Жанр: Криминал
Мафия в США
...ой Конфедерации.
Рабочие полки были настоящей гвардией вооруженных сил
Севера. Их бросали на самые тяжелые участки фронтов, и они
показывали прекрасную воинскую подготовку, беззаветную
храбрость и веру в дело борьбы за освобождение негров и восстановление
единства страны. О решающем вкладе рабочих в разгром
мятежных рабовладельцев свидетельствует тот факт, что
по данным сената США, около 750 тыс. рабочих вступили в федеральные
вооруженные силы, что составляло более 50% всей
численности рабочего класса страны. Рабочие ковали оружие
в тылу, создавали все, что было необходимо для успешного
ведения войны. Рабочие, их профсоюзы были главной силой
в борьбе с агентурой рабовладельцев в северных штатах.
Высокая сознательность, продемонстрированная рабочими
в годы гражданской войны, тем более показательна, что война
всей своей тяжестью обрушилась в первую очередь на рабочий
класс. Используя законы военного времени, предприниматели
резко активизировали наступление на жизненный уровень рабочего
класса, на его права. Локауты, черные списки, штрейкбрехеры,
расстрелы-все было использовано против рабочих в тяжелые
годы войны. Большие трудности были созданы тем, что после
начала военных действий десятки тысяч самых сознательных
рабочих ушли на фронт, что привело к закрытию ряда профсоюзных
объединений. За годы гражданской войны в США прибыло
800 тыс. иммигрантов. Многие из них являлись рабочими, но они
были плохо организованы и не имели нужного опыта борьбы
с предпринимателями.
Буржуазия в годы гражданской войны вела революционную
борьбу с мятежными рабовладельцами и в то же время проявляла
ярко выраженный классовый эгоизм, пытаясь поставить рабочих
в положение совершенно бесправной части общества. Их
позиция мало чем отличалась от позиции рабовладельцев, для
которых по характеристике Авраама Линкольна "слепая лошадь,
двигающая мельничное колесо, является прекрасной иллюстрацией
того, каким должен быть рабочий"^. Линкольн был глубоко
убежден, что "рабочие-основа всех правительств"^. Великий
президент Америки считал, что "сильнейшей связью между
людьми, помимо семейных отношений, должна быть связь, объединяющая
трудящихся всех наций, языков и племен"^.
Вторая американская революция 1861-1877 гг. (гражданская
война 1861 -1865 гг. и Реконструкция 1865-1877 гг.) дала мощный
толчок развитию рабочего движения в США. Широкий
размах приняло движение за введение восьмичасового рабочего
дня. "Первым плодом Гражданской войны,-писал К. Маркс,-
была агитация за восьмичасовой рабочий день, шагающая
семимильными шагами локомотива от Атлантического океана
до Тихого, от Новой Англии до Калифорнии"^.
Создание в 1866 г. Национального рабочего союза, первой
общенациональной организации рабочего класса, перенос по инициативе
К. Маркса в 1872 г. Генерального совета Интернационала
в США - крупнейшие вехи в развитии американского рабочего
движения в период "свободного" капитализма.
Успехи рабочего движения США были бесспорны. Вместе
с тем это движение имело ряд серьезнейших недостатков. Особенности
американского рабочего движения в отсутствии сколько-нибудь
крупных, общенациональных демократических задач
перед пролетариатом; сектантская оторванность кучек, горсток
социалистов от пролетариата; ни малейшего успеха социалистов
на выборах перед рабочими массами и т. дЛ
Огромным минусом рабочего и профсоюзного движения
США являлось то, что ни в одной другой стране мира, даже
в Великобритании, не было таких мощных материальных возможностей
для создания рабочей аристократии, как в США. Это
вело к разложению рабочего класса, к выхолащиванию сути его
борьбы за свои права.
Рабочая аристократия составляет ничтожно малую часть рабочего
класса, но наносимый ею вред рабочему движению огромен.
"Практически доказано, что деятели внутри рабочего движения,
принадлежащие к оппортунистическому направлению,-
лучшие защитники буржуазии, чем сами буржуа. Без их руководства
рабочими буржуазия не смогла бы держаться"^.
Рабочая аристократия выдвигала из своей среды верхний
эшелон профсоюзной бюрократии, которая мертвой хваткой держала
руководство большинства профсоюзов страны.
