Жанр: Криминал
Ночь и туман
... убьют Дрю, которого щадили
до сих пор, а ее оставят в живых, один на один со своим горем до конца жизни.
Арлен решила позвонить. Но ее руки так отяжелели, что она не могла дотронуться
до телефона на столике у кровати.
В ванной стихла вода. Открылась дверь, вышел, вытираясь махровым полотенцем,
голый Дрю. Она не сдержалась и улыбнулась. После шести лет, проведенных в
монастыре, он, конечно, сексуально воздерживался. Но скромность? Из всех мужчин,
которых она встречала в своей жизни, он наиболее свободно чувствовал свое тело, в
одежде или без нее.
- Один раз в год, надо мне это или нет, - улыбаясь, сказал он. Она коснулась
своих еще сырых волос.
- Знаю. Кажется, с плеч свалилась тонна песка.
Дрю купил на ее египетские деньги шампунь, ножницы, крем для бритья и бритву.
Теперь он подровнял волосы и сбрил бороду. Оттого, что он зачесал волосы назад,
щеки казались еще более впалыми, но выглядел он привлекательно.
- У меня было много времени... слишком много, чтобы подумать, - Дрю
отбросил в сторону полотенце.
- О?..
- Какие-то законы от Бога, какие-то придумал человек.
- О чем это ты? - рассмеялась она.
- Мой обет целомудрия. Если бы Адаму и Еве нельзя было заниматься сексом.
Бог не создал бы их мужчиной и женщиной.
- Ты пытаешься сказать мне, что секс - это естественно? Я это и так знаю.
- Но, как ты, возможно, уже заметила, я смущен.
- О, это я действительно заметила.
- Ну и я решил...
- Да?
- Если ты не против...
- Да?
- Если ты предпочитаешь естественные законы искусственным...
- Да?
- Я бы с удовольствием занялся с тобой любовью.
- Дрю...
Теперь была его очередь спросить:
- Да?
- Иди ко мне.
3
Ближе к концу дня в прохладной комнате с закрытыми шторами они лежали на
кровати в объятиях друг друга. Обнаженные и расслабленные, они радовались своей
близости и ничего не говорили. Но реальность не давала забыться.
- Священник, - сказал Дрю.
- Знаю. Как бы я хотела, чтобы нам не надо было делать это.
- Но проблема остается. Размышляя, он потянулся к одежде.
- Меня кое-что удивляет, - сказала Арлен. Он перестал застегивать рубашку.
- Удивляет?
- Раньше, когда ты ушел из монастыря, ты, не переставая, задавал вопросы. Ты
спрашивал обо всем - о культуре, о том, кто стал президентом, что случилось в мире
за шесть лет. Но в этот раз, проведя год в пустыне, ты ни о чем меня не спрашиваешь.
- Да, - Дрю криво усмехнулся. - Потому что мне не понравилось то, что я
услышал в прошлый раз.
- Тогда зачем звонить священнику? Почему бы не исчезнуть? Сбежать. Вместе.
- Потому что я больше не верю, что могу сбежать. Я хочу покончить с этим. Я не
хочу больше создавать себе проблемы из-за Братства. Не хочу, чтобы кто-нибудь нам
мешал. Никогда.
Каир - жаркий, шумный, людный, забитый транспортом. Автомобильные
выхлопы соперничают с ароматом восточной кухни и специй, которыми торгуют на
базарах. Инструкция, полученная Дрю и Арлен по телефону, привела их по лабиринту
узких улочек к дверям ресторана. Вывеску на арабском языке Дрю перевел как
"Игольное ушко". Он посмотрел по сторонам и не заметил какой-либо
неожиданности, нарушения обычного ритма улицы. Конечно, ровное движение толпы
еще не доказывает того, что за ними не было слежки, - профессионалы не выдадут
себя так легко. Но, по крайней мере, они не чувствовали, что за ними следили, и это
все, чем можно было утешиться.
Они вошли в сумрачный зал ресторана. На Дрю первым делом подействовал запах.
Едкий запах табачного дыма. Сильный аромат кофе. Потом касание - твердый пол
под ногами. Какой-то момент его глаза изучали интерьер ресторана - деревянные
стулья и столы без скатертей, но по стенам - за исключением зеркальной, у которой
располагалась стойка и которая была уставлена бутылками с яркими этикетками, -
цветастые восточные ковры. Столы отделялись друг от друга извивающимися
перегородками. Кроме официанта в белом фартуке за стойкой и двух мужчин в
темных костюмах и красных фесках за столом в левом углу, в ресторане никого не
было.
