Жанр: Криминал
Мафия в США
...лиме на противоположной
от отеля "Интерконтиненталь" стороне и глядя
на Гору олив и на стены Иерусалима, он философствовал:
"Когда видишь такой старый город, как Иерусалим, его руины,
древние раскопки... стремишься оценивать события в историческом
плане" ^. Лански дал свою интерпретацию Кастеломарской
войне конца 20-х-начала 30-х годов. Название этой войне, рассказывал
Лански, дал город, в котором родился Сальваторе
Маранзано. В Нью-Йорке и в других городах были убиты сотни
гангстеров. Судя по газетным сообщениям, американцы воспри.
няли эту войну как очередную резню внутри мафии и в принципе
не имели ничего против этого, считая, что таким путем улицы
американских городов будут очищены от мафиози. Гангстеры
убивали друг друга дома и на улицах, их тела вылавливали
в реках и в океанах. "Никто,-говорил Лански.-не знает точно,
сколько людей было убито. По официальным данным, сотни".
Лански считал, что если это не "был исторически важный момент
в жизни Америки, то, несомненно, это был поворотный пункт
в истории преступности"^.
Лански был прирожденный бизнесмен. Он прекрасно понимал
законы делового мира и со знанием дела применял их в своей
преступной деятельности. Когда "усатые", старая гвардия мафии,
ополчились на Лански и Лучано, у Лански не было двух
мнений: в мафии, как и в бизнесе-или ты победишь, или победят
тебя. Никакого компромисса, никакого мирного сосуществования
между конкурирующими группировками мафии. Массериа
потребовал, чтобы Лучано признал его верховенство. Лански
после этого поучал своего старого друга и сотоварища: "Если
ты примешь это предложение, то окажешься под его полным
контролем... Каждый из этих парней хочет создать свою собственную
империю и сохранить свою жизнь за счет другого.
Ты пешка в их игре. Но это не игра. Наши жизни поставлены
на кон"^.
Вся последующая преступная карьера Лански и Лучано показала,
что Мейер Лански был глубоко прав: в мафии действовали
только волчьи законы преступного мира. Тот, кто этого
не понимал и не научился использовать эти законы в своих
интересах, был обречен на уничтожение.
Б. Сигел и другие деятели из группы Лански-Лучано требовали
немедленно дать бой старым мафиози. Иная была точка
зрения у Лански и Лучано. Они считали, что фрукт еще не созрел,
время для настоящего сражения за верховную власть в мафии
не пришло. Лански и Лучано активизировали борьбу за создание
своей собственной мощной организации и резко усилили кампанию
за поиск новых рекрутов среди гангстеров как итальянского,
так и еврейского происхождения. Этот поиск охватил не только
Нью-Йорк, но и другие города. В конечном счете эта деятельность
дала свои результаты, и М. Лански с полным основанием
заявлял, что главари мафии могущественней, чем "Юнайтед стил
компани".
И на практике, и в своих заявлениях Лански пытался действовать,
как настоящий бизнесмен. "Мы занимались бизнесом
наподобие "Форд мотор К°",-говорил он.-Стрельба и убийства-безрезультатное
средство делать бизнес. Продавцы Форда
не стреляют в продавцов Шевроле. Они пытаются перебивать
цену друг у друга. Мы давно решили следовать этому принципу.
Использовать огнестрельное оружие и насилие как можно реже,
а лучше всего совсем не использовать их. Наши друзья, которые
339
работали с нами, наши ребята получили строжайший приказ
вести себя соответствующим образом"^.
Старый картежник явно передергивал карты. Когда надо
было идти на крайние меры, Лански не останавливался ни перед
насилием, ни перед убийством. Ряд документальных данных
подтверждает, что он шел на физическое уничтожение даже своих
друзей еврейского происхождения. Самое убедительное подтверждение
этого-санкция М. Лански на уничтожение своего друга
юности и соучастника многих преступных дел Б. Сигеля, который
нарушил законы мафии.
