
пользования доказательствами. Говоря о принципе непосредственности в
процессе доказывания, следует иметь в виду, что применяемая в связи с этим
терминология имеет несколько условный характер. Речь идет о непосредственном
восприятии не самого исследуемого события, а различных видов информации о
нем. Он направлен на то, чтобы следователь, судья: а) лично устанавливали и
исследовали факты, доступные непосредственному восприятию; б) лично
воспринимали показания свидетелей, потерпевших, обвиняемых, а также
исследовали заключения экспертов; в) лично исследовали документы и
вещественные доказательства. Таким образом, существо принципа
непосредственности состоит в: а) использовании первоисточников сведений о
фактах во всех случаях, когда это возможно; б) обеспечении непосредственного
контроля следователя и суда за поступлением в дело сведений о фактах,
которые будут положены в основу выводов; в) обеспечении проверки точности и
полноты восприятия и запечатления информации допрашиваемым лицом,
подлинности и точности отображения события в вещественных доказательствах и
документах; г) самостоятельном характере судебного следстви
Закон формулирует принцип непосредственности применительно к стадии
судебного разбирательства (ст. 37 Основ, ст. 240 УПК РСФСР), однако этот
принцип в известной мере может быть распространен и на стадию
предварительного расследовани Но в отличие от суда следователь может и не
воспринимать непосредственно все те доказательства, которые послужили
основанием его выводов по делу. Доказательства могут быть выявлены и
процессуально закреплены другим следователем, участвующим в бригаде
следователей или выполняющим отдельное поручение (требование); прокурором,
принявшим на себя производство отдельных следственных действий; работником
органа дознания, выполняющим поручение следовател Непосредственность
обеспечивает наиболее правильную передачу сведений о происшедших событиях.
Чем больше промежуточных ступеней в передаче сведений, тем больше
возможность допущения неточностей, внесения посторонних элементов или
пропуска существенного при передаче информации. Одним из важных выражений
принципа непосредственности является требование закона о том, чтобы в основу
приговора были положены лишь те доказательства, которые были исследованы на
судебном следствии (ст. 43 Основ, ст. 301 УПК РСФСР), а также правило,
согласно которому участники судебных прений не вправе ссылаться на
доказательства, не проверенные на судебном следствии (ст. 295 УПК РСФСР).
Принципом непосредственности обусловлено и правило о том, что если кто-либо
из судей вследствие болезни или по другой причине лишен возможности
продолжать слушание дела и поэтому заменяется другим, то доказывание в
судебном разбирательстве начинается снова: новый судья, заменивший
выбывшего, должен иметь возможность непосредственно исследовать все
доказательства по делу. Важными гарантиями соблюдения принципа
непосредственности служат правила, ограничивающие возможность оглашения в
суде протоколов допросов обвиняемых, потерпевших, свидетелей, заключений
экспертов и требующие, чтобы соответствующие лица были вызваны и допрошены
судом (ст. ст. 281, 286,287 УПК РСФСР).

Устность уголовного судопроизводства (ст. 37 Основ) обеспечивает в
сфере доказывания непосредственность при собирании и исследовании
доказательств, имеющих форму показаний. Она вместе с тем необходимое
условие судебного разбирательства. Право на защиту (ст. 111
Конституции СССР, ст. 46 УПК РСФСР) является необходимым условием
достижения истины и охраны законных интересов граждан, подозреваемых и
обвиняемых в совершении преступлени "Пронизывая" институты и нормы
доказательственного права, этот принцип определяет вместе с другими
принципами уголовного процесса порядок, форму и содержание доказывания так,
чтобы были обеспечены законные интересы обвиняемого, в частности возможность
активно участвовать в собирании, исследовании и оценке доказательств
Перейдем к рассмотрению второй группы принципов.
Принцип состязательности определяет такой порядок доказывания в суде,
при котором: а) орган, поддерживающий в суде обвинение, не принимает решения
по делу, что, иными словами, означает отделение функции обвинения от функции
разрешения судом дела по существу; в) участникам судебного разбирательства
предоставляются равные права по участию в доказывании, заявлению ходатайств
и отводов; в) обвиняемый имеет реальную возможность, осуществля пре
доставленные ему законом права, самостоятельно и через защитника опровергать
обвинение, доказывать свою невиновность. Принцип состязательности в
советском уголовном процессе не препятствует суду собирать доказательства по
собственной инициативе и принимать решения, не зависящие от требований
участников процесса. Иными словами, он предполагает активную роль суда и
председательствующего в доказывании. С точки зрения методологии доказывания
этот принцип соответствует общепризнанному положению о том, что истина
устанавливается путем полемики и что истинные факты познаются при
столкновении противоречивых утверждений.
Существенное влияние на процесс доказывания оказывает принцип
гласности судопроизводства, в соответствии с которым судебное
разбирательство происходит открыто, в присутствии граждан, с обеспечением
возможности оповещать общественность о ходе и результатах рассмотрения дела
в суде через печать, радио, телевидение, а также посредством устных
выступлений представителей органов, ведущих производство по делу, и других
лиц Атмосфера гласности судопроизводства - эффективное средство обеспечени
законности в ходе доказывани Случаи ограничения гласности исчерпывающе
определены законом (ст. 12 Основ, ст. 18 УПК РСФСР).
Принцип национального языка судопроизводства обеспечивает реальное
осуществление гласности, устности, состязательности и других принципов
уголовного процесса в условиях Советского многонационального государства. В
связи с осуществлением принципа национального языка судопроизводства в
определенных случаях возникает необходимость введения в процесс доказывания
особой процессуальной фигуры - переводчика. Так как участие переводчика в
доказывании означает введение дополнительной ступени в передаче информации
следователю и суду, возникает необходимость делать предметом оценки такие
факторы, которые могли повлиять на полноту, объективность и правильность
перевода (выявление оснований для отвода переводчика, соблюдение
процессуальных правил допроса с участием переводчика и др. ).
Принцип прокурорского надзора применительно к доказыванию означает, что
особый орган государства - прокурор - осуществляет надзор за соблюдением
законности в доказывании на всех стадиях судопроизводства, а в необходимых
случаях и сам осуществляет доказывание, направля его в сторону объективного,
всестороннего и полного выяснения обстоятельств уголовного дела и
установления истины. Возбуждая уголовное дело, прокурор производит оценку
поступивших к нему материалов, устанавливает наличие признаков преступления
в событии или деянии, которое должно стать предметом дальнейшего
расследовани Прокурор осуществляет надзор за законностью и обоснованностью
возбуждения дела органами расследования и судом. В стадии предварительного
расследования прокурор направляет доказывание в сторону установления истины
при строгом соблюдении законных интересов граждан.
Участие прокурора в работе распорядительного заседания суда
способствует тщательному выяснению вопроса о достаточности доказательств для
слушания дела в судебном заседании. В стадии судебного разбирательства
прокурор осуществляет надзор за законностью; обосновывает доказательствами
обвинительный тезис; деятельно участвует в исследовании доказательств;
ставит перед судом вопрос об устранении нарушений закона, допущенных
участвующими в доказывании лицами; ходатайствует перед судом об истребовании
доказательств, исследовании версий и проверке обстоятельств дела; производит
оценку исследованных судом доказательств, представля суду свои соображения о
том, как необходимо разрешить дело. Прокурорский надзор в стадиях
кассационного и надзорного производства, а также при пересмотре дел по вновь
открывшимся обстоятельствам подчинен задаче обнаружения и исправления
судебных ошибок, укреплению законности в деятельности органов расследования
и судов, охране прав граждан. Основными формами осуществления прокурорского
надзора в доказывании на этих стадиях процесса является ознакомление с
приговорами (иными решениями) судов л изучение уголовных дел; принесение
протестов; представление в вышестоящий суд новых материалов; поддержание
протестов в суде; дача заключений в вышестоящем суде.

Принцип судебного надзора в советском уголовном процессе обычно
понимают как право вышестоящих судов контролировать законность и
обоснованность приговоров и иных актов, принимаемых нижестоящими судами (ст.
19 Основ). Представляется, что данный принцип имеет более широкую область
применения, так как судебный надзор в широком смысле включает и деятельность
судов первой инстанции, контролирующих законность и обоснованность актов
предварительного следстви Рассмотрение дела в судебном заседании - одна из
самых важных форм осуществления контроля за законностью и обоснованностью
выводов следователя и прокурора по уголовному делу. В частности, суд
проверяет: достаточно ли полно, всесторонне и объективно собирались и
оценивались доказательства; были ли исследованы на предварительном следствии
все обстоятельства дела, все версии, подлежащие проверке; соблюдены ли
требования закона при собирании и оценке доказательств; подтверждены ли
выводы следователя и прокурора по делу достаточными и достоверными
доказательствами и т. д. Задача судебного надзора, осуществляемого при
пересмотре дел в кассационном и надзорном порядке, - обеспечение законности
в доказывании на всех предшествующих стадиях.
Следует остановиться на характеристике процессуальных гарантий в
доказывании. Процессуальная форма и процессуальные гарантии в доказывании -
понятия, тесно между собой связанные. Различие между ними в том, под каким
углом зрения рассматриваютс нормы доказательственного права и
соответствующие им право отношени Понятие процессуальной формы имеет
значение по отношению к тому содержанию, которое она "формирует". Таким со
держанием является сама деятельность субъектов доказывания и иных
участвующих в доказывании лиц, упорядоченная благо даря наличию
процессуальной формы. Процессуальные гарантии - это та же процессуальная
форма, но рассматриваемая под другим углом зрения, а именно как средство
достижения определенных целей правосуди Процессуальные гарантии в
доказательственном праве обеспечивают достижение истины по уголовным делам,
охрану прав и законных интересов граждан, участвующих в доказывании, и
воспитательное воздействие на граждан процесса доказывани Реально почти
каждая процессуальная гарантия одновременно выполняет все три функции. Так,
процессуальные правила допроса свидетеля подчинены задаче всестороннего и
полного выяснения обстоятельств дела, т. е. установлению объективной истины,
но их соблюдение гарантирует и законные интересы самого свидетеля,
обвиняемого, а также других субъектов доказывания и в то же время
способствует воспитательному воздействию судопроизводства на граждан.
Процессуальные гарантии составляют иерархию правовых требований - от
принципов процесса до конкретных норм. Так, гарантией установления истины по
уголовному делу является соблюдение принципа полноты, всесторонности и
объективности исследования обстоятельств дела. Соблюдение этого принципа в
свою очередь обеспечивается рядом гарантий, и в частности правом обвиняемого
на защиту. Последнее обеспечивается предоставлением обвиняемому конкретных
прав в доказывании, в том числе права давать объяснения (показания) по
предъявленному обвинению. Право обвиняемого давать объяснения (показания)
обеспечивается рядом конкретных процессуальных правил, регламентирующих
порядок получения объяснений (показаний). Понятие процессуальных гарантий
применимо и к отдельным способам получения доказательств. В этом смысле
можно говорить о процессуальных гарантиях достоверности и полноты
свидетельских показаний, заключения эксперта, осмотра, освидетельствования и
т. д. В Советском общенародном государстве процессуальные гарантии являются
выражением режима социалистической законности и демократии. Из всей
совокупности процессуальных гарантий можно выделить такие, которые
определяют порядок доказывания безотносительно к отдельным участникам
судопроизводства (правила допустимости доказательств, принципы оценки
доказательств и т. д. ). В то же время существуют процессуальные гарантии,
которые специально приспособлены для защиты законных интересов отдельных
участников судопроизводства - обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца,
гражданского ответчика (их представителей), лиц, подвергаемых обыску,
освидетельствованию, экспертизе и т. д. Обеспечивая защиту законных
интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, указанные группы
гарантий одновременно служат установлению истины. Законодатель стремится
найти в процессуальных гарантиях оптимальное соотношение интересов
государства, связанных с раскрытием преступлений, и интересов отдельной
личности, привлекаемой к участию в процессе. Интересы раскрытия преступлений
требуют в конкретных случаях известного ограничения личных прав и интересов
отдельных граждан. Это возможно лишь при наличии установленных законом
оснований и при соблюдении процессуальной формы доказывани При
противодействии законным требованиям органов государства некоторые
ограничения прав и интересов граждан могут быть осуществлены принудительно.

Однако характер и формы такого принуждения в свою очередь ограничены. И это
понятно: нельзя добиваться истины любыми средствами, например ценой
причинения вреда здоровью граждан, оскорбления их достоинства. Ниже будут
рассмотрены некоторые ситуации, когда при осуществлении доказывания в целях
установления истины возникает вопрос о мерах, связанных с ограничением прав
граждан. Такой вопрос встает, в частности, в связи с необходимостью
задержания, заключения под стражу и избрания других мер пресечения;
обеспечения явки граждан, имеющих отношение к делу, к месту следствия и в
суд; осмотра и изъятия вещественных признаков преступления на теле или
одежде человека, исследования психических и физиологических функций
человеческого организма. Задержание подозреваемого может иметь прямое
отношение к доказыванию, так как в результате применения этой меры
принуждения в ряде случаев пресекается возможность уничтожения или
фальсификации доказательств и обеспечивается их своевременное обнаружение и
изъятие (п. 3 ст. 122 УПК РСФСР). Заключение под стражу может быть применено
по указан ному в законе кругу дел при наличии достаточных оснований считать,
что обвиняемый, находясь на свободе, будет препятствовать установлению
истины по делу (ст. ст. 89, 96 УПК РСФСР). Тем самым пресекается
деятельность обвиняемого, направленная на сокрытие, уничтожение или
фальсификацию доказательств, создаются условия для обнаружения
доказательств, находящихся при обвиняемом, в его жилище и т. д., а также
обеспечивается явка обвиняемого на допрос к следователю и в суд для
получения от него показаний по существу дела. По многим делам следователь и
суд были бы лишены возможности установить истину без правдивых показаний
свидетелей и потерпевших. Получение таких показаний обеспечивается, вопервых,
сознательностью советских граждан, во-вторых, возможностью
применения мер процессуального и уголовно-правового принуждени Если
свидетель или потерпевший без уважительных причин не является для дачи
показаний по вызову следователя, органа дознания, прокурора и суда, то эти
органы вправе подвергнуть его приводу (ст. ст. 73, 75 УПК РСФСР). Привод
может быть применен и в отношении обвиняемых (подозреваемых). Аналогичное
правило установлено в отношении экспертов, уклоняющихся от явки по вызову
органа расследования и суда (ст. 82 УПК РСФСР). Явка свидетелей и
потерпевших для дачи показаний, экс перта - для производства экспертизы
обеспечивается не только процессуальным принуждением, но и возможностью
применения уголовно-правовых санкций за отказ или уклонение от дачи
показаний либо исполнения обязанностей эксперта (ст. 182 УК РСФСР). В этих
случаях законодатель ставит на первое место публичный интерес раскрытия
преступлений, требуя подчинения ему личных интересов свидетелей и
потерпевших, не всегда заинтересованных в конкретном случае в установлении
истины по делу. Вопрос о пределах возможного ограничения права
неприкосновенности личности возникает и в случаях, когда необходимы: 1)
медицинское вторжение в организм человека (операция) либо применение
специальных медицинских методов обследования, диагностики, извлечения
инородных тел (рентген, промывание желудка, анализы крови, экскрементов и т.
д. ); 2) применение немедицинских методов изъятия у человека образцов для
исследования; 3) помещение лица в медицинское учреждение; 4) осмотр тела
человека, сопряженный или не сопряженный с нарушением чувства стыдливости.
Обнаружение и изъятие доказательств, связанные с вторжением в полости тела
человека и постановкой в опасность его жизни и здоровья, недопустимы без
согласия соответствующего лица, независимо от его процессуального положени В
частности, если условием извлечения вещественного доказательства из тела
человека является операция, то должны действовать медицинские правила,
требующие, чтобы она не была противопоказана с медицинской точки зрения и
пациент дал согласие на ее проведение. Применение специальных медицинских
методов обследования, диагностики и извлечения инородных тел, небезопасных
для здоровья или сопряженных с сильными болевыми ощущениями, также возможно
лишь с согласия соответствующего лица - обвиняемого, потерпевшего. Согласия
не требуется, если метод безвреден и не причиняет сильных болевых ощущений
(например, рентгеноскопия). Принудительное применение немедицинских методов
изъяти образцов для исследования возможно, если это не сопряжено с
действиями, унижающими достоинство человеческой личности. Допустимо.
например, принудительное изъятие таких образцов для сравнения, как отпечатки
пальцев, волосы, грязь под ногтями и т. д. Принудительное помещение лица в
медицинское учреждение для проведения медицинской или психиатрической
экспертизы возможно лишь в отношении подозреваемого и обвиняемого (ст. 188
УПК РСФСР). В отношении потерпевшего и свидетеля эта принудительная мера
недопустима, хотя бы она и могла способствовать более полному исследованию
обстоятельств дела. Необходимо согласие потерпевшего и свидетеля на
помещение его в медицинское учреждение, а если оно не получено, то следует
довольствоваться амбулаторной экспертизой или искать другие средства
установления соответствующих обстоятельств дела. Вопрос о допустимости
принудительного осмотра человеческого тела при освидетельствовании,
экспертизе, личном обыске и получении образцов для исследовани достаточно
сложен. При его разрешении необходимо руководствоваться двумя основными
критериями, а именно: 1) какое процессуальное положение занимает лицо,
подвергаемое осмотру; 2) причиняет ли осмотр тела ущерб чувству стыдливости.

Осмотр тела, не причиняющий ущерба чувству стыдливости (не сопровождаемый
обнажением), вполне допустим в отношении как обвиняемого (подозреваемого),
так и потерпевшего. При отказе подвергнуться осмотру возможно принудительное
проведение соответствующих действий. Осмотр тела, который по необходимости
сопровождается обнажением, также возможен, если осматриваемое лицо против
этого не возражает. Трудности возникают лишь в случаях, когда осматриваемое
лицо, ссылаясь на чувство стыдливости, возражает против осмотра его тела
следователем, понятыми, врачом и тем самым (иногда преднамеренно)
препятствует установлению истины. Представляется, что в отношении
обвиняемого (подозреваемого) принудительный осмотр тела возможен, поскольку
собранными по делу доказательствами он изобличается в совершении
преступления и проявляет понятную заинтересованность в сокрытии следов,
орудий, предметов, находящихся при нем или на нем - в одежды, на теле, в
полостях тела. Лишить следователя возможности обнаружить и изъять эти следы,
оружие, предметы, защищая чувство стыдливости обвиняемого, - значит сделать
невозможным установление истины по многим уголовным делам и причинить ущерб
государству и обществу. Но в отношении потерпевшего решить этот вопрос
гораздо сложнее. По этому вопросу высказаны две точки зрени Сторонники одной
из них считают, что потерпевшего можно принудительно подвергнуть экспертизе
и освидетельствованию, так как нельзя ставить раскрытие преступления в
зависимость от его усмотрени Сторонники другой точки зрения полагают, что
потерпевший не может быть принудительно, помимо своей воли, подвергнут
экспертиза и освидетельствованию, так как закон заботится не только об
установлении истины, но и о том, чтобы она достигалась средствами, не
ущемляющими законных интересов личности. В таких случаях необходимо, считают
сторонники этой точки зрения, применять убеждение либо ввести
административную ответственность. В процессе совершенствования закона
следовало бы уточнить пределы и характер мер, которые могут быть применены в
подобных случаях Необходимо указать еще две группы мер, применение которых в
ряде случаев обеспечивает установление истины по делу. Одна из них
представляет собой основанное на законе ограничение права неприкосновенности
жилища (осмотр, выемка, обыск), а другая-права тайны переписки Зареет на
почтово-телеграфную корреспонденцию, ее осмотр и выемка). Указанные
ограничения могут быть применены не только в отношении обвиняемого и
подозреваемого, но и иных лиц, например переписывавшихся с обвиняемым,
принявших у него похищенные вещи и т. д. Таким образом, процессуальные
гарантии обеспечивают одновременно как достижение истины по уголовным делам,
так и охрану прав и законных интересов личности. При наличии коллизий
охраняется та ценность, которую государство и общество признают более
существенной. В одних ситуациях этой ценностью является раскрытие
преступления, в других (они были рассмотрены выше) - охрана прав и законных
интересов личности.
¶N 4. ПРЕЗУМПЦИИ И ПРЕЮДИЦИИ В ДОКАЗЫВАНИИ§
Процесс доказывания включает в себя использование презумпций и
преюдиций. Учение о презумпциях в праве охватывает большой круг вопросов,
относящихся как к общей теории права, так и к отраслевым правовым наукам;
составная его часть-возможности и пределы использования презумпций в
доказывании по уголовным делам.
Под презумпцией обычно понимают общее правило, отображающие
устойчивые, неоднократно наблюдаемые связи между людьми, событиями,
явлениями, состояниями, свойствами. Принятие презумпций состоит в том,
что при наличии (установлении) одного из фактов, связь которых выражена
презумпцией, додается вывод о существовании другого факта; последний,
таким образом, выводится из презумпции (презюмируется). Презумпции
имеют статистическую природу. Они верны для большинства случаев данного
рода, но допускают и исключени В этом смысле презумпция - это предположение,
что обычно наблюдаемая связь между фактами, весьма вероятно, существует и в
данном конкретном случае. Высказывалось мнение, что презумпции - это
"индуктивные умозаключения, основанные на так называемых эмпирических
законах, а не научных закономерностях общественной жизни". Действительно,
наблюдение, накопление фактического материала опыт составляют необходимую
предпосылку формулирования презумпций, что позволяет говорить о
преобладающем значении индукции в этом познавательном процессе. Однако
неверно считать что презумпция только индуктивное эмпирическое обобщение и в
ее формулировании не участвует дедукция, что презумпция не может выражать
закономерность. В этом можно убедиться на примере презумпции,
устанавливающей связь между фактом достижения лицом определенного возраста и
его способностью понимать значение противоправных действий и руководить
своим поведением. Первоначально эта презумпция была результатом
приблизительных эмпирических обобщений, не имевших научного обосновани В
настоящее время достижения психологии, психиатрии, педиатрии позволяют на
научной основе установить минимальный возраст уголовной ответственности и
дифференцировать его в зависимости от формы и характера правонарушений.

Презумпция, таким образом, становится выражением научной закономерности.
Однако от этого она не перестает быть презумпцией, так как выражает лишь
среднюю статистическую величину, от которой в отдельных случаях возможны
отклонения (раннее интеллектуальное развитие, или, наоборот, возрастное
отставание психики). При установлении возраста уголовной ответственности
законодатель исходит именно из средней статистической величины,
предусматривая вместе с тем возможность (ст. 392 УПК РСФСР) в конкретном
случае доказывать, что возрастное отставание психики исключает возможность
привлечения к уголовной ответственности (N 2, 3 гл. III). В логическом
отношении презумпция представляет так называемое условное или гипотетическое
вероятностное суждение, которое можно выразить формулой: "Если есть А, то,
весьма правдоподобно, есть и В" или "Большинство А есть В". Например: "Если
приговор вступил в законную силу, то все изложенное в приговоре, как
правило, истинно", иными словами: "Большинство вступивших в законную силу
приговоров отражает истину". Неопровержимые презумпции имеют жесткую
логическую структуру: "Если есть А, то есть В", "Все А есть В". Но это
квазиструктура, объясняемая потребностями единообразного правового
регулирования (см. ниже). На самом деле характеристика логической структуры
любой презумпции и вывода из нее не может обойтись без указания на
вероятность достаточно высокой степени. Презумпции всегда допускают
исключения из формулируемых ими правил. Презумпции, применяемые в
показывании, делятся на правовые (легальные законные) и фактические. Первые
прямо установлены законом или могут быть выведены из него, вторые не
установлены законом.
Правовая презумпция - это закрепленное в законе правило, предполагающее
наличие или отсутствие фактов до представления доказательств противного
(опровержимая презумпция) или запрещающее их опровержение
(неопровержимая презумпция). Это правило применяется лишь при
достоверном установлении факта (принятии акта), с которым закон
связывает действие презумпции. Правовая презумпция учитывает реальные
связи и зависимости и потому правильно отражает подавляющее большинство
ситуаций, на которые рассчитана В советской юридической науке получила
известное распространение точка зрения, отрицавшая значение презумпций. Ее
питало представление о фиктивном и сугубо формальном характере презумпций в
буржуазном праве, из чего делался вывод, что и в советском праве им нет
места.
Эти взгляды в настоящее время не разделяются большинством советских
юристов, считающих, что в советском праве презумпции не имеют характера
фикций. Они представляют собой проверенные практикой обобщения высокой
степени вероятности, как правило допускающие учет специфики не охватываемых
ими случаев. Презумпции служат единообразному правовому регулированию
стабильности правопорядка, защите прав граждан. Они помогают установить
рациональный и справедливый порядок доказывания обстоятельств дела путем
распределения обязанности доказывания между участниками процесса.
Опровержение правовых презумпций не следует понимать как опровержение
истинности суждения, охватываемого презумпцией. Это суждение дает
объективную оценку определенному социальному явлению, хотя и содержит
вероятностную его характеристику. Поэтому широко используемое в юридической
литературе понятие "опровержение презумпции" следует понимать в том смысле
что опровергается ее применимость к данному конкретному случаю. Закон, как
уже отмечалось, устанавливает и некоторые неопровержимые презумпции. К их
числу относится, например, упомянутая презумпция "неразумения" лиц, не
достигших возраста уголовной ответственности. Очевидно, для некоторого
количества случаев неопровержимая правовая презумпция в действительности
могла бы быть опровергнутой, хотя закон этого не допускает. Поскольку
количество таких ситуаций ничтожно, закон в интересах единообразного
правового регулирования и создания максимальных гарантий охраны прав граждан
пренебрегает этими случаями. Простейшие презумпции как приблизительные
обобщения, выведенные из длительных наблюдений и отражающие обычный порядок
вещей, давно применялись в судебной деятельности. Многие из них были усвоены
законодательством эпохи формальных доказательств. Так, правило, согласно
которому признание обвиняемого считалось решающим доказательством,
достаточным для вынесения обвинительного приговора, было основано на
предположении, что в подавляющем большинстве случаев невиновный человек не
станет изобличать самого себя (эта презумпция до сих пор действует в
англо-американском процессе). Правило о том, что изобличающих показаний
родителя достаточно для признания виновным сына или дочери, было основано на
предположении, что родитель не станет оговаривать своих детей, и т. д.

Презумпции инквизиционного судопроизводства были ненаучными, примитивными
обобщениями, отражающими общественный уклад жизни и сравнительно невысокий
уровень знаний той эпохи, распространенные в то время предрассудки и
заблуждени Неудивительно, что применение в доказывании таких презумпций
часто вело к судебным ошибкам. Доказательственное право ряда буржуазных
государств сохранило обилие формальных правил,
являющихся по своей природе презумпциями. Многие из них представляют собой обобщения, которые в применении к конкретным случаям нередко оказываются ошибочными Презумпции советского уголовного процесса отражают реальные связи и статистические
закономерности. Законные презумпции по сфере своего действия делятся на
общеправовые, межотраслевые и отраслевые. Общеправовые и межотраслевые
презумпции находят применение и в доказывании по уголовным делам, проявлясь
в презумпциях уголовно-правовых и уголовно-процессуальных. Уголовно-правовые
презумпции выражают такие связи между фактами, которые обусловливают наличие
или отсутствие предпосылок применения уголовного закона. Значение
уголовно-правовых презумпций для процесса доказывания по уголовным делам
состоит прежде всего в указании обстоятельств, не подлежащих доказыванию, и
введении критериев относимости доказательств. Выше неоднократно упоминалась
презумпция "неразумения", связанная с фактом недостижения обвиняемым
возраста уголовной ответственности. Поскольку этот факт установлен,
исключается возможность доказывать в рамках уголовного дела такие
обстоятельства, как понимание обвиняемым общественной опасности совершенного
им деяния и способность руководить собой при его совершении.
Очевидна, однако, ее роль при определении предмета и пределов
доказывани Освобождая от доказывания вины лица, не достигшего возраста
уголовной ответственности, эта презумпция не освобождает, однако, от
доказывания того, что действия совершены именно тем лицом, в отношении
которого дело должно быть прекращено. Каждый гражданин предполагается
знающим уголовный закон обнародованный в установленном порядке Поэтому нет
необходимости доказывать знание или незнание закона каждым обвиняемым. Но
следователь и суд могут доказать неприменимость этой презумпции к данному
случаю, если возникает обоснованное предположение, что обвиняемый в силу
исключительных обстоятельств был лишен возможности знать о принятии нового
закона. В ст. 48 УК РСФСР выражена презумпция, предписывающая считать
правонарушителя не представляющим общественной опасности, если со времени
совершения преступления прошли указанные в законе давностные сроки и
давность не была прервана. Это неопровержимая презумпци Доказательственное
значение ее состоит в следующем: достаточно установить, какое было совершено
преступление и факт истечения сроков давности, чтобы сделать ненужным
выявление и уточнение других элементов предмета доказывания (например,
субъекта преступления, смягчающих и отягчающих обстоятельств). Уже
приведенный по необходимости неполный перечень уголовно-правовых презумпций
свидетельствует, что они (как и вообще правовые презумпции) существенно
влияют на ряд исходных позиций при доказывании. Отсюда и очевидность
требования их обоснованности. Игнорирование этого положения в
нормотворческой деятельности, правовой науке и практике может ограничить
доказывание искусственными пределами, породить формализм и привести к
судебным ошибкам. Сказанное в полной мере относится и к
уголовно-процессуальным презумпциям, к рассмотрению которых мы переходим.
Презумпция невиновности как правовой принцип была впервые провозглашена во
Франции пришедшей к власти буржуазией. Она получила закрепление в ст. 9
Декларации прав человека и гражданина 1789 года в следующей формулировке:
"Так как каждый человек предполагается невиновным, пока его не объявят (по
суду) виновным, то в случае необходимости его ареста всякая строгость,
которая не
является необходимой для обеспечения (за судом) его личности, должна быть строго караема законом". В условиях буржуазного государства презумпция невиновности была и остается прогрессивным правовым принципом, который может быть использован для
ограничения произвола судебной и полицейской власти, для защиты личности от
необоснованных обвинений. Понятно поэтому, что представители
антропологической и социологической школ буржуазного уголовного права повели
атаку на презумпцию невиновности, рассматривая этот принцип как помеху
репрессивным мероприятиям государства в отношении субъектов, находящихся в
"опасном состоянии", относящихся к "преступным типам" личности.