Профсоюзная бюрократия, несмотря на все свои заклинания
о политическом нейтралитете, что профсоюзы находятся вне
политики, как правило, всегда придерживается архиреакционных
политических позиций. Это роднит ее с боссами мафии.
И не случайно, что, ведя наступление на профсоюзы, мафия
делает ставку в первую очередь на то, чтобы найти общий язык
с профбюрократами, которые легко идут на коррумпирование,
а возможности организованной преступности в этом плане фактически
безграничны.
Не случайно, что именно в США появился рабочий лидер,
деятель профсоюзного движения, имя которого стало символом
буржуазной политики внутри рабочего класса. Речь идет о председателе
Американской федерации труда (АФТ) Самуэле Гомперсе.
Он долго верой и правдой служил интересам политики "классового
мира" между рабочими и капиталистами, направлял весь
пафос своего руководства на доказательство "единства" интересов
эксплуататоров и эксплуатируемых.
Гомперс рьяно защищал интересы квалифицированной части
рабочего класса, объединенной в профсоюзы. Остальная, большая
часть рабочего класса, рассматривалась им как удобрение,
питательная среда для вскармливания рабочей аристократии.
Гомперс и К° выступали за узкопрофессиональный принцип формирования
профсоюзов, против приема в профсоюзы неорганизованных
рабочих. Это были махровые расисты, ярые противники
приема негров в профсоюзы. Всю свою силу, влияние,
энергию они использовали для разоружения рабочего класса
идейно и организационно. Играя на принципах аполитичности,
широко распространенной в США, они самым решительным
образом выступали против создания самостоятельной политической
партии рабочего класса. Суть политики Гомперса и его
сторонников сводилась к прямому предательству самых насущных
экономических, политических, идеологических интересов рабочего
класса.
Политика и практика гомперсистов во многом напоминали
основы формирования и практической деятельности мафии.
Та же кастовая замкнутость, ставка на привилегированную
верхушку, стремление не допустить расширения числа членов
организации, расизм, махровая политическая реакция,
прикрытая разговорами об аполитичности. И нет ничего удивительного
в том, что реакционное профруководство очень
часто находило общий язык с боссами мафии и вступало
с ними в союз.
Если говорить об оппортунизме в рабочем движении США,
то гомперсисты были только надводной частью айсберга, а его
огромную невидимую часть составлял мощный материальный
фактор, являвшийся экономической основой столь широко распространенного
в США оппортунизма в рядах рабочего класса.
Самая мощная в мире индустриальная держава имела уникальные
материальные возможности для подкупа многих тысяч гомперсов,
которые разлагали изнутри рабочий класс. В своем выступлении
на II Конгрессе Коммунистического Интернационала
Ленин подчеркивал, что важнейшее значение имела экономическая
сторона проблемы. Он говорил, что "все дело сводится именно
к подкупу. Это делается тысячами разнообразных путей: повышением
культуры в наиболее крупных центрах, созданием образовательных
учреждений, созданием тысячи местечек для вождей кооперативов,
для вождей тред-юнионов, парламентских вождей.
Но это делается везде, где есть современные цивилизованные
9 Зак. 12 257
капиталистические отношения. И эти миллиарды сверхприбыли-есть
экономическая основа, на которой держится оппортунизм
в рабочем движении"^.
Респектабельные представители большого бизнеса ассигнуют
на подкуп рабочей аристократии не так уж много от своих
щедрот. Другое дело мафия. Она вынуждена тратить на подкуп,
как уже указывалось, до 50% своих доходов. Речь идет, конечно,
о подкупе государственных, политических, правоохранительных
и прочих деятелей. Сходство усматривается и в другом. Буржуазия
подкупает лидеров рабочего класса, то же самое делает
и мафия, которая исключительно широко использует подкуп
профсоюзного руководства.
Столь многочисленные аналогии между мафией и бизнесом
не являются случайностью. Мафия стала частью бизнеса, вросла
в экономическую, социальную, политическую структуру страны,
стала неотъемлемой частью американского образа жизни.
Исключительно благоприятны были условия для развития
оппортунизма в рабочем движении США,' огромен опыт американской
буржуазии в подкупе, развращении, расколе рабочего
класса, рабочее движение терроризировали не только полиция
и другие правоохранительные органы, но и мафия, давно внедрившаяся
в его ряды. И тем не менее рабочее движение, медленно,
но неуклонно выходило на путь борьбы за социальные и политические
интересы трудящихся.