Лански и Сигеля связывало очень многое. Они еще в юношеские
годы вместе создавали еврейскую банду в трущобах
Нью-Йорка. Мейера и Багси связывала многолетняя совместная
деятельность в сфере алкогольного бизнеса в годы "сухого закона".
В середине 30-х годов Лански предложил Б. Сигелю двинуться
в поход на завоевание гемблинга на Западном побережье.
Сигел был влюблен в этот район, особенно в Голливуд, где
высокий, представительный, красивый и любвеобильный гангстер
имел немало романов с кинозвездами. Определяя стратегическое
направление деятельности одного из своих крупнейших
партнеров, Лански учитывал не только то, что в Лос-Анджелесе
и в других крупных городах Запада все еще оставались огромные
неиспользованные возможности для гемблинга. Он принимал
во внимание также и то, что в том регионе находился
невозделанный штат Невада. Лански с вожделением устремил
уже тогда свой взор на этот штат, ему виделся новый мощный
центр гемблинга в этой пустыне.
Б. Сигел не заглядывал так далеко. Человек легкомысленный,
он в первую очередь думал о своих любовных утехах в Голливуде.
Брат Сигеля Морис (Maurice) и три его сестры резко
отрицательно относились к преступной деятельности Бенджамина.
Иной была позиция жены Сигеля. Эстер (Esther) не видела
ничего предосудительного в бизнесе своего супруга и с большим
удовлетворением восприняла его информацию о том, что климат
Калифорнии будет очень полезен для двух их дочерей.
Дав новое поручение Сигелю, Лански с улыбкой посоветовал
ему поменьше увлекаться актрисами Голливуда. В каждой шутке
всегда, действительно, есть доля правды. Легкомысленный характер
Сигеля в конце концов привел его к печальному концу.
Запутавшись в любовных успехах, нарушив в Лас-Вегасе свои
финансовые обязательства перед коллегами по мафии, он заплатил
за все это жизнью. Предупреждение Лански и на этот раз
оказалось пророческим.
Личная трагедия Сигеля произошла много позднее, а пока он
с огромным удовольствием принял предложение Мейера переориентироваться
на Калифорнию. А вспоминая тот разговор
с Лански, Сигел позднее говорил: "Мейер не очень часто улыбался.
Я удивлялся его поведению. Но я часто приходил к выводу,
что Мейер знал меня лучше, чем я сам себя"^'"*.
Лански и Сигел были связаны между собой более тесно, чем
родные братья. И дело было не только в многолетнем опыте
совместной преступной деятельности. Сигел неоднократно спасал
жизнь Мейеру Лански. Однажды Уэкси Горден, выяснив, что
Лански навел на его брата Джека полицию и упрятал того
в тюрьму, принял по законам мафии решение прикончить "финансового
гения". На Гранд-Стрит, в Нью-Йорке, в дом, где
часто встречались Лански и Сигел, была брошена бомба. Сигел
обладал недюжинной физической силой и блестящей реакцией, он
успел выбросить бомбу в окно, но она разорвалась рядом с ним.
Сигел был ранен, но открыл огонь по нападавшим. Позднее
Сигел выследил в Бруклине Тони Фабраццо, который покушался
на них, и убил его.
Это был только один из случаев, когда Бенджамин Сигел спас
жизнь своего патрона. И, наверное, Лански было очень нелегко
дать позднее санкцию на уничтожение Сигеля. Впрочем, Лански
всегда это категорически отрицал. Он после второй мировой
войны встретился с дочерью Сигеля, о которой всегда проявлял
заботу, и изложил ей свою версию гибели ее отца.
Попытки Мейера Лански изобразить себя скромным картежником-интеллектуалом,
всю жизнь специализировавшемся
только на гемблинге, ни в коей мере не соответствовали действительности.