Тенденциозность, ограничение гарантий личности, фактический отказ от
презумпции невиновности характерны для современной теории и практики
буржуазного судопроизводства, о которой Хаутс пишет: "Я был поражен
отношением многих судей к своему делу. Их грубость и бесцеремонность,
проявляемые в течение многих лет судебной работы, выработали у них такое
мнение, что каждый обвиняемый в преступлении является обязательно виновным.
Они считают, что любое выдвигаемое алиби есть не что иное, как
мошенничество, и часто забывают, что правдивое алиби существует".
Современный американский автор Коллисон, отвергая презумпцию невиновности,
считает ее "одной из многих абсурдных юридических теорий" В этих условиях
победой прогрессивных сил является то, что презумпция невиновности нашла
отражение во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной
Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. при участии Советского Союза. Вот. II
Декларации она сформулирована следующим образом: "Каждый человек, обвиняемый
в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока
его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного
судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности
для защиты".
Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый XXI
сессией Генеральной Ассамблеи ООН 16 декабря 1966 г. при участии Советского
Союза, в ст. 14 закрепил презумпцию невиновности в следующей формулировке:
"Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться
невиновным, пока виновность его не будет доказана согласно закону". На
страницах журнала "Коммунист" справедливо указывалось, что "прогрессивный и
демократический принцип презумпции невиновности только в социалистическом
праве получил последовательное и полное осуществление как выражение
социалистического демократизма и подлинной, а не формальной демократии" ¶ * ГЛАВА VI СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ И ПРОВЕРКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
¶N 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СПОСОБОВ СОБИРАНИЯ И ПРОВЕРКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Регламентация законом предмета и пределов доказывания, условий, которым
должны отвечать сами доказательства, цель которых обеспечить полноту,
всесторонность, объективность исследования существенных обстоятельств
каждого дела, сочетается с требованиями к способам собирания и проверки
доказательств. "Каждый объект познания требует специальной "технологии" его
исследования, особой методики изучения и обработки материала". Поэтому в
систему исходных понятий доказательственного права и теории доказательств
включается наряду с характеристикой цели, предмета, пределов и средств
доказывания также характеристика способов собирания и проверки
доказательств. При этом возникает ряд вопросов, связанных с системой и
кругом способов доказывания, условиями их допустимости, особенностями их
использования применительно к отдельным стадиям уголовного процесса и
правомочиям различных его участников. Рассмотрение этих вопросов тем более
необходимо, что в отличие от других исходных понятий доказательственного
права и теории доказательств, способам доказывания уделено гораздо меньше
внимания в процессуальной литературе.
Способы собирания и проверки доказательств - это реализуемая в
предусмотренных процессуальным законом действиях следователя, суда и других
управомоченных на то лиц и органов система приемов и операций,
предназначенных для поиска, обнаружения, получения, закрепления,
исследования фактических данных (информации) определенного вида.
Нельзя, как это иногда делается, сводить процессуальное понятие способа
собирания и проверки доказательств только к порядку, форме производства
соответствующих действий. Поскольку процессуальная регламентация опирается
на реально существующие закономерности познания, заставляет действовать в
точном соответствии с ними, постольку она охватывает собирание и проверку
доказательств не только "извне", но и "изнутри" - само содержание
соответствующих действий. Основным содержанием способов собирания и проверки
доказательств как раз и являются познавательные приемы и операции,
посредством которых осуществляется получение необходимой информации и
передача ее адресатам доказывани Наличие формализованных правил, исполнение
которых должно удостоверить ход и результаты использования соответствующих
познавательных приемов и операций, составляет специфику процессуального
способа собирания и проверки доказательств, но не исчерпывает содержание и
цель их законодательной регламентации.
Можно выделить следующие обязательные элементы характеристики в законе
каждого процессуального способа собирания и проверки доказательств как
особого сочетания приемов и операций, предназначенных для получения и
передачи доказательственной информации: а) определение вида сведений, на
получение которых направлен данный способ; б) перечень участников; в)
описание существа приемов и операций по собиранию и проверке доказательств
г) место и время применения этих приемов и операций; д) условия их
допустимости; е) последовательность приемов и операций; ж) меры обеспечения
полноты и достоверности доказательств во избежание попыток заинтересованных
лиц воспрепятствовать их получению или исказить их з) меры обеспечения
всесторонности собирания и проверки доказательств; и) меры предотвращения
необоснованного вторжения в сферу личных интересов граждан, обеспечения
безопасности и ограждения достоинства лиц, у которых или с помощью которых
должны быть получены соответствующие сведения; к) специальное
детализированное определение приемов и операций по закреплению собранных
сведений и результатов их проверки, как и сведений, удостоверяющих
соответствие действий по собиранию и проверке доказательств требованиям
закона.

Таким образом, система регламентации каждого способа собирания и
проверки доказательств отображает черты, присущие процессу доказывания по
уголовным делам в целом. Познавательные приемы и операции подкрепляются и
сочетаются с приемами и операциями, направленными на обеспечение и
удостоверение правильности полученных сведений; на полноту и точность
закрепления и передачи этих сведений; на охрану прав и законных интересов
лиц, оказывающихся в сфере действий по собиранию и проверке доказательств.
Как и познавательные приемы, меры этого рода облечены в правовую форму,
выступая как система предписаний и запретов Системы способов собирания
доказательств дифференцированы исходя из характера объектов - носителей
информации, природы сигналов, передающих информацию, способа ее кодирования,
структуры отображаемого объекта, ожидаемых помех, типичных для собирания и
передачи сведений данного вида. "Записи и устные сообщения - это лишь одна
из форм информации. Материалы и детали также безусловно являются единицами
информации. Практически любые характеристики операций, которые можно
наблюдать и регистрировать, составляют потенциальную информацию
коммуникационных сетей" Эти общие положения теории информации могут быть
полностью распространены на область процессуального доказывания, как и
положения о необходимости обеспечить максимальную точность передаваемых
сведений и их эффективность (способность влиять в нужном на правлении).
Способ собирания и проверки доказательств каждого вида предназначен и
приспособлен для того, чтобы обеспечить необходимую надежность полученной
информации в ее конкретной форме (в частности, ограничить ее искажения и
обеспечить некоторую избыточность как условие надежности). Статья 70 УПК
РСФСР отчетливо выделяет три группы способов собирания и проверки
доказательств, исходя именно из специфики существования и передачи различных
форм и видов информации: допросы, обыски, выемки, истребование (принятие от
граждан и должностных лиц документов) как способы получения устных и
письменных сообщений лиц, в сознании которых запечатлены определенные
сведения; осмотры, обыски, выемки, эксперименты, истребование (принятие)
вещественных объектов как способы получени доказательственной информации,
содержащейся в непосредственно наблюдаемых признаках объектов; экспертиза
как способ получения доказательственной информации, требующей для ее
обнаружения, получения или передачи специальных познании Таким образом,
дифференциация способов собирания и проверки доказательств по существу
воспроизводит дифференциацию видов последних (см. N 4 гл. IV), что отвечает
соподчиненности целей и методов исследовани Конечно, вычленение названных
способов собирания и проверки доказательств не носит абсолютного характера.
Например, обыск и выемка с целью собирания письменных сообщений и с целью
собирания предметов, вещей, как истребование (представление) доказательств
того и другого вида, имеют много общего. Да и собирание и проверка
информации, содержащейся в признаках объектов ("немых свидетелей"), с
необходимостью включают собирание и проверку сообщений лиц относительно
происхождения этой информации (см. ниже и N1 гл. IV). Тем не менее
разделение это имеет реальную основу, позволя в максимальной степени учесть
особенности существования и передачи конкретных форм фактической информации
при ее поиске, обнаружении, получении, закреплении, исследовании Достаточно
напомнить, например, насколько детально регламентирует закон различные
приемы закрепления доказательств в зависимости от того, идет ли речь о
приобщении объекта - носителя информации в натуре либо объемной или плоской
копии следа, о словесно-знаковом отображении сведений в схеме, плане,
протоколе, о звукозаписи показаний, а также о наглядном отображении объектов
и процессов путем фото-и-кино съемки. Нельзя отождествлять способы собирания
и проверки доказательств (даже в их совокупности) со способами познания по
уголовному делу. Последнее понятие шире. Способы познания по уголовному делу
включают наряду с операциями по собиранию, проверке и использованию
доказательств также операции по собиранию и использованию вспомогательных
ориентирующих сведений (планирование, построение версий, собирание
оперативной информации-см. N 4 гл. III, N 2 гл. IV, N 4. гл. VI). В свою
очередь понятие доказывания включает наряду с операциями по собиранию и
проверке доказательств также операции по их использованию для установления
предмета доказывания и для последующего решения вопросов наказания,
гражданского иска, устранения обстоятельств, способствовавших совершению
преступления (составление обвинительного заключения; представления, судебные
прения; вынесение приговора, частного определения и т. д. -см. N2 гл. III,
гл. V-VIII). Иными словами, если характеризовать рассматриваемые понятия, то
наиболее общим будет понятие способов познания в уголовном процессе,
включающее в себя понятие способов доказывани Последние же подразделяются на
способы собирания и проверки доказательств (информационного доказывания) и
способы использования доказательств (логического доказывания).

Нетождественны и понятия способа собирания и проверки доказательств и
следственного (судебного) действи Прежде всего не всякое следственное
(судебное) действие служит способом собирания и проверки доказательств. В
широком смысле слова следственные (судебные) действия - это любые
процессуальные действия следователя, суда, в том числе: определяющие
движение дела и процессуальное положение его участников (вынесение
постановления о возбуждении дела, предъявление обвинения, вынесение
постановления о признании участником процесса, разъяснение прав и т. д. );
обеспечивающие возможность получения доказательственной информации и явку
участников процесса (принятие мер пресечения, отстранение от занимаемой
должности, арест корреспонденции, организация охраны места происшествия и т.
д. ); реализующие процессуальные права участников процесса (фиксация и
разрешение ходатайств, предъявление материалов дела для ознакомления и т. д.
); направленные на собирание и проверку доказательств (допрос, осмотр, обыск
и т. п. ); состоящие в использовании доказательств дл формулирования и
обоснования выводов о результатах производства по делу (составление
обвинительного заключения, приговора). В судопроизводстве все названные виды
действий взаимосвязаны, хотя с точки зрения реализации задач доказывания и
играют различную роль. Одни - составляют сам процесс собирания и проверки
доказательств, другие - обеспечивают полноту, всесторонность, объективность
хода и результатов доказывания третьи - составляют процесс использования
(оценки) собранных и проверенных доказательств. Таким образом, к понятию
следственных и судебных действий в широком смысле понятие способов собирания
и проверки доказательств относится как часть к целому Надо отметить вместе с
тем, что законодатель применяют понятие следственных (судебных) действий и в
ином, значительно более узком смысле. В ст. 70 УПК РСФСР о следственных
(судебных) действиях говорится как о способах собирания и проверки
доказательств, причем только таких, которые включают непосредственное
вступление следователя (суда) в контакт с носителем информации, получение ее
и фиксацию. Речь идет о допросе, обыске, выемке, осмотре и тому подобных
действиях. Истребование же (или принятие) следователем и судом "готовых"
письменных сообщений или предметов, возможно являющихся вещественными
доказательствами, у лиц, их составивших или обнаруживших до начала
производства по делу (или хотя и в период производства, но вне его рамок),
законодатель относит к иным способам собирания доказательств. Не включает
ст. 70 УПК РСФСР в понятие следственных (судебных) действий по собиранию и
проверке доказательств также проверочные действия, осуществленные в стадии
возбуждения дела. Таким образом, исходя из указанной нормы процессуального
законодательства может быть предложена следующая система понятий.
Способы собирания и проверки доказательств: 1. Следственные и судебные
действия по собиранию и проверке доказательств. 2. Иные способы собирания и
проверки доказательств: 1) проверочные действия в стадии возбуждения
уголовного дела (получение заявлений и сообщений, истребование объяснений и
иных материалов); 12) истребование документов и предметов по инициативе
органа, осуществляющего производство по делу; а) требование представить уже
имеющиеся документы и предметы, б) требование провести ревизию и представить
ее результаты, в) требование составить и представить документы (справки,
характеристики и т. п. ); 3) принятие сообщений (в том числе документов и
предметов, представленных по инициативе: а) участников процесса, б)
учреждений и организаций, в) общественности, г) иных лиц. Всем этим способам
(а не только следственным и судебным действиям в узком смысле) присущи все
элементы, о которых говорилось выше, хотя они выражены не с одинаковой
степенью детализации. Все они обладают процессуальной формой в единстве с N 2. СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ Рассмотрев систему способов собирания и
проверки доказательств в уголовном процессе, мы можем проанализировать
соотношение ее звеньев. Бесспорно, что основное ее звено - следственные
(судебные) действия Это и понятно. Следственные действи
представляют собой приспособленные к получению и передаче определенного вида
информации комплексы познавательных и удостоверительных приемов, операций по
собиранию и проверке доказательств, предусмотренные процессуальным законом в
виде правил, и осуществляемые непосредственно следователем (судом). Именно
последнее обстоятельство - непосредственная реализация органом,
осуществляющим уголовное судопроизводство всей совокупности действий по
обнаружению "потенциально" существующей информации, ее получению
(извлечению) и закреплению,- обеспечивает максимальную полноту получаемой
информации и создает дополнительные гарантии ее надежности. Другие способы
собирания и проверки доказательств - проверочные действия, истребование,
представление доказательств - играют подчиненную, субсидиарную роль (в ст.

276 УПК РСФСР о доказательствах, полученных путем истребования, говорится
как о "дополнительных"). С их помощью выявляются и восполняются пробелы
доказательственного материала, возникшие в результате несвоевременного,
неполного или неправильного проведения следственных действий, а равно
ведется собирание и проверка доказательств, необходимых для возбуждения
уголовного дела (отказа в этом) или для отмены, изменения, оставления в силе
приговора, определения, постановления, вынесенных по делу. В литературе
высказана точка зрения, что собирание доказательств может осуществляться как
с помощью следственных действий, так и иных предусмотренных процессуальным
законом способов, а проверка доказательств - только с помощью следственных
действий В действительности, такое разграничение области применения
следственных действий и иных способов доказывания не основано на законе.
Наоборот, из смысла ст. ст. 70, 131, 337 УПК РСФСР вытекает, что
истребование и представление доказательств могут производиться и с целью
проверки ранее собранного доказательственного материала. Вообще, поскольку
один из путей проверки доказательств - дополнительное собирание
доказательств, относящихся к тому же обстоятельству, что и проверяемые, либо
к обстоятельствам их получения, постольку очевидно, что при проверке
доказательств может быть использована вся совокупность способов,
используемых при их собирании. Анализ норм закона, регламентирующих
собирание и проверку доказательств, позволяет выделить следующие виды
следственных действий: допрос обвиняемого (подозреваемого), допрос свидетеля
(потерпевшего) очная ставка, предъявление для опознания, обыск, выемка,
осмотр освидетельствование, получение образцов для сравнительного
исследования, следственный эксперимент, проверка показаний на месте,
экспертиза В свою очередь в рамках некоторых видов следственных действий
выделяются их разновидности. Только что было указано, в частности, на
разновидности допроса - допрос обвиняемого и свидетел Подобно этому
выделяются разновидности очной ставки (в зависимости от того, между кем она
производится), обыска и выемки (личный обыск, выемка почтово-телеграфной
корреспонденции), осмотра (осмотр места происшествия, вещественных
доказательств, трупа) и т. д.. Речь идет об особенностях производства тех
или иных следственных действий с учетом их конкретных задач; в то же время
применяются все общие правила, относящиеся к данному следственному действию.
Закон детально регламентирует порядок и содержание производства
следственных действий, определя не только то, что должны или могут делать
лица, производящие дознание, следователь, прокурор, суд, но и как они должны
или могут действовать. Процессуальные нормы конкретизируются тактическими
рекомендациями, которые на основе закона разрабатывает криминалистика.
Следственные действия по собиранию доказательств осуществляются только,
после возбуждения уголовного дела. Исключение допускается лишь для случаев,
когда без производства осмотра невозможно выяснить, есть ли основания для
возбуждения уголовного дела. В этих случаях осмотр может быть произведен до
возбуждения уголовного дела (ст. 178 У ПК РСФСР). По приостановленным делам
следственные действия могут производиться после возобновления производства
по делу. Однако по делам, приостановленным за розыском лица, подлежащего
привлечению к ответственности (п. 1 ст. 195 УПК РСФСР), могут производиться
следственные действия, направленные на отыскание виновного или материалов,
указывающих место его пребывани Следственные действия могут производиться
только в порядке, установленном законом. Надлежащий процессуальный порядок
включает: а) наличие фактических и правовых оснований, требуемых законом для
производства следственного (судебного) действи Под фактическими основаниями
понимаются конкретные данные, обусловливающие необходимость производства
следственного (судебного) действи Ряд следственных (судебных) действий
производится лишь при определенной совокупности данных, устанавливающих
наличие предусмотренных законом обязательных признаков. Например, закон
специально подчеркивает необходимость "достаточных оснований" для
производства обыска Под правовыми основаниями разумеется наличие у органа
расследования и суда правомочий на производство соответствующего действия в
отношении данного лица и в данный момент, а равно осуществление
установленного порядка принятия решения о производстве данного следственного
действия (например, вынесение постановления об обыске, освидетельствовании);
б) предусмотренные законом место и врем Ряд следственных действий
производится, по общему правилу, в кабинете следователя или зале судебного
заседани (допрете, детальный осмотр изъятых предметов и документов). Вопрос
о месте следственного действия имеет и другой аспект: при производстве
действий, связанных с ограничением неприкосновенности жилища, место для них
определяется путем исчерпывающего указания на помещения, где они могут
проводитьс При производстве действий, связанных. С ограничением тайны
переписки, место для них определяется так, чтобы не допустить разглашения
собранных данных, как и информации, которая была вначале получена, но
признана не относящейся к делу. Что касается времени производства
следственного действия, то закон в ряде случаев определяет его неотложность
(во избежание утраты доказательств) или незамедлительность после
производства другого процессуального действи Так, допрос подозреваемого
производится немедленно после задержания или избрания меры пресечения,
допрос обвиняемого - немедленно после предъявления обвинени Имея в виду
необходимость охраны прав и законных интересов граждан, выполнение отдельных
следственных действий допускается, по общему правилу, лишь в определенное
время суток; в) проведение следственного действия с участием предусмотренных
в законе лиц. Исходя из процессуальных норм, различаются обязательные и
необязательные участники следственных действий. К первым помимо
производящего расследование (состава суда) относятся лица, без которых
выполнение следственного действия невозможно (например, переводчик, понятые)
или недопустимо с точки зрения гарантий объективности и охраны прав
участников процесса (например, при предъявлении для опознания лица,
образующие группу). Необязательные участники - это лица, которые в
соответствии с законом могут привлекаться в соответствующих случаях к
участию в следственном действии, чтобы обеспечить наибольшую эффективность
данного или последующих следственных действий: участники процесса,
специалисты, эксперты, технические помощники ; г) соответствие вида
следственного действия требованиям, закона. Суд, орган расследования обязаны
выполнить именно то следственное действие, которое предусмотрено законом для
данной ситуации, не допуская подмены его другим (например, производства
допроса или очной ставки вместо предъявления для опознания, осмотра-вместо
обыска и т. д. ). Тем более закон не допускает подмены следственных действий
оперативными мероприятиями, так как последние имеют иной характер по природе
и задачам, приемам и формам проведения, а также по значению их результатов
для дела. Не допускается и смешение различных следственных действий. В
частности, не основаны на законе рекомендации производить в отдельных
случаях: "осмотр-обыск", "осмотр-предъявление для опознания", "следственный
эксперимент-осмотр", "допрос-обыск" и т. д. Смешение следственных действий
не допускается именно потому, что это приводит к произвольному порядку их
производства, и тем самым - к отказу от порядка, оптимального для получения
информации данного вида. При необходимости одновременного выполнени
нескольких следственных действий таковые производятся и фиксируются
раздельно. Недопустимы "следственные действия", не предусмотренные законом.

К их числу относится, например, так называемая "добровольная выдача",
которая предусмотрена законом в рамках обыска и выемки и не может
рассматриваться как самостоятельное следственное действие. Конечно, нельзя
исключить развития системы способов доказывания, появления новых способов и
видоизменения существующих. Об этом уже говорилось применительно к общей
характеристике способов доказывания (N 1) и можно повторить применительно к
одному из таких способов - следственным действиям. Возможно, в частности,
"отпочкование" новых следственных действий (как это произошло с
предъявлением для опознания, следственным экспериментом, проверкой показаний
на месте). Но до законодательной регламентации эти новые способы собирания
доказательств развиваются и совершенствуются в процессуальных рамках тех
следственных действий, которые предусмотрены законом. И каждое из них
проводится по правилам, установленным для этих следственных действий, в
качестве их разновидности, пока не получит процессуальной самостоятельности;
д) проведение следственного действия в последовательности, установленной
законом. Установленная законом последовательность выполнения каждого
следственного действия носит далеко не формальный характер. Строгая
очередность основных его этапов гарантирует максимальную объективность и
эффективность расследования и судебного разбирательства. Попутно отметим,
что некоторые следственные действия могут проводиться лишь после выполнения
иных, предусмотренных законом действий. Например, предъявление для опознания
- только после допроса опознающего, очная ставка - после допроса ее
участников и т. п. Очередность следственных действий обусловлена также
последовательностью отдельных этапов, стадий судопроизводства (например,
первоначальный этап предварительного расследования, предъявление обвинения,
окончание расследования); е) меры обеспечения охраны и реализации прав и
законных интересов лиц, от которых получают доказательственную информацию в
ходе следственного действия или которые владеют предметами и документами,
содержащими эту информацию; лиц, участвующих (присутствующих) в следственном
действии; иных лиц, права и законные интересы которых могут быть связаны с
ходом и результатами следственного действи Речь идет о разъяснении прав на
участие и ознакомление с результатами следственного действия и
способствовании в реализации этих прав; о запрете действий следователя и
суда, ставящих под угрозу здоровье, достоинство, безопасность граждан или
выходящих за пределы задач, предусмотренных законом для данного
следственного действия; ж) меры предупреждения и пресечения попыток любых
лиц помешать нормальному ходу или исказить результаты следственного
действия, как и подготовительные меры, обеспечивающие сохранность
доказательственной информации. Эти меры, как и любые другие элементы порядка
производства следственных действий, дифференцированы по видам этих действий,
но они всегда внутренне присущи их порядку, будучи проявлением единства
процессуальной деятельности следователя и суда по установлению истины и
охране законности; з) фиксация хода и результатов следственного действия в
установленной форме. Каждое следственное действие отражается в
соответствующем процессуальном акте (протоколе, постановлении, определении).
Для некоторых из них установлены и дополнительные формы фиксации
(составление схем, фотографирование, киносъемка, звукозапись и т. д. ).
Процессуальный порядок следственного действия каждого вида выражается
совокупностью нормативных предписаний, разрешений, запрещений, ограничений и
исключений, установленных законом относительно условий его производства. При
этом надо иметь в виду, что помимо норм, непосредственно отнесенных
законодателем к данному следственному действию, для регламентации его
порядка имеют значение и другие нормы, корреспондирующие с ними (например,
нормы глав У ПК "Основные положения", "Участники процесса",
"Доказательства"). Процессуальный порядок следственного действия в сочетании
с определением в законе его содержания, задач и средств их осуществлени
составляют всестороннюю характеристику следственного действия, все элементы
которого существенны для обеспечения эффективности последнего. Определение в
законе содержания следственного действия выражает объективно существующие
основные закономерности получения и передачи информации данного вида (точно
так же, как и порядок производства создает оптимальные условия для
всестороннего учета этих закономерностей и удостоверения хода и результатов
познавательных операций). Содержанием следственного действия определенного
вида является нормативное описание (и предписание) частных или специальных
методов познания, соответствующих природе того вида информации, которую
предполагается получить. Так, содержанием допроса, очной ставки являетс
расспрос; содержанием обыска - наблюдение, измерение; содержанием
следственного эксперимента - опыт, моделирование, измерение и т. д. Причем
законодатель закрепляет и систему приемов, операций, конкретизирующих ¶N 3. ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ МЕТОДЫ ПРИ СОБИРАНИИ И ПРОВЕРКЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§

Одним из важных теоретических вопросов судебного доказывания является
вопрос о методах познания при его осуществлении. Метод в широком смысле -
это способ подхода к изучению действительности. Широкую известность в
научной литературе получило определение метода, предложенное болгарским
ученым акад. Т. Павловым: "Методом является внутренне присущая (имманентная)
закономерность движения научного мышления взятая в качестве сознательно
используемой нами для более верного, более быстрого и более полного
достижения истины". Комментируя это определение, Н. Стефанов указывает, что
так же, как нет метода без соответствующей научной системы так нет и теории,
не имеющей какого бы то ни было методологического значени Теория
превращается в метод исследования когда ею полностью овладели и умело
используют Метод _ это способ познания, изучения, исследования явлений
природы и общественной жизни, способ достижения какой-либо цели решения
задачи, "путь... действительного познания". Познание-это движение от
незнания к неполному знанию а от него - к знанию более полному, непрерывное
движение к истине. Всякий процесс познания независимо от того в какой сфере
человеческой деятельности он протекает, подчиняется законам
материалистической диалектики, выражающим самые общие и существенные связи и
отношения объективной действительности и познани Поскольку законы
материалистической диалектики имеют всеобщее значение, присущи любой форме
движения материи - развитию природы, общества, мышления, марксистский
диалектический метод является единственным всеобщим методом познания, равно
применимым во всех разновидностях процесса познания и в науке, и в практике.
Доказывание в уголовном процессе как разновидность практической деятельности
людей есть одна из форм процесса познания объективной действительности,
диалектического процесса отражения предметов, явлений материального мира в
сознании людей на базе практики. Поэтому с полным основанием можно сказать,
что всеобщим методом и в сфере доказывания является диалектический метод,
позволяющий субъекту доказывания подойти к предмету своих исследований как к
одному из звеньев в бесконечном ряду взаимосвязанных явлений
действительности. Отража закономерности процесса познания, диалектический
метод обеспечивает достижение истины в судопроизводстве (N 1-2 гл. II, N 1
гл. III, N1 гл. V). В последнее время в нашей литературе вновь стали
появляться высказывания о существовании своеобразного "следственного" или
"судебного" мышления, о самостоятельности которого в свое время писал А. Я.
Вышинский, считавший, что у этого мышления есть "своя" логика, "не всегда и
не во всем совпадающая с книжной логикой". Это, конечно, неверно.
Доказывание включает в себя логический процесс, при помощи которого
следователь и суд приходят к выводу о существовании или не существовании тех
или иных фактов, действий, отношений. Как логический процесс, это - процесс
мышления, единый в своей сущности, независимо от предмета мыслительной
деятельности. Говоря о единстве процесса мышления, К. Маркс указывал: "Так
как процесс мышления сам вырастает из известных условий, сам является
естественным процессом, то действительно постигающее мышление может быть
лишь одним и тем же, отличаясь только по степени, в зависимости от зрелости
развития, следовательно, также и от развития органа мышлени Все остальное -
вздор" Нет и не может быть специфического "судебного", "следственного" или
"криминалистического" мышления, принципиально отличающегося от мышления в
других областях деятельности. Речь должна идти не о самостоятельном мышлении
в сфере уголовного процесса, а о наличии в последнем частных и специальных
методов исследования, конкретизирующих всеобщий метод. До недавнего времени
в философской, а также в процессуальной и криминалистической литературе
уделялось недостаточное внимание вопросу о частных и специальных методах
исследования, существующих в различных отраслях знани Тем самым
игнорировалось важнейшее положение диалектического материализма, что
конкретный метод познания в конечном счете определяется спецификой предмета
исследовани В этом выражалось непонимание того, что в действительности
диалектический материализм как метод познания конкретизируется и про
является в специфических методах исследования различных областей
действительности. Диалектический материализм является единственным всеобщим
методом познания; все остальные методы познания носят по отношению к нему
подчиненный характер как методы, не имеющие всеобъемлющего значени Вместе с
тем как диалектический материализм не может заменить собой частных наук, так
и диалектический метод не может заменить собой частных методов этих наук,
частных методов человеческой деятельности, в том числе и доказывания в
уголовном процессе. Диалектический метод, выражая общие, методологические
принципы процесса познания, не подменя собой специальных инструментов
исследования, позволяет сконструировать общую систему методов отдельной
науки или отдельной разновидности практической деятельности. Он входит сам в
эту систему в качестве основополагающего элемента. Эта система не есть
что-то раз и навсегда данное, навечно завершенное. Научный метод - сам по
себе постоянно развивающийся процесс, который должен соответствовать не
только предмету познания, но и изменяющимся условиям данной формы процесса
познания, должен учитывать развитие технических средств познани Обща
методология не может следовать за изменениями деталей предмета познани
Необходимы специальный подход к изучению конкретного предмета, специфически
приспособленные методы исследовани На связь метода исследования и объекта
познания неоднократно обращалось внимание в философской литературе,
применительно к доказыванию на это указывалось в процессуальной и
криминалистической литературе. Метод исследования определяется как некоторая
совокупность мыслительных или физических операций, котора используется для
решения определенного класса задач. "Метод зависит от объекта двояким
образом: объектом обусловливается как конкретный характер каждой операции,
включенной в метод, так и структура метода - порядок, последовательность,
связь отдельных операций". Такая связь метода и объекта исследования не
случайна, а закономерна, ибо метод исследования есть теоретически обобщенное
выражение практики познания данных объектов. Метод выражает активность
теоретических знаний человека, их целенаправленность на целостное овладение
предметом. Практические способы действий, получившие обобщенно-теоретический
облик в методе, становятся формой овладения предметом, новым знанием о нем
Основанные на диалектическом материализме специфические познавательные
приемы можно назвать частными и специальными методами познания как в сфере
науки, так и в сфере практической деятельности (в данном случае в процессе
доказывания). Частный метод познания представляет собой систему определенных
приемов, правил, рекомендаций по изучению конкретных объектов. Отнесение
того или иного метода к категории частных методов познания вовсе не означает
ограничения сферы его применени Метод называется частным не потому, что он
применяется для исследовани какой-либо группы объектов, а потому, что он
представляет собой сочетание не всех, а лишь некоторых познавательных
приемов, определенной их комбинации, которая и отличает этот метод от
других. Применение же частных методов в принципе носит общий характер В
доказывании по уголовным делам применяются следующие частные методы
познания: а) наблюдение, б) описание, в) измерение и вычисление, г)
сравнение, д) эксперимент. В зависимости от особенностей данной
разновидности процесса познания методы эти приобретают те или иные
характерные черты. Наблюдение во всех случаях представляет собой
планомерное, целеустремленное, преднамеренное восприятие. Сущность его не
изменится от того, будет осуществлять наблюдение следователь или, например,
исследователь-астроном, физик и т. д. Однако условия применения этого метода
познания, объект наблюдения, цель наблюдения будут различными, и это не
может не отразиться на приемах наблюдения, его роли в процессе познания и т.