Дрю и Арлен выбрали столик справа. Стол был как раз посередине между входом в
ресторан и тем, что, по мнению Дрю, являлось задним выходом - через кухню. Они
сели спиной к стене.
- В котором часу он собирается встретиться с нами? - спросил Дрю.
- Он об этом не говорил. Он сказал только, что он будет здесь до заката.
Дрю постучал пальцами по столу.
- Хочешь кофе?
- Египетский кофе? Эта штука настолько крепкая, что я лучше приставлю
пистолет ко лбу и таким образом вышибу себе мозги.
Дрю начал было смеяться, но остановился, услышав, как за перегородкой
скрипнул стул. Мужчина в белом костюме вышел из-за перегородки и остановился
возле их стола.
Мужчина был крепкого телосложения, с оливковым цветом лица и густыми
черными усами, которые подчеркивали его улыбку. Улыбка была радостной и
дружелюбной.
- Мисс Хардести, я недавно разговаривал с вами по телефону.
- Вы не тот священник, с которым я встречалась в Нью-Йорке, - сказала Арлен.
Дрю приготовился встать.
- Да, - согласился мужчина, - вы правы. Священник, о котором вы говорите -
отец Виктор, - был отозван, - мужчина продолжал улыбаться. - Меня зовут отец
Себастьян. Надеюсь, такое изменение вас не смущает. Но, конечно, вы хотите
взглянуть на мои "верительные грамоты".
Мужчина протянул вперед левую руку, ладонью вниз, показывая перстень на
среднем пальце.
Перстень был с большим, превосходным рубином, который переливался даже в
полумраке. На камне была эмблема - пересекающиеся меч и крест. Религия и
Насилие. Символ Братства Камня. Дрю передернуло.
- Я вижу, вам знаком этот перстень, - отец Себастьян продолжал улыбаться.
- Любой может носить перстень.
- Но не та кой.
- Может быть, - сказал Дрю. - Да хранит Господь тебя... Улыбка священника
увяла.
- А-а...
- Именно, - грубо сказал Дрю. - Пароль. Продолжайте и закончите его.
Приветствие Братства. "Да хранит Господь тебя..."
- "...и твою душу".
- И дальше?
- Deo gratias. Вы удовлетворены?
- Это только начало. Dominus vobiscum...
- Etcum spiritu tuo.
- Hocestenim...
- Corpus meum.
- Pater Noster...
- Qui est in coeli.
- О чем вы там говорите? - перебила их Арлен.
- Обменялись фразами из традиционной мессы, - сказал Дрю. - Братство -
консервативная организация. В середине шестидесятых оно еще не сменило латынь на
современный язык. А вы, - Дрю изучающе посмотрел на смуглого человека с
перстнем, который назвался отцом Себастьяном и походил на египтянина, - вы ведь
моложе меня? Тридцать? Если вы не принадлежите к Братству, вы не могли видеть
настоящую мессу и не можете помнить ответы на латы ни. Кто основал Братство?
- Отец Джером.
- Когда?
- Третий Крестовый поход. Тысяча сто девяносто второй год.
- Его настоящее имя?
- Хассан ибн аль-Саббах. По случайному совпадению, его звали так же, как и
араба - основателя терроризма за сто лет до этого. Хотя отец Джером и был монахом,
он был завербован крестоносцами как наемный убийца, так как он был араб и,
следовательно, легко мог проникнуть в ряды язычников. В отличие от террора арабов,
террор отца Джерома был святым. И с тех пор мы, - отец Себастьян передернул
плечами, - делаем все необходимое, чтобы защитить церковь. Теперь вы
удовлетворены?
Дрю кивнул.
Священник подсел к столу.
- Ну а ваши "верительные грамоты"?
- У вас была прекрасная возможность изучить меня из-за этой перегородки. У вас
наверняка есть фотография.
- Пластические операции способны творить чудеса.
- В вашем перстне под камнем яд. Ваш монастырь находился на западном
побережье Франции, на территории, которая во время Третьего Крестового похода
являлась предметом споров между Францией и Англией. Только тот, кто обращен, кто
был завербован Братством, может знать это.
- Верно. Обращен. И теперь мы снова обращаемся к вам. Дрю вдруг
почувствовал, что ужасно устал. Все возвращается, и от этого никуда не деться.
- Чего вы хотите? - голос его дрогну л. - Если вы знали, где я прячусь, почему
вы позволили мне провести год...