Мафиози есть мафиози. И когда возникала необходимость,
Лански действовал так, как того требовали законы
мафии. В частности, в вопросах междоусобной борьбы Лански
ничем не отличался от других главарей мафии, которые в такой
ситуации знали только один аргумент-смерть. Когда Лаки Лучано
предпринял попытку подняться на вершину преступной
пирамиды, Лански оказывал ему в этом всемерное содействие.
Именно он направил людей, которые реализовали контракт на
уничтожение одного из главных конкурентов Лучано Сальваторе
Маранзано. Лански, наверное, выполнил это поручение с тем
большим удовольствием, что Маранзано не скрывал своих антисемитских
воззрений и решительно выступал против сотрудничества
мафиози итальянского происхождения с группой ЛанскиСигел^
Многолетнее сотрудничество Лански-Лучано было скреплено
кровью: еще в юношеские годы, действуя в классических традициях
мафии, они никогда не останавливались перед уничтожением
тех, кто становился на их пути. Соответствующая практика
была расширена в зрелые годы их преступной деятельности.
Джо Валачи показал в своих выступлениях, что Лански и Лучано
несли прямую ответственность за убийство главаря мафии
Маранзано. Стремясь к установлению своей личной диктатуры,
Маранзано дал команду ликвидировать Лучано и Дженовезе.
Но Лучано обладал стремительной реакцией. Получив соответствующую
информацию, "он вошел в контакт со своими многолетними
союзниками Багси Сигелем и Мейером Лански. Они
предоставили в его распоряжение Сэма ("Красного") Левине
(Sam Levine) и трех других квалифицированных экспертов
из своей банды"". Реализация контракта на убийство Маранзано
была теперь только делом техники.
Лучано оказался прилежным учеником Лански. Все чаще
и со все большим успехом он пропагандировал перед мафиози
идеи М. Лански о необходимости прекратить поножовщину,
коренным образом перестроить всю структуру мафии, превратить
ее в специфическую и процветающую отрасль американского
бизнеса.
Один из мафиози, слышавший выступление Лучано перед
сообщниками, рассказывал: "Он заявил, что необходимы новые
методы, чтобы "зарабатывать на приличную жизнь". Именно так
он поставил вопрос. Его речь вызвала бурю аплодисментов.
"Мы все должны работать друг для друга,-продолжал Лучано,-но
каждый делает свое собственное дело. Все мы нуждаемся
друг в друге. Достаточно убийств".
Большинство главарей мафии, очевидно, чувствуя непрочность
своего положения, стремились взять от жизни как можно
больше. Показная роскошь, бравада были присущи многим коллегам
Мейера Лански по преступному бизнесу.
Поведение "финансового гения" резко контрастировало с традициями
мафиози.
Умеренность была характерна для Лански во всем. Он предпочитал
простую еду, выпивал не больше одной-двух рюмок
перед едой. После еды выкуривал сигару, в перерыве между
приемами пищи курил сигареты. Лански заботился о здоровье,
знал, какой вред приносит табак, но никак не мог бросить курить.
Его отличали простые привычки. Мейер получал удовольствие
от путешествий, пеших прогулок, любил загорать. Лански частенько
можно было видеть в кресле возле бассейна принадлежавших
ему отелей, принимающим солнечные ванны. Он настолько любил
пешие прогулки, что нередко, находясь в Майами, прерывал официальные
заседания и отправлялся на прогулки по пляжу.
Как и многие другие миллионеры, сами сделавшие свое богатство,
Лански придерживался четко выраженных правых политических
взглядов. Например, в отношении Вьетнама "он считал,
что мы должны ворваться туда и разнести Ханой на куски"^.
Отношение к войне во Вьетнаме являлось важнейшим критерием
для определения политической ориентации, взглядов любого
деятеля США. Ястреб во время вьетнамской войны, Лански
придерживался столь же враждебной позиции в отношении "движения
протеста против этой войны"".