В горниле классовой борьбы сгорало все, что мешало подлинному
развитию рабочего движения, закалялись кадры рабочих
руководителей, стоявших на позициях борьбы за интересы трудящихся
страны.
Залогом успешной борьбы рабочего класса за свои жизненные
интересы являлось его единство, сплочение рабочего класса вне
зависимости от расовых, национальных, религиозных и других
различий.
Во все исторические эпохи и во всех странах буржуазия
всегда использовала местную "черную сотню" для борьбы против
рабочего класса. Но нигде, ни в одной стране нет такого
мощного, прекрасно организованного, тщательно законспирированного
отряда реакции, как в США, где многие десятилетия
властвует мафия. И как мы видели на многочисленных примерах,
сотрудничать с мафией не брезгуют не только бизнесмены,
готовые ради прибыли идти на что угодно, но даже и президенты
страны.
Эта расстановка сил исключительно важна для правильного
понимания специфики рабочего и профсоюзного движения США.
Где единство, организованность, сплоченность рабочего класса,
там мафия бессильна, ей перекрываются все подходы к профсоюзам.
Об этом убедительно свидетельствует история прогрессивных
профсоюзных объединений США.
Крупные революционные события всегда ведут к поляризации
классовых и политических сил, вызывают консолидацию не только
революционных сил, но и их антипода, крайне правых группировок.
По такому политическому сценарию развивались события
и в США. Октябрьская революция дала мощный толчок рабочему
движению в Соединенных Штатах, активизировала все прогрессивные
силы. С другой стороны, она вызвала взрыв политической
реакции, способствовала сплочению реакционных сил,
которые консолидировались на позиции непризнания и борьбы
против революционных сил России.
Показательно, что мафия была в первых рядах тех, кто
пошел крестовым походом против революции в России. И это
не было случайностью. В этом факте еще раз проявилось духовное
единство мафии и самой крайней американской политической
реакции.
Проникновение мафии в ряды рабочего, профсоюзного движения
объясняется не только стремлением завладеть богатыми
фондами американских профсоюзов, пополнить таким путем казну
мафиозного объединения.
Есть и другая, пожалуй, более важная сторона этой проблемы.
Главари мафии прекрасно понимают, что миллиарды награбленных
долларов еще не являются гарантией спокойного
и уверенного существования. Эти миллиарды сами по себе
не переплавятся в респектабельный и гарантированный покой
и уважение со стороны власть имущих кругов. Все это может
дать только обладание реальной политической властью.
Рабочий класс, несмотря на все свои слабости, раскол, широко
распространенную в его среде аполитичность, идеологическую
разоруженность, является все же огромной экономической, политической,
общественной силой. На пути мафии к реальной политической
власти стоят не только правоохранительные органы,
конгрессмены-законодатели, министры и президенты. Как показывает
практика, мафия умеет находить с ними общий язык. Что
же касается трудящихся масс, рабочего класса, то в силу своей
социальной, политической природы они являются непримиримыми
врагами таких организаций, как мафия.
Вот почему "Коза ностра" стремится проникнуть в рабочий
класс в первую очередь через его самые массовые организации-профсоюзы.
Цель этого проникновения заключается в том,
чтобы терроризировать рабочий класс, парализовать его волю
к борьбе против политической реакции, в том числе и против
мафии. А если при этом можно еще и хорошо поживиться за счет
профсоюзных фондов, использовать захваченные профсоюзы для
выколачивания новых доходов из предпринимателей, то такая
перспектива не может не воодушевлять мафию.
США самая передовая страна мира по уровню экономического
развития, мощи вооруженных сил, по политическому, дипломатическому
и прочему влиянию. Это первенство дает Соединенным
Штатам определенные преимущества, но и заставляет
их нести серьезные издержки.
Не случайно, что именно в США с особой силой проявляются
негативные общественно-экономические факторы. В частности,
социальные, классовые противоречия находят свое самое широкое
проявление в забастовочной борьбе. И как пишет американский
ученый и публицист Дж. Морис, "ни одна страна не может
сравниться с США по числу забастовок, по количеству их участников,
их продолжительности (часто забастовки длятся по несколько
месяцев) и во многих случаях по напряженности забастовочной
борьбы. Статистические данные безусловно покажут,
что в сравнении с другими наиболее крупными капиталистическими
странами наибольшее количество рабочих, убитых во время
забастовок, было именно в Соединенных Штатах"^.