п. Например, наблюдение астрономических явлений будет отличаться от
наблюдения за действиями участников следственного эксперимента, а измерение
радиоактивности вещества - от измерения расстояний между объектами на месте
происшествия, хотя сущность наблюдения и измерения во всех случаях остается
одной и той же. Иными словами, не отличаясь по своему существу от частных
методов познания в других сферах человеческой деятельности, частные методы
доказывания в уголовном процессе имеют некоторую специфику, определяемую ¶N 4. ВЕРСИИ И ПЛАНИРОВАНИЕ В ПРОЦЕССЕ ДОКАЗЫВАНИЯ§
Для того чтобы процесс собирания, проверки и оценки доказательств
обеспечил всесторонность и полноту установления обстоятельств дела и вместе
с тем осуществлялся быстро, без излишней затраты сил и средств, этот процесс
должен быть целеустремленным, организованным. Внутрення его организация
обеспечивается выдвижением версий и основанным на версиях планированием
расследовани При отсутствии версии и плана получение и исследование
фактической информации по делу становитс случайным, приобретает характер
неупорядоченных проб и ошибок.
Под версией понимают обоснованное предположение относительно отдельного
факта или группы фактов, могущих иметь значение для дела, указывающее на
наличие и объясняющее происхождение этих фактов, их связь между собой и
общее содержание. Верси представляет собой разновидность частной гипотезы
Объясня сущность и происхождение отдельных событий, версия, как и частная
гипотеза, направлена не на установление общих законов природы или общества,
она имеет значение только для данного конкретного события или явлени Версия
является предварительным и предположительным суждением о неустановленных еще
фактических обстоятельствах дела. Она представляет вероятное знание,
нуждающееся в проверке. После проверки версии может быть сделан вывод о ее
правильности или ошибочности и достигнуто достоверное знание. В этом состоит
ее служебная роль в уголовном судопроизводстве. Версия помогает установить
еще неизвестные факты, знание которых необходимо для всесторонней
характеристики признаков исследуемого события, и перейти от знания об
отдельных разрозненных фактах к раскрытию внутреннего смысла событи Таким
образом, следственная (судебная) версия направляет собирание, проверку и
оценку доказательств от известных к неизвестным фактам и от явлений к
сущности. Содержание версии вытекает из задач уголовного судопроизводства,
предмета доказывания и особенностей конкретного дела. Как и всякая гипотеза,
версия требует проверки. На основе новых данных следователь (судья) уточняет
и изменяет выдвинутое предположение, объясняющее изучаемые явления, или
отбрасывает его и выдвигает новое предположение. Этот процесс открывает путь
к достижению истины по делу. Версия представляет собой логическую основу
планирования, помогая решить, что именно, посредством каких действий, в
какой последовательности надо установить по делу. План, не основанный на
версиях, превратился бы в хаотический перечень отдельных действий, не
связанных единой целенаправленностью. В процессе доказывания в отношении
исследуемых обстоятельств дела могут возникнуть различные предположения,
догадки. Но эти предположения только тогда можно признать версиями, когда
они основаны на установленных уже фактических данных, базируются на них. В
этом находит свое выражение такой признак версии, как ее обоснованность.
Разрозненные факты, которые установлены в начальный период
расследования, обычно можно истолковать по-разному. Однако не всякое
формально возможное истолкование их следует считать версией. Версия должна
быть реальной, представлять правдоподобное в данных условиях места и времени
истолкование или объяснение происшедшего событи По объему знания,
заключенного в версии, различают общие и частные версии. Общей версией
называют предположение, охватывающее основные элементы предмета доказывания,
т. е. всесторонне объясняющее событие. Под частными версиями разумеют
предположения, касающиеся отдельных фактов, отдельных сторон исследуемого
событи Рассматривая вопрос о соотношении общей и частной версии, А. М. Ларин
правильно отмечает, что подтверждение одной из частных версий не дает еще
оснований для признания правильной общей версии. По субъекту выдвижения и
проверки следует различать следственные и судебные версии. В процессуальной
и криминалистической литературе версией принято называть не всякое
предположение, а такое, которое принято к проверке лицом (органом),
правомочным осуществлять такую проверку. Предположения относительно тех или
иных фактов, имеющих значение для дела, могут в процессе доказывани
возникнуть у свидетелей и потерпевших, у обвиняемых и подозреваемых, у
специалистов, принимающих участие в производстве отдельных следственных
действий, и защитников. Однако эти предположения не являются версиями до тех
пор, пока они не приняты к проверке тем лицом, для которого эта проверка
составляет процессуальную функцию. Высказываемые предположения могут служить
материалом для формирования версий, лечь в их основу, послужить поводом для
выдвижения версий, но сами версиями не являютс Поэтому о "версии
обвиняемого", "версии свидетеля" и т. п. можно говорить лишь условно для
обозначения происхождения версии, принятой к проверке органом расследования
или судом Следственная версия - это предположение следователя (лица,
производящего дознание). Она может быть общей и частной, но в любом случае
выдвигается и подлежит проверке лицом, осуществляющим предварительное
расследование. Следственные версии проверяются процессуальным путем,
представля собой руководящую нить доказывания на этой стадии
судопроизводства. Результаты проверки находят свое выражение в решениях
следователя (органа дознания). У суда при разбирательстве конкретного
уголовного дела также возникают предположения об отдельных его
обстоятельствах и о всем событии в целом - частные и общие судебные версии.

Дело может быть признано полностью расследованным и направлено в суд только
в том случае, если в итоге всей проделанной следователем работы, проверки
всех возможных реальных версий останется только одна, которая с точки зрения
органа расследования перестала быть версией, превратившись в достоверный
вывод. Однако с точки зрения суда этот вывод является версией обвинения,
требующей проверки в условиях судебного разбирательства. Эта версия будет
исходной при рассмотрении дела в суде, она представляет собой основу для
проведения судебного следстви Представляется, что в любом случае суд не
может ограничиться версией обвинения; исходя из своих задач, на орган
правосудия, он должен проверить и контрверсию, т. е. предположение о
невиновности лиц, преданных суду.
Суд вправе выйти за пределы доказательств, собранных на
предварительном следствии. Он вправе истребовать и рассмотреть новые
доказательства. Это, в частности, означает, что суд может выдвинуть новые
версии, не фигурировавшие и не проверявшиес на предварительном следствии.
При возвращении судом дела на доследование эти судебные версии становятся
обязательными следственными версиями и подлежат непременной проверке
Опираясь на исходные данные, версия должна объяснить их, раскрыть все виды
связей между ними. По своему содержанию она выходит за рамки исходных
данных, предположительно указывает на еще не установленные в момент ее
построения факты, на причины, вызвавшие появление всего комплекса
обстоятельств, которые в виде исходных данных послужили материалом для
построения версии. В этом смысле построение версий означает мысленное
воссоздание обстановки и обстоятельств события, его "мысленную
реконструкцию". При этом следователь (суд) опирается как на фактический
материал, уже собранный в ходе расследования и судебного разбирательства,
так и на накопленный опыт, научные обобщени Большое значение при этом имеет
способность к творческому воображению, т. е. к созданию новых мыслительных
образов на основе анализа действительности, с учетом жизненного опыта и
знаний (N2 гл. V) Для того чтобы обеспечить выдвижение всего круга реальных
в данных условиях версий, необходимо полностью использовать все сведения,
могущие быть исходными для их разработки. Эти сведени могут носить различный
характер. Прежде всего это сведения, содержащиеся в первичном материале,
послужившие основанием для возбуждения уголовного дела (например, акт
ревизии), далее, в доказательствах, появившихся в результате первоначальных
следственных действий (осмотр места происшествия, задержание подозреваемого
с поличным и др. ). Это могут быть также данные непроцессуального характера,
ставшие известными следователю из оперативных источников и не имеющие
доказательственного значени Существенную роль при построении версий играет
личный и обобщенный опыт, почерпнутый из следственной практики, специальной
литературы и т. д. Этот обобщенный опыт, в частности, играет особенно важную
роль при построении так называемых типичных версий. Под типичной версией
понимается наиболее характерное для данной ситуации с точки зрения
обобщенной следственной или судебной практики предположительное объяснение
факта или расследуемого события в целом. Их разработка и использование
представляют по существу частный случай применения в области доказывания
схем и других форм наглядного выражения строгих систем, полученных в
результате глубокого обобщения практики. Смысл использования этих версий
заключается в объяснении событи при минимальных исходных данных, что
необходимо для выбора направления расследования в самом его начале. Так,
одного факта обнаружения трупа достаточно для выдвижения таких типичных
версий, как версии об убийстве, самоубийстве, несчастном случае и
ненасильственной смерти. Однако типичные версии имеют лишь ограниченное
познавательное значение. Основываясь на минимальных фактических данных, они
могут дать только самое общее объяснение события, используемое при
планировании первоначальных следственных действий, но недостаточное для
успешного завершения расследовани При построении типичных версий в
наибольшей степени используется опыт расследования однородных или сходных
дел. Типичные версии отнюдь не должны рассматриваться как лучшие или худшие
по сравнению с версиями, основанными на конкретных особенностях исследуемого
событи Они играют полезную роль в начале расследования, а затем по мере
развития процесса доказывания они конкретизируются, уточняются, в случае
необходимости отбрасываются С логической стороны рассуждение, включающее
версию, является условным суждением: "Если существовало данное событие
(например, такое-то преступление), то должны существовать его следствия
(такие-то факты, доказательства)". Подтверждение следствий (т. е.

обнаружение доказательств) вместе с тем означает и подтверждение логического
основания, т. е. самой версии При построении и проверке версии наряду с
другими видами умозаключений широко используется аналоги Положим, что из
следственной практики известно, что конкретный преступник-рецидивист
совершил несколько краж со взломом; на месте преступления он действует
целесообразно, действия его носят "профессиональный" характер: взлом
совершается в наиболее уязвимом месте преграды, наиболее эффективным
способом и т. п. Если на месте новой кражи следователь обнаруживает
аналогичные признаки, он может выдвинуть версию о том, что и эта кража
совершена тем же самым конкретным субъектом. Здесь имеет место умозаключение
по аналогии: на основании аналогии (сходства) в способе действия делается
вывод о том, что совпадает и субъект. Выше уже отмечалось, что недостаток
фактических данных в начале расследования, разрозненность и неполнота
установленных фактов позволяют давать им вначале различные истолковани В
большинстве случаев в начале расследования возникает несколько версий,
по-разному истолковывающих известные уже факты (например, версии об убийстве
и о самоубийстве, версии о поджоге и о самовозгорании). Может ли в известных
случаях -по делу фигурировать единственная следственная версия, если
исходные данные таковы, что не оставляют места для иного предположения в
отношении объясняемого факта, события?
Существует мнение, что версии выдвигаются только в тех случаях, когда
исходные данные позволяют сконструировать несколько предположений об одних и
тех же обстоятельствах Рассмотрим следующий пример. Автобус, которым
управлял водитель К., столкнулся на перекрестке двух улиц с трамваем. Из
первичных материалов, представленных следователю сотрудниками ГАИ-ОРУД,
усматривалось, что водитель К. нарушил правила движения, следуя через
перекресток при красном сигнале светофора. На основании этих исходных данных
следователь мог выдвинуть только одну конкретную версию, по которой причина
происшествия заключалась в нарушении К. правил безопасности движения и
эксплуатации автотранспорта. Иных конкретных предположений на этих исходных
данных нельзя было построить, они были бы необоснованными. Вместе с тем,
поскольку неизбежны сомнения в достоверности и полноте исходных данных,
постольку должна быть выдвинута наряду с этой версией и контрверсия, т. е.
общее предположение о том, что события происходили иначе, чем это
зафиксировано в исходных сведениях. Наличие контрверсии удовлетворяет
требованию всесторонности, полноты, объективности доказывания, отсутствия
предвзятости при расследовании. Таким образом, и в этом случае можно
говорить не о единственной версии, а о двух версиях - конкретной версии о
виновности водителя автобуса и общей контрверсии. По всем ли делам
выдвигаются следственные версии? Авторы работы "Планирование расследования
преступлений" пишут: "... не выдвигаются версии по тем обстоятельствам,
значение которых ясно из исходных данных и не требует установления" С этим
положением согласиться нельз Исходные данные никогда не исчерпывают предмета
доказывания (именно поэтому они являются исходными, т. е. только основанием
для начала процесса доказывания). Кроме того, следует, как уже отмечалось,
учесть возможность сомнения в достоверности исходных данных, т. е.
возможность контрверсии. Если "ясные" обстоятельства не исчерпывают собой
всех существенных обстоятельств, если само их существование не достоверно,
то речь, очевидно, идет не о полном и достоверном знании, а именно о версии,
которая должна дать целостное представление об исследуемом событии, с тем
чтобы указать путь познани всей совокупности существенных обстоятельств
дела.
Из сказанного можно сделать общий вывод, что версии выдвигаются по
всем делам, ибо, пока не завершено расследование (соответственно-судебное
разбирательство), мнение следователя (суда) об исследуемом событии всегда
носит характер предположения, требующего подтверждени Иное понимание
неизбежно приведет к ошибочному выводу о том, что в некоторых случаях
"ясность" исходных данных делает ненужным процесс доказывани Проверка версий
проходит несколько этапов. Первый этап: выведение из версии всех возможных
следствий, т. е. формирование суждений о еще неустановленных фактах,
вытекающих из данного предположительного объяснения событи Следствия могут
носить утвердительный или отрицательный характер, они могут заключаться в
утверждении существования того или иного факта или, наоборот, в его
отрицании. Следствия выводятся из всех выдвинутых по делу версий.

Взаимоисключающий характер версий не всегда означает взаимоисключающий
характер всех выведенных из них следствий. В некоторых делах у нескольких
версий могут совпадать отдельные следствия (см. также N2 гл. V). При
расследовании некоторых преступлений возникают версии об инсценировках
("симуляциях"), например инсценировке ограбления, самоубийства и др. При
построении и проверке таких версий должно быть предусмотрено выведение
следствий о "негативных обстоятельствах" (отсутствии некоторых следов,
признаков, например об отсутствии следов взлома на вскрытом хранилище) или
следствий, противоречащих "обычному" ходу событий, например наличию денег
или ценностей в карманах одежды лица, убитого якобы при ограблении.
Следующим этапом проверки версий следует считать определение
последовательности, средств и способов для того, чтобы выяснить
существование (или несуществование) предполагаемых следствий, вытекающих из
имеющихся версий. Содержанием этого важнейшего этапа проверки версии
является планирование дознания, следствия, судебного следстви Третий этап
проверки версий в процессе доказывания - это практическое проведение
намеченных в плане процессуальных действий и получение необходимых
фактических данных, которые позволяют сделать вывод о соответствии или
несоответствии версии реальным обстоятельствам дела. Если данная версия
подтверждаетс полностью, то она правильно и исчерпывающе объясняет все
установленные по делу обстоятельства, как исходные, так и полученные в ходе
ее проверки. Однако иногда результаты проверки версии бывают иными.
Некоторые факты "не вписываются" в содержание версии или противоречат ей.
Такой результат может означать, что:
а) данный факт выходит за пределы события преступления, не имеет
отношения к данному событию, не связан с ним; б) версия в целом неправильна,
не отражает объективно существующей связи между фактами и не может
использоваться для направлени расследования; в) версия нуждается в
корректировке с тем, чтобы объяснить всю совокупность имеющихся фактических
данных. Последним этапом является оценка всей совокупности собранных по делу
фактических данных и формулирование вывода об истинности или ложности данной
версии. Проверка версии пронизывает процесс доказывания от его начала до
завершени На смену отвергнутым версиям выдвигаются и проверяются новые
предположени Доказывание завершается подтверждением одной версии как
единственного в данной ситуации объяснения исследуемого событи
Подтвердившаяся версия перестает в строгом смысле слова быть версией, она
становится достоверным знанием о существенных обстоятельствах расследуемого
преступлени
¶ * ГЛАВА VII ОЦЕНКА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
¶N 1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Оценка доказательств служит необходимым условием целенаправленного
ведения следствия и судебного разбирательства, принятия законных и
обоснованных процессуальных решений, правильного применения уголовного
закона. Перед следователем, прокурором и судом, осуществляющими производство
по уголовному делу, в неразрывной связи с задачей обеспечить собирание всех
необходимых фактических данных о существенных обстоятельствах дела стоит
также задача выяснить, собрана ли эта информация с соблюдением требований
процессуального закона; имеет ли она отношение к предмету доказывания; могут
ли служить собранные по делу доказательства основанием для принятия
процессуальных решений (постановления о привлечении в качестве обвиняемого,
задержании, обыске, выемке и т. д. ); достаточно ли доказательств для
достоверных вы водов об обстоятельствах, составляющих предмет доказывания, и
в конечном счете, представляют ли они достоверную и полную ин формацию об
исследуемом событии в целом и отдельных его элементах. Оценка доказательств
представляет мыслительную деятельность следователя, прокурора, судей,
осуществляемую в логических формах при соблюдении научной методологии
познания, обеспечивающей достижение истины. Однако рассмотренных выше
признаков недостаточно для характеристики понятия оценки доказательств в
уголовном судопроизводстве. Необходимо указать и на роль внутреннего
убеждения, закона и социалистического правосознания В советском уголовном
процессе оценка доказательств производится по внутреннему убеждению
следователя, прокурора, судей, основанному на всестороннем, полном и
объективном рассмотрении доказательств; при этом в законе не указываются
формальные условия, которые заранее определяли бы ценность и значение
каждого доказательства в отдельности и их совокупности.

При оценке доказательств следователь, прокурор, судьи руководствуются
требованиями закона, выдвигающего условия общего характера (оценивать
доказательства в совокупности, всесторонне, полно, объективно и др. ),
устанавливающего правила допустимости доказательств и их относимости.
Наконец, характеристика оценки доказательств включает указание на роль
социалистического правосознани Будучи стороной общего мировоззрения
следователя, прокурора и судей, социалистическое правосознание позволяет
уяснить смысл и значение требований закона, предъявляемых к собиранию и
оценке доказательств. Изложенное позволяет дать следующее определение.
Оценка доказательств - это мыслительная деятельность следователя,
прокурора и судей, которая состоит в том, что они, руководствуясь законом и
социалистическим правосознанием, рассматривают по своему внутреннему
убеждению каждое доказательство в отдельности и всю совокупность
доказательств, определя их относимость, допустимость, достоверность и
достаточность для выводов по делу.
На основании оценки доказательств выдвигаются следственные (судебные)
версии и выясняется, достаточно ли подтверждена одна из них и опровергнуты
ли все остальные; устанавливаются основания для принятия различных
процессуальных решений, в том числе и о проведении следственных (судебных)
действий; делаются выводы о доказанности или недоказанности отдельных
обстоятельств дела и преступления в целом Оценка доказательств
осуществляется также участниками процесса, отстаивающими в уголовном
процессе свои или представляемые интересы (обвиняемый, защитник, потерпевший
и др. ). Оценка доказательств этими лицами имеет существенные особенности,
которые будут рассмотрены ниже. Понимание основных принципов и содержания
оценки доказательств в советском уголовном процессе возможно лишь на основе
исторического подхода к этой проблеме. Истории известны различные системы
оценки доказательств, отличающиеся друг от друга методологией познания в
суде. В уголовном процессе обвинительного типа спор менаду обвинителем и
потерпевшим решался посредством поединка, испытания водой, огнем и т. д.
Считалось, что истина исходит от бога, поэтому представление и оценка
доказательств (в современном их понимании) в подтверждение или оправдание
существа обвинения, как правило, не допускались. Оценка доказательств была
ограничена рассмотрением сведений, указывающих на соблюдение внешней
процедуры соответствующего испытания, и истолкованием нарушений этой
процедуры в пользу соответствующей стороны На смену этому порядку приходит
система формальных или легальных, т. е. установленных законом,
доказательств. Эта система развилась из средневекового (розыскного)
пыточного процесса, когда признание обвиняемого, данное под пыткой,
считалось совершенным доказательством, достаточным для осуждени Если же
обвиняемый выдерживал пытку, то его признавали невиновным (жестокость пыток
сводила такую возможность к минимуму). В дальнейшем, после того как пытки
были формально отменены, признание обвиняемого по-прежнему считалось
совершенным доказательством, но к нему стали приравнивать согласующиеся
между собой показания двух заслуживающих доверия свидетелей или даже одного
свидетеля, если он был отцом обвиняемого, и другие доказательства.
Постепенно развилась сложная система количественной оценки "веса"
доказательств, заранее устанавливаемого законом. Ценность каждого
доказательства определялась дробью (/2, /4), т. е. какой-то частью
"совершенного" доказательства (признани обвиняемого). Оценка доказательств
судом состояла в том, чтобы проверить соблюдение внешней процедуры их
получения, определить на основе закона ценность каждого доказательства в
отдельности и их совокупности. Если результат составлял "совершенное"
доказательство или превышал его, то суд обязан был вынести обвинительный
приговор. Если же результат оказывался меньшим, то обвиняемый оставался "под
подозрением" или оправдывалс В основе системы формальных доказательств
лежали некоторые приблизительные обобщения (житейские презумпции), а также
религиозные предрассудки и классовые соображения (показания состоятельных и
духовных лиц имели, например, большую ценность и т. д. ). Очевидно поэтому,
что принятые этой системой "критерии" достаточности доказательств для
установления истины оказались произвольными, их применение во многих случаях
было абсурдный, противоречило здравому смыслу, обстоятельствам дела, влекло
многочисленные судебные ошибки и насаждало среди судей бездумный, казенный
формализм. Система формальных доказательств заменила произвол отдельных
судей произволом законодател В результате суд лишь формально подводил под
указанные в законе признаки доказательства, имеющиеся в деле, не вдаваясь в
их оценку по существу. Период буржуазных революций знаменовал собой переход
от системы формальных доказательств к провозглашению принципа свободной
оценки доказательств по внутреннему убеждению судей. Принцип свободной
оценки доказательств по внутреннему убеждению судей возник одновременно с
судом присяжных заседателей и с самого начала был приспособлен к условиям
его деятельности. Приведение доказательств для обоснования вердикта не
входит в обязанность присяжных, поэтому внутреннее судейское убеждение
сплошь и рядом трактуется буржуазной юриспруденцией субъективистски, как
безотчетное веление разума, "выражение народной совести" и т. д. В то же
время в буржуазном уголовном процессе (особенно англо-американском) имеется
обилие правил дл определения, относимости и допустимости доказательств, а
также правовых презумпций, которые вносят в оценку доказательств элементы
формализма. В советском уголовном процессе с самого начала был установлен
принцип свободной оценки доказательств судьями по их внутреннему убеждению,
не скованному предписаниями о ценности отдельных доказательств и их
совокупности (декрет о суде No 2 от 7 марта 1918 г. ; ст. 24 Положения о
народном суде РСФСР от 21 октября 1920 г. ; ст. 61 УПК РСФСР 1922 г. ; ст.

ст. 57, 319 УПК РСФСР в ред. 1923 г. ). Вместе с тем - и в этом один из
аспектов качественной новизны этого принципа в советском уголовном процессе
- закон требовал обоснования этого убеждения тщательно исследованными
доказательствами с приведением и анализом их в приговоре суда. В 20-30-х
годах многие советские процессуалисты и криминалисты были приверженцами
теории "объективизации" уголовного процесса. По их мнению, нужно было
расширить "материальный сектор" уголовного процесса (вещественные
доказательства, документы и заключения экспертов) и приступить, по мнению
некоторых из них, к разработке обязательных для судей объективных критериев
ценности доказательств. "Материальный сектор" уголовного процесса
противопоставлялс показаниям живых лиц, значение которых для установления
истины необоснованно принижалось, а также предпринимались попытки связать
внутреннее убеждение судей такими критериями ценности доказательств, которые
при современном уровне научных знаний не могут учесть специфику каждого
доказательства, каждого уголовного дела и поэтому не могут быть
сформулированы в законе. Теория "объективизации" уголовного процесса,
подчеркивая необходимость исследования объективных оснований оценки
доказательств, имела известное позитивное содержание. А. Я. Вышинский
подверг указанную концепцию критике (хотя в 20-х годах разделял те же
взгляды) Высказавшись за "свободу действий при оценке доказательств", он
связал эту проблему с характером знания, получаемого в результате оценки
доказательств, подчеркнув, что "судебный приговор является выражением лишь
максимальной вероятности". Если критикуемая им концепция в той или иной
степени шла по линии ограничения принципа оценки доказательств по
внутреннему убеждению, то А. Я. Вышинский по существу отождествляет его с
субъективистским подходом к оценке доказательств. "Голос, - писал он, -
который говорит судье: это верно, ты правильно решил, - это голос его
внутреннего убеждения, который определяет в конечном счете ценность и
значение всех доказательств и всего процесса в целом". Преодолев ошибочные
концепции, советская теория доказательств рассматривает оценку доказательств
по внутреннему убеждению в диалектическом единстве объективного и
субъективного его аспектов. Существенное значение в связи с этим имеет, в
частности, проблема исследования объективных критериев определения
достоверности и достаточности доказательств. Неуклонное и широкое внедрение
достижений науки и техники в уголовное судопроизводство через экспертизу, а
также посредством технического оснащения следственного аппарата, развитие
новых видов экспертиз и новых, более совершенных методов экспертного
исследования, значительное расширение технических возможностей обнаружения и
фиксации доказательств - все это позволило выявлять при проведении
следственных действий все больший круг фактических данных, имеющих
доказательственное значение по уголовным делам. Таким образом, расширяется
фактическа основа внутреннего убеждения следователя и суда, его
обоснованность. С другой стороны, в силу тех же тенденций развития
доказывания в составе фактических данных, являющихся основаниями выводов
следователя и суда, все меньше сомнительных, недостаточно надежных. В
последние годы в центре внимания теории доказательств оказались такие
вопросы, как: а) изучение логической структуры мышления при осуществлении
оценки доказательств, создание логических, математических моделей оценки
доказательств, объясняющих процесс формирования выводов следователя, суда б)
изучение оценки доказательств в свете идей кибернетики в) изучение вопроса о
возможности формализации некоторых операций по доказыванию и применения ЭВМ
для систематизации доказательств, построения версий и подсчета их
вероятности. Эти исследования объединены единой целью - использовать
современные данные науки, чтобы вооружить судью, прокурора, следователя
знанием сложной структуры мыслительного процесса, приводящего к отысканию
истины по уголовному делу, ограничить субъективизм и предупредить ошибки в
оценке доказательств. В прошлом оценка доказательств как мыслительный
процесс изучалась с позиций традиционной двузначной логики. Это оказалось
недостаточным для описани структуры оценки доказательств. С помощью средств
вероятностной логики было показано, что по мере накопления улик и
опровержения контрулик степень правдоподобия доказательств возрастает, пока,
наконец, их совокупность не становится достаточной дл достоверного вывода
Были сделаны интересные попытки построить модель оценки доказательств как
процесса постепенного убывания энтропии (неопределенности) и возрастания
количества информации. Однако советская теория доказательств исходит из
того, что математическое описание оценки доказательств на данном этапе
развития науки дает лишь весьма приближенную модель некоторых сторон
мыслительной деятельности в этой области. Оценка достоверности и
достаточности доказательств пока не поддаетс формализации и в конечном счете
носит содержательный характер, основывается на внутреннем убеждении На
вопрос, возможна ли в принципе формализация мыслительного процесса при
оценке доказательств по уголовным делам, утвердительно отвечает А. И.