Лански никогда не упускал случая подчеркнуть свой патриотизм,
приверженность принципам американизма. Это был тот
типичный случай, когда о ком-либо говорят, что он стремится
быть католиком больше папы римского.
Патриотизм Лански видели в том, что в 1949 г. он сделал все
возможное, чтобы его сын Пол поступил в Вест-Пойнт. Помощь
в решении этого вопроса оказал ему конгрессмен Артур Клейн,
в прошлом член Верховного суда штата Нью-Йорк. Лански очень
гордился, что его сын стал кадетом Вест-Пойнта и очень переживал,
что в стенах этого старейшего и самого престижного в стране
военного училища .Пол подвергался грубым антисемитским
оскорблениям. Сын Лански окончил училище, стал офицером,
позднее переквалифицировался в военного летчика, воевал в Корее
и во Вьетнаме, дослужился до звания капитана ВВС, в 1963 г.
вышел в отставку и начал карьеру инженера на Западном побережье.
Пол поселился в штате Вашингтон с женой и детьми и быстро
завоевал положение уважаемого члена общества. Предусмотрительный
Мейер Лански, чтобы не создавать сыну проблем,
распустил слухи, что они порвали все отношения и в течение
многих лет не имеют ничего общего. Но это была не больше
чем маскировка. Лански вел с сыном бесконечные разговоры
по телефону. Он гордился им и любил говорить об этом со своими
друзьями.
Первенец Бернард, или как звали его дома Бадди, родился
с физическими недостатками. Лански был очень привязан и к этому
сыну. В Майаме Бадди жил рядом с домом отца, в фешенебельном
особняке. Его часто можно было видеть в отелях,
в которых Лански имел свои финансовые интересы.
Дочь Лански Сандра была дважды замужем и имела в молодые
годы репутацию довольно легкомысленной особы. Ее бесчисленные
склоки стоили отцу не одной бессонной ночи. Однажды
Сандра создала для Лански серьезные проблемы в мире мафиози,
которые удалось уладить только благодаря его высокому положению
в этом мире.
Лански прослыл самым осторожным и скрытным деятелем
преступного мира. Во-первых, он имел наиболее длинный послужной
список в преступном мире. За 50 лет своей преступной
деятельности он провел всего три месяца в тюрьме. Во-вторых,
все, кто входил в контакт с Лански, обладали большими деньгами.
Чтобы сохранить их, надо было быть предельно осторожным.
"В-третьих, и это самое главное, Лански имел самую светлую
голову во всем подпольном мире"^.
Лански умел сочетать отдых и работу. Каждый год в сопровождении
жены он летал в Европу. В апартаменты, которые он
занимал в отелях, к нему приходили с отчетами его европейские
компаньоны. Лански никогда не представлял их жене и никогда
не вел деловых разговоров в ее присутствии.
Жена была твердо убеждена, что Лански не имеет никакого
отношения к преступному миру. А когда она получила соответствующие
данные через средства массовой информации, она
восприняла их как инсинуации. Однажды энергичный корреспондент
пожелал узнать мнение госпожи Лански о деятельности ее
мужа. Она не открыла ему дверь и заявила корреспонденту через
замочную скважину, что "пресса и ФБР оболгали мужа".
Катастрофически затягивалась "Великая депрессия", многие
миллионы людей были без работы, голодали в буквальном смысле
этого слова, тысячи из них кончали жизнь самоубийством.
А Лански и К° процветали, бизнес шел в гору, и в личном
отношении все было прекрасно. В 1932 г. у М. Лански появился
второй сын. Когда он узнал, что на этот раз ребенок родился
физически здоровым и умственно полноценным, Лански пришел
в отличное расположение духа. Как только ребенок появился
на свет, Мейер решил, что он его воспитает сообразно идеалам
американизма, а служить определит по военному ведомству.