Показательно, что "Соединенные Штаты были последней цивилизованной
страной западного мира, в которой было законодательно
признано право на профессиональное объединение"^.
Это право было взято американскими рабочими с бою, и "американским
профсоюзам пришлось вести беспримерную по своей
ожесточенности классовую борьбу, какой не знала ни одна крупная
капиталистическая страна"^.
В борьбе против рабочих в союзе с предпринимателями активно
выступала и мафия.
Рабочие США вписали много славных страниц в историю
международного рабочего движения. Достаточно указать на движение
за восьмичасовой рабочий день, деятельность Генерального
совета Интернационала, переехавшего в США в 1872 г.,
здесь зародилась пролетарская традиция отмечать 1 мая как день
международной солидарности трудящихся.
Но в Соединенных Штатах родились и традиции иного рода.
Как известно, "родиной штрейкбрехерства... являются Соединенные
Штаты"". В конце прошлого столетия здесь функционировали
уже сотни частных детективных агентств, поставлявших
профессиональных штрейкбрехеров для срыва забастовок^.
"Только в трех из них - Пинкертона, Бернса и Тилля - служили
135 тыс. человек. Это в несколько раз превышало численность
федеральной армии. Об их возможностях можно судить по пинкертоновскому
бюро, которое могло выставить целые воинские
подразделения (пехотные, кавалерийские и артиллерийские)"^.
"На стороне предпринимателей в их боях с рабочими сражалась
армия наемников. Это были самые безжалостные и беспощадные
люди, которых предприниматели могли приобрести
за свои деньги"^. В профессиональные штрейкбрехеры нанимались
преступники. Командовали ими кадровые служащие детективных
агентств^.
Однако господствующие круги США в наибольшей степени
использовали собственные формирования преступного мирауголовные
банды. Для устрашения рабочих, для того чтобы
держать их в состоянии покорности, предприниматели сотнями
нанимали заведомых бандитов^, ту или иную банду, чтобы
"контролировать" стачечников, забастовочные пикеты или
что-то другое, что они рассматривали как причину беспорядков"...^
Уже с самого начала своего существования мафия выступала
как безжалостный и беспощадный душитель забастовок рабочих.
Так, чикагские предприниматели заключили с Аль Капоне специальное
соглашение о борьбе с тред-юнионами в этом городе.
При этом "американская реакция не раз использовала в борьбе
против прогрессивных профсоюзных лидеров... такое страшное
оружие, как мафию" ^. Активистов профдвижения в США уничтожали
главным образом с помощью мафии. .Руками последней
также осуществлялись и осуществляются убийства, погромы,
физическая расправа с демократическими силами, совершаются
самые кровавые расправы с противниками монополий США.
Реальная сложность и противоречивость ситуации, возникшей
в этой стране, заключалась в том, что, столкнувшись с беспощадным
террором предпринимателей, стачечники нередко сами нанимали
гангстеров для борьбы со штрейкбрехерами (так, например,
было в Нью-Йорке). К 1921 г. многие профсоюзы заключали
соглашения с рэкетирами, чтобы те защищали их от нанятых
предпринимателями гангстеров.
Даже весьма консервативный американский криминолог профессор
Ф. Танненбаум признавал, что "где бы и когда бы в интересах
предпринимателей или их объединений не потребовалось
энергичное вмешательство вооруженной силы, не потребовалась,
как говорится, "грубая работа", банда, обычно состоящая из уголовных
элементов, всегда наготове. Штрейкбрехерство, запугивание,
шантаж, обливание кислотой, забрасывание камнями, бросание
бомб, подкладывание динамита, избиение и другие подобные
приемы. .."^.
1932 г. был самым тяжелым в период "великой депрессии".
"Это был трудный год даже для мафиози, занимавшихся профсоюзным
рэкетом". В это время маленький человечек с солидным
брюшком, обладавший чудовищной алчностью, сводник, вор
и вымогатель начал фронтальное наступление на Голливуд, Мекку
американского кинематографа. Звали его Вилли Биофф (Willie
Bioff). Это имя несколько лет назад вселяло леденящий ужас
в сердца руководителей голливудского кино"^.