Трусов, который в то же время не без основания указывает на большие
трудности, возникающие на этом пути Другие авторы скептически оценивают
возможности формализации оценки доказательств по уголовным делам в обозримый
период, указывая на "почти беспредельный объем статистических исследований",
которые для этого необходимо провести, и "проблематичность практической
эффективности результатов". В принципе возможно представить себе процедуру
введения в память ЭВМ картотеки из "доказательственных прецедентов",
например по вопросу достаточности доказательств (определенное сочетание
доказательств по разрешенному делу с учетом факторов и критериев
допустимости доказательств); постепенное накопление этих "прецедентов", а
затем "идентификация" (сначала родовая, групповая, а затем "индивидуальная")
доказательственной ситуации по данному и уже разрешенному делам (разумеется,
речь идет о научном эксперименте). Однако в, современных условиях описанные
методы следует рассматривать именно как методы изучения процесса
доказывания, а не как методы решения практических задач правосуди
Теоретические трудности, неэкономичность использования быстродействующих
электронных машин для целей правосудия, трудности разработки для них
алгоритмов в связи со специфичностью индивидуальных актов судебного
познания, трудности подготовки и ввода в них информации - все это дает
основание считать, что оценка доказательств еще долгое время будет
осуществляться по внутреннему убеждению судей. Научно-технический прогресс
будет постоянно способствовать выработке более точных, полных и объективных
оснований для этого убеждени Содержание оценки доказательств в советском
уголовном процессе составляет мыслительный процесс, завершающийся
установлением истины по уголовному делу. Как и любой познавательный процесс,
оценка доказательств ведет к тому, что "из незнания является знание", а
"неполное, неточное знание становится более полным и более точным" Процесс
оценки доказательств включает определение их относимости, допустимости,
достоверности, достаточности сначала для выдвижения следственных (судебных)
версий, а затем и достоверных выводов по уголовному делу. Оценка
относимости, допустимости, достоверности доказательств производится как в
ходе их собирания, так и на заключительном этапе, перед принятием
процессуальных решений. Однако каждый из указанных аспектов оценки
доказательств имеет самостоятельное значение и может стать преобладающим на
определенном этапе доказывани
Оценка относимости доказательств состоит в выявлении их связи с
обстоятельствами, подлежащими доказыванию, объясняемой, в частности,
действием общей причины. Поначалу знание об этой причине проблематично, по
существу это несколько пред полагаемых причин (версий), поэтому и
доказательства сначала рассматриваются как предположительно относимые.
Доказательства, которые способствуют обоснованию или опровержению хотя бы
одной из следственных версий, должны быть признаны относимыми. Круг
доказательств, признаваемых относимыми, определяется, следовательно, тем,
насколько полно разработаны общие и частные версии, насколько глубоко и
точно учтены возможные следствия, вытекающие из имеющихся в деле фактических
данных, и возможные причины, предопределившие появление этих данных (N 4 гл.
VI). По мере накопления фактического материала производится его анализ и
синтез. Анализ каждого выявленного доказательства с точки зрения его
относимости - это установление возможной связи между доказательством и
исследуемым событием. Анализ и синтез доказательств позволяет выделить то
общее, что их объединяет, а именно предположительно объяснить наличие ряда
фактов действием одной общей причины. Оценка относимости доказательств
производится и при проведении отдельных следственных действий: допросов,
очных ставок, освидетельствований и т. д. Важную роль в оценке относимости
доказательств играет аналоги Если следователь специализируется на
расследовании уголовных дел определенной категории, то он приобретает опыт,
который позволяет ему каждый новый случай сопоставить с наиболее сходным из
предыдущих. Если эти случаи совпадают в не которых существенных чертах, то
это дает основание по аналогии заключить, что, вероятно, существует
совпадение и в ряде других черт. Определенную роль в оценке относимости
доказательств играют фактические (естественные) презумпции - правила,
отражающие "обычный порядок вещей", т. е. ту связь между предметами,
явлениями, фактами, которая чаще всего встречаетс Оценка допустимости
доказательств - необходимое условие оценки их достоверности. Следует,
однако, иметь в виду, что при знание доказательства допустимым не предрешает
вопроса о его достоверности; вывод о допустимости предшествует, по не
заменяет вывода о достоверности. Оценка доказательств с точки зрения их
допустимости - это решение вопроса о том: 1) разрешает ли закон использовать
данного вида источник фактических данных по уголовному делу 2) не было ли
допущено нарушений процессуального закона при получении и закреплении
информации; 3) отразились ли процессуальные нарушения, если они были
допущены на достоверности и полноте соответствующей информации; 4)
использованы ли все необходимые источники для установления фактических
данных. В литературе было высказано мнение, что оценка допустимости и
относимости доказательств производится не по внутреннему убеждению, а по
закону, который определяет критерии допустимости и относимости
доказательств, обязательные для следователя, прокурора, суда. Такое
противопоставление неточно (см. N 2 гл. IV). Конечно, к оценке допустимости
доказательств привлекаются нормативные критерии. Но оценка допустимости
доказательств не сводится к формальному оперированию ими (тем более, что
речь идет о правилах высокой степени общности), она невозможна без
привлечения правосознания судей. Что касается критериев относимости
доказательств, то они лишь в самом общем виде указаны в законе (предмет
доказывания). Процесс выдвижения версий и оценки отношения к ним
доказательств правом не формализован, в нем основная роль принадлежит методу
оценки доказательств по внутреннему убеждению. Оценка достоверности, как и
оценка относимости доказательств, представляет собой длящийся процесс,
который завершается лишь в момент формулирования окончательных выводов по
делу на основе всей совокупности собранных доказательств. Оценка
доказательств с точки зрения их достоверности производитс в ходе
следственных действий, при выдвижении следственных версий, принятии
процессуальных решений. Оценка достоверности доказательств состоит в том,
что: 1) изучается лицо, располагающее сведениями (свидетель, потерпевший,
эксперт и т. д. ), с точки зрения его способности давать правдивые и полные
показания (заключения); 2) изучается характер и условия обнаружения
материального носителя информации (предмет, документ); 3) анализируется ¶N 2. ЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§

Истинность и обоснованность промежуточных и конечных выводов при оценке
доказательств, понятия которых даны в N 1, существенно зависят от
правильности и последовательности рассуждений субъекта оценки. Поскольку
исследование и описание законов и форм мышления составляет предмет логики,
то очевидно что оценка доказательств включает также и оценку логической
правильности системы доказательств и выводов из них. Чтобы судить о
логической правильности рассуждений, необходимо использовать средства и
методы формальной логики. Как указывалось, методологическую основу судебного
познания составляет марксистская диалектика, отражающая всеобщие законы
развития объективного мира и мышлени По отношению к ней формальная логика
представляет частную науку рассматривающую лишь одну из сторон познания,
именно ту, которая прежде всего касается формальной структуры вывода. В
отличие от диалектики логика формальная оперирует уже готовыми понятиями и
суждениями, отвлекаясь от их развития и изменени Она не раскрывает всех
вопросов познавательной деятельности человека, соотношения чувственного и
понятийного мышления возникновения и развития форм и законов мышления,
соотношения познания и объективной действительности. Все эти вопросы
относятся к области методологии познания и составляют предмет диалектической
логики В тех условиях, в которых можно без существенных погрешностей
рассматривать предметы как неизменные, постоянные, понятия и суждения как
окончательно сформированные, применение логики может оказаться достаточным
условием обеспечения истинности знани Всякое диалектическое развитие мысли
содержит также элементарные познавательные акты, которые протекают в форме
обычных логических выводов. В сфере доказывания диалектический подход к
исследованию обстоятельств дела необходим. Но это не означает, что
диалектика вытесняет логику из указанной сферы. Пытаясь обосновать
"правомерность" разрешения уголовного дела на основе вероятности,
субъективистского подхода, А. Я. Вышинский утверждал, что формальной логики
достаточно для решения научных вопросов, в судебном же исследовании
(например, для установления умысла либо цели преступления) логика не
годится, так как это выходит за пределы проблемы логической взаимосвязи
исследуемых фактов. По мнению А. Я. Вышинского, каждое судебное дело
представляет собой, как правило, эпизод классовой борьбы, где действует
"своя логика, не всегда и во всем совпадающая с книжной логикой, имеющей
дело с абстрактными величинами". Как правильно отмечает А. А. Старченко,
"формы логической связи не могут быть игнорированы исследователем, он не
может применять их или не применять, пользоваться ими или не пользоваться,
он помимо своей воли и желания облекает свое мышление в те формы, которые
отражают связи и отношения, присущие исследуемым явлениям" Как и во всяком
мыслительном процессе, в доказывании по любому уголовному делу с
необходимостью применяются диалектическая логика и формальная логика в их
неразрывном единстве. Формальная логика рассматривает процесс мышления со
стороны его структуры, его форм, т. е. изучает и формулирует правила
построения мыслей, отвлекаясь от их конкретного содержани Отличительными
чертами логики являются ее абстрактный и формальный характер. Логика
абстрактна, поскольку она исследует не конкретное содержание мыслей
(конкретные предметы, действия и т. п. ), а общие формы мыслей, их
структуру, отвлекаясь от особенностей предметов, явлений, действий, входящих
в содержание мышлени В. И. Ленин отмечал, что практика человека, миллиарды
раз повторясь, закрепляется в сознании человека фигурами логики. Мышление
человека отражает объективную действительность, реальные вещи, их свойства и
отношени Соответственно законы и формы мышления отображают в абстрактном,
обобщенном виде объективные взаимоотношения, существующие в реальной жизни.
Логику называют формальной, имея в виду, что предмет ее изучения - законы и
формы мышления - подвергаетс формализации. Это означает, что все исходные
понятия данной науки получают точные, однозначные определения что любые
операции с этими понятиями могут производиться только по строгим правилам,
которые подчиняются некоторым общим законам. Формализаци знания открывает
возможность для использования формул, т. е. сокращенных точных записей с
помощью условных знаков (символов), схем и моделей, в наглядной форме
изображающих структуру правильного рассуждени Таким образом, оценка
логической правильности системы доказательств предполагает применение
законов и форм мышления и пользуется для этого абстракцией и формализацией.

"Всякая наука есть прикладная логика... ",-отмечал В. И. Ленин Для
исследования сложной структуры доказывания в уголовном процессе недостаточно
средств одной силлогистической логики. Как будет видно из дальнейшего, в
этом процессе используются также индуктивная логика и так называемая логика
правдоподобных умозаключений. Связь между суждениями при построении
логических умозаключений в конечном счете отражает объективно существующие
связи между теми событиями, явлениями, фактами, о которых суждения
высказываютс Среди различных форм объективных связей в процессуальной теории
чаще всего упоминаетс причинная связь. Причинная связь действительно
представляет одну из важнейших форм связи явлений, но не единственную. В
процессе расследования и судебного разбирательства обнаруживаются различные
связи между обстоятельствами дела, отдельные формы которых могут быть
выявлены путем анализа. Такое выделение отдельных форм связей имеет место в
практической деятельности следователя и суда, когда приходится доказывать
различные обстоятельства. Рассмотрим четыре формы связи, в первую очередь
обнаруживаемые при анализе практики доказывания с помощью косвенных
доказательств: 1) связь между сущностью и явлением; 2) генетическая связь -
связь между причиной и следствием, условием и обусловленным; 3)
функциональная связь - количественна связь переменных величин; 4)
индивидуализирующая или объемная связь, включающая родовидовые отношения и
отношения тождества. При этом надо иметь в виду, что разграничение форм
связи в реальных, условиях не всегда легко, ибо границы между ними не всегда
четко определены, они одновременно существуют в сложном и многостороннем
процессе. Связь сущности и явления в косвенном доказывании - это связь
промежуточных фактов через общую для них сущность. Например, такие действия
лица, как приобретение оружия, выяснение порядка охрану помещения,
подготовка средств для побега, связаны между собой тем, что составляет их
внутреннее единство, их сущность: приготовление к преступлению.
Доказательствами того, что лицо в определенной ситуации действовало
умышленно, служат данные о высказанных этим лицом намерениях, наличии
заинтересованности в результатах преступления и т. д. Каждое из этих
отдельных проявлений суть проявление умысла, оно может выступать как
промежуточный факт по отношению к их сущности - доказываемому факту -
умыслу. Доказывание на основе существенной связи состоит, таким образом, в
построении обоснованного вывода от наличия явлений к наличию сущности. Такие
отдельные факты, как приобретение орудий, подготовка хранилища, приобретение
железнодорожного билета и т. п., первоначально рассматриваемые изолированно,
могут создать видимость несвязанных, случайно совпавших событий, каждое из
которых имеет свое особое истолкование. Напильник может быть приобретен дл
хозяйственных нужд, билет - для поездки в дом отдыха и т. п.
Между тем мысль движется от внешней видимости к внутренней сущности
событи Формальными рамками этого движения служит индукция: усмотрение в ряде
явлений того общего, что составляет их сущность. При этом выясняется, что
орудия приобретались дл совершения кражи, билет - для бегства после кражи и
т. п. Сущность всех этих действий одна - приготовление к краже. Генетические
связи охватывают причинную связь; обусловленность (связь условия с
обусловленным) взаимодействие и взаимообусловленность. Последние две формы
являются сложными. На практике очень часто используются генетические связи
для обоснования выводов от одних фактов к другим. Причинная связь существует
между ранением и смертью, пожаром и плохим состоянием электрической сети,
между кражей и наличием краденого у подозреваемого. Приобретение оружия
создает условия для совершения преступления, а нахождение человека в
помещении представляет условие для образования его следа именно в данном
месте. Связь между двумя следствиями одной причины, поскольку она служит
основанием доказывания, распадается на два последовательных звена более
простой связи: на связь между известным следствием и общей причиной и затем
- связь между общей причиной и неизвестным следствием. Так, по следам на
одежде (следствие) заключают об употреблении яда (причина), а от этого о
смерти как следствии отравлени Такой же сложной структурой обладают выводы
от одной причины к общему следствию и от общего следствия к другой причине
или условию. Причина закономерно влечет следствие, поэтому причинную связь
относят к необходимой. Но в этом случае имеют в виду не изолированную
причину, а весь комплекс обстоятельств (причина и все необходимые условия),
при которых причина вызывает следствие Доказывание на основе генетической
связи состоит в построении обоснованного вывода от наличия причины или
условия к наличию следствия или обусловленного либо в обратном направлении.

В ходе этого процесса сложные причинные связи могут быть расчленены на
более простые, элементарные. Ближайшей логической схемой выводов этого типа
служат выводы от основания к следствию и от следствия к основанию. Принято
считать, что выводу от причины к следствию соответствует
условно-категорический силлогизм: "если тормоза автомашины неисправны, то
может последовать авария". Указанная причина действительно вызывает аварию
только при наличии ряда условий - скользкой дороги, быстрой езды и т. п.
Очевидно, раньше, чем сделать вывод, нужно убедиться в наличии всех
необходимых и достаточных условий превращения потенциальной возможности в
действительность. Задача на этой предварительной стадии может быть
сформулирована как отыскание названных условий. Если выявлены действительно
все условия и если среди условий не встретилось таких, которые бы
противоречили общему выводу, то умозаключение о неизбежности аварии
становится вполне правомерным. Изложенный ход мыслей представляет индукцию,
в частности своеобразную "индукцию условий". Только затем можно
воспользоваться условно-категорическим силлогизмом: если причина (и все
условия) налицо, то необходимо должно быть и следствие. Доказывание на
основании прямого направления от причины к следствию (или от условия к
обусловленному) встречается в следственной и судебной практике; однако
наибольшее значение имеет доказывание по обратному направлению этой связи:
от следствия к причине. Применительно к причинной связи использование вывода
по обратному направлению наталкивается на так называемую множественность
причин. Одно и то же следствие, как известно, может быть вызвано многими
причинами, например пожар может быть следствием как поджога, так и
самовозгорания, поэтому нельзя непосредственно сделать вывод о причине на
основе одного следстви Чтобы преодолеть это препятствие, логика предлагает
условный силлогизм с общевыделяющей большей посылкой: если, и только если,
совершен поджог, произойдет пожар; пожар произошел; следовательно, имел
место поджог. Но большую общевыделяющую посылку можно сформулировать не
раньше, чем будет установлено, что все другие (также возможные) причины
пожара исключены. Таким образом, и здесь, раньше чем обратиться к
использованию дедуктивной формы, нужно пройти подготовительную стадию
отыскания действительной причины среди нескольких возможных.
Нетрудно видеть, что ход исследований напоминает здесь процесс
проверки гипотезы путем выведения из нее следствий и проверки этих следствий
наблюдением. Эту форму можно назвать "индукцией следствий". Такую же
структуру можно наблюдать в ходе исследования фактической причины аварии или
транспортного происшествия, технической причины пожара, так называемого
"самопроизвольного" выстрела и т. п. Под функциональной связью разумеют
главным образом количественную связь ряда явлений, состоящую в том, что
изменение одного из них всегда сопровождается изменением другого. Если в
конкретной причинной связи причина и следствие необратимы, то в
функциональной зависимости оба агента равноправны и отношение между ними
обратимой Функциональная связь между шириной зоны разброса дроби и
расстоянием выстрела позволяет определять последнее по результатам
исследования мишени. К этому же типу принадлежит определение давности
написания текста и т. п. Индивидуализирующая или объемная связь проявляетс
между объектами, образующими род, вид, и признаками, указывающими на их
принадлежность к этим множествам. Этот же тип связи существует между
состояниями одного и того же объекта в разное время и признаками, которые
этот объект характеризуют. На основе этой связи осуществляется
отождествление объекта по его следам или установление принадлежности к
какой-либо группе (роду, виду, сорту и т. п. ). Оценивая логическую
правильность оперирования доказательствами, мы будем пользоваться понятиями,
принятыми в логической науке. Логика имеет дело не непосредственно с
предметами и явлениями, а с мыслями о них, выраженными с помощью слов, т. е.
с понятиями, суждениями и умозаключениями. С этой точки зрения
доказательство предстает как суждение, например, некоторый предмет обладает
определенными свойствами и т. п. Каждое суждение состоит из понятий (понятие
о человеке и о его действии), а совокупность суждений, при известных
условиях, образует умозаключение, т. е. логический вывод. Те суждения,
которые уже известны и служат для обоснования, в логике называют
аргументами. Мы также будем использовать этот термин потому, что аргументом
может быть как само доказательство (сообщение о факте или предмет с его
признаками), так и выведенный из доказательства "промежуточный факт",
служащий аргументом следующего вывода. Доказываемое же обстоятельство будем
обозначать термином тезис, как это принято в логической теории
доказательства. Совокупность доказательств по конкретному делу вместе с
основанными на них промежуточными и конечными выводами представляет обычно
весьма сложную и разветвленную систему. Изучить и оценить такую систему
невозможно, если предварительно не разделить ее мысленно на более простые
составляющие части и исследовать сначала эти части. Каждое доказательство,
если оно относится к делу, несет определенную (большую или меньшую) функцию
логического обоснования конечных выводов. Если бы отдельное доказательство
ничего не доказывало, то и совокупность таких "доказательств" ничего не
могла бы обосновать. На первой аналитической стадии необходимо оценить
отдельные доказательства и выводы из этих доказательств. Затем исследуются
более сложные комплексы и, наконец, структура, полнота и непротиворечивость
всей системы в целом. Таким образом, исследование начинается с анализа
элементов системы и заканчивается ее синтезом. Элементарный акт доказывани
Как уже указывалось, вся совокупность рассуждений, с помощью которых
обосновывают конечный вывод по делу, может быть аналитически разложена на
более простые составляющие ее части. Простейшим таким рассуждением является
элементарный акт доказывани С логической стороны элементарный акт
доказывания состоит из аргумента, т. е. доказывающего (уже известного или
доказанного) суждения, в ы в о да, т. е. доказываемого суждения (того
суждения, которое подлежит обоснованию), и некоторого общего положения,
устанавливающего логическую связь между аргументом и выводом. Это последнее
"связывающее" суждение обеспечивает правомерность логического перехода от
первого ко второму, т. е. от аргумента к выводу. В логике такое рассуждение
называют умозаключением. Это логическая операция, в которой из одного или
нескольких суждений выводится новое суждение, содержащее новое знание
Нетрудно убедиться, что мыслительная сторона процесса доказывания, т. е.

построение обоснованных выводов из собранных по делу доказательств,
протекает именно в такой форме логических умозаключений. Обнаружение
краденого у данного лица используется для обоснования вывода о его
причастности к краже, высказанные угрозы служат доказательством преступного
намерения, факт пребывания лица в другом месте (алиби) - для обоснования
вывода о непричастности лица к грабежу и т. п. Точно так же показания и
другие виды сведений о фактах используются в качестве доказательств того,
что такие факты имели место в действительности и затем на следующей ступени
рассуждения для выводов о других фактах и т. д. В обобщенном виде
элементарный акт доказывания имеет форму такого рассуждения: "Если первый
факт связан со вторым и если известно, что существует первый факт, то
доказано, что существует также и второй факт". Здесь: 1) суждение о связи
первого факта со вторым-это связывающее суждение; 2) суждение о первом факте
- аргумент (в частности, доказательство) и 3) суждение о втором факте -
вывод, т. е. доказываемое суждение. Суждение, представляющее аргумент
(например, "на месте происшествия обнаружен след пальца подозреваемого"), и
суждение, выражающее мысль о выводе по логическому "объему" или
"количеству", относятся к единичным. В единичном суждении речь идет о
конкретном лице, предмете, действии и т. п. Связывающее суждение, в котором
зафиксирована типичная связь доказательства и доказываемого обстоятельства,
является общим суждением (или, как будет показано ниже, частным суждением).
В этом суждении формулируется общее правило-обычно наблюдаемая взаимосвязь
между фактами. Элементарный акт доказывания, в котором связывающим суждением
служит общее (или частное) суждение, а вывод (доказываемое обстоятельство)
-единичным суждением, по своей структуре соответствует дедуктивному
умозаключению. Многообразие объективных связей, существующих между явлениями
и фактами, обусловливает также и многообразие логических форм построения
выводов. Поэтому при анализе системы доказательств и основанных на ней
выводов, т. е. при оценке логической правильности системы рассуждения,
приходится встречаться с различными элементарными актами доказывани Наиболее
типичные из них рассматриваются ниже. Условные и эквивалентные однозначные
акты доказывани Некоторые явления связаны между собой так, что первое из них
необходимо предполагает существование второго, тогда как второе может
появиться и независимо от первого. Например, повышение давления пара в котле
сверх нормального непременно повлечет за собой взрыв. Но взрыв может
последовать и от другой причины, скажем, вследствие дефекта конструкции,
нарушения целости швов и т. п. Здесь первое явление представляет причину,
достаточную для появления второго, но не единственно возможную, не
необходимую. Второе явление есть результат, следующий либо из данной
причины, либо из какой-то другой. В другом случае первое явление
представляет результат, не возможный без второго явлени Так, короткое
замыкание проводов возможно только тогда, когда провода находятся под
напряжением. Если нет напряжения (сеть выключена), не может быть и короткого
замыкани Второе явление здесь выступает необходимым, но недостаточным
условием. Одного только наличия напряжения в сети недостаточно, чтобы
вызвать короткое замыкание. Совпадение комплекса признаков (например, в
сравниваемых следах), указывающее на тождество, означает, что сов падают
также и групповые признаки (однородность), тогда как совпадение только
групповых признаков не обязательно свидетельствует о совпадении всех
остальных (индивидуальных) при знаков. Такого типа объективные связи
отображаются специфической связью суждений и в логике. Соответствующая форма
логической связи носит наименование условной: одно из суждений в этом случае
выступает в качестве логического основания, а второе - логического следстви
Условная связь лежит в основе широко используемых в судопроизводстве актов
доказывани Мысль об условной связи между двумя явлениями высказывается в
форме условного суждения: "если первое, то второе". Так, например, можно
утверждать, что "если произошло короткое замыкание проводов, то сеть была
под напряжением"; "если этот человек совершил взлом сейфа, то он был на
месте происшествия" и т. п. Первое ("было короткое замыкание", "совершил
взлом") служит логическим основанием, а второе ("было под напряжением", "был
на месте происшествия") -логическим следствием. В условных связывающих
суждениях могут быть зафиксированы закономерности, установленные наукой.
Такие доказательства обычно вводятся в дело через заключение эксперта.

Другие же представляют очевидные и общеизвестные истины ("нельзя быть
одновременно в двух разных местах", "чтобы совершить взлом, надо быть на
месте преступления" и т. д. ). Эти истины, хотя и кажутся банальными (и
поэтому обычно не упоминаются в рассуждениях о доказательствах), тем не
менее также отражают строгие однозначные закономерности, но не в тер минах
науки, а в качестве суждений "здравого смысла". На основе условного
связывающего суждения можно построить условный акт доказывания, в котором
вывод строится от наличия логического основания к наличию логического
следстви 1. Связывающее суждение: если некто (Н) оставил след пальца на
месте происшествия, то он был на этом месте. 2. Аргумент: Н. оставил след
пальца в таком-то месте. 3. Вывод: Н. был в таком-то месте. Этот
элементарный акт доказывания характеризуется следующими особенностями.
Во-первых, вывод в нем является однозначным, он формулируется в
категорической, а не в предположи тельной форме. Объясняется это тем, что
правило, заключенное в связывающем суждении, носит общий характер, относится
ко всем таким случаям Во-вторых, аргумент в акте доказывания является
позитивным. В суждении, служащем аргументом, факт утверждается (Н. оста вил
след), а не отрицаетс В-третьих, акт доказывания является линейным,
поскольку из позитивного аргумента делается также позитивный вывод (Н. был
на месте происшествия). Следующее рассуждение может служить примером
условного негативного акта доказывания: 1. Если человек совершил взлом, то
он был на месте происшестви 2. Н. не был на месте происшестви 3. Н. не
совершал взлом. В отличие от предыдущего в условном негативном акте
доказывания как аргумент, так и вывод выражены негативными суждениями, в
которых отрицается действие. Вывод также следует однозначно - от отрицания
логического следствия к отрицанию логического основани Оба эти акта
доказывания полностью соответствуют описываемым традиционной логикой
условно-категорическим умозаключениям. Особым случаем двусторонней условной
связи суждений является эквивалентная связь, т. е. такая, при которой
однозначные выводы следуют как от первого явления ко второму, так и от
второго к первому. Так, зная, что две рукописи написаны одним человеком,
можно сделать вывод, что комплексы признаков почерка в обеих рукописях
совпадут. Но и зная, что комплексы признаков в данных двух рукописях
совпадают, можно утверждать, что обе они написаны одним человеком. Подобная
двустороння однозначная логическая связь обычно устанавливается лишь в итоге
специального исследовани В процессе же построения выводов из доказательств
эквивалентные акты доказывания встречаются редко. Значительно чаще, особенно
при анализе и оценке косвенных доказательств, приходится сталкиваться с
другими типами актов доказывания -условными многозначными и сопутственными
неэквивалентными многозначными). Рассмотрим следующий пример. 1. Если
человек совершил взлом, то он был на месте происшестви 2. Н. был на месте
происшестви 3. Правдоподобно, что Н. совершил взлом. Отличие этого акта
доказывания от рассмотренных выше условных сразу бросается в глаза. Здесь
вывод построен от наличия логического следствия ("был на месте
происшествия") к наличию основания Эти умозаключения, дающие правдоподобные,
а не однозначные (формально достоверные) выводы, традиционной логикой
исключаются из рассмотрени Между тем такие и им подобные (многозначные) акты
доказывания играют большую роль в практике судебного доказывани При
косвенном доказывании они преобладают, без них практически невозможно было
бы осуществлять доказывание по большинству дел. Само собой разумеется, что
правдоподобные акты доказывания нуждаются во взаимном подкреплении и других
процедурах, обеспечивающих достоверный вывод из их совокупности (эти
процедуры описываются ниже) Свойства правдоподобных умозаключений
исследуются особой отраслью логики - логикой правдоподобных умозаключений
Такой же многозначностью отличается и негативный условный акт доказывания, в
котором вывод обосновывается отрицанием логического основани Таким образом,
в многозначных условных актах доказывания оба вывода - как позитивный, так и
негативный - являются правдоподобными. Особенно широко в процессе
доказывания используются многозначные эквивалентные (сопутственные) акты.
Они отличаются от однозначных эквивалентных тем, что все выводы в
обоих направлениях, как позитивные, так и негативные, являются многозначными
(правдоподобными). Начиная анализ любого уголовного дела, обычно прежде
всего обращают внимание на исходные аргументы: показания свидетелей,
потерпевших и обвиняемого, на документы и заключения экспертов. Именно в них
заключена информация о событиях и действиях, отправлясь от которой можно
логически "восстановить" картину совершенного преступлени Если свидетель
показывает, что он видел, как подозреваемый ударил потерпевшего, мы
рассматриваем эти показания как доказательство - один из наиболее типичных,
часто встречающихся коммуникативных аргументов. Структура акта доказывания в
этом случае такова: "Если свидетель говорит, что подозреваемый ударил
потерпевшего, то правдоподобно, что и в действительности подозреваемый
ударил потерпевшего". Вывод правдоподобен (многозначен) потому, что с
помощью одного этого доказательства нельз исключить возможность ошибки
свидетеля или ложного свидетельства. Понятно, что это логический вывод,
подчиняющийся определенным правилам, который и надлежит рассмотреть более
подробно. Но прежде отметим, что в любом деле можно встретить еще множество
актов доказывания такой же структуры, связанных либо с так называемыми
прямыми доказательствами (как в при веденном примере), либо с типичными
косвенными. Например, высказывание угрозы косвенно доказывает причастность
угрожавшего к убийству, а обнаружение краденой вещи - причастность к краже.