Гемблинг срабатывал прекрасно. И Лански в это же время
предпринял первые шаги, чтобы распространить свою империю
азартных игр на Флориду и Кубу. Он проявил инициативу и познакомился
с бывшим сержантом Фульхенсио Батистой (Fulgencio
Batista), будущим диктатором Кубы.
Флорида и Куба не случайно были избраны новым направлением
экспансии гемблинга. Это были традиционные районы
туризма и отдыха для состоятельных американцев. Здесь можно
было хорошо поживиться, а чутье никогда не обманывало
Лански.
Любой бизнесмен, прочно став на ноги, начинает пробовать
свои силы в политике. Объясняется это не тем, что вместе с ростом
числа долларов растут и политические амбиции. Объяснение
этому явлению чисто деловое: бизнес должен иметь политическую
подстраховку. Надо помочь прийти к власти тем людям,
которые поддержат твой бизнес и обеспечат новые перспективы
для его развития.
В самом начале своей деятельности Лански и Лучано получили
возможность убедиться, что нет ничего проще, как купить
местного политического лидера и полицейского. По мере расширения
их бизнеса все более зрела мысль о том, как говорилось
выше, что пришло время попробовать замахнуться на Тамманихолл.
"Взятка, а не пули продолжали оставаться их паролем"".
И на этот раз все шло прекрасно. Был взят еще один важный
барьер на пути к действительной власти и богатству. Утвердившись
в Таммани-холл, Лански и Лучано создали мощное предмостное
укрепление, чтобы развернуть наступление в сфере бизнеса
в масштабах всей страны.
Лански вышел на большую политическую орбиту и уже
в 1932 г. он и его коллеги прибыли на конгресс демократической
партии, которому предстояло избрать кандидата партии в президенты
страны. Политика не была ни страстью, ни даже хобби
Лански. Он ее использовал только как инструмент для решения
деловых вопросов. На конгрессе Лански и его сообщники встретились
с Мое Далитцем (Мое Dalitz) и другими своими коллегами
из штатов Среднего Запада для обсуждения вопроса, как
продвинуть гемблинг во все уголки страны. Были установлены
контакты с Хью Лонгом, губернатором Луизианы. Лонг обещал
Лански предоставить в его распоряжение целый штат, в первую
очередь Новый Орлеан для установки игральных автоматов и создания
шикарных казино, где приезжие со всех концов страны
могли бы играть по крупным ставкам. Как мы уже видели,
очередной прорыв Лански в сферу большого гемблинга принес
ему и его сообщникам новый успех и новые миллионы доходов.
Открытие знаменитой голубой комнаты в "Рузвельт Отеле"
и клуба "Беверли Кантри" (Beverly) в Новом Орлеане "ознаменовало
начало развития казино в национальном масштабе"^. Отсюда
Лански и его сообщники шагнули в Хот-Спрингс, Арканзас,
где лояльный к ним Оуни Маден (Owney Madden), по прозвищу
"Убийца", был взят в долю. Здесь был создан игорный центр,
которому предстояло сыграть исключительно важную роль в индустрии
азартных игр.
В Хот-Спрингсе отношение к мафиози было настолько внимательным
и заботливым, что, когда кто-либо из них заболевал или
получал ранение в междоусобных потасовках, он мог быть уверен,
что власти штата обеспечат ему самое высококвалифицированное
лечение, заботу и внимание. "Убийца" заправлял здесь
всеми казино при самой активной поддержке Карлоса Марселло
(Carlos Marcello). К слову сказать, он не был ни итальянцем,
ни евреем. Этот тунисец стал одним из крупных деятелей гемблинга.
Лишний факт, подтверждавший, что Лански был выше
расовых и национальных предрассудков. В бизнесе его интересовали
только деловые качества партнера.