В 1932 г. Биофф встретился с профессиональным профсоюзным
работником Джорджем Брауне (Browne), агентом по деловым
вопросам локала (местного отделения) № 2 профсоюза,
объединявшего работников театра и кино. У обоих был один
интерес к рабочему движению: выкачивать деньги из него. Каждый
из них смог быстро оценить талант другого. Брауне действовал
на переднем плане, как опытный вымогатель. Биофф был
незаменим, как стратег, человек, который мог планировать долговременные
операции по организации рэкета профсоюза кинематографистов.
Биофф являлся мозговым центром разрабатываемых
операций.
Было принято решение сосредоточить основное внимание
на театре, так как именно это направление рэкета обещало дать
немедленную и самую большую прибыль.
В локале № 2 из 400 членов профсоюза 250 были безработными.
Брауне и Биофф организовали бесплатное питание для безработных.
Для этой цели с представителей политических кругов
и театральных деятелей собирали по 20-50 долл. Цель
Брауне и Биоффа заключалась в том, чтобы сохранить локал
и потом использовать его в интересах мафии. В 1934 г. они
вышли на миллионера Барнея Балабана (Barney Balaban), хозяина
театра "Балабан и Кац".
Балабан согласился поддержать локал № 2, но высказал
опасения, что аналогичной помощи потребуют и другие локалы,
что будет очень накладно. Брауне и Биофф заявили Балабану,
что от него требуется только 7,5 тыс. долл. в год, чтобы содержать
"суповые кухни", где безработным бесплатно выдавали
скромную еду. Балабан дал согласие на оказание такой помощи.
Он относился к числу тех бизнесменов, которые безропотно
соглашались на вымогательства мафии, не без оснований считая,
что понесенные расходы будут сторицей окуплены усилением
эксплуатации рабочих с помощью гангстеров. И мафия, получив
свою долю с предпринимателя, всегда была готова оказать ему
помощь и основательно прижать профсоюз такого предприятия.
Биофф и Брауне не успокоились на достигнутом. Получив
с Балабана на "суповую кухню", они продолжали вымогательство
и затребовали с незадачливого хозяина театра 50 тыс. долл.
Поладили на 20 тыс. долл. В годы кризиса деньги давались
не столь легко и мафии. Узнав об успехе Биоффа и Брауне
на театральной ниве, Фрэнк Рио (Rio), руководитель банды
в "семье" Аль Капоне заявил Брауне: "Отныне мы ожидаем, что
50 процентов от полученного вами будет наше. От всей суммы.
Понял?"".
Подобное предложение трудно было не понять. Мафия держала
под контролем местные отделения профсоюзов и хотела
иметь свою долю с них. "Это был тот случай, когда крупная
рыба заглатывает мелкую"^ ^ Согласие было незамедлительно
дано, так как выбора Биофф и Брауне не имели. О скаредности
Биоффа ходили легенды, и ему особенно было тяжело расставаться
с половиной своих доходов. Но шутки с Аль Капоне были
плохи, и приказ руководства мафии пришлось выполнять.
Захват локала № 2 был только началом, мафия намеревалась
захватить весь международный профсоюз работников кино
и театра (международными в США называют профсоюзы,
объединяющие соответствующие союзы Соединенных Штатов
и Канады). Брауне решили использовать, как ударную силу.
Было собрано совещание, на котором помимо Брауне и Биоффа
присутствовало несколько отпетых головорезов из банды Аль
Капоне. В совещании участвовал Фрэнк Нитто (Nitto), который
после ареста Капоне занял его место, и Льюис Кампегна (Louis
Campagna), один из телохранителей Аль Капоне.
Гангстеры решили сделать Брауне президентом данного международного
союза. В 1932 г. он уже баллотировался на этот пост
и потерпел поражение. На этот раз ошибки не должно было
быть. Мафия детально разработала стратегию и тактику будущей
избирательной кампании, выявила слабые для кандидата
регионы. Через две недели, в июне 1934 г., состоялась новая
встреча. Гангстеры доложили Брауне, что через своих коллег они
провели обработку соответствующих локалов, которые не поддерживали
их кандидата, и получили гарантию, что они проголосуют
за Брауне.
Для большей вероятности успеха на съезд профсоюзов, собравшийся
в Луисвилле, приехало несколько гангстеров, кровавая
репутация которых была хорошо известна делегатам съезда.
Это немедленно стало известно всем собравшимся и полностью
парализовало волю оппозиции. Брауне был избран единогласно.
"Все делегаты съезда знали, что банда Капоне хорошо заплатила
за то, чтобы получить власть и теперь контролирует
профсоюз"".