Так же, как и в случае условной связи, на основе сопутственных связей
строятся акты доказывани Характерной особенностью многозначных условных
актов доказывания, в которых выводы строятся от наличи логического следствия
или от отсутствия логического основания, равно как и всех сопутственных
актов доказывани является правдоподобный (многозначный) характер получаемого
вывода. В таком вы воде нечто утверждается (произошло короткое замыкание,
подозреваемый совершил взлом и т. д. ), но утверждается как правдоподобное,
так что полностью не исключается возможность и другого вывода (был на месте
происшествия, но попал туда случайно, не в связи со взломом).
Такого рода выводы не являются произвольными. Они также основаны на
наличии объективной связи между фактами, но связи особого рода, отражающейся
в мышлении особой, специфической формой логической связи. Эта последня в
виде правил формулируетс в соответствующих связывающих суждениях. Какой
является эта связь в рассмотренных выше примерах? Очевидно, что, основываясь
на опыте, можно сформулировать следующее обобщение: "Во многих случаях тот,
у кого обнаружена краденая вещь, оказываетс вором", или "в большинстве
случаев то, что показывает свидетель, произошло в действительности", или
"часто бывает, что тот, кто находился на месте преступления, оказывается его
виновником" (многозначная условная связь). Это - закономерность особая,
охватывающая не все случаи данного рода, а лишь некоторые, заранее
допускающая исключени Из самой ее формулировки видно, что встречаются
случаи, когда человек, у которого найдена краденая вещь, не является
похитителем, а нашел ее, купил по случаю и т. п. Это такая связь (причинная
или иная), которая, соединя явления, выступает не одна, не в "чистом" виде,
а в сложном переплетении с бесконечным множеством других явлений.
Действительно, на то, как именно передаст свидетель свои наблюдения,
оказывает действие множество фактов - состояние зрения, слуха, внимание и
память, отношение к происшествию (заинтересованность, незаинтересованность в
исходе дела), эмоции и т. д. Именно поэтому наблюдаются наряду с правдивыми
показаниями ложные, наряду с точными и полными - неточные и неполные. И хотя
в подавляющем числе случаев мы в нашей практике встречаемся с показаниями
правдивыми, а с ложью или ошибкой - гораздо реже, вывод от показаний о факте
к самому факту с формальной стороны может быть только правдоподобным. Если
бы удалось точно подсчитать, как часто обнаружение краденого действительно
связано с причастностью лица к краже, мы получили бы статистическую
закономерность. Поскольку же таких количественных данных нет, назовем эту
закономерность приблизительной, чтобы отличить ее от строгих, однозначных
закономерностей. Наряду с линейными (условными, эквивалентными и
сопутственными) при построении выводов из доказательств широко используются
альтернативные акты доказывани Типичным примером альтернативного акта
доказывания является вывод о непричастности лица к преступлению, основанный
на алиби В этом и подобных случаях от позитивного аргумента делается
негативный, отрицательный вывод (Н. был в другом городе, следовательно, он
не был на месте происшествия) либо от негативного аргумента - позитивный
вывод (если данная вещь не куплена, то правдоподобно, что она украдена). В
объективной действительности встречаются такие явления и события, которые
несовместимы, исключают друг друга. Если предмет находится в одном месте
пространства, он не может быть в то же самое время в другом, если явление
произошло в данный момент, это же самое явление не могло произойти в другой.
Одна и та же причина не вызывает двух противоположных результатов, а один и
тот же результат не может произойти от двух противоположных причин. Такую
объективную связь можно назвать исключающей. Мысль о ряде исключающих друг
друга событий выражается строго разделительным суждением ("одно, либо
другое, либо третье, но не вместе"). В разделительном позитивном акте
доказывания связывающим является разделительное суждение, а аргументом -
утверждение о существовании одного из фактов, например: 1. Любое лицо в
такое-то время могло находиться дома, либо на месте происшествия, либо... и
т. д. 2. Данное лицо в момент происшествия находилось дома. 3. Это лицо в
указанное время не было на месте происшестви Полученный вывод является
однозначным. Сам этот акт доказывани полностью соответствует
разделительно-категорическому умозаключению традиционной логики. Однако при
построении и проверке выводов из доказательств столь же часто приходится
использовать негативные разделительные акты доказывания, выводы из которых
носят правдоподобный характер. Обратимся к тому же примеру, но в качестве
аргумента примем отрицательный факт: данное лицо в момент происшествия не
было дома. Так как в большинстве случаев в подобных ситуациях число
возможных альтернатив больше двух (лицо могло быть и на работе и на
прогулке), а иногда вообще неопределенно-следует вывод: правдоподобно, что
лицо было на месте происшестви
Неоднозначность вывода вытекает из того, что лицо могло быть не только
дома или на месте происшествия, но и еще где-то. Следует отметить, что
многозначные доказательства, опровергающие предположение о чем-либо, требуют
всесторонней проверки и подтверждения другими, положительными
доказательствами. Оба метода построения выводов (линейный и альтернативный)
дополняют, а не противостоят друг другу. Но нельзя согласиться и с точкой
зрения А. И. Трусова, рассматривающего обоснование тезиса о виновности и
опровержение противоположного тезиса как самостоятельные и равно возможные
пути установления виновности с помощью косвенных доказательств В
действительности речь должна идти о том, что исключение версий,
противоположных данной, - необходимое (но не достаточное) условие признания
ее правильной. "Поскольку одно из двух противоречащих суждений оказывается
ложным, то другое суждение при этом всегда должно быть истинным", - пишет А.

И. Трусов, не учитывая, что в процессе доказывания по уголовному делу нельзя
априорно установить, что выдвинутыми, версиями исчерпывается возможный их
круг. Поэтому опровержение всех принятых версий, кроме одной, еще не
означает, что именно она правильна. Наконец, встречается и така связь
явлений, когда они не исключают друг друга, а "конкурируют" между собой.
Типичным примером конкурентной связи может служить "конкуренция причин"
какого-либо событи Причинами опрокидывания автомобиля могут быть превышение
скорости на повороте, занос вследствие резкого торможения, неправильное
расположение груза и т. п. Каждая из этих причин достаточна для наступления
результата, каждая в отдельности может вызвать аварию. Говоря о возможных
причинах аварии, мы вправе перечислить их:. "или превышение скорости, или
резкое торможение... " и т. п. Но хорошо известно, что эти причины могут
сочетаться, действовать вместе: слишком большая скорость на повороте и
одновременно резкое торможение также вызовут аварию. Следовательно, союз
"или" здесь понимается не в исключающем смысле. Мысль о конкурирующей связи
явлений выражают соединительно-разделительным суждением. В соответствующем
акте доказывания из позитивного аргумента (установлено, что тормоза были
неисправны) делаетс правдоподобный вывод об отсутствии доказываемого факта
(другой причины, например превышения скорости), а из негативного аргумента -
правдоподобный вывод о наличии доказываемого факта.
Понятно, что связывающие суждения в обоих рассмотренных случаях
фиксируют не однозначную связь явлений, а многозначную, встречающуюся не во
всех случаях без исключения, а лишь во многих или в большинстве случаев. Эти
формы элементарных актов доказывания так же, как многозначные условные и
сопутственные, относятся к области логики правдоподобных умозаключений.
Вследствие этого проверка несовместимых или конкурирующих версий обязательно
сочетается с "положительным" доказыванием оставшейс версии методом
накопления улик, так как даже после проверки всей совокупности несовместимых
(конкурирующих) событий, которые можно обозначить как "естественные" (не был
дома, на работе, в гостях и т. д. ), вывод "значит, был на месте
преступления", строго говоря, не является однозначным К числу фактов,
противоречащих версии, часто относятся: отсутствие мотивов для совершения
преступления, недостаточность времени, которым мог располагать обвиняемый
для совершения преступления, затруднительность для обвиняемого добыть
орудие, которым совершено преступление, и т. д. Оправдательным косвенным
доказательством служат, например, показания о том, что лицо, обвиняемое в
хищениях, ведет скромный образ жизни, опровергающие предположение, что это
лицо живет не по средствам. Подобно этому оправдательными косвенными
доказательствами будут: заключение эксперта о том, что след ноги,
обнаруженный на месте происшествия, оставлен не обувью обвиняемого;
отрицательные результаты обыска, предпринятого с целью найти у обвиняемого
поличное или орудие совершения преступления, и т. д. Надои меть в виду, что
доказывание "отрицательных" фактов вовсе не может рассматриваться как способ
собирания только оправдательных косвенных доказательств. С таким же успехом
доказывание отрицательных фактов может быть использовано и для обоснования
обвинени Несмотря на все разнообразие связей и взаимозависимостей между
конкретными фактами, используемыми в качестве доказательств, все они в
конечном счете в силу внутренне присущего им единообразия могут быть сведены
к немногим основным формам. Поэтому ограниченно также число форм логических
умозаключений, на основании которых делаются выводы от наличия одних фактов
к наличию или отсутствию других, т. е. осуществляется доказывание. Все
основные формы элементарных актов доказывания рассмотрены выше Теперь нужно
обратиться к следующему уровню оценки логической правильности системы
доказательств - к анализу и оценке комплексов доказательств. В работах по
теории доказательств всегда подчеркивалась важность рассмотрения
доказательств (и в частности, косвенных) в их связи и взаимозависимости.
Правильность этого утверждения тем более очевидна, что, как было показано
выше, в практике доказывани большое, даже преобладающее место занимают такие
доказательства, которые в отдельности обосновывают доказываемое
обстоятельство не однозначно, а лишь правдоподобно. Для получения
достоверных конечных выводов из таких доказательств они должны объединяться
в подсистемы и далее в системы таким образом, чтобы выводы взаимно
подкрепляли и усиливали друг друга Рассматриваемые ниже комплексы
представляют такого рода подсистемы, образующие как бы среднее звено всей
системы ли совокупности доказательств по конкретному делу. Как было показано
в параграфе о классификации доказательств, наряду с предметными
доказательствами, содержание которых определяет содержание доказываемого
обстоятельства, существуют вспомогательные (субсидиарные) доказательства,
влияющие только на надежность основного вывода. Если, например,
доказательством служит показание свидетеля, что он в таких-то
обстоятельствах слышал голоса ссорящихся людей, то этот коммуникативный
аргумент обосновывает вывод, что и на самом деле происходила ссора каких-то
людей.

Наряду с этим предметным доказательством, устанавливающим факт ссоры,
могут быть другие доказательства, устанавливающие незаинтересованность
свидетеля в исходе дела, подтверждающие, что с того места, где он находился,
действительно можно слышать голоса людей, что свидетель обладает нормальным
слухом и т. п. Из этих доказательств непосредственно нельзя сделать вы вод,
имела место ссора и крики или нет. Они служат основанием лишь для суждения о
том, соответствуют данные показани свидетеля действительности или этим
показаниям нельзя доверять. Субсидиарную роль могут играть некоторые
условия, сопровождающие причину события, когда строится вывод от результата
к причине. Так, из факта опрокидывания автомобиля следует правдоподобный
вывод о превышении скорости. Если, кроме того, установлено, что дорога была
скользкой, то первый вывод становится правдоподобнее, его надежность
увеличиваетс Оценка доказательств по существу невозможна без учета влияния
вспомогательных фактов, причем в так называемых "уликовых делах"
доказательства, устанавливающие эти факты, практически занимают значительную
долю объема доказательственного материала. Напомним, что многозначность
выводов в некоторых актах доказывани обусловливается тем, что связывающее
суждение в них представляет не однозначную закономерность ("всегда", "во
всех случаях"), а приблизительное обобщение, статистическую закономерность.
Но очевидно, что во всей массе наблюдаемых случаев незаинтересованный
свидетель чаще дает правдивые показания, а превышение скорости чаще приводит
к опрокидыванию автомобиля при неблагоприятных дорожных условиях.
Субсидиарные доказательства дают возможность перейти от менее определенного
связывающего суждения ("свидетель вообще", "превышение скорости вообще" и т.
п. ) к более определен ному ("незаинтересованный свидетель", "свидетель,
находившийся вблизи от места происшествия", "превышение скорости на
скользкой дороге" и т. п. ). Сказанное относится и к альтернативным актам
доказывани Если из того факта, что Н. не ночевал дома, делается
правдоподобный вывод, что в это время он совершил кражу в магазине, то
дополнительное установление субсидиарного факта - "обычно Н. ночует дома" -
усиливает правдоподобие первого вывода. Замена в акте доказывания менее
определенной связи более определенной повышает надежность вывода,
увеличивает его правдоподобие. Такие комплексы можно назвать
вспомогательными или проверочными.
Еще более важную роль в увеличении надежности выводов играют
комплексы, объединяющие предметные доказательства, т. е. "накопительные"
комплексы При оценке логической структуры доказательств по любому уголовному
делу, независимо от того, преобладают среди них прямые или косвенные
доказательства, встречаются накопительные комплексы, играющие главную роль в
формировании конечных достоверных выводов. Простейшим примером
накопительного комплекса служит совпадение по содержанию показаний
нескольких свидетелей (разумеется, при условии, что они не сговорились между
собой). Если один свидетель говорит, что слышал звук выстрела, то мы делаем
вывод: "правдоподобно, что на самом деле прозвучал выстрел". Точно такой же
вывод будет сделан на основании показаний второго, третьего и т. д.
свидетелей. Все эти правдоподобные выводы одинаковы по содержанию, и это их
совпадение истолковывается как довод в пользу большего доверия к показаниям.
В приведенном примере каждое доказательство было предметным. Общим у них
было то, что во всех образованных ими актах доказывания был один и тот же
вывод: "на самом деле прозвучал выстрел". Наличие одинакового вывода часто
наблюдается и тогда, когда независимые предметные доказательства не
однородны, как в примере со свидетелями, а разнородны. По делу могут
фугурировать такие, например, улики: 1) Н. угрожал убийством потерпевшему;
2) у Н. обнаружены вещи, раньше принадлежавшие потерпевшему; 3) Н. находился
на месте преступления в период, когда последнее было совершено; 4) на одежде
Н. найдены пятна человеческой крови. Каждая из них независима от других и
может служить аргументом для какого-либо правдоподобного акта доказывания
("если угрожал, то правдоподобно, что убил", "если был на месте
преступления, то правдоподобно, что убил" и т. д. ). При этом выводом каждый
раз будет утверждение "правдоподобно, что убил". Так же, как и в примере с
совпадающими показаниями нескольких свидетелей, такое совпадение выводов
истолковывается как довод в пользу большей обоснованности этого общего
вывода. Общий вывод могут давать не только линейные, но и альтернативные
доказательства. Простейший пример: несколько доказательств, устанавливающих
отсутствие человека в ряде мест. Положим, установлено, что Н. в определенное
время не был дома, не был на работе, не был в гостях и т. д. Из каждого
отдельного доказательства следует вывод, общий для всех: "не был дома,
следовательно, правдоподобно, что был на месте преступления", "не был в
гостях, следовательно, правдоподобно, что был на месте преступления" и т. д.

Ясно, что с каждым таким новым доказательством надежность обоснования общего
вывода увеличиваетс Совпадению выводов из многих доказательств можно дать
два истолкования - случайное и необходимое.
С точки зрения здравого смысла случайное истолкование каждого
отдельного доказательства вполне допустимо. Но совпадение даже этих четырех,
не говоря уже о множестве других подобных доказательств, делает их случайное
истолкование неправдоподобным, все более бессмысленным по мере их накоплени
Судебная и следственная практика дает множество примеров использования
логической операции накопления доказательств, прежде всего косвенных, по
приведенной схеме. С этой точки зрени может представлять интерес дело об
убийстве А. Из квартиры потерпевшей были похищены носильные вещи, деньги,
облигации. В совершении преступления был заподозрен Ц" знакомый семьи А.
вернувшийся после отбытия наказания, проживающий в том же районе, что и А.
Основанием для этого послужили свидетельские показания о появлении у Ц.
после убийства значительной суммы денег. При обыске у Ц. были изъяты мужской
костюм, полушубок, две пары ботинок, часы, белье, 150 руб. Изъятые вещи были
предъявлены мужу убитой, который по характерным признакам опознал их как
принадлежавшие ему и его жене. Обвиняемый дал свои объяснения по поводу
каждого из перечисленных выше обстоятельств. По показаниям Ц" он знал А., но
о ее убийстве ничего не слышал. Вещи А. он купил у вора по кличке "Фараон" в
21 час в день убийства, уплатив за них 200 руб. Он знал, что вещи
ворованные, но купил их с целью заработать на перепродаже. Ночь он провел у
своей знакомой. Деньги, которые были израсходованы на покупку вещей, как и
найденные при обыске, он привез с собой с Севера. Нетрудно убедиться, что
каждое из обстоятельств - получение вещей, наличие денег, место ночевки -
обвиняемый Ц. истолковывал как независимое, случайно совпавшее по времени и
месту с другими обстоятельствами. Дальнейшие действия следователя состояли в
проверке этих объяснений и в построении соответствующих проверочных
логических комплексов, в результате которых объяснения обвиняемого были либо
опровергнуты, либо поставлены под сомнение ("ослаблены" ). По
обстоятельствам дела в 21 час в день убийства Ц. никак не мог купить вещи
А., так как убийство было совершено около 23 час. Чтобы купить вещи, Ц.
должен был иметь, по его собственным показаниям, 200 руб. Были ли они у
него? По утверждению Ц., деньги он привез с Севера. Ц. заявил, что прятал их
на шкафу, стоявшем в коридоре квартиры его бывшей жены. Однако осмотром
шкафа было установлено, что этого сделать было нельзя, так как пространство
от верхнего края шкафа до потолка плотно забито досками. Все лица, знавшие
Ц., единодушно подтвердили факт отсутствия у него денег до дня убийства. Их
показаниями был установлен ряд весьма характерных подробностей: Ц" не имея
никаких средств, продал после приезда в Москву плащ и пальто; даже папиросы
покупала ему его бывшая жена; долг соседке он отдал после дня убийства,
объяснив, что "получил пенсию" (которую в действительности не получал).
Совокупность всех установленных фактов неопровержимо доказывала отсутствие у
Ц. средств до дня убийства. Отсюда следовал вывод, что Ц. не мог купить вещи
убитой. Факт- ночевки Ц. у знакомой не доказывал его алиби и не имел вообще
значения противодоказательства, так как убийство было совершено не ночью, а
около 23 час. 28 октября, а в 23 час. 30 мин. Ц" как было установлено, уже
принес вещи на квартиру и оттуда пошел к знакомой. Итак, версия Ц. была
опровергнута; наоборот, объективно подтверждалась версия о том, что вещи
были добыты Ц. путем преступлени Одновременно следователь собирал новые
косвенные доказательства, увеличивая и углубля систему накоплени Убийство
было совершено одним человеком, причем знакомым А. : из показаний соседей
было установлено, что вечером к А. пришел знакомый и сквозь дверь некоторое
время слышался разговор. В пепельнице в комнате А. были обнаружены окурки
папирос той марки, которую курил Ц. ("Север"), в то время как муж убитой
курил папиросы "Волга". По показаниям соседей, весь день до прихода убийцы
других гостей у А. не было. Экс перт дал заключение о совпадении групповой
принадлежности слюны Ц. и слюны на мундштуке окурков, обнаруженных в
пепельнице на квартире А. Таким образом, складывалась, система доказательств
по конкретному делу. Каждое из этих доказательств порознь можно было
истолковать "нейтральным" для Ц. образом. Окурок на месте происшествия мог
бросить другой человек, чья слюна обладала такими же признаками, что и слюна
Ц., вещи потерпевшей Ц. мог найти, купить, украсть, а ложные объяснения дать
из боязни ответственности и т. п. Взятые же в совокупности, эти
обстоятельства подкрепляли и дополняли друг друга, взаимно уничтожали
имеющиеся пробелы в указании на виновника преступления, опровергали все
предположения, кроме одного, и обосновывали его с большей убедительностью.

По делу был вынесен обвинительный приговор, причем обвиняемый, так и не
признавший себя виновным, его не обжаловал. С точки зрения логической формы
накопление представляет особый вид индуктивного умозаключени Индуктивное
умозаключение представляет обобщающий вывод из множества отдельных
утверждений меньшей общности и в этом отношении противоположно дедуктивному.
Индукция играет очень большую роль в формировании знаний во всех областях
теоретического мышления и практики, и сфера доказывания в уголовном
процессе, естественно, не составляет в этом отношении исключени Важнейшей
особенностью индуктивного вывода является принципиально неограниченная
возможность увеличения его надежности до любого, сколь угодно высокого уровн
Это обеспечивается построением вспомогательных комплексов, в которых уже
обнаруживается переход дедуктивного элементарного акта доказывания в
развернутую индуктивную систему, и, далее, индуктивных систем накопления
предметных доказательств. Факт сочетания, соединения нескольких направленных
к од ному выводу аргументов сам по себе представляет не просто "сумму" этих
аргументов, а нечто новое, как бы новый дополни тельный аргумент к сумме
предыдущих. Это рассуждение применимо к каждому последующему доказательству,
присоединяющемуся к предыдущим, так что в некоторый момент единственным
правильным выводом из совокупности улик становится только один; именно тот,
что все улики представляют не случайное собрание разрозненных фактов,
связанных с "нейтральными" событиями, а систему накопления, в которой
доказываемый факт (тезис) представляет как бы узловую точку связей всех
доказательств.
Представление о том, что каждая отдельная улика, входящая в систему,
не может быть оттуда удалена без разрушения всей "цепи", неприменимо к
системе накоплени Если при окончательной проверке доказательств, образующих
систему накопления, окажется, что одно из них (например, данные о
приготовительных действиях) не относится к делу, т. е. связано не с
доказываемым фактом, а с "нейтральным" (приобрел ружье для охоты), то в
целом система не разрушается, а лишь ослабляетс Это ослабление, как уже
отмечалось выше, может быть компенсировано другой уликой. Таким образом, со
стороны своей логической структуры совокупность доказательств и выводов из
них по конкретному уголовному делу представляет собой определенную внутренне
взаимосвязанную упорядоченную систему. Фактический базис этой системы
составляют доказательства - личные и вещественные, содержащие данные,
закрепленные и введенные в состав материалов дела в предусмотренной законом
форме. Каждое предметное доказательство является началом последовательной
цепочки выводов, заканчивающихся выводами о фактах и обстоятельствах,
входящих в предмет доказывани В процессуальной литературе часто упоминается
понятие цепь доказательств. Нужно, однако, учитывать условность этого
термина. Если изолировать такую систему от других связей, то можно
усмотреть, что в ней из одного промежуточного факта логически выводится
второй, из второго - третий и т. д., так что он - звено за звеном - образуют
как бы цепочку выводов. Так, при соответствующих исходных данных из факта
приобретения дорогой вещи заключают о внезапном получении крупной суммы
денег, а от последнего делают вывод о получении взятки. Роль
последовательных систем заключается в том, что именно. с их помощью
обеспечивается "сквозное" развитие аргументации от исходных данных к
конечному выводу. Однако надежность последующих выводов не возрастает
автоматически с увеличением их числа. Возрастание надежности обеспечивается
иным сочетанием доказательств - вспомогательными и параллельными
комплексами. Отдельные выводы представляют элементарные акты доказывани
Подкрепление этих актов вспомогательными доказательствами приводит к
образованию вспомогательных комплексов, увеличивающих надежность выводов, а
объединение их путем накопления образует подсистемы, обосновывающие более
общие выводы, касающиеся целых эпизодов, событий или сторон преступлени Эти
накопительные комплексы или подсистемы, охватывающие несколько
последовательных цепочек, построены из доказательств, причем часть из
нескольких дублирующих друг друга (устанавливающих один и тот же факт)
доказательств имеет как бы двойную и тройную "толщину", "запас прочности".
Поэтому опровержение одной улики, выпадение ее из системы собранных по делу
доказательств (в отличие от того, что имело бы место в отношении
изолированной "цепи" косвенных доказательств в буквальном смысле этого слова
) отнюдь не всегда влечет за собой распадение всей системы доказательств и
утрату возможности обосновать ею вывод об устанавливаемом факте. Наконец, и
эти более общие выводы объединяются с помощью тех же логических операций в
конечное утверждение о событии преступления, о его виновнике и других
обстоятельствах, в совокупности исчерпывающих предмет доказывания по делу. В
обоснованном обвинительном заключении или в приговоре эта система
доказательств и выводов из них должна найти свое отображение с достаточной
полнотой и последовательностью, поскольку этого прямо требует закон (ст. ст.

205, 301, 303 УПК РСФСР). Оценка логической правильности системы
доказательств охватывает все звенья этой системы в отдельности и систему в
целом. Суждение о формальной правильности облегчается тем, что на основе
наличной совокупности собранных доказательств по конкретному делу может быть
построена только одна логически правильная система выводов С точки зрения
формальной правильности должны быть проверены отдельные акты доказывания,
разграничены однозначные и многозначные выводы; в отношении последних
проверено - использованы ли вспомогательные комплексы при их построении.
Необходимо убедиться, нет ли пропусков, выпадения промежуточных рассуждений
в последовательных цепочках выводов и все ли они опираются на
доказательства, зафиксированные в деле. В работах по теории доказательств в
уголовном процессе иногда делается попытка выделить косвенные
доказательства, имеющие "решающее" значение. В качестве примера приводится
обнаружение отпечатка пальцев на месте происшестви Между тем Наличие следа
пальца определенного лица на месте происшествия, несмотря на кажущуюся
неопровержимость его уличающего значения, может быть легко объяснено тем,
что данное лицо находилось на месте происшествия до или после события и по
причинам, с ним не связанным. Только в сочетании с другими доказательствами,
позволяющими проверить различные возможности появления этого следа, будет
выяснено его действительное значение по делу. В некоторых работах столь же
необоснованно в качестве улик, "определяющих исход дела и приговор суда",
фигурируют следы зубов обвиняемого на месте происшестви заключение эксперта
о совпадении группы крови (например, крови потерпевшего и крови,
обнаруженной на обвиняемом) или даже видовой принадлежности крови и т. д. В
связи с этим характерны ошибки, допускаемые на практике при оценке значения
поличного, недостачи по делу о хищении, незаконных служебных действий по
делу о взяточничестве и т. д. Нередко из них сразу же делается вывод о
виновности обвиняемого. Другими словами, игнорируется предположительный
характер первоначального вывода об объективной связи такого рода фактов и
виновности лица, необходимость проверки этого вывода, так как за связь здесь
может быть принято случайное совпадение. Подобно этому доказательства,
устанавливающие факт инсценировки кражи материально ответственным лицом,
нередко рассматриваются как достаточные для вывода о совершении растраты,
хотя по отношению к последнему факту инсценировка кражи может
рассматриваться только как один из этапов ее установления (инсценировка
кражи может быть связана с недостачей, возникшей не в результате растраты,
может сочетаться с действительной кражей и т. д. ). Надлежит проверить,
правильно ли объединены в комплексы накопления доказательства и
промежуточные аргументы, имея в виду, что условием такого объединения
является тождество выводов из объединяемых аргументов. Логическая
(формальная) правильность построени системы доказательств и выводов из них
входит в оценку доказательств, но не исчерпывает ее. Истинность и
достоверность знания, получаемого в выводах, зависит не только от соблюдения
правил вывода, но также от истинности исходных данных, проверка которой
выходит за пределы компетенции логического анализа. Она зависит также от
оценки по внутреннему убеждению относимости фактических данных, которая
предшествует признанию того или иного факта аргументом в доказывании, а
также оценки допустимости доказательств. Иными словами, логическая
правильность системы - это необходимое условие истинности выводов, но
недостаточное само по себе, взятое вне других аспектов содержательной оценки
доказательств. Как отмечалось, оценка логической правильности доказательств
и выводов из них предполагает использование для этих целей средств и методов
формальной логики. В ряде специальных работ, посвященных дальнейшей
формализации этого метода, используются аппараты символической
(математической) логики и логического моделирования, позволяющие представить
описанные логические операции (элементарные акты доказывания,
вспомогательные и накопительные комплексы) в виде логических формул либо в
виде всевозможных условных схенГ и изображений. В работах по теории
доказательств последних лет для анализа процесса доказывания, помимо логики,
используются также средства теории информации и математической теории
вероятностей. С теоретико-информационной точки зрения процедура доказывания
состоит в устранении неопределенности знания (энтропии) в отношении
каких-либо событий или явлений. Доказательства несут в себе ту информацию о
неизвестных событиях, которая необходима для выводов о существовании
последних. С этих позиций рассматривается понятие источника информации,
кодирования, переработки информации и т. д. В частности, интересная аналогия
усматривается между структурой системы исключения, с одной стороны, "и
исходным понятием теории информации - понятием об энтропии опыта - с другой.

Напомним, что в случае, когда с доказываемым тезисом (например,
подозреваемый был на месте преступления) конкурируют другие, несовместимые с
первым события (был дома, на работе и т. д. ), до начала проверки этих
фактов существует неопределенность: заранее нельзя сказать, какое из
несовместимых событий произошло в действительности. Эта неопределенность тем
больше, чем больше может быть выдвинуто в данных условиях конкурирующих
событий. Неопределенность достигает наибольшей величины тогда, когда сами
определяющие ее события равновероятны. С чисто формальной стороны ряд
несовместимых или конкурирующих событий представляется бесконечным. В
практических же условиях в этот ряд включают конечное число событий,
подлежащих проверке, причем в первую очередь проверке подлежат события,
исход которых наиболее неопределенен, труднее всего поддается предвидению.
Именно эти события несут на себе основное бремя неопределенности ситуации, с
которой первоначально столкнулся следователь и суд. Смысл их деятельности
для устранения неопределенности по существу вытекает из указанного положения
теории информации. Отличие состоит в том, что и здесь оперируют не точными
количественными значениями вероятностей, а оценками в терминах "редко",
"часто" и т. п. Следующим шагом в этом направлении явились опыты
использования математического аппарата теории информации для описания
процесса доказывани Количественно информация является величиной, обратной
мере неопределенности некоторого сложного событи Неопределенность же события
исчисляется на основе вероятностей составляющих его более простых фактов,
явлений и т. п. Таким образом, теоретико-информационный подход на этом
уровне непосредственно соприкасается с использованием средств математической
теории вероятностей. Попытки применить математическую теорию вероятностей
для оценки доказательств предпринимались и раньше. Такого рода идеи
высказывались как математиками и философами (Лейбниц, Лаплас, Пуассон), так
и юристами (Бентам, Уильз и др. ). Для правильного отношения к этим
исследованиям нужно иметь в виду следующие соображени Как было показано
выше, очень часто выводы из доказательств действительно опираются не на
однозначные закономерности, а на приблизительные обобщени (фактические
презумпции), имеющие статистическую природу. Надежность этих выводов зависит
от того, насколько часто в действительности наблюдается связь между
доказательством и доказываемым обстоятельством. В этом нетрудно усмотреть
явную аналогию с вероятностно-статистической оценкой существования любых
событий (как прошлого, так и будущего). Еще более определенно эта аналогия
выступает при индуктивном накоплении многих предметных доказательств. Ранее
было показано, что "случайное" истолкование совпадения многих доказательств
одного и того же обстоятельства тем больше противоречит здравому смыслу, чем
больше собрано этих доказательств и чем "сильнее" каждое из них. Но вместо
ссылки на опыт и здравый смысл, для подтверждения того же вывода о
неприемлемости случайного объяснения такого совпадения можно обратиться к
умножению вероятностей Если известно, что какое-либо событие (например,
выпадение герба при подбрасывании монеты) имеет вероятность 0,5 (т. е. при
многократном повторении происходит в 50% опытов), то одновременная
реализация нескольких таких событий будет происходить значительно реже (так
вероятность одновременного выпадения десяти монет гербом вверх равна
произведению вероятностей этих десяти событий, т. е. около 0,001). Так как
вероятность рассматриваемых событий всегда меньше единицы, то произведение
вероятностей (т. е. произведение правильных дробей) представляет убывающую
величину, тем быстрее стремящуюся к нулю, чем меньше вероятность отдельных
событий и чем больше число перемножаемых величин. Как видим, и здесь
усматривается явная аналогия с рассуждением, с помощью которого оценивается
совокупность многозначных доказательств. Аналогия между точкой зрения
здравого смысла на оценку многозначных доказательств и их систем и
математическими операциями умножения вероятностей отражает не только их
внешнее сходство, но и более глубокое единообразие методов познани Именно
это обстоятельство и наталкивало многих исследователей на поиски способов
математической интерпретации процедуры доказывани Однако все попытки
непосредственного, прямого использования математических методов в оценке
доказательств оказывались безрезультатными либо подменялись
научно-несостоятельными упрощениями, произвольными шкалами оценки
доказательств в баллах и т. п. суррогатами Объясняется это тем, что для
применения точных математических методов необходимы точные количественные
характеристики исходных данных, выраженные определенными числами
вероятностей всех доказательств, а этих характеристик в распоряжении
исследователей не было и нет. Можно ли получить эти данные, в частности, с
учетом современного состояния науки и вычислительной техники? Получение
таких количественных оценок предполагает статистическое исследование самых
разнообразных явлений, действий, поступков, которые могут служить
доказательствами. Перечень таких фактов чрезвычайно велик, если не
бесконечен. Как было показано выше (стр. 461), определенность доказательства
растет с его конкретизацией. Поэтому речь идет не о явлениях, событиях и т.