Из Арканзаса Лански обратил свои взоры на Ковингтон
(Covington) и Ньюпорт (Newport) в Кентукки. Однако все больше
и больше он начинал думать о Флориде, чтобы именно на этом
месте сконцентрировать свое главное внимание. Помимо того,
что сюда съезжались для отдыха и развлечения многие состоятельные
американцы, Лански еще со времен "сухого закона"
имел во Флориде прочные связи, так как через Майами пролегал
путь для контрабандного спиртного, которое Лански получал
из стран Карибского бассейна.
Но трудность заключалась в том, что в Майами давно и прочно
обосновался "маленький" Ауги Карфано (Augie Carfano).
Лански действовал методически, но осторожно. Он скупил отели
и клубы рядом с Майами, в округах Брайард (Broward) и Дейд
(Dade). С помощью своего друга Мозеса Анненберга (Moses
Annenberg) он взял под контроль игру на скачках в этом регионе.
Местные лидеры гемблинга нуждались в деньгах, чтобы придать
необходимый размах своему преступному бизнесу. Здесь Лански
был незаменим, и он начал постепенно, но настойчиво вытеснять
из "дела" Карфано и его сообщников. Захватывая Майами, Лански
использовал свое старое и любимое средство-действовал
через подставных лиц.
У Мейера Лански была проверенная тактика: стараться никогда
не быть владельцем, а только совладельцем недвижимой
собственности. Эта практика распространялась и на гемблинг.
Например, популярным и доходным отелем "Тропикана" в Гаване
помимо Мейера Лански и его брата Джейка (Jake) владели
гангстеры Джузеппе Котрини, Д. Гаджлиелмо (Gaglieimo), Норман
Ротман (Rothman), Вилли Биофф" ~". Он никогда и ничего
не покупал на свое имя. Это страховало от неприятностей с налоговым
ведомством и отводило от него удар со стороны коллег-мафиози,
которые по неписанным законам "Коза ностры"
были полновластными хозяевами в своих регионах.
Стратегия и тактика Лански были безукоризненны, и это
должно было вскоре поставить под контроль Лански и его коллег
Майами и прилегающий район.
Отмена "сухого закона" лишила многих мафиози мощного
источника доходов, и они ринулись в другие сферы запретного
бизнеса-гемблинг, проституция, наркотики. Лански был готов
к такому повороту событий. В отличие от своих коллег он
начинал в гемблинге не с нуля. У него были здесь прочные
позиции, огромный опыт и связи. Это позволяло ему выдержать
любую конкуренцию.
Следуя совету А, Ротштейна, Лански освоил еще одну сферу
легального, вполне законного бизнеса-импорт в США высококачественного
виски. 14 лет в стране официально не производился
этот напиток. Были утрачены навыки его приготовления,
бизнесмены не знали конъюнктуры на мировом алкогольном
рынке. Все это было прекрасно известно Лански. Помимо этого,
он правильно рассчитал, что за 14 лет действия "сухого закона"
американцы изголодались по алкогольным напиткам. В стране
исторически было широко распространено потребление крепких
напитков и всегда хватало достаточно состоятельных людей,
готовых хорошо заплатить, чтобы удовлетворить свои соответствующие
запросы.
Лански имел деньги и опыт ресторанного сервиса. Это также
укрепляло его позиции в борьбе с коллегами за индустрию
алкоголизма, которой предстояло расцвести буйным ядовитым
цветом после отмены "сухого закона". Параллельно с этим
должны были цвести и другие пороки общества-проституция,
преступность, наркомания.
Однако это все были мелочи для Лански и К°. Главное,
появились возможности для новой и очень обнадеживающей
сферы деятельности, которой предстояло принести новые миллионы
долларов "финансовому гению" США.
Лански чувствовал себя, как рыба в воде. Отмена "сухого
закона" привела к серьезным изменениям в фискальной политике.