- В пещере, в пустыне? Вы должны были понести наказание за свои грехи. Ради
спасения души. Ради очищения. Мы держали вас в резерве. Вы отказались
присоединиться к нам, но мы нашли способ при необходимости заставить вас помочь
нам.
- Помочь?
- Найти.
- Что?
- Священника. - Раздался взрыв.
Дрю контузило за долю секунды до того, как он услышал взрыв. Сначала что-то
вспыхнуло, потом стало постепенно темнеть, он отлетел назад к стене и ударился
затылком о камень. Потом его отбросило обратно к столу, который развалился на
куски от взрыва и тяжести упавшего на него Дрю. Дрю задохнулся, ударившись
грудью о пол. Он, скорчившись, лежал на полу. Огонь охватил зал.
Бомбу, видимо, спрятали за стойкой, которой теперь не существовало. Официанта
и двух мужчин, сидевших за столиком недалеко от стойки, разорвало на куски - они
не успели даже вскрикнуть. Но все это Дрю понял только потом.
Он действительно слышал крики. Кричал не он. Женщина. Арлен. Ему
необходимо было спасти ее, он рванулся в горящий, разрушенный зал ресторана.
Дрю задыхался от дыма, судорожно ловил ртом воздух и полз навстречу крикам
Арлен. Кто-то схватил его. Дрю сопротивлялся, пытался вырваться, но не мог, его
оттаскивали назад. Снаружи, на жаркой, пыльной, узкой, запруженной народом
улочке, он больше не слышал криков Арлен. Дрю предпринял последнюю попытку
вырваться из обхвативших его за грудь рук и вернуться в горящее здание ресторана...
но вместо этого упал. Перед глазами все плыло, он напряженно вглядывался перед
собой. Дрю был убежден, что это галлюцинация, - лицо, склонившееся над ним,
принадлежало... Арлен.
- Я испугался, что тебя больше нет.
- У меня было похожее чувство, - сказала Арлен.
Ом сжал ее руку в своей.
Они сидели на металлических стульях в усыпанном песком дворике, окруженном
высокой стеной. Из-за стен шум Каира вторгался в мирную атмосферу одной из
немногих христианских церквей в этом арабском городе. Православная греческая
церковь. Ее купола резко контрастировали с островерхими мечетями.
Это было рано утром, на следующий день после взрыва в ресторане. На одну часть
двора падала тень. Жара еще не набрала силу.
- Когда все вокруг загорелось, я услышал твой крик, - продолжал Дрю, не
выпуская руки Арлен.
- Я действительно кричала. Звала тебя.
- Но казалось, ты кричишь издалека.
- Мне самой казалось, что я кричу издалека. Но после взрыва все звучало именно
так. Даже мое собственное дыхание будто шло откуда-то снаружи. Я знала только, что
могу двигаться лучше, чем ты. И что мы оба должны выбраться из этого ресторана.
Дрю рассмеялся. Смех больно отозвался в грудной клетке, но ему было плевать на
это. Арлен рядом, и она жива.
- Как мы выбрались?
- У отца Себастьяна была команда прикрытия.
- Профессионал.
- Они увезли нас от ресторана до того, как прибыла полиция, - сказала она. - Я
мало что помню после того, как мы выбрались на улицу, но хорошо помню, как нас
протащили через толпу и загрузили в кузов машины. Потом все смешалось. Потом я
проснулась в нашей комнате, в доме священника этой церкви.
- Где отец Себастьян?
- Жив и здоров, - сказал мужской голос.
Дрю обернулся. Отец Себастьян стоял в дверях дома. Теперь, когда на нем был
черный с белым воротничком костим священника, он больше походил на итальянца,
чем на египтянина. Святой отек прижимал к носу платок, и, когда он шагнул на
залитый солнечными лучами двор, Дрю заметил на платке следы крови. Последствия
взрыва, решил он.
Священник принес металлический стул и сел.
- Прошу простить за то, что не присоединился к вам раньше. Утренняя месса.
- Я мог бы отслужить мессу за вас, - сказал Дрю.
- Я заглядывал к вам, вы еще слали. Тогда ваши телесные потребности были
гораздо важнее духовных.
- Как раз сейчас моя физиология еще более важна.
- То есть?
- Я отвратительно себя чувствую, когда кто-то пытается взорвать меня. При
других обстоятельствах я мог бы поверить, что мы просто случайно оказались в том
месте, куда террористы решили подбросить бомбу. Ну, скажем, в Израиле. В Париже
или Риме. Но в Каире? Это не их территория.