д. "вообще", а по возможности о более конкретных, узких группах событий,
явлений.
Для установления статистических закономерностей необходимо изучить не
одно или несколько явлений данного рода (например, как часто угроза
сопровождается убийством), а большое их число. Из сказанного следует, что
объем статистических исследований для получения количественных характеристик
ценности доказательств очень велик. Не приходится рассчитывать на его
практическое осуществление ни в настоящее время, ни в близком будущем.
Следовательно, количественный пример, который приводился выше, может служить
не более чем иллюстрацией логического механизма, который используется при
оценке отдельных доказательств и их комплексов. Количественные оценки
событиям и явлениям человек дает не только с помощью точных измерений и
цифр, но и с помощью "полуколичественных" понятий: много, мало, больше,
рано, достаточно и т. п. Таким же образом на основе "несчитанной статистики"
он сопоставляет вероятность событий, оценивает меру их возможности,
невозможности, правдоподоби Эти извлеченные из опыта и наблюдений отдельные
"полуколичественные" статистические оценки улик служат исходным материалом
для столь же быстрого и эффективного "полуколичественного вычисления" их
комплексов при накоплении Ни психология, ни физиологи высшей нервной
деятельности пока еще не в состоянии подробно и точно описать механизм этой
оценочной деятельности. Но нет оснований сомневаться в том, что он весьма
близок по своей структуре с той количественной моделью, которая приведена
выше. Он протекает чрезвычайно быстро, какими-то путями сокращая длинные
рассуждения и вычисления, и тем не менее достаточно точен и эффективен.
Следует отметить, что доказывание в уголовном процессе далеко не
единственная область, в которой действует описанный путь решения логических
задач на основе оперирования правдоподобными умозаключениями и оценочными
"полуколичественными" понятиями. Напротив, он чрезвычайно распространен, и
большая часть научной и практической деятельности врача, инженера,
экономиста, биолога протекает именно в таких логических формах. Таким
образом, количественная модель накопления доказательств может служить не
более чем наглядной и упрощенной моделью того, несомненно, весьма сложного
процесса, который протекает в мозгу человека в ходе оценки доказательств
Наконец, важно предостеречь против неправильного, антинаучного использования
понятия вероятности в сфере судебного доказывания в целях снижения
требований к обоснованности выводов суда и оправдани произвола. Как
правильно отмечалось в литературе, многие буржуазные юристы, стремясь
развязать руки реакционной юстиции в борьбе с прогрессивными элементами,
доказывали, что человеческое познание вообще, а в судебном процессе в
особенности не может достоверно устанавливать факты, что оно принципиально
ограничено лишь предположительными выводами и большего от него требовать
нельз Разумеется, это неверно. В таких рассуждениях строгое научное понятие
вероятности подменяется обывательским, вульгарным его истолкованием в
смысле: "Может быть так, а может быть и наоборот". Математическая теория
вероятностей дает полную возможность описать процесс последовательного
перерастания вероятного знания в достоверное. Достоверным событием эта
теория признает такое, вероятность которого равна 1. В ходе доказывания в
уголовном процессе происходит такое же последовательное увеличение
надежности выводов - сначала предположительных и правдоподобных, а затем на
завершающей стадии процесса - достоверных. Никаких теоретических, научных
препятствий к этому нет. Традиция обыденного языка связывает термины
вероятности и достоверности с разными уровнями надежности и обоснованности
утверждений. Нет никакой необходимости отказываться от такого привычного
словоупотребления, поскольку оно не противоречит представлению о переходе
вероятного, правдоподобного знания в достоверное. С философской стороны
постеленное возрастание вероятности выводов, основанное на проверке и
накоплении аргументов, представляет количественное возрастание надежности
знания, которое при достижении известного уровня переходит в новое качество
- достоверное знание. В дедуктивной логике, а также в некоторых других
строго формализованных, абстрактных, главным образом математических, науках
пользуются понятием достоверности в особом, формальном смысле. Отвлекаясь от
источников сведений, от точности и способов измерения, от всевозможных
привходящих обстоятельств, осуществляют над "очищенными" таким образом
данными по строгим правилам определенные операции и получают строго
однозначный, "автоматически" следующий вывод. Такой вывод появляется сразу,
его надежность не возрастает постепенно и не меняется по ходу исследовани
Вне пределов названных систем понятие формальной достоверности лишено
смысла. Напротив, в сфере естественных наук, техники, равно как и в сфере
доказывания в уголовном процессе, обоснованность выводов имеет иную,
содержательную природу. Эти выводы, основанные на всестороннем исследовании
предмета, на учете и сопоставлении всех исходных данных, их источников и
результатов проверки, - содержательно достоверны.

¶N 3. ВНУТРЕННЕЕ УБЕЖДЕНИЕ ПРИ ОЦЕНКЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ§
Проблема внутреннего убеждения при оценке доказательств издавна
является предметом острых дискуссий. Внутреннее убеждение рассматривается то
как метод, способ или принцип оценки доказательств, то как критерий этой
оценки, то как ее результат; некоторые авторы рассматривают внутреннее
убеждение как единство всех или некоторых перечисленных аспектов. По-разному
определяется и сама природа внутреннего убеждения: то в гносеологическом или
логическом, то в психологическом смысле. Интерес к этой проблеме не случаен.
Оценка доказательств по внутреннему убеждению - вопрос, от правильного
решения которого зависит успех процессуальной деятельности. Отражая
различные стороны доказывания, убеждение во всех этих его значениях имеет
непосредственное отношение и к оценке доказательств. Расхождение же во
взглядах на этот предмет связано с различным подходом к понятию "внутреннее
убеждение", с выделением какой-то одной стороны этого многогранного поняти
Как же раскрывается указание закона об оценке доказательств по внутреннему
убеждению? Убеждением называют: а) процесс склонения кого-нибудь (в том
числе и самого себя) к определенному взгляду, поступку; б) результат этого
процесса, т. е. конкретное мнение, воззрение; в) отношение человека к своим
знаниям, решениям и действиям, т. е. состояние уверенности, убежденности.
Анализ законодательства, следственной и судебной практики показывает, что
оценка доказательств по внутреннему убеждению означает такой порядок, при
котором, во-первых, эта оценка производится органом, ведущим производство по
делу, при отсутствии заранее установленных правил о значении и силе
доказательств и, во-вторых, эта оценка завершается категорическими выводами
и решениями исключающими всякое сомнение в их правильности.
Таким образом, в первом смысле внутреннее убеждение характеризует
процесс исследования, а во втором - его результат. Указание закона на
внутреннее убеждение нужно прежде всего понимать как исключительность
компетенции лица, ведущего производство по делу. Тем самым закрепляется
прерогатива этого лица в области оценки доказательств, подчеркивается, что
оценка доказательств является его неотъемлемым правом и обязанностью.
Перелагать ее на кого-либо или руководствоваться оценкой, данной другим
лицом, следователь, прокурор, судья не вправе. В этом смысле внутреннее
убеждение понимается, как самоубеждение, как формирование собственного
взгляда на фактические обстоятельства дела, как необходимость личной оценки
доказательств. Указанное требование обеспечивается, в частности, путем
реализации принципа непосредственности уголовного процесса. Выше отмечалось,
что предоставление оценки доказательств лицу, осуществляющему производство
по делу, означает его свободу, самостоятельность, независимость при оценке
доказательств. Это подчеркивается рядом положений действующего
законодательства. Внутреннее убеждение исключает всякое внешнее принуждение,
и это свойство убеждения оттеняется словом "внутреннее". Оно предполагает:
а) необязательность оценки доказательств, данной одним должностным лицом,
для другого, принявшего дело к своему производству; необходимость для
принявшего дело заново оценить все доказательства; б) необязательность
оценки доказательств предыдущей процессуальной инстанции для последующей и
необходимость проверки предыдущих оценок на последующей стадии процесса
(проверка выводов органа дознания следователем, вывода следователя -
прокурором и т. д. ); в) необязательность оценки доказательств вышестоящим
органом для нижестоящего, в производстве которого находится дело, и
недопустимость дачи указаний об определенной оценке отдельных доказательств
или их совокупности; г) необязательность для лица, ведущего производство по
делу, оценок, даваемых доказательствам различными участниками процесса в
объяснениях, показаниях, ходатайствах, заключениях и т. п. д)
необязательность оценок, даваемых доказательствам, лицами и органами вне
уголовного процесса (печать, представители общественности, должностные лица
различных учреждений) и недопустимость какого бы то ни было давления на
лицо, ведущее производство по делу. Оценка доказательств по внутреннему
убеждению означает независимость органов расследования в отправлении
процессуальных функций. Независимость следователя в вопросах оценки
доказательств подчеркивается рядом положений действующего законодательства.
Так, ст. 127 УПК РСФСР, значительно расширив полномочия следователя,
указала, что все решения о направлении следствия и производстве следственных
действий он принимает самостоятельно и несет полную ответственность за их
законное и своевременное проведение. Свободу оценки доказательств
гарантирует следователю установленный порядок разрешени коллизий между
указаниями руководителя следственного органа или прокурора и мнением
следователя по решающим вопросам. Самостоятельность оценки доказательств
прокурором обеспечивается тем, что свои полномочия в уголовном
судопроизводстве он осуществляет независимо от каких бы то ни было органов и
должностных лиц, подчинясь только закону и руководствуясь указаниями
Генерального Прокурора СССР по правильному применению закона. Независимость
судей и подчинение их только закону составляет конституционный принцип
советского правосуди Разрешение уголовных дел происходит в условиях,
исключающих постороннее воздействие на судей (ст. 16 УПК РСФСР). Оценку
доказательств по внутреннему убеждению гарантирует и существующий порядок
кассационного и надзорного производства (ст. 352 УПК РСФСР). Требование
оценки доказательств по внутреннему убеждению имеет еще одну существенную
сторону: исследователь в уголовном судопроизводстве свободен в оценке
доказательств, поскольку он не связан заранее предустановленными правилами о
силе и значении тех или иных доказательств. Никакие доказательства, говорит
закон, не имеют заранее установленной силы (ст. 71 УПК РСФСР). Это положение
последовательно проводится во всей системе советского доказательственного
права, в котором отсутствуют указания о преимуществе одних доказательств
перед другими, об определенном количестве и виде доказательств, необходимых
в том или ином случае. Закон не знает заведомо "лучших" или "худших"
доказательств. Всякая попытка наделить какое-либо доказательство, например,
показания обвиняемого или заключение эксперта, предустановленной силой и
значением решительно отвергается теорией. Недопустимость некритического
отношения к доказательствам, от кого бы они ни исходили и каким бы
источником ни устанавливались, последовательно проводится в нашей
следственной и судебной практике. С учетом изложенного можно констатировать,
что внутреннее убеждение, как свободное от внешнего принуждения и не
связанное формальными предписаниями искание истины, является необходимым
условием оценки доказательств, характеризует сам подход к оценке
доказательств. Говоря об убеждении (убеждениях), имеют также в виду мнения,
воззрения, знания человека о тех или иных явлениях действительности. В этом
смысле оценка доказательств по внутреннему убеждению предполагает
использование в этих целях собственных мнений, взглядов и знаний лица,
осуществляющего производство по делу. Индивидуальные запасы знаний служат
исходным материалом для мыслительных операций, которые и составляют ¶N 4. РОЛЬ ЗАКОНА И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ ПРИ ОЦЕНКЕ§
ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, оценивая
доказательства по своему внутреннему убеждению, обязаны руководствоваться
законом и социалистическим правосознанием (ст. 17 Основ). Значение
уголовно-процессуального закона в оценке доказательств состоит в том, что
он: а) закрепляет и делает обязательными методологические правила оценки
доказательств (оценка по внутреннему убеждению; требование всесторонности,
полноты и объективности; требование оценивать совокупность доказательств и
запрет основывать обвинительные выводы по делу на одних лишь показаниях
обвиняемого; необходимость руководствоваться при оценке доказательств
социалистическим правосознанием и др. ); б) вводит специальные гарантии,
ограждающие свободу и независимость внутреннего убеждения субъектов,
оценивающих доказательства (тайна совещательной комнаты, право судьи на
особое мнение, право прокурора отказаться от обвинения или изменить предмет
обвинения в суде, право следователя не согласиться с указаниями прокурора по
вопросам, требующим оценки собранных по делу доказательств, и др. ); в)
устанавливает обязательные правила собирания и исследования доказательств,
являющиеся основными требованиями, которые предъявляются к доказательству с
точки зрения его допустимости, определя в общем виде предмет доказывания по
уголовным делам, дает основу для решения вопроса об относимости
доказательств; г) устанавливая реквизиты процессуальных документов, в
которых подводятся итоги доказывания на разных стадиях процесса
(обвинительное заключение, приговор и т. д. ), обязывает следователя и суд
письменно анализировать имеющиеся в деле доказательства, приводя основания,
по которым доказательства должны быть приняты или отвергнуты. Важное
значение для правильной оценки доказательств имеет указание процессуального
закона, что никакие доказательства для следователя, прокурора и суда не
могут иметь заранее установленной силы. В частности, это относится к
показаниям обвиняемою. Чтобы предотвратить возможность их переоценки, закон
устанавливает, что признание обвиняемым своей вины само по себе не может
быть достаточным основанием для обвинени Оно должно быть подтверждено
совокупностью других имеющихся в деле доказательств и лишь при этом условии
может быть использовано для обоснования обвинени Не считаются "лучшими" по
сравнению с другими доказательствами и заключения экспертов, хотя они и
основаны на данных науки. Закон специально устанавливает право следователя,
прокурора и суда мотивированно отвергнуть заключение эксперта, если оно
неправильно или недостаточно обоснованно (ст. 80 УПК РСФСР). В развитие
принципа оценки доказательств по внутреннему убеждению закон устанавливает,
что приговор суда должен быть мотивирован (ст. 301 УПК РСФСР), и требует,
чтобы в приговоре указывались "доказательства, на которых основаны выводы
суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства" (ст. 314 УПК
РСФСР). Выводы суда о виновности должны опираться только на тщательно
проверенные данные, достоверность которых не вызывает сомнений.
"Обвинительный приговор должен быть постановлен на основе достоверных
доказательств, когда по делу исследованы все возникающие версии, а имеющиеся
противоречия выяснены и оценены. Все сомнения в отношении доказанности
обвинения, если их не представляется возможным устранить, толкуются в пользу
подсудимого".
При оценке доказательств значимы нормы не только
уголовно-процессуального, но и уголовного закона. В частности, нельзя
установить, могут ли служить основой для вывода о предмете доказывания (его
элементах) фактические данные, установленные по делу, не опираясь как на
уголовно-процессуальный закон (нормы о предмете доказывания), так и на
уголовный закон. Определенную роль. при оценке доказательств играют и нормы
других отраслей права, раскрывающие содержание бланкетных диспозиций
(нарушение правил безопасности движения и техники безопасности, правил
несения воинской службы и т. п. ) Если роль закона представляется достаточно
ясной, то значительно сложней обстоит дело с вопросом о значении
социалистического правосознания, как идеологическом и психологическом
факторе, воздействующем на процесс доказывания и формирования внутреннего
убеждени Более того, этот вопрос оказался камнем преткновения для многих
исследователей. Прежде всего несовершенным был в ряде случаев сам подход к
освещению роли социалистического правосознания в процессуальной
деятельности. Отправлясь от правильного положения о влиянии идеологии на
познание, комментаторы ст. 17 Основ обычно не рассматривали механизма этого
влияния, а воспроизводили общие положения о правосознании. Это затрудняло
правильное понимание роли правосознания в данной области общественных
отношений, в уголовно-процессуальной деятельности. Между тем правосознание
представляет собой систему воззрений и установок, относящихся к различным
областям права и правоотношений. В конкретных исследованиях следовало бы
говорить о социалистическом правосознании применительно к сфере гражданского
или уголовного права, гражданского или уголовного процесса и т. д. В
указанном смысле надлежит рассматривать и "уголовно-процессуальное"
правосознание, куда наряду с общеправовыми идеями и принципами (они разлиты
по всем сферам правового сознания) входит совокупность специфических
взглядов и оценок, относящихся к
явлениям и институтам только процессуального права. Вопреки этому вопрос о роли правосознания при выяснении фактических обстоятельств дела и оценке доказательств по внутреннему убеждению А. Я. Вышинский подменил вопросом о юридической и политической
квалификации исследуемого событи Значение социалистического правосознания и
внутреннего убеждения, как он утверждал, связано не с задачей установления
фактов, а с определением общественной опасности преступления, оценкой
допустимости или недопустимости деяния с точки зрения интересов социализма и
т. п. В результате подобного перенесения вопроса в область уголовного права
правосознание оказалось как бы вычеркнутым из процессуальной сферы.

Обходилось молчанием то положение, что в каждой области правоотношений
социалистическое правосознание исходит из задач и отражает принципы
соответствующей отрасли права. Правовое сознание в сфере уголовного процесса
должно исходить из задач советского уголовного судопроизводства. Отража
демократические принципы советского уголовного процесса, воплощая
прогрессивные идеи и эффективные для достижения истины положения советского
доказательственного права, социалистическое правосознание, безусловно.
несовместимо с необоснованностью и незаконностью действий и решений
следователя и суда, фальсификацией доказательств и иными подобными
явлениями. Содержание внутреннего убеждения судьи, прокурора или следователя
относительно того или иного факта определяется в конечном счете конкретными
обстоятельствами дела, отраженными в сознании фактами. Однако никакой акт
человеческого сознания (в том числе и оценка доказательств) был бы
невозможен, если бы каждый раз все содержание сознания субъекта
исчерпывалось только отражением изучаемого событи Познавая конкретное
явление и оценивая результаты своей мыслительной деятельности, человек
использует ранее приобретенные сведения об окружающей его действительности,
в которых воплощается результат как его личного опыта, так и исторического
развития человеческого познания в целом. Чем обширнее запас знаний человека
и чем глубже эти знания, тем более правильной будет и оценка им каждого
нового явлени Это, разумеется, целиком относится и к оценке доказательств.
Итак, если оценка доказательств по внутреннему убеждению непосредственно
основывается на рассмотрении конкретных обстоятельств дела, то необходимой
предпосылкой возможности и правильности этой оценки служит содержание
сознания оценивающего субъекта, т. е. судьи, следователя, прокурора.
Но сознание отдельной личности, если отвлечься от его специфических,
индивидуальных черт, является по сути своей сознанием общественным,
поскольку всякий индивид является продуктом общественных условий жизни
своего времени. Общественное сознание существует и проявляется в различных
формах. Одна из них - социалистическое правосознание - представляет собой
совокупность идей, понятий и представлений Коммунистической партии и всего
советского народа о праве и законности, а также эмоций, привычек, установок
советских людей, связанных с правовыми явлениями. Социальная
действительность отражается в сознании людей, во-первых, в виде различных
продуктов ее познания и, во-вторых, в виде различных отношений к этой
действительности. В зависимости от способа отражения правовых явлений в
структуре правосознания выделяются познавательная часть (знания, идеи) - ее
можно назвать правовоззрением, и социально-психологическая (переживания,
установки и пр. ) или правовая психологи Общепризнано различие
рационально-познавательных и социально-психологических элементов, но не
всегда это деление распространяется на конкретные виды общественного сознани
Между тем различный характер отражения социальных явлений в идеологии и
общественной психологии прослеживается повсеместно. Так, религия - это не
только религиозное учение, совокупность представлений о божественном, но и
вера в божественное, религиозные чувства, обряды и пр. Разделение этих
структурных образований в правосознании чаще всего ограничивалось
вычленением правовой идеологии. Внимание к мировоззренческой стороне вполне
оправдано той ведущей ролью, которую выполняет идеология во всех областях
общественного сознания, в том числе и в правовой сфере. Отражение
действительности в виде взглядов и идей сквозь призму классовых интересов
служит руководством в борьбе за эти интересы, а в социалистическом обществе
- защите общенародных интересов, выраженных в марксистской правовой
доктрине. Но отражение правовой действительности в рациональной форме не
исчерпывается правовой идеологией. Широко известны указания основоположников
марксизма о наличии внеклассовых правил человеческого общежития, простых и
всеобщих норм поведения, источником которых
являются те стороны в условиях труда и быта, в элементарных основах общественной жизни, которые не сводимы к классовым отношениям, а органически связаны с условиями существования любого общества. Многие правила такого рода, признаваемые (хотя бы на
словах) почти всеми социальными группами, зафиксированы в юридических
пословицах и поговорках, отражающих многовековой опыт человечества. Это -
суждения о должном и сущем, о праве и справедливости - одно из выражений
народного правосознани ("повинную голову меч не сечет", "пусть будет
выслушана и другая сторона" и т. п. ). К сфере правовых воззрений относятся
и технико-юридические сведения, знания действующего права и его оценки, а
также данные юридической науки, выраженные в форме понятий, определений,
учений, теорий, в которых внеклассовые элементы сплетены с идеологическими.

Психологическую сторону правового сознания или правовую психологию нельзя
рассматривать, как это часто делается применительно к общественной
психологии, в качестве низшего уровня сознания, стихийного, поверхностного и
даже бессознательного образования, сама принадлежность которого к сознанию в
силу этого весьма сомнительна. Общественная психология отнюдь не
иррациональна и не безыдейна. Она обязательно включает в себя идеологические
правовоззренческие компоненты, но не в форме теорий, идей, взглядов,
представлений, а в виде убеждений, верований, идеалов, установок, привычек,
традиций, отношений и переживаний. В этом и состоит различие способов
отражения правового быти Определя основное содержание правовой психологии,
идеология становится действенной или бездейственной именно благодаря ей В ¶ * ГЛАВА VIII СУБЪЕКТЫ ДОКАЗЫВАНИЯ§
¶N 1. ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ СУБЪЕКТОВ ДОКАЗЫВАНИЯ§
Субъекты доказывания - это органы и лица, играющие в доказывании не
разовую или эпизодическую, а постоянную, длительную роль (хотя бы в пределах
одной стадии процесса), то есть: а) осуществляющие доказывание (собирание,
проверка, исследование, оценка доказательств) и ответственные за него, б)
имеющие право на активное и продолжительное участие в процессе доказывания
для отстаивания своих или представляемых интересов, охраняемых законом.
Остальные субъекты процессуальных прав и обязанностей (не субъекты
доказывания) могут играть в доказывании вспомогательную или эпизодическую
роль, не обладая при этом собственным процессуальным интересом. Это: лица,
играющие вспомогательно-техническую роль в доказывании (перевод, ведение
протокола, оказание технической помощи следователю в изъятии вещественных
доказательств, удостоверение протоколов); лица, являющиеся источниками
сведений о фактах (доказательствах), ими воспринятых или установленных на
основе специальных познаний; органы и лица, к которым обращены разовые
процессуальные требования следователя, прокурора, суда, направленные на
получение доказательств, или которые осуществляют разовое же представление
их по своей инициативе. Предложенная классификация изображена на схеме (см.
стр. 495).
К субъектам доказывания следует в первую очередь отнести
государственные органы, ответственные за уголовное дело на каждой стадии
уголовного процесса (на схеме-группа 1). Указанные органы отличаются от
других лиц и органов, участвующих в доказывании, следующими существенными
признаками: 1) будучи представителями государственного, публичного интереса
в доказывании, они в пределах каждой стадии процесса ответственны за
достижение его целей. Органы государства, ответственные за уголовное дело,
обязаны обеспечить соблюдение социалистической законности в доказывании,
объективность, полноту, всесторонность исследования обстоятельств дела,
реализацию принципов доказательственного права на соответствующей стадии
процесса; 2) как представители публичного интереса они являются субъектами
обязанности доказывания в смысле собирания, проверки, исследования и оценки
доказательств; 3) только органы государства, ответственные на каждой стадии
процесса за уголовное дело, выполняют функцию всестороннего, полного,
объективного исследования обстоятельств дела и принятия решения по делу
(передача дела в следующую стадию процесса или его окончательное
разрешение); 4) как представляющие публичный интерес в доказывании, субъекты
доказывания 1 группы наделяются властными полномочиями. Они, и только они, -
органы применения норм процессуального (доказательственного) и материального
права. Они обязаны устанавливать (признавать существующими) юридические
факты, указанные в нормах доказательственного права и тем самым порождающие
возникновение, изменение и прекращение процессуальных правоотношений в
области доказывани Важным признаком субъектов доказывания 1 группы является
их обязательное участие в правоотношениях, возникающих в процессе доказывани
Реализация правоотношений в области доказывания путем применения в
необходимых случаях мер процессуального принуждения, санкций составляет
обязанность только органов, ответственных за дело, и этим они тоже отличаютс
от других лиц и органов, участвующих в доказывании. Вопрос о круге органов,
ответственных за дело (субъектов доказывания 1 группы), не бесспорен.
Представляется, что к ним относятся как лица, производящие дознание, так и
органы дознани При поручении производства предварительного следствия
нескольким следователям (ч. 3 ст. 129 УПК РСФСР) всех членов бригады, а не
только следователя, принявшего все дело к производству, следует считать
субъектами доказывания, хотя объем их работы по делу, как правило, не
одинаков. К субъектам доказывания, хотя и с ограниченной сферой действия,
необходимо отнести также следователей и работников дознания, выполняющих
процессуальные действия по отдельным поручениям (требованиям).

Правами субъекта доказывания обладает и начальник следственного отдела
(п. 6-а ст. 34, ст. 127 УПК РСФСР). Прокурор, надзирающий за законностью на
дознании и предварительном следствии, является субъектом доказывания в том
смысле, что он участвует в проведении следственных действий или проводит их
самостоятельно, санкционирует ряд следственных действий, связанных с
ограничением прав граждан, оценивает доказательства после окончания
предварительного расследования и решает вопрос об их достаточности для
вывода о виновности и передачи дела на рассмотрение суда. Иногда
высказывается точка зрения, что к числу субъектов доказывания не следует
относить суд, так как он не доказывает заранее выдвинутый тезис. С этим
нельзя согласитьс Поскольку в понятие доказывания включена вся
процессуальная деятельность по собиранию, закреплению, проверке и оценке
доказательств, то, естественно, что субъектом доказывания является и суд.
Роль суда в доказывании состоит в том, что он самостоятельно собирает и
исследует имеющиеся в деле и дополнительно представленные доказательства.
Субъектом доказывания является суд как первой, так и кассационной, надзорной
инстанции, а также суд, пересматривающий дело по вновь открывшимс
обстоятельствам, хотя задачи, характер и объем доказывания на этих стадиях
процесса различны. Субъектами доказывания II группы (см. схему) могут быть
как государственные органы (прокурор в суде, гражданский истец и гражданский
ответчик-юридические лица), так и граждане (их представители), отстаивающие
в уголовном деле соответственно государственный или собственный
(представляемый) законный интерес, а равно представители общественности
(общественный обвинитель и общественный защитник). Отличи субъектов
доказывания этой группы от органов, ответственных за уголовное дело, состоят
в следующем: 1) субъекты доказывания II группы не несут непосредственной и
основной ответственности за исследование обстоятельств дела и достижение
задач доказывания на данной стадии процесса, хотя их процессуальная
деятельность способствует этому; 2) они не являются субъектами обязанности
собирания, проверки и оценки доказательств, однако на некоторых из них может
быть возложена обязанность доказывать заранее сформулированный тезис
(доказывание виновности обвиняемого прокурором) ; 3) субъекты доказывания II
группы участвуют в процессе доказывания с определенных, заранее обозначенных
позиций. Надо отметить вместе с тем, что государственный обвинитель
одновременно, как прокурор, осуществляет надзор за законностью. Однако
органу надзора за законностью нередко психологически трудно осуществить в
ходе судебного разбирательства всесторонний подход к участию в доказывании,
поскольку исходным тезисом для этого участия служит обвинительное заключение
По действующему законодательству (ст. 248 УПК РСФСР) прокурор в суде первой
инстанции выполняет обвинительную функцию, и этим он отличается от органа,
ответственного за дело на данной стадии процесса, - суда; 4) субъекты
доказывания II группы не обладают властными полномочиями в доказывании, не
являются органами применения права Они не могут реализовать свою
правоспособность в области доказывания без решения органа, ответственного за
дело. Эти субъекты не устанавливают юридических фактов, влекущих
возникновение и развитие правоотношений, не применяют процессуальных санкций
и процессуального принуждени В их правоотношениях с другими субъектами
доказывани обязательно участие органа, ответственного за дело (трехстороннее
правоотношение). При нарушении прав в доказывании они могут заявлять
ходатайства, подавать жалобы и т. п" но не обладают возможностью устранить
нарушение самостоятельно. Показав различие между субъектами доказывания 1 и
II групп, необходимо выявить то общее, что их объединяет в единое понятие
субъектов доказывани Тем самым мы одновременно отделим их от других
субъектов процессуального права, вовлекаемых в доказывание (группы III, IV,
V). 1) Субъекты доказывания II группы, как и органы, ответственные за дело,
осуществляют одну из трех основных уголовно-процессуальных функций, тогда
как остальные субъекты процессуального права, привлекаемые к доказыванию
(группы III, IV, V), этих функций не выполняют. Субъекты подгрупп 11-А,
11-Б, П-В (см. схему) (государственный и общественный обвинитель,
потерпевший и т. д. ) объединены по тому признаку, что их участие в
доказывании под углом зрения личных и представляемых (в том числе публичных)
интересов, по общему правилу, усиливает позиции обвинения, служит
осуществлению функции обвинени Участие в процессе доказывания субъектов
доказывания подгруппы II-Г усиливает позиции защиты, служит осуществлению
функции защиты (обвиняемый, защитник, гражданский ответчик и т. д. ). 2)
Субъекты доказывания II группы сближаются с органами, ответственными за
дело, и тем, что они делают предметом обсуждения и оценки доказанность
обвинения в целом и, таким образом, могут "выразить свое суждение по
основным вопросам, составляющим сущность дела" 3) К субъектам доказывания II
группы относятся только те лица и органы, которые отстаивают в уголовном
деле какой-то интерес - публичный, общественный, ведомственный или частный
(охраняемый законом). Это отличает их от других лиц и органов, вовлекаемых в
доказывание (свидетелей, экспертов, переводчиков и т. д. ), не имеющих
собственного интереса в доказывании.