Брауне немедленно объявил Биоффа своим "личным представителем".
Всем стало ясно, что все будет решать Биофф.
Банда Аль Капоне всюду расставила своих людей и в первую
очередь взяла под контроль фонды профсоюза. Когда Биофф
и Брауне отправились в Нью-Йорк взимать дань с местных
работников искусств, они получили право в любое время суток
обращаться за помощью к Лаки Лучано и Фрэнку Костелло. Это
была полная гарантия, что никто не посмеет подать ни единого
голоса протеста.
Деньги посыпались, как из рога изобилия. В Чикаго Биофф
и Брауне получили 100 тыс. долл., "Балабан и Кац" уплатили
60 тыс. долл., "Уорнер энд Бразерс"-30 тыс. долл. и т. д. Путь
везде был один-ультиматум работникам профсоюзов. И сразу
же банда Аль Каноне в свою очередь предъявила ультиматум
Биоффу и Брауне, гласивший, что отныне они будут передавать
мафии не 50, а 75% всех своих доходов.
После этого Биофф и Брауне усилили пресс на своих клиентов.
Началась цепная реакция. Когда, например, Джек Баргер
(Barger) открыл в Чикаго новый театр, Биофф немедленно позвонил
ему и заявил, что половину своих доходов он будет передавать
ему. Баргер стал протестовать, на это Биофф ультимативно
заявил, что в противном случае он потеряет свой бизнес.
Заработок каждого члена профсоюза резко сократился. Это
было в самый разгар кризиса и, взятые за горло профсоюзными
гангстерами, работники театров и кинобизнеса, члены их семей
буквально голодали. Профсоюз, задача которого заключалась
в том, чтобы улучшать жизненные условия своих членов, лишал
людей работы и сокращал их заработную плату.
Профсоюз, захваченный мафией, подмял под себя многие
зрелищные предприятия. В частности, это касалось театра Баргера,
у которого тщательно проверялись все финансовые отчеты,
вся его деятельность и регулярно взималась большая дань. Каждый
раз, встречая Баргера, Биофф издевательски спрашивал его:
"Как наше дело, партнер?"^.
Как и при других случаях рэкетирования профсоюзов Биофф
и Брауне самыми различными способами вымогали деньги у своих
жертв. Они продавали хозяевам зрелищных мероприятий
"страховку против забастовок". За это взимались особенно крупные
суммы. Преступники угрожали предпринимателям увеличить
заработную плату членам профсоюза и сократить рабочее
время. Как только мзда была получена, об обещаниях, данных
предпринимателям, сразу же забывалось. Два руководителягангстера
просто-напросто торговали членами профсоюза,
соглашаясь на понижение заработной платы и на увеличение
продолжительности рабочего дня. Настоящим триумфом
Биоффа явились 150 тыс. долл., которые он получил в 1935 г.
с Чарлза Московитца (Moskowitz) в Нью-Йорке за то, что
"предотвратил забастовку"^ ^
В 1936 г., спустя два года после захвата профсоюза, банда Аль
Капоне почувствовала себя созревшей для того, чтобы начать
наступление на двухмиллиардную киноиндустрию Голливуда.
Мафия имела незначительное влияние в отделениях профсоюза
на западном побережье, но это не смутило ее. Использовав
зрелищные предприятия в других частях страны, находившиеся
под ее контролем, мафия стала оказывать планомерное давление
на профсоюзы и киноиндустрию Запада В 1931 г. Биофф встретился
с Николасом Шенком (Schenk), который был одним
из руководителей кинобизнеса Калифорнии и ответственным
за поддержание связей с профсоюзом, фактическим руководителем
которого являлся Биофф. Без излишних дипломатических
ухищрений Биофф заявил: "У вас процветающий бизнес. Я избрал
Брауне президентом этого союза, потому что он хорошо
делает то, что я ему говорю. Я босс, и я хочу иметь 2 млн.
от киноиндустрии"^.
Биофф проявил незаурядную наглость. "Я был в шоке, - вспоминал
Шенк. - Вначале я просто не мог говорить". Биофф разъяснил
потерявшему дар речи бизнесмену, что на примере Чикаго
они продемонстрируют, что ждет бизнесменов от кино. Мафия
закроет все кинотеатры страны, и это приведет к потере многих
миллионов долларов.
Это не была пустая угроза, особен
...Закладка в соц.сетях