- Теперь это уже далеко не так. Пока вы были в пустыне, Каир также стал целью
для террористов.
- В каком-то маленьком ресторанчике, на краю города? Какой политической
цели мог послужить этот взрыв? Бомбу подложили не случайно. И мы не случайно
оказались на месте взрыва. Бомба предназначалась для нас.
- Второй раз за два дня, - добавила Арлен. Отец Себастьян выпрямился на стуле.
- Это правда. Второй раз, - сказал Дрю. - Когда мы с Арлен шли через
пустыню...
Он рассказал священнику о двух арабах-наемниках, с которыми они столкнулись в
ущелье. Арлен добавила некоторые подробности.
- Вы думаете, они не были просто мародерами? - отец Себастьян посмотрел на
Арлен. - Вы говорили, что до этого на вас напали два человека, возможно, с целью
изнасиловать. В том же самом ущелье. Возможно, что и другие двое... хотели просто
отомстить.
- Первые были любителями, - настаивала Арлен, - но вторые...
- Если бы не милость Божья и не кобра, нас бы убили, - сказал Дрю. - Эти
люди были отлично экипированы. Настоящие профи.
- Кто-то знал, что меня послали за Дрю. Но я никому не говорила, - произнесла
Арлен.
- Значит, утечка произошла из вашей сети, - сказал Дрю. Отец Себастьян потер
лоб.
- Кажется, вы не удивлены. Хотите сказать, что вы подозревали?..
- Что орден скомпрометирован, что кто-то в Братстве использует свое положение
для достижения личных целей? - отец Себастьян кивнул.
- Как давно вы...
- Просто подозреваю? Почти год. Окончательно убедился? Два месяца назад.
Слишком много заданий провалено. Были убиты двое членов ордена. Если бы не
команды прикрытия, тела наших братьев обнаружила бы полиция.
- И их перстни, - сказал Дрю.
- Да, и их перстни. Выполнение других задании приостановлено. Наших врагов
предупреждают об опасности, они меняют свой распорядок, усиливают системы
безопасности. Все мы в Братстве опасаемся, что нас раскроют.
Глаза Арлен заблестели от негодования.
- Так вот почему вы послали меня за Дрю. Вам нужен оперативник, который не
связан с вами, но которого вы контролируете. Отец Себастьян пожал плечами.
- Как говорят картежники? Туз в рукаве. И действительно, - сказал он Дрю, -
помимо таланта и репутации вам, кажется, сопутствует удача игрока.
- Нам всем сопутствует, - произнес Дрю. - Вот уж точно - после взрыва мы
остались живы не из-за своих талантов, а только потому, что бомбу подложили в
единственное подходящее для этого место, за стойку, и это было достаточно далеко от
нас.
- Два посетителя и официант погибли, - сказала Арлен. - Если бы вы не
назначили встречу в этом ресторане...
- Я сожалею, что они погибли, - вздохнул отец Себастьян, - но их смерть не
сравнима по своему значению с необходимостью защитить Братство.
- Для меня важно - выжить, - сказал Дрю. - И использовать шанс мирно жить
с Арлен там, где вы и ваши коллеги не сможете нас достать.
- Вы уверены, что такое место существует? Пещера не стала этим местом.
- Я хочу получить шанс найти такое место. Вчера я спрашивал вас, что я должен
сделать, чтобы вы оставили меня в покое. Вы упомянули священника. Хотите, чтобы
я...
- Чтобы вы нашли его. Его зовут Крунослав Павелик. Он не просто священник.
Он - кардинал. Очень влиятельный. Член курии Ватикана. Семьдесят два года. Исчез
двадцать третьего февраля, в воскресенье вечером, после мессы, которую отслужил в
Ватикане. Принимая во внимание то положение, которое он занимал, мы считаем, что
его похищение - серьезный удар по церкви. Если даже кардинал Павелик не может
чувствовать себя в безопасности - никто из нас не может тем более. Мы считаем -
это начало решающей атаки. Но так как Братству, по всей видимости, угрожает
опасность изнутри, нам нужна ваша помощь. Нам нужен несвязанный с нами,
независимый, но вынужденный действовать оперативник.
- А если кардинала уже нельзя найти? Если он мертв? - спросил Дрю.
- Тогда вы должны наказать того, кто похитил его.
Дрю передернуло от отвращения. Он поклялся перед самим собой и перед
Господом, что больше никогда никого не убьет. Дрю постарался скрыть свое
отвращение и, решив про себя не нарушать клятву, продолжил переговоры.