Особое место занимает в рассматриваемой группе государственный
обвинитель, выступающий в суде от имени государства. Вместе с тем высшим
носителем и хранителем публичного (государственного) интереса в этой стадии
процесса является суд, которому доверено разрешение дела по существу.
Поэтому прокурор в суде включен во II группу субъектов доказывания в отличие
от прокурора на предварительном следствии, входящего в 1 группу. Интерес
вообще, как и интерес, защищаемый субъектами доказывания, по своему
характеру объективен. Он существует и определен законом независимо от того,
как его понимает соответствующий субъект доказывания (который может
действовать и вопреки своему подлинному интересу). Отсюда возможная разница
между законным интересом и интересом конкретного субъекта доказывани
Выявление подлинных, а не мнимых интересов субъектов доказывания составляет
предпосылку законодательного их признания и наделения соответствующих лиц и
органов такими процессуальными правами, которые необходимы для отстаивания
этих интересов. Субъекты доказывания I группы - носители государственных
интересов. Процессуальные права субъектов доказывания II группы есть
средства реализации их собственных или представляемых интересов, которые
благодаря правовой защите трансформируются в процессуальные интересы. Так,
основной процессуальный интерес потерпевшего и гражданского истца (подгруппа
"В" группы II), как он определен законом, состоит в изобличении и наказании
преступника. Потерпевший получает от этого моральное, а гражданский истец -
материальное удовлетворение. Некоторые потерпевшие и гражданские истцы
действуют не в соответствии со своими объективными интересами, используя
свои процессуальные права для защиты преступников. Но их так немного, что
ими можно пренебречь при выявлении и определении в законе интересов
"среднестатистического" потерпевшего и гражданского истца. Участие субъектов
доказывания подгруппы "Г" группы II в процессе доказывания также
осуществляется под углом зрения определенных личных (представляемых)
интересов. Закон охраняет интерес всякого лица, подозреваемого или
обвиняемого в совершении преступления, состоящий в естественном желании
защититься от необоснованных, с его точки зрения, обвинений или указать
смягчающие ответственность обстоятельства. Неизвестно, будет ли признан
обвиняемый впоследствии виновным, но до тех пор, пока виновность его не
установлена, интерес обвиняемого защитить самого себя признается законным, и
для этого вводятся определенные процессуальные гарантии (право на защиту).
Важным признаком субъектов доказывания II группы, вытекающим из ранее
рассмотренных признаков, является их активное и продолжительное участие в
доказывании. Они представляют доказательства, ведут допрос (с разрешения
суда) обвиняемого, свидетелей, потерпевших, ставят вопросы экспертам,
осматривают (вместе с судом) вещественные доказательства и документы,
оценивают доказательства и обосновывают перед судом выводы, к которым
пришли. Тем самым объективно они помогают следователю и суду проверять,
собирать, исследовать и правильно оценивать доказательства, отстаивая при
этом собственные (представляемые) интересы. Связь между доказательственной
деятельностью органов, ответственных за дело, и субъектов II группы
настолько тесна и неразрывна, что те и другие с полным основанием должны
быть объединены единым понятием субъекта доказывани За пределами этого
понятия остаются прочие субъекты процессуальных прав и (или) обязанностей,
привлекаемых к доказыванию (группы III-V), о функциях которых говорится
применительно к характеристике отдельных действий по собиранию и проверке
доказательств.
¶N 2. ОБЯЗАННОСТЬ ДОКАЗЫВАНИЯ§
Проблема обязанности доказывания в советском уголовном процессе
распадается на два связанных между собою вопроса: а) какие лица и органы и в
каком объеме несут эту обязанность и б) какие участники процесса не являются
субъектами обязанности доказывани С точки зрения обязанности доказывания
представляется необходимым разделить всех субъектов доказывания на следующие
категории: 1. Лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд, т.
е. органы государства, осуществляющие обязанность доказывания в том смысле,
что они собирают, проверяют и оценивают доказательства в соответствующих
стадиях, всесторонне, полно и объективно исследуют обстоятельства дела. 2.
Обвиняемый, в отношении которого имеется прямое указание закона, что на нем
не лежит обязанность доказывания по уголовному делу. 3. Иные субъекты
доказывания с самостоятельными или представляемыми интересами в уголовном
деле, которых следует разделить на три группы: а) лица, отстаивающие в
уголовном деле собственные интересы - потерпевший, гражданский истец и
гражданский ответчик. Они вправе, но не обязаны что-либо доказывать по
уголовному делу Из этой группы выделен обвиняемый как центральная фигура
уголовного процесса; б) лица, осуществляющие обязанность защищать
обвиняемого (адвокаты) или представлять законные интересы иных участников
судопроизводства (представители потерпевшего" гражданского истца и
гражданского ответчика). Эти лица доказывают невиновность обвиняемого, или
смягчающие ответственность обстоятельства, либо обстоятельства, лежащие в
основе процессуальных требований представляемых ими лиц; в) общественные
обвинители и общественные защитники, а также близкие родственники
обвиняемого, иные частные лица, допущенные в качестве защитников, защитники
- представители профессиональных союзов или иных общественных организаций;
близкие родственники потерпевшего, гражданского истца и гражданского
ответчика, допущенные в качестве их представителей по делу. В основе
деятельности этих лиц в суде лежит моральная обязанность доказывания
соответствующих обстоятельств, возложенная на них соответствующим
коллективом или вытекающая из родственных (иных личных) отношений с
обвиняемым (иным участником процесса). Ниже будет рассмотрена проблема
обязанности доказывания применительно к деятельности указанных выше
субъектов доказывани
Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны
принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и
объективного исследования обстоятельств дела, выявлять как уличающие, так и
оправдывающие обвиняемого, а также отягчающие и смягчающие его
ответственность обстоятельства. При этом они не вправе перелагать
обязанность доказывания на обвиняемого (ст. 14 Основ). В этом положении
закона изложена суть обязанности доказывания в советском уголовном процессе.

В соответствии с нею вся деятельность, направленная на выяснение того,
совершено ли преступление, какое именно и кто его совершил, составляет
обязанность органов государства, ответственных за уголовное дело. Эта
деятельность: а) включает не только обоснование конечного тезиса о
виновности (невиновности) по совокупности собранных доказательств, но и их
собирание, проверку и оценку на предварительном следствии и суде; б)
распространяется не только на виновность или невиновность, но и на другие
элементы предмета доказывания (ст. 15 Основ, ст. 68 УПК РСФСР), а равно на
факты, служащие основанием для выводов об элементах предмета доказывания; в)
обеспечивает охрану законных интересов обвиняемого и других участников
процесса - потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика. Таким
образом, обязанность доказывания, лежащая на лице, производящем дознание,
следователе, прокуроре и суде, по существу совпадает с обязанностью полного,
всестороннего и объективного исследования всех обстоятельств уголовного
дела, возложенной законом на эти органы. В литературе, однако,
сформулирована и иная точка зрения, понимающая под обязанностью доказывания
только обоснование доказательствами ранее выдвинутого обвинительного тезиса.
Ее сторонники считают, что правило об обязанности доказывания представляет
лишь регулятор процессуальной нагрузки в доказывании между обвинением и
защитой и что обязанность доказывания возложена лишь на прокурора -
государственного обвинител Вполне естественно, что они применяют свою
концепцию только к стадии судебного разбирательства, где возникает
надобность в таком распределении. Но ведь доказывание осуществляется и в
стадии предварительного расследования, где речь идет не о заранее
сформулированном тезисе, а об обязанности собирать, проверять и оценивать
доказательства и, таким образом, раскрыть (доказать) преступление, если оно
было совершено. Аналогичную обязанность по точному смыслу закона выполняет и
суд в стадии судебного разбирательства. Между тем сторонники рассматриваемой
точки зрения исключают его из числа субъектов обязанности доказывани В
конечном счете такое понимание обязанности доказывания приводит сторонников
этой точки зрения к неверному утверждению, что суд вообще не занимается
доказыванием, ибо он в судебном следствии не обосновывает только
обвинительный или только оправдательный тезис, а объективно исследует все
обстоятельства дела Несостоятельность этой концепции - в отрыве логического
доказывания тезиса от процессуального собирания и исследования
доказательств, т. е. в необоснованно узком понимании доказывания в уголовном
процессе. Деятельность следователя, прокурора (на предварительном следствии)
и суда по собиранию, проверке и оценке доказательств, т. е. основа
логического доказательства, его "база" без должных оснований оставлена за
пределами понятия доказывани Когда мы говорим об обязанности доказывания,
осуществляемой следователем и судом, то имеет в виду прежде всего процесс
отыскания доказательственного материала, необходимого для обоснования
тезиса, который будет сформулирован в завершающей части доказывания (в
обвинительном заключении, приговоре, постановлении, определении) Обязанность
же доказывания, осуществляемая прокурором в судебном разбирательстве,
охватывает деятельность по обоснованию доказательствами обвинительного
тезиса, выдвинутого прокурором еще до начала судебного разбирательства.
Поэтому его деятельность принимает характер обоснования (доказывания)
тезиса, сформулированного в обвинительном заключении; она распадается на два
этапа, а именно: участие прокурора в судебном следствии и обоснование перед
судом обвинительного тезиса (участие прокурора в судебных прениях).
Однако в ходе судебного исследования доказательств прокурор может
убедиться в том, что тезис, сформулированный в обвинительном заключении,
неправилен или неточен. В этом случае прокурор обязан отказаться от
обвинения или изменить его формулировку. Обязанность доказывания в советском
уголовном процессе представляет собой разновидность юридической обязанности.
Юридическая обязанность - это требуемые законом вид и объем должного
поведения лица, соответствующие субъективному праву другого лица Обязанность
эта состоит в требовании совершать (веление) или не совершать (запрет)
определенные действи Юридической обязанности всегда противостоит
субъективное право, они не существуют независимо друг от друга. Исполнение
юридических обязанностей, в том числе вытекающих из должностной компетенции,
обеспечивается прежде всего сознанием общественного и государственного долга
со стороны должностных лиц и граждан - субъектов указанных обязанностей. Но
кроме того, исполнение этих обязанностей обеспечивается возможностью
применения правовых санкций. Эти общие положения, характеризующие
юридическую обязанность в советском праве, имеют прямое отношение к
обязанности доказывания в уголовном процессе. Устанавливая обязанность
доказывания лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда,
закон выдвигает перед ними требование собирать, процессуально закреплять,
проверять, оценивать доказательства и обосновывать ими соответствующие
процессуальные акты. Обвиняемый, напротив, освобождается от обязанности
что-либо доказывать.

Обязанности доказывания, лежащей на указанных государственных органах,
в правоотношении одновременно соответствуют: а) право и обязанность
соответствующих вышестоящих органов требовать от лица, производящего
дознание, следователя, прокурора и суда надлежащего выполнения лежащей на
них обязанности доказывания; б) право участников судопроизводства с личными
или представляемыми интересами требовать от органов, ответственных за дело,
установления всех обстоятельств дела и с этой целью собирания, закрепления,
проверки и оценки доказательств. Обязанность доказывания реализуется в
конкретных процессуальных правоотношениях. В них органы государства,
ответственные за производство по делу, выступают в роли субъектов,
управомоченных на совершение определенных процессуальных действий и принятие
процессуальных решений. Причем когда лицо, производящее дознание,
следователь, прокурор (на дознании, предварительном следствии) и суд на
основе собранных и исследованных по делу доказательств приходят в конце
соответствующей стадии процесса к определенным выводам, то они обязаны
доказать эти выводы, т. е. обосновать доказательствами тезис (обвинительный
или оправдательный), сформулированный соответственно в обвинительном
заключении, постановлении (определении) о прекращении дела, приговоре. Эти
действия также входят в содержание обязанности доказывани Следовательно,
применительно к органам государства, ответственным за дело, нельзя говорить
об обязанности доказывани "виновности" или "невиновности" до тех пор, пока
не завершено исследование доказательств на данной стадии процесса. Что
касается прокурора - государственного обвинителя, то он несет обязанность
доказывать виновность обвиняемого, но не обязан доказать ее во что бы то ни
стало. Прокурор нарушает обязанность доказывания, если не использует все
предоставленные ему законом возможности для обоснования обвинения перед
судом. Если же обвинение в суде не подтвердилось и прокурор отказался от
него, то с этого момента характер обязанности доказывания, выполняемой
прокурором, меняется: он обязан обосновать отказ от обвинени Если прокурор
не делает этого, он также нарушает обязанность доказывани
Реализация правоотношений, возникающих в связи с исполнением
обязанности доказывания органом расследования, прокурором и судом,
обеспечивается возможностью применения правовых санкций в отношении
должностных лиц и органов, не выполняющих или плохо выполняющих эту
обязанность В случаях недобросовестного или преступного невыполнения
должностными лицами лежащей на них обязанности доказывания могут быть
применены определенные санкции Наряду с обязанностью доказывания в
литературе встречаетс понятие "бремя доказывания".
Бремя доказывания (буквально - тяжелая ноша, груз) не равнозначно
юридической обязанности. Бремя доказывания присуще процессу обвинительного
типа, где оно распределяется между сторонами, причем непредставление
стороной доказательств в обоснование требований влечет невыгодные
последствия, т. е. неблагоприятное разрешение дела. Возникшее еще в римском
праве правило о распределении бремени доказывания между сторонами
формулировалось следующим образом: "Доказывает тот, кто утверждает". Речь
шла о фактической необходимости доказать утверждение под угрозой того, что
иначе доказываемое обстоятельство не будет принято судом во внимание при
решении дела. Учение о бремени доказывания было подробно развито в работах
буржуазных юристов, предложивших различные конструкции бремени доказывания
(формальное, материальное, фактическое бремя). В советском уголовном
процессе бремени доказывания ни в одном из указанных значений не существует.
Участники процесса не утрачивают своих процессуальных требований, если они
оказались не в состоянии доказать их, так как суд обязан принять все
предусмотренные законом меры для установления истины. В советском уголовном
процессе нет распределения бремени доказывания и в зависимости от того,
доказывается ли состав преступления или обстоятельства, исключающие
(смягчающие) вину и ответственность. Нельзя принять и конструкцию
фактического бремени доказывания, так как риск неустановления обстоятельств,
представляющих интерес для того или другого участника, в советском уголовном
процессе достаточно надежно компенсируется активной ролью следователя,
прокурора, суда в доказывании и всем комплексом процессуальных гарантий.
Если принять понятие "бремени доказывания", его пришлось бы распространить и
на обвиняемого, на которого падал бы риск, что если он не будет доказывать
оправдывающие обстоятельства, то следователь, суд не установят их. Между тем
в советском процессе такие случаи могут рассматриваться и рассматриваются
только как серьезное нарушение закона. Однако с точки зрения всесторонности,
полноты и объективности исследования обстоятельств дела чрезвычайно важно,
чтобы обвиняемый, потерпевший, гражданский истец и другие лица, отстаивающие
свои или представляемые интересы в уголовном деле, принимали активное
участие в доказывании. Уклонясь от участия в доказывании соответствующих
обстоятельств и создавая этим трудности для органов государства, участники
судопроизводства, конечно, в какой-то мере создают опасность того, что
указанные обстоятельства останутся неустановленными или недостаточно полно
установленными и, следовательно, их законные интересы останутся без
надлежащей судебной защиты. Этой опасности противостоит активна деятельность
органов расследования, прокурора и суда по доказыванию всех обстоятельств
дела независимо от способности заинтересованных лиц доказать своп утверждени
Однако все же существует определенная вероятность того, что активная
деятельность следователя, прокурора и суда может оказаться недостаточной для
достоверного и полного установления соответствующих обстоятельств дела, если
заинтересованные субъекты процесса не будут принимать участия в их
доказывании. Сознание этого и желание защитить свой личный (представляемый)
интерес в уголовном деле стимулирует деятельное участие в доказывании
обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца и Других участников
судопроизводства. Это не бремя и не обязанность доказывания, а реализаци
права на участие в доказывании с целью защитить свои или представляемые
законные интересы. Обязанность же доказывания возложена на суд, прокурора,
орган расследовани Презумпция невиновности обвиняемого обусловливает такое
распределение "нагрузки" по доказыванию между обвиняемым, прокурором
(судом]), что на обвиняемого не возлагается обязанность доказывания
невиновности. По этому же принципу распределяется обязанность доказывания
между органами предварительного расследования и обвиняемым. Значит, неверно
сводить проблему обязанности доказывания лишь к распределению нагрузки между
обвинителем и обвиняемым в суде, как это делают М. С. Строгович и В. М.

Савицкий Любые доводы обвиняемого должны быть исследованы в процессе
реализации этой обязанности. "Суд не может безмотивно отвергнуть показания
подсудимого в свою защиту, а должен указать в приговоре, почему он им не
верит и чем они опровергаются" - такой тезис был предпослан публикации
определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 29
апреля 1970 г. по делу У. Подсудимый У., признавая свою вину в изнасиловании
несовершеннолетней, отрицал в то же время разбойное нападение на нее,
утверждая, что у него не было ножа, которым, как сказано в приговоре, он
угрожал потерпевшей. Одним из оснований отмены приговора послужило то
обстоятельство, что суд, отклоня показания обвиняемого, "не указал в
приговоре, почему он им не верит и чем они опровергаются" и вообще не
исследовал, "имел ли У. нож и носил ли он его с собой" Таким образом,
обязанность опровержения доводов обвиняемого, выдвинутых им в свою защиту, и
доказывания обстоятельств, исключающих его ответственность, лежит и на суде.
Вместе с тем обвиняемый имеет право (но не обязан) участвовать в
доказывании, используя соответствующие процессуальные права. Смысл этого
двоякий: во-первых, создаются гарантии против превращения обвиняемого в
пассивный объект процесса, против переоценки значения его показаний;
во-вторых, стимулируется активна деятельность органов государства,
ответственных за уголовное дело, не только по изобличению преступников, но и
по обеспечению справедливого, объективного подхода к оценке их вины и
ответственности по защите невиновных Обвиняемый не обязан доказывать свои
утверждения, подтверждающие или опровергающие обвинение, а равно отыскивать
доказательства в их подтверждение. При отрицании вины обвиняемый не обязан
указывать и представлять доказательства своей невиновности. Обнаружение
такого рода доказательств - обязанность органов, ответственных за уголовное
дело. Эта мысль отчетливо выражена в определении Судебной коллегии по
уголовным делам Верховного Суда СССР от 27 декабря 1968 г. по делу А. и Б.,
которые были осуждены: первый - за убийство, а второй - за соучастие в нем.
"Не исследованы и показания А., - говорится в определении, - который,
отрицая показания Б., заявлял, что Б. рассказал ему, как его учили в милиции
давать на него показани А. подчеркнул, что об этом заявлении Б. он тут же
сообщил работнику тюрьмы в звании лейтенанта. Однако указанный работник
тюрьмы допрошен не был, хотя А. и ходатайствовал о его допросе" Это
послужило одним из оснований для отмены приговора и возвращения дела для
доследовани Таким образом, Верховный Суд СССР признает право обвиняемого
указывать лишь отдельные признаки, по которым можно найти доказательства, и
обязанность следственных органов собрать и проверить эти доказательства.
Отказ от исследования обстоятельств, указанных обвиняемым в свое оправдание,
- источник многих судебных ошибок. Данные выборочного исследования причин
судебных ошибок за 1968- 1969 гг. показали, что из общего числа отмененных
обвинительных приговоров 23% отменены потому, что суды первой инстанции не
проверяли или недостаточно проверяли обстоятельства, указанные обвиняемыми в
свое оправдание. Обвиняемый освобожден от обязанности давать показания и
помогать тем самым изобличать себя или сообвиняемых. Поэтому отказ
обвиняемого от дачи показаний не может быть использован как доказательство
его виновности. Недопустимы любые формы принуждения обвиняемого к даче
показаний. Не существует угрозы применения к нему уголовно-правовых или иных
санкций за отказ от дачи показаний. Закон исключает возможность применения
не только прямого принуждения, но и незаконных обещаний, завуалированных
угроз, обмана в целях получения от обвиняемого показаний или объяснений (в
том числе при предъявлении для опознания, проверке показаний на месте и т.
п. ). Участие в собирании и проверке доказательств (постановка вопросов
эксперту, свидетелям, потерпевшим и т. д. ), а также в оценке доказательств
(объяснения относительно значения доказательств, анализ доказательств в
судебных прениях и последнем слове) не обязанность обвиняемого, а его право.
Обвиняемый несет обязанность выполнять законные требования следователя и
суда, направленные на отыскание доказательств (обыск, выемка,
освидетельствование, экспертиза). Однако и в этих случаях па обвиняемого не
возлагается обязанность доказывания; ее выполняют следователь и суд, а
обвиняемый не должен этому препятствовать. При изложении вопроса об
обязанности доказывания применительно к положению обвиняемого в. советском
уголовном процессе некоторые авторы допускали серьезные ошибки. В частности,
А. Я. Вышинский пытался перенести на нашу почву представления о
распределении обязанности доказывания между обвинителем и обвиняемым,
выработанные англо-американской доктриной права. В соответствии с этой
доктриной обвинитель обязан доказать обвинение, а обвиняемый - все
возражения против обвинения под угрозой того, что недоказанные
обстоятельства не будут приняты судом во внимание. В советском уголовном
процессе, основанном на принципе всестороннего, полного и объективного
исследования всех обстоятельств уголовного дела, установление истины не
может быть поставлено в зависимость от того, сумел ли обвиняемый доказать
оправдывающие его обстоятельства или нет. Если же доказывание обстоятельств,
оправдывающих обвиняемого, рассматривать как обязанность последнего, то
юридическая неосведомленность обвиняемого, его неумение или неспособность
представить нужные доказательства, его инертность, пассивность в процессе
доказывания могут привести к тому, что важные для дела обстоятельства
окажутся неустановленными. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 18
марта 1963 г. "О строгом соблюдении законов при рассмотрении судами
уголовных дел" осудил случаи, когда объяснения подсудимого отвергаются по
таким мотивам, которые свидетельствуют о попытке переложить обязанность
доказывать невиновность на самого подсудимого, что категорически запрещено
законом. Принципиальные соображения на этот счет содержатся также в
известном постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 27 декабря 1946 г.

по делу К. Отменя приговор и определение и возвращая дело на доследование,
Пленум указал: "Как видно из... определения Коллегии, она в качестве одного
из основных доводов выдвинула принципиальное положение, которое может быть
сформулировано таким образом, что версия обвиняемого может иметь
доказательственную силу только в том случае, если сам обвиняемый докажет
основательность своей версии, и что следственные органы не обязаны сами
собирать доказательства в пользу такой версии. Это положение... находится в
глубоком противоречии с основными принципами советского уголовного процесса,
согласно которым всякий обвиняемый считается невиновным, пока его виновность
не будет доказана в установленном законом порядке... ". С учетом сказанного
нельзя согласиться и с точкой зрения, что обвиняемый, полностью или частично
отрицающий обвинение обязан указывать или представлять доказательства в
подтверждение выдвинутого им в свою защиту утверждения 2. В действительности
представление и указание доказательств это право обвиняемого, а не его
обязанность. Обвиняемого нельзя принудить к представлению или указанию
доказательств, подтверждающих выдвинутый им в свою защиту тезис. Такое
принуждение, если оно было допущено, рассматривается как серьезное нарушение
законности.
Органы расследования, прокурор и суд не должны рассчитывать на то, что
обвиняемый обязательно укажет или представит доказательства, подтверждающие
выдвинутый им тезис. Если этот тезис действительно колеблет версию
обвинения, то собрать доказательства, необходимые для его проверки, обязаны
следователь, прокурор и суд, а не обвиняемый. Неопровергнутые показания
обвиняемого о своей невиновности будут означать недоказанность виновности со
всеми вытекающими последствиями. Неосновательна ссылка сторонников
рассматриваемой точки зрения на закон, обязывающий обвиняемого (и других
участников процесса) указать, в подтверждение каких обстоятельств необходимы
доказательства, об истребовании или получении которых он ходатайствует (ст.
ст. 276, 131 УПК РСФСР) В соответствии с законом, ходатайствуя об
истребовании доказательств, обвиняемый обязан указать, для чего они могут
понадобиться следователю и суду. Но, ходатайствуя о проверке какого-либо
обстоятельства, обвиняемый в соответствии с законом не обязан указывать или
представлять доказательства, с помощью которых эту проверку необходимо
осуществить. Потерпевший, обладая широкими правами в доказывании, юридически
не обязан ни представлять доказательства в обоснование обвинительного
тезиса, ни убеждать следствие и суд в обоснованности обвинени Это относится
и к случаям, когда потерпевший выступает в качестве обвинителя по делам так
называемого частного обвинения (ст. 27 УПК РСФСР). Известно, что в случае
примирения такое уголовное дело должно быть прекращено. Однако
диспозитивность судопроизводства по делам частного обвинения подчинена
публичному интересу. Представля этот интерес, прокурор может возбудить или
вступить в уже возбужденное судьей дело и, таким образом, принять на себя
обязанность доказывания его обстоятельств. Юридической же обязанности
доказывать обвинение обвинитель-потерпевший не несет. Как известно, последня
предполагает возможность государственного принуждения в случае ее
неисполнени Обвини гель-потерпевший не только не может быть принуждаем к
доказыванию обвинения, но, напротив, сохраняет право в любой момент от
обвинения отказатьс Вместе с тем доказывание применительно к делам частного
обвинения имеет свою специфику в связи с тем, что по ним не проводится
предварительное расследование и они возбуждаются по жалобе потерпевшего (ч.
1 ст. 27 УПК РСФСР). В связи с этим последний в стадии возбуждения
уголовного дела должен привести в жалобе достаточные данные, указывающие на
признаки преступления, так как иначе дело возбуждено не будет (ч. 2 ст. 108
УПК РСФСР). В судебном разбирательстве потерпевший должен представить все
находящиеся в его распоряжении доказательства виновности обвиняемого,
указать на другие известные ему доказательства и обосновать свои требования,
так как вследствие особенностей производства по таким делам в случае его
пассивности в доказывании значителен риск того, что дело может быть
разрешено не в соответствии с его интересами. С учетом этого можно говорить
о фактической обязанности доказывания по делам частного обвинени Вместе с
тем суд обязан оказывать потерпевшему - частному обвинителю - помощь в
представлении доказательств. Более того, если этого требуют интересы истины,
суд вправе выйти за пределы тезиса, доказываемого потерпевшим-обвинителем,
и, в частности, выяснять факты, об установлении которых потерпевший не
ходатайствовал, и собирать доказательства по собственной инициативе. Таким
образом, активная роль в доказывании суда, стремящегося к истине и
свободного от предвзятости, сохраняется и по этим делам. Гражданский истец
вправе, но не обязан доказывать основания и размеры иска. Этим гражданский
истец в уголовном процессе отличается от истца в гражданском процессе, где
доказывание иска - забота прежде всего истца, который рискует получить отказ
в исковом требовании, если не докажет его В советском уголовном процессе
основание иска - это деяние, причинившее материальный ущерб, а цена иска
связана с размером материального ущерба, причиненного преступлением. То и
другое в соответствии со ст. 15 Основ входит в предмет доказывани
Обязанность же достоверно и полно установить все элементы предмета
доказывания, в том числе характер и размер ущерба, причиненного
преступлением, лежит на следователе, прокуроре, суде и не может быть
перелагаема на гражданского истца. Учитывая эту особенность уголовного
судопроизводства по сравнению с гражданским процессом, где истец обязан
доказать свои исковые требования под страхом их отклонения, ст. 29 УПК РСФСР
устанавливает, что доказывание гражданского иска, предъявленного по
уголовному делу, проводится по правилам уголовного судопроизводства. Нельзя
согласиться с П. П. Гуреевым, который пишет, что в уголовном процессе
"обязанность по доказыванию гражданского иска лежит и на гражданском истце,
который обязан представить имеющиеся у него доказательства в обоснование
гражданского иска". Гражданский истец не несет юридической обязанности
доказывания ни в смысле обязательного выдвижения тех или иных доводов, ни в
смысле их обоснования, ни в смысле отыскания и представления доказательств,
подтверждающих гражданский иск. Гражданский иск в уголовном деле должен быть
рассмотрен по существу и по нему должно быть вынесено решение, хотя бы истец
и не привел в обоснование иска никаких доказательств. Гражданский истец
вообще может отказаться от иска и, следовательно, от его доказывания, ибо
последний, как правильно отмечает Э. Ф. Куцова, есть "субъективное право
гражданина" Неспособность или пассивность гражданского истца в доказывании
оснований и размера иска компенсируется активной деятельностью органов,
осуществляющих производство по делу и устанавливающих событие преступления,
виновность лица, размер ущерба. Прокурор как субъект обязанности доказывания
и в то же время орган надзора за законностью должен в судебном
разбирательстве либо поддержать гражданский иск, либо заявить о его
необоснованности. При этом возможна даже ситуация, когда гражданский истец
откажется от иска, тогда как прокурор, защищая законные интересы истца,
будет поддерживать иск. Суд обязан разрешить вопрос о гражданском иске в
приговоре, несмотря на отказ гражданского истца от исковых требований; при
этом иск может быть судом удовлетворен (ст. 29 УПК РСФСР). Таким образом, в
советском уголовном процессе доказывание иска - право гражданского истца, но
не его обязанность. Доказывание оснований и размера иска - обязанность
органов, ведущих процесс - лица, производящего дознание, следователя,
прокурора и суда. Законом установлена обязанность гражданского истца по
требованию суда представлять имеющиеся в его распоряжении документы,
связанные с предъявленным иском (ст. 54 УПК РСФСР). Следует, однако,
возразить против попыток рассматривать обязанность истца представить по
требованию суда доказательства, которыми он располагает, как обязанность
доказывания, возложенную на гражданского истца. Обязанность по требованию
суда и следователя представить доказательства возложена и на обвиняемого, у
которого эти доказательства могут быть изъяты в принудительном порядке. То
же самое следует сказать и о других участниках процесса, к которым обращено
требование следовател и суда о выдаче имеющихся у них доказательств (ст. 70
УПК РСФСР). Но во всех этих случаях речь идет не о самостоятельной
обязанности доказывания, будто бы лежащей на участниках процесса, а об
обращенном к ним требовании органа, ответственного за реализацию этой
обязанности. Гражданский истец обязан выполнять требования компетентного
органа о представлении имеющихся у него доказательств и в том случае, когда
он отказался от иска и, следовательно, уже не принимает участия в
доказывании. Гражданский ответчик располагает процессуальными правами,
позволяющими ему опровергать основания и размер предъявленного к нему иска.