В частности, резко возросло налогообложение импортного
виски. Лански был готов и к этому. Использовав, как всегда,
в качестве подставного лица своего тестя и ряд коллег-мафиози,
он создает "Моласка корпорейшн" (Molaska) и развивает бурную
деятельность в сфере алкогольного бизнеса. Официально корпорация
занималась приготовлением патоки, но в действительности
ее продукция использовалась для производства алкогольных
напитков. Таким путем удавалось избежать уплаты очень
высоких налогов, связанных с производством алкогольных напитков,
и получать необычайно высокую прибыль. Дело оказалось
исключительно прибыльным, и заводы по производству
патоки появились в разных концах США, в том числе в Огайо
и Нью-Джерси.
Случались и накладки. Так, например, в "Нью-Йорк тайме"
появилась статья, в которой со знанием дела, подробно описывались
махинации подпольных бизнесменов от алкоголя, которые
под прикрытием заводов по приготовлению патоки наводнили
Нью-Йорк и Нью-Джерси нелегально произведенными алкогольными
напитками, которые реализовывались через легальную
торговую сеть.
Как всегда, Лански был предельно осторожен, его имя очень
редко появлялось в газетах, когда случались подобные проколы.
Ему чуждо было тщеславие, он не гнался за паблисити, хотя
прекрасно понимал, что реклама-двигатель торговли. Но товар
у него был особого рода, поэтому "финансовый гений" скромно
отходил на самый задний план во всех своих начинаниях. Лански
считал, что с него вполне достаточно получать львиную долю
доходов от этих новых начинаний и стараться быть застрахованным
от нежелательных контактов с налоговым ведомством
и правоохранительными органами.
Арест в 1936 г. Лаки Лучано, главного компаньона М. Лански,
ни в коей мере не оказал негативного влияния на развитие
империи азартных игр, созданной их совместными усилиями.
Основной гемблинг постепенно сосредоточился во Флориде
и на Кубе. Лански очень часто посещал эти места, не без оснований
считая, что настоящий бизнесмен должен сам вникать во все
детали дела, а не полагаться на управляющих. Он укрепил свои
узы дружбы и бизнеса с Батистой и стал главной фигурой бизнеса
казино на этом острове.
Во время поездок в Гавану Лански всегда брал с собой Дока
Стечера. Это был тот доверенный человек, который наличными
давал взятки Батисте, вывозил с Кубы огромные прибыли
от игорного дела и переправлял их в швейцарские банки. Лански
хорошо разбирался в людях и умел выбирать толковых и надежных
помощников. Одним из таковых и был Д. Стечер, который
верой и правдой служил Лански до последних дней своей жизни.
Они вместе перебрались позднее в Израиль, где Д. Стечер рассказал
журналистам, писавшим книгу о М. Лански, много интересных
деталей, касавшихся деятельности его патрона и мафии
в целом.
Куба воистину оказалась золотым дном. В 1937 г. Лански
создал в отеле "Насьональ" в Гаване одно из самых фешенебельных
казино мира. Приблизительно в это же время он взял
в аренду у "Нэшнл сити бэнк" Нью-Йорка очень прибыльное
предприятие по организации бегов недалеко от Гаваны.
Д. Стечер рассказывал, что Лански был первым среди других
деятелей гемблинга, который понял, что на Кубе гемблинг может
дать баснословные результаты. Он говорил об этом в 1933 г.
на встрече гангстеров, которую организовал Лучано. Это был
один из немногих случаев, когда осторожный Лански посетил
такое сборище. Участники этой встречи возражали против его
планов, в частности, они не понимали, почему надо вкладывать
деньги, и большие, в предприятие, которое даже не находится
в США. Лански терпеливо разъяснял, что деньги, вложенные
в гемблинг на Кубе, очень скоро дадут огромную прибыль,
"Финансовый гений" смотрел вперед на значительно большее
расстояние, чем его коллеги, но и Лански не мог предвидеть, что
придет такое время, когда на Кубе произойдет революция, и всей
его команде придется бежать с острова, как крысы бегут с тонущего
корабля.
Почувствовав волнующий запах наживы, Лански с присущей
ему энергией взялся
...Поділитися у соцмережах