- Что я получу взамен?
- Вы и мисс Хардести освобождаетесь от обязательств перед нами: вы искупите
вину за смерть одного из нас. Я полагаю, это великодушно с нашей стороны.
- Я бы так не сказал, - Дрю посмотрел на Арлен, она кивнула. Он выдержал
паузу. - Однако можете считать - мы договорились. Отец Себастьян откинулся на
стуле.
- Хорошо.
- И вот еще что. Надумаете нарушить слово, сразу начинайте молиться о
спасении души, потому что, поверьте мне, когда вы будете меньше всего этого
ожидать, я приду за вами.
- Если я нарушу слово, вы вольны делать все, что захотите. Но раз уж вы
заговорили о спасении души, моя душа всегда готова.
- Значит, мы поняли друг друга, - Дрю встал. - Нам с Арлен неплохо было бы
позавтракать, сменить одежду и получить деньги на путешествие.
- Вы оба получите соответствующую сумму. Дополнительно в Цюрихе для вас
будет открыт банковский счет и депозитный сейф. У Братства есть ключ от него. Сейф
будем использовать для обмена сообщениями.
- Что насчет документов? Раз уж враг знает, что мы в деле, с нашей стороны
глупо пользоваться своими.
- Для отъезда из Египта вам дадут ватиканские паспорта на разные фамилии.
Монахиня и священник.
- В аэропорту, полном арабов, мы привлечем внимание.
- Если вы будете в группе священников и монахинь, совершавших тур по Египту,
- нет. Вы летите в Рим, где священник и монахиня вообще не могут привлечь к себе
внимание. В депозитном сейфе в Цюрихе для вас будут приготовлены другие
паспорта, американские, на различные фамилии.
- Оружие?
- До отъезда из Египта вы отдадите мне свое оружие. В Риме получите другое,
также через депозитный сейф.
- Неплохо. В качестве дополнительной предосторожности... Отец Себастьян
молча ждал.
- Не хочу испытывать судьбу в третий раз. Оружие, паспорта - убедитесь, что
ими снабдит вас человек не из вашей организации. А банковский счет откройте сами.
- Хорошо. Утечка из нашей сети беспокоит меня не меньше вашего.
- Но вы не все сказали нам.
- Откуда начинать поиски? - предупредил вопрос Дрю отец Себастьян. - С
того места, где ваш предшественник сузил круг поисков и провалился.
- Предшественник?
- Священник, который связался с мисс Хардести в Нью-Йорке и послал ее за
вами. Отец Виктор. Я сказал, что он был отозван. Это действительно так. К своему
Создателю. Его убили в Риме два дня назад. Начинайте охоту с того места, где он
остановился. Отец Виктор наверняка был близок к цели.
В доме священника, в комнате, где они провели ночь, Арлен и Дрю надели на себя
костюмы, которые принес священник. Если не считать черного нагрудника и белого
воротничка, Дрю выглядел так же естественно, как если бы надел деловой костюм. Но
ему казалось, что Арлен, с ее атлетической грациозностью, в костюме монахини будет
чувствовать себя неловко. Оказалось, совсем наоборот. Черные одежды подчинялись
ритму ее тела. Белый капюшон скрывал каштановые волосы и придавал мирской
красоте ее зеленых глаз невинную прелесть.
- Поразительно, - сказал Дрю. - Такое впечатление, будто ты нашла свое
призвание.
- А ты, по всей видимости, - мой духовник.
- Ладно. Будем надеяться, что никто не станет спрашивать у нас религиозных
советов.
- Лучший совет: "Ступай с миром и больше не греши".
- А мы? - спросил Дрю. - Что мы собираемся сделать? Во второй раз я
надеялся, что мне не надо будет принимать это решение, - мы будем грешить?
Арлен поцеловала его.
- Еще только одно задание. Мы будем присматривать друг за другом и сделаем
все, что в наших силах...
- И если наших сил хватит... - продолжил он.
- Мы будем свободны. Они обнялись.
КНИГА ТРЕТЬЯ
КЛЕЩИ
ЧЕРЕП
Хэлловэй стоял на гранитных ступеньках перед своим особняком и смотрел, как
Сосулька и Сет садятся в "кадиллак". Всю ночь и утро они обсуждали свои
дальнейшие действия. Наступил полдень, и они наконец были готовы приступить к
осуществлению плана. Сет подвезет Сосульку к тому месту, где он прятал машину,
которую взял напрокат вчера вечером. Сосулька поедет вслед за Сетом в
международный аэропорт Торонто. Вечером эти два наемных убийцы вылетят из
Канады в Европу. Скоро, да, скоро, думал Хэлловэй, все нормализуется.