Однако и гражданский ответчик в уголовном процессе не несет юридической
обязанности выдвигать возражения против гражданского иска и обосновывать эти
возражения доказательствами В этом отношении положение гражданского
ответчика аналогично положению обвиняемого, который по большинству уголовных
дел фактически является и гражданским ответчиком. Лица, несущие обязанность
доказывания гражданского иска (следователь, прокурор, суд), должны
всесторонне и полно исследовать все фактические обстоятельства, относящиеся
к иску, проверить основания его и принять обоснованное решение по иску,
независимо от того, выдвинул ответчик какие-нибудь возражения против иска и
смог ли он их доказать. В уголовном процессе не действует
гражданско-правовая презумпция виновного причинения вреда, поскольку
причинитель вреда - обвиняемый, который в соответствии с презумпцией
невиновности считается невиновным вплоть до вынесения обвинительного
приговора. Поэтому гражданский ответчик считается не несущим материальной
ответственности за действия обвиняемого до тех пор, пока эти действия
достоверно не установлены приговором. Если возражения против иска - это
доводы в пользу того, что обвиняемый не совершил преступления, то
обязанность доказывания не переходит на гражданского ответчика, поскольку в
его пользу действует презумпция невиновности. Гражданский ответчик может, в
частности, утверждать, что преступление, причинившее материальный ущерб,
было совершено не обвиняемым, а другими лицами, что ущерб был причинен не
обвиняемым, а силами природы, что между ущербом и действиями обвиняемого нет
причинной связи и т. д. Суд и следователь не вправе обязать гражданского
ответчика представить доказательства в подтверждение этих, как и других,
утверждений. Если указанные версии не проверялись и их нельзя считать
исключенными, то обязанность собирания доказательств для проверки этих
версий лежит на органах расследования, прокуроре и суде и не может быть
переложена на гражданского ответчика. Органы государства вправе потребовать
от гражданского ответчика представления предметов и документов, когда
имеются основания считать, что они находятся в его распоряжении (ст. 70 УПК
РСФСР). Если гражданский ответчик отказывается добровольно выдать
находящиеся у него доказательства, возможно проведение обыска и выемки.
Однако, как указывалось, требование следователя или суда выдать
доказательства, обращенное к участнику процесса, не перемещает на него
обязанность доказывания, а служит лишь способом осуществления этой
обязанности органом, ведущим процесс. Особую группу с точки зрения
обязанности доказывания образуют субъекты процесса, принявшие на себя
обязанность защищать обвиняемого или представлять законные интересы других
участников процесса. Речь идет прежде всего об адвокате-защитнике и
адвокатах - представителях потерпевшего, гражданского истца и гражданского
ответчика. Общим для этой категории субъектов процесса является то, что они
несут юридическую обязанность защищать обвиняемого или представлять законные
интересы других участников судопроизводства и во исполнение этой обязанности
участвуют в доказывании, осуществля предоставленные им права. Адвокат,
защищающий обвиняемого или представляющий интересы другого участника
процесса, выступает как самостоятельный субъект доказывани При этом он
независим при выборе методов и средств защиты (представительства) и несет по
отношению к своему подзащитному (представляемому) лишь общую обязанность
защищать его интересы всеми допускаемыми законом средствами.
Во исполнение этой общей обязанности адвокат не только может, но и
должен активно и целеустремленно использовать все свои процессуальные права
для выявления обстоятельств, устраняющих или смягчающих уголовную
ответственность обвиняемого, а в случае представительства - для выявления
обстоятельств, наличие которых служит основанием для законных требований
потерпевшего, гражданского истца или ответчика. Вместе с тем
адвокат-защитник или представитель может ограничиться указанием следствию,
суду обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или подтверждающих интересы
представляемого, и не привести в их подтверждение достаточных доказательств
(например, ограничиться указанием на неисследованность версии об алиби и не
представить всех необходимых доказательств, подтверждающих его).
Следователь, суд сами обязаны обнаружить, истребовать и исследовать
доказательства, на основании которых устанавливаются эти обстоятельства,
если они действительно имеют значение для дела. Пока обстоятельства,
оправдывающие обвиняемого, не опровергнуты, обвинение считается
недоказанным. Общая обязанность защищать интересы обвиняемого
(представляемою), лежащая на адвокате, не совпадает, таким образом, с
обязанностью доказывания, лежащей на следователе, суде. Обязанность защищать
может быть реализована и без доказывания каких-либо положительных фактов:
иногда достаточно подвергнуть сомнению основания обвинени Можно говорить по
этому о наличии у адвоката обязанности участвовать в доказывании, но не о
переходе на него обязанности доказывани В теории советского уголовного
процесса были высказаны крайние точки зрения по рассматриваемому вопросу.

Одни авторы утверждают, что обязанность доказывания невиновности обвиняемого
или смягчающих его вину обстоятельств лежит на защитнике. Другие, напротив,
считают, что обязанность доказывания на защитнике не лежит. Защитник несет
обязанность участвовать в доказывании в том смысле, что должен использовать
все предоставленные ему законом возможности для установления обстоятельств,
оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность. В то же время
защитник, как и обвиняемый, не несет обязанности доказывания, т. е. он
процессуально не обязан представлять или указывать следователю и суду
доказательства в подтверждение обстоятельств, которые оправдывают
обвиняемого или смягчают его вину. Следует, наконец, выделить группу
субъектов процесса, для которых участие в доказывании - общественная или
моральная обязанность. К их числу относятся общественные обвинители и
общественные защитники, близкие родственники обвиняемого, иные лица,
допущенные по определению суда (постановлению судьи) в качестве защитников,
защитники - представители профсоюзных или иных общественных организаций,
близкие родственники потерпевшего, гражданского истца или гражданского
ответчика, допущенные к участию в деле в качестве представителей. Все эти
участники процесса в свою очередь могут быть разделены на две подгруппы, из
которых одна (общественные обвинители и общественные защитники) включает
лиц, доказывающих виновность или невиновность обвиняемого в силу
общественных полномочий, полученных от соответствующего коллектива, а другая
(родственники и иные лица, избранные обвиняемым или иным участником
процесса, а также защитники - представители профсоюзных и иных общественных
организаций) состоит из граждан, для которых участие в доказывании с целью
защиты законных интересов соответствующих участников уголовного процесса
составляет их нравственный долг, вытекающий из родственных, иных личных
отношении или отношений внутри общественной организации. Отношения между
общественным обвинителем (защитником) и тем коллективом, который он
представляет в суде, - это отношения доверия, не регулируемые правом.
Поэтому и обязанность общественного обвинителя доказывать обвинение, а
общественного защитника доказывать невиновность или смягчающие
ответственность обстоятельства - это моральная обязанность, возложенная на
них соответствующим коллективом. Однако эта моральная обязанность
реализуется в деятельности, которая урегулирована процессуальным правом.
Общественный обвинитель и общественный защитник как субъекты
уголовно-процессуальной деятельности наделены процессуальными правомочиями
по участию в доказывании, но на них не возложена юридическая обязанность
доказывани Вот почему органы, ведущие процесс, не вправе перелагать на
общественного обвинителя или общественного защитника хотя бы какую-то часть
лежащей на них обязанности доказывани Близкие родственники обвиняемого, иные
лица, которые приняли на себя его защиту, защитники - представители
профсоюзов или иных общественных организаций, а равно близкие родственники
потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, представляющие их
интересы в суде, принимают на себя моральную обязанность защищать
обвиняемого (представлять интересы участника процесса). Они участвуют в
доказывании в том же объеме, что и адвокат, исполняющий аналогичные функции.
Вместе с тем для них возможен отказ от защиты (представительства) по
нравственным соображениям, по соображениям, связанным с трудностью
участвовать в доказывании, и т. д. В случае отказа от защиты должна быть
обеспечена возможность приглашения адвоката. Аналогично должен решаться
вопрос о возможности и последствиях отказа от представительства близкого
родственника потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика.
¶N 3. РОЛЬ ЛИЦ, ВЕДУЩИХ РАССЛЕДОВАНИЕ, И ПРОКУРОРА В ДОКАЗЫВАНИИ§
Производство по уголовному делу осуществляется органом дознания,
следователем, прокурором и судом. Наделенные каждый в пределах своей
компетенции властными полномочиями по возбуждению, расследованию и
рассмотрению дел об уголовных преступлениях, названные должностные лица и
органы являются субъектами доказывани Они несут обязанность по собиранию,
фиксации и проверке доказательств, которые оцениваются ими в совокупности по
внутреннему убеждению. Следователь и орган дознания - основные субъекты
доказывания в стадии предварительного расследовани Требования
всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств, имеющих
значение для дела, в равной степени обязательны для органа расследования и
суда; орган расследовани должен собрать все доказательства, необходимые и
достаточные для решения каждого из вопросов, стоящих перед судом при
вынесении приговора. Нельзя согласиться с высказанным в процессуальной
литера туре мнением, согласно которому предварительный характер деятельности
органов расследования по доказыванию проявляется в том, что выводы этих
органов могут не отличаться достоверностью. Утверждалось также, что
следователь вправе направить дело в суд и при наличии у него сомнений в
виновности обвиняемого. Выводы органа расследования о виновности
обвиняемого, как и о любых иных обстоятельствах, составляющих предмет
доказывания, должны опираться на полный и достоверный доказательственный
материал. Доказывание, осуществляемое органом рас следования, может и должно
завершаться и, как свидетельствует практика, в подавляющем большинстве
случаев завершается объективно достоверными выводами. Не случайно нормы
относительно предмета доказывания, собирания и оценки доказательств,
требовани всесторонности, полноты, объективности доказывания законодатель
относит и к органам расследования (ст. ст. 20, 68- 71 УПК РСФСР). Вопрос о
положении органа расследования как субъекта доказывания в значительной мере
связан с вопросом о процессуальной функции, осуществляемой следователем
(органом дознания) в уголовном судопроизводстве. В процессуальной литературе
были высказаны по этому вопросу различные точки зрени Некоторые авторы
говорили об обвинительной по своему существу деятельности следователя и даже
о неизбежности в связи с этим обвинительного уклона в его деятельности по
доказыванию Другая точка зрения исходит из сочетания в деятельности
следователя функций обвинения, защиты и решения дела Высказана мысль и о
том, что деятельность следователя должна быть расчленена на два этапа: до
появления в деле обвиняемого следователь раскрывает преступление, после
предъявления лицу обвинения - изобличает это лицо или одновременно
изобличает и защищает. Представляется, однако, что указанные точки зрения
механически расчленяют единую по своему характеру деятельность следователя,
основанную на таких исходных положениях, как всесторонность, полнота,
объективность. Конечно, действия следователя направлены именно на выявление
виновного, а не на установление нейтральных для дела обстоятельств. Но эта
деятельность не должна быть обвинительной во что бы то ни стало,
расследование должно вестись объективно и всесторонне, - этого требует
закон. Предварительное, как и судебное, следствие состоит во всестороннем,
не связанном никакой предустановленной позицией исследовании обстоятельств,
имеющих значение для дела, для того чтобы на основе собранного полного и
достоверного доказательственного материала сделать правильные выводы. Таким
образом, об обязанности доказывания виновности обвиняемого следователем
(лицом, производящим дознание) можно говорить лишь в том смысле, что его
выводы о виновности должны быть обоснованными, т. е. вытекать из
совокупности собранных по делу доказательств, опираться на них. При этом
совокупность доказательств, обосновывающих виновность лица, должна быть
такой, которая бы исключала какой-либо другой вывод в отношении этого лица
Закон требует, чтобы в обвинительном заключении приводились "доказательства,
которые подтверждают наличие преступления и виновность обвиняемого" (ст. 205
УПК РСФСР). Здесь полностью должен быть сформулирован обвинительный тезис и
дан анализ доказательств с обоснованием того, почему доказательства в пользу
обвиняемого, имеющиеся в деле, не могут быть признаны опровергающими
обвинение. Неисполнение или ненадлежащее исполнение следователем обязанности
доказывания может повлечь применение к нему раз личного рода санкций
прокурором или судом (в зависимости от того, в какой стадии процесса будет
обнаружено нарушение этой обязанности). Суд, например, может не только
возвратить дело на доследование, но и вынести в отношении следователя,
переложившего обязанность доказывания на обвиняемого, частное определение.

Обязанность доказывания по одному уголовному делу может исполняться рядом
лиц: при проведении отдельных следственных действий прокурором и начальником
следственного отдела (ст. ст. 211, 127 УПК РСФСР); расследовании преступлени
группой (бригадой) следователей (ст. 129 УПК РСФСР); направлении
следователем отдельных поручений о производстве следственных действий в
другой местности (ст. 132 УПК РСФСР); поручении следователем производства
ряда следственных действий органу дознания (ст. 119 УПК РСФСР); передаче
дела от одного органа другому или от одного следователя другому. Однако было
бы неверно утверждать, что все должностные лица, которые проводят
следственные действия по делу, на равных основаниях и в одинаковом объеме
осуществляют обязанность доказывани Окончательные выводы по делу, включая
констатацию доказанности преступления, участия в нем обвиняемого, его
виновности и т. д., делает только то должностное лицо, которое приняло дело
к своему производству. Все остальные лица - прокуроры, следователи,
работники дознания, принимавшие участие в расследовании, - несут обязанность
доказывания лишь в отношении тех конкретных обстоятельств, которые они
исследовали, и лишь применительно к тем конкретным следственным действиям,
которые проводили. Но при этом следует иметь в виду, что ответственность за
достоверное и полное установление всех обстоятельств дела, включая те,
которые были установлены другими должностными лицами, несет следователь, в
производстве которого находится уголовное дело, так как его выводы по делу
основываются на оценке всей совокупности доказательств. Именно поэтому он
обязан проверить обстоятельства, установленные по делу другими лицами, если
эти обстоятельства вызывают обоснованные сомнени С этой целью могут быть
предприняты повторные допросы, экспертизы и другие следственные действи
Следует, однако, отметить, что в практике при передаче дела от одного лица
другому нередко производятся повторные следственные действия, особенно
допросы, без достаточной к тому надобности. Это приводит к
непроизводительной трате времени, сил и материальных средств. Как избежать
этого - таков один из важных вопросов научной организации труда следовател
Это вопрос о принципе процессуальной экономии, предполагающем такую
организацию труда следователя, при которой в процессе доказывания
достигается эффективное использование времени, сил и средств без ущерба для
надежности выводов В процессе доказывани лицо, производящее дознание, и
следователь обладают широким кругом процессуальных прав, которые
предоставлены им законом. По находящимся в их производстве делам с целью
собирания и проверки доказательств они могут вызвать любое лицо для допроса
или для дачи заключения в качестве эксперта. Органы расследования вправе
также производить осмотры, обыски и другие действия, предусмотренные
законом, требовать представления предметов и документов, имеющих, по их
мнению, доказательственное значение (ст. 70 УПК РСФСР). Следователь
полностью самостоятелен в принятии решений по существу дела, требующих
оценки совокупности собранных доказательств (о предъявлении обвинения,
квалификации, объеме обвинения, прекращении дела или его направлении для
предани обвиняемого суду). Будучи не согласен с принятым решением, прокурор
вправе передать дело другому следователю или непосредственно вынести решение
от своего имени, но не вправе предписать следователю принять решение,
которое, по мнению последнего, не вытекает из результатов произведенной им
оценки доказательств (ст. 127 УПК РСФСР). Всякая иная регламентация
отношений прокурора и следователя противоречила бы установленным законом
правилам оценки доказательств по внутреннему убеждению. Прокурор вправе дать
обязательные для исполнения указания, обеспечивающие собирание
дополнительных доказательств или дополнительную проверку уже имеющихся
доказательств (т. е. указания, обеспечивающие реализацию требований
всесторонности, полноты, объективности доказывания). Его предложения
относительно судьбы дела для следователя не имеют обязательной силы:
прокурор вправе отменить любое решение, но не вправе требовать, чтобы
следователь вынес от своего имени решение, с которым он не согласен. Статья
3 Основ в равной степени обязывает следователя и органы дознания принимать
все предусмотренные законом меры к раскрытию преступления, установлению лиц,
виновных в совершении преступления, к обеспечению их справедливого
наказания, а равно к предупреждению преступлений и предотвращению случаев
необоснованного привлечения невиновных к уголовной ответственности. По
делам, по которым предварительное следствие обязательно, органы дознания
ограничиваются производством неотложных следственных действий. Основываясь
на ст. 119 УПК РСФСР, орган дознания определяет, какие из них необходимы
применительно к конкретным обстоятельствам расследуемого событи Эти действия
производятся, как гласит закон, для установления и закреплени следов
преступлени Названная цель не сколько сужена, в действительности она шире -
достаточно указать, например, на действия для предупреждения готовящегося
или пресечения совершенного преступления либо на действия, обеспечивающие
возмещение материального ущерба и возможную конфискацию имущества, которые
должны быть отнесены к числу неотложных. Однако на данном этапе
расследования определенная законом цель - обнаружение, собирание и
закрепление доказательств - является главной дл процесса доказывани
Самостоятельная процессуальная деятельность органов дознания в доказывании
по делам, относящимся к компетенции следователей, завершается и дело
передается следователю в одном из четырех случаев: по выполнении неотложных
следственных действий до истечения установленного законом срока; по
истечении- установленного срока независимо от выполнения неотложных
следственных действий; по указанию прокурора независимо от истечения срока и
выполнения неотложных следственных действий; если следователь приступил к
производству расследования, не ожидая указаний прокурора, истечения срока
дознания и выполнения органом дознания неотложных следственных действий.

Взаимоотношения следователя с органами дознания после приняти им дела к
производству регулируются ст. 127 УПК РСФСР, которая наделяет следователя
правом давать органам дознания обязательные для исполнения поручения и
указания о производстве розыскных и следственных действий и требовать
содействия производству следственных действий. Поручая органам дознания
производство отдельных следствен ных действий, следователь не может
перелагать на эти органы своей обязанности по доказыванию. Органам дознания
поручается выполнение таких следственных действий, производство которых
связано с оперативно-розыскной или административной деятельностью органа
дознания (задержание, арест, обыск, выемка), а также производство иных
действий при отсутствии у следователя возможности выполнить их
самостоятельно или принять в них участие или же при необходимости
одновременно произвести ряд следственных действий и т. и. Однако
перепоручать производство следственных действий, которые требуют детального
знания мате риалов дела, или могут оказаться неповторимыми (например,
предъявление для опознания), или составляют исключительную компетенцию
следователя (например, допрос обвиняемого), недопустимо. Розыскные, равно
как и следственные, действия после пере дачи дела следователю производятся
работниками милиции лишь по его поручению. Однако, имея поручение о розыске,
органы милиции могут произвести вытекающие из этого поручения не только
оперативные, но и неотложные следственные действия в целях обнаружения
разыскиваемого, задержания преступника или изъяти искомой вещи, если
обстановка требует немедленных действий и нет возможности получить на то
согласие следовател Говоря о праве следователя требовать содействия от
органов дознания, закон имеет в виду также содействие оперативными
средствами. Вместе с тем закон не предусматривает права следователя давать
поручения и указания о производстве конкретных оперативных мероприятий (ст.
127 УПК РСФСР). Поэтому применительно к оперативной деятельности отношения
следователя с органами дознания носят несколько иной характер, нежели при
даче поручений о процессуальных действиях. Следователь не должен заниматься
не свойственными ему функциями, вмешиваться в эту работу и давать указания
по выполнению конкретных оперативных мероприятий. В чем опасность такого
вмешательства? Производство расследования регламентировано процессуальными
нормами, которые гарантируют установление истины по делу и надежную защиту
интересов личности в уголовном процессе. Оперативно-розыскная деятельность
хотя и основана на законе, но протекает в не процессуальных рамках и не
содержит столь надежных гарантий для установления истины в силу негласной
формы и других специфических особенностей используемых средств. Поэтому
оперативные данные всегда рассматриваются как вспомогательные. Нельзя
игнорировать и то соображение, что лицо, участвовавшее в оперативных
мероприятиях, может непроизвольно от стаивать в процессе расследования свое
субъективное убеждение, возникшее в ходе оперативных мероприятий. Трудно
ожидать, чтобы следователь в таких условиях сохранил полную объективность
Именно поэтому УПК требует четкого разделения обязанностей следователя и
оперативного работника, которые, в равной степени отвечая за раскрытие
преступления, идут к общей цели разными путями, используют различные методы.
Ход оперативной работы и источники оперативных данных для следователя
безразличны, его интересуют лишь результаты оперативной работы. Информация
следователя об имеющихся или собранных по его просьбе оперативных данных -
это и есть одна из форм содействия производству следственных действий,
предусмотренная ст. 127 УПК РСФСР. Какие именно сведения следователь вправе
запросить от органов дознания и для сбора каких сведений эти органы обязаны
проводить оперативную работу в связи с уголовным делом? В общем виде
представляется, что следователь может выяснить через органы дознания только
вопросы, которые относятся к предмету доказывания и к проверке имеющихся и
собиранию дополнительных доказательств, которые на данном этапе
устанавливать следственными действиями нецелесообразно, затруднительно или
невозможно. Требуя от органов дознания содействия путем проведения
оперативных мероприятий, следователь, не определя их форм и методов,
ограничивается указанием версий, подлежащих исследованию и проверке,
постановкой вопросов, разрешение которых необходимо для подготовки и
проведения следственных действий. Формы и методы оперативной работы,
проводимой во исполнение поручений следователя, определяются органом дознани
Требование закона (ст. 127 УПК РСФСР) о письменной форме поручения
следователя позволяет проконтролировать законность и правильность этих
поручений, которые служат основанием для действий органов дознания,
объясняют происхождение собранных ими материалов. Из обязательности
письменной формы заданий следователя вытекает, что и результаты выполнения
этих заданий должны быть облечены в письменную форму. На практике возникает
вопрос о пределах использования в процессе доказывания результатов
оперативно-розыскной деятельности. Оценивая поступившую информацию, нужно
иметь в виду, что в зависимости от характера сообщений она используется
по-разному. Первую группу составляют сведения, непосредственно указывающие
на фактические данные, которые, будучи затем собраны и закреплены
процессуальными средствами, могут служить доказательствами по делу. В этом
случае оперативно-розыскные мероприятия облегчают отыскание доказательств.

Вторую группу образуют сведения, которые хотя и не содержат указаний на
конкретные доказательства и пути их отыскания, но освещают событие
преступления и отдельные обстоятельства, ограничивают круг подозреваемых.
Эти данные используются для правильной ориентировки в расследуемом событии,
построения версий, определения направления расследования и розыска виновных,
для выбора тактических приемов и средств. Важные обязанности в процессе
доказывания по уголовному делу осуществляет прокурор. Его деятельность
направлена на решение задач, стоящих перед ним как органом надзора за
соблюдением законности. Деятельность прокурора сложна и многогранна. Она
протекает в различных формах с применением различных средств и методов, но
всегда и везде едина по своему существу и задачам. Сказанное относится и к
области уголовного судопроизводства. Во всех его стадиях независимо от
характера процессуальных функций, возлагаемых законом на прокурора, он
осуществляет надзор за точный исполнением законов и обязан своевременно
принимать предусмотренные законом меры к устранению всяких нарушений закона,
от кого бы эти нарушения ни исходили. Этим определяется законоохранительная
роль прокурора в доказывании. Как орган надзора, он обязан на
предварительном следствии и в суде обеспечить установление объективной
истины по делу, неуклонно следуя велениям закона, запрещающего перелагать
обязанность доказывания на обвиняемого (ст. 20 УПК РСФСР). Формы
деятельности и задачи прокурора в доказывании различаются в зависимости от
процессуальной стадии, на которой эта деятельность осуществляетс В стадии
возбуждения уголовного дела прокурор призван обеспечить своевременное начало
расследования по каждому факту совершенного преступления, предупреждение и
пресечение подготавливаемых преступлений, сохранность материалов,
указывающих на наличие признаков преступления, соблюдение гарантий прав
личности, законность и обоснованность возбуждения уголовного дела. В
соответствии со ст. 108 УПК РСФСР дело может быть возбуждено при наличии
законных поводов и основани При этом законом прямо предусмотрено, что
основанием является достаточность данных, указывающих на признаки
преступления, а не на лицо, совершившее его. Поэтому даже в случаях, когда
при возбуждении уголовного дела, лицо, совершившее преступление известно,
действует правило: уголовное дело возбуждается в отношении факта (события
преступления), а не лица Решение вопроса о виновных в преступных деяниях и о
доказательствах, необходимых для их изобличения, является задачей не стадии
возбуждения уголовного дела, а последующих стадий уголовного процесса
Законоохранительная деятельность прокурора в доказывании на стадии
возбуждения уголовного дела сводится, таким образом, к обеспечению
правильного определения целей и объема доказывания, отграничивающих его от
доказывания, осуществляемого по делу в дальнейшем. Применительно к процессу
доказывания полномочия прокурора в стадии предварительного расследования
выражаются прежде всего в том, что он следит за точным соблюдением органами
дознания и следствия всех требований закона, регламентирующих доказывание.
Этот надзор осуществляется путем проверки как по собственной инициативе, так
и по жалобам участников судопроизводства материалов уголовного дела, чтобы
обеспечить соблюдение требований закона о порядке собирания, фиксации,
проверки и оценки доказательств. Эти указания прокурора обязательны для
органа дознания и следователя (ст. 212 УПК РСФСР). Исполнение их
обеспечивается возможностью применения санкций трех видов: процессуальных,
дисциплинарных и уголовно-правовых. Прокурор в отношении следователей
прокуратуры вправе самостоятельно применять дисциплинарные санкции или
возбуждать уголовные дела в случаях, когда нарушена обязанность доказывани
Наряду с дисциплинарными и уголовно-правовыми санкциями либо в качестве
самостоятельной меры прокурор может применить санкции процессуальные. К их
числу, в частности, относится отмена принятых следователем по делу
необоснованных решений и возвращение дела для производства дополнительного
расследования, а также отстранение лица, производящего дознание, или
следователя от дальнейшего ведения расследования (ст. 211 УПК РСФСР).
Некоторой спецификой обладает механизм обеспечения исполнения обязанности
доказывания следователями МВД и КГБ. От этих должностных лиц правомочны
требовать исполнения обязанности доказывания не только прокуроры, но и
вышестоящие должностные лица - начальники следственных отделов и управлений,
имеющие право проверять уголовные дела, давать указания следователям о
производстве предварительного следствия, о привлечении в качестве
обвиняемого, квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении
дела, о производстве отдельных следственных действий, передавать дела от
одного следователя другому; они обладают и рядом других процессуальных прав
(ст. 127 УПК РСФСР). Это не снимает с прокурора обязанности осуществлять
надзор за законностью в деятельности следователей МВД и КГБ, а также
начальников следственных отделов и управлений в предусмотренных законом
процессуальных формах При выполнении указаний прокурора о производстве
следственных действий, истребовании доказательств и принятии определенных
решений по делу субъектом обязанности доказывания является следователь
(дознаватель), а не прокурор. Однако со держание этой обязанности в данном
случае предопределено указаниями прокурора. Законоохранительна деятельность
прокурора в процессе применения норм доказательственного права на
предварительном следствии осуществляется не только по конкретным делам, она
проявляется и в более широком плане. Важное значение для единообразного
понимани процессуальных принципов и институтов доказывания и единого их
применения на практике имеют указания, содержащиеся в приказах, инструкциях
и методических письмах Генерального Прокурора СССР и прокуроров союзных
республик. Основанные на изучении и обобщении практики расследования
преступлений, эти указания способствуют устранению неправильного понимания и
применения правовых норм. В соответствии со ст. 8 Положения о прокурорском
надзоре в СССР они обязательны для нижестоящих прокуроров. Задачами
прокурора по обеспечению полноты, всесторонности, объективности дознания и
предварительного следствия определяется и его право непосредственно
проводить следственные действия для собирания и проверки доказательств, а
также участвовать в производимых органом расследования следственных
действиях. Прокурор вправе в случае необходимости самостоятельно
осуществлять доказывание в стадии предварительного следстви Действенным
средством обеспечения прокурором исполнения законов в процессе доказывания
на предварительном следствии и дознании является проверка им всего
доказательственного материала по делу, поступившему с обвинительным
заключением. Если прокурор при этой проверке обнаружит неполноту
произведенного расследования, недостаточную обоснованность предъявленного
обвинения доказательствами, он возвращает дело для собирания дополнительных
доказательств или же прекращает дело в отношении данного обвиняемого, если
исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств (ст.