Но, щурясь от яркого июньского солнца и глядя, как Сосулька и Сет выезжают из
его усадьбы, Хэлловэй задумался - сможет ли действительно в его жизни все снова
встать на свои места. Его отец исчез семь недель назад, он был похищен, когда писал
эскизы недалеко от общины художников под названием "Элора". Похитители все
оставили нетронутым - в ста ярдах от машины отца остался стоять складной столик с
блокнотом, углем и мольбертом. С тех пор Хэлловэй ничего не слышал о нем и уже с
неохотой склонялся к мысли, что его отец мертв.
Он стоял на ступеньках, пока "кадиллак" не исчез среди деревьев. Хэлловэй
повернулся к дверям и снова прокрутил в голове эту мысль. Отец мертв? Он постоял
немного, вздохнул и стал подниматься по ступенькам. Ему осталось только надеяться.
Во всяком случае, он сделал все возможное, чтобы защитить свою семью и себя самого
от этого безумия. Если отец действительно мертв, его могло утешить только то, что
Сосулька и Сет - идеальные орудия мести. Врага ждет неминуемая расплата.
Хэлловэй вошел в особняк, проследовал по сумрачному холлу в свой кабинет и
встал перед телефоном. Хотя он и не хотел думать об этом, но нужно было принимать
другие решения и улаживать другие вопросы. За четыре месяца до того, как
реанимировали "Ночь и Туман", он заключил деловое соглашение, которое, несмотря
на все личные проблемы, нельзя было игнорировать. За поставку товара, чью
смертоносную при-Роду превосходила лишь склонность его клиентов к убийству,
Хэлловэй запросил целое состояние. Нарушение этого соглашения повлекло бы за
собой фатальный исход. Не имея другого выхода, Хэлловэй подключил все внутренние
ресурсы, которые заложил в него отец, и взялся за телефонную трубку.
Мехико. В третий раз, пытаясь заняться любовью со своей женой, Арон Розенберг
потерпел фиаско. Он хотел было возбудить себя сам, но жена отвела его руку в
сторону. Сначала он подумал, что она раздражена его повторяющимися неудачными
попытками и хочет вообще прекратить это. Но вместо этого она поцеловала его в
грудь, потом в живот...
- Дай я сама тебя заведу, - промурлыкала она и опустила голову ниже.
Сквозь не до конца задернутые шторы в комнату проникал солнечный свет.
Слабый ветерок остужал вспотевшее тело. Закрыв глаза, он чувствовал, как волосы
жены касаются его паха, и слышал приглушенное гудение транспорта с Пасио-де-ляРеформа.
Его неудачи в постели имели много причин: озабоченность исчезновением отца,
страх за семью и за себя самого. Конечно, у него были телохранители. но каждый раз,
когда он выходил из дома, его мучили дурные предчувствия, и, как следствие, он
покидал дом не чаще, чем того требовал бизнес. Забавно, но в этот день он остался
дома как раз из-за бизнеса. С раннего утра он ждал телефонного звонка такой
важности, что просто не мог позволить себе разговаривать из офиса. В связи с этим
даже его домашний телефон, как, собственно, и сам дом, ежедневно подвергались
проверке на предмет обнаружения подслушивающих устройств, и все равно Розенберг
не мог быть абсолютно спокоен.
Жена продолжала, его член начал реагировать. Розенберг пытался забыть еще одну
причину его недавней импотенции. Он был уверен, что последние два месяца у его
жены роман с телохранителем по имени Эстэбан. Невозможно было не заметить, как
они переглядываются, а также нельзя игнорировать и обновление ее сексуальной
техники - новое желание самой "заводить" мужа. За одно он мог быть благодарен -
роман не афишировался. В противном случае в городе с испанскими нравами
Розенберг никогда не смог бы изображать, что не знает об измене жены, и сохранить
при этом уважение коллег по бизнесу и полицейских чиновников.
Он признавал, что частично сам виновен в ее поведении. После возникновения
недавних трудностей его сексуальная потенция фактически была на нуле, но даже и до
этого большую часть времени дела держали его вне дома, и жена чаще бывала с
Эстэбаном, чем с ним. И все равно, зло подумал Розенберг, если его бизнес требует от
нее одиночества, разве та роскошь, которой он ее окружил, не достаточная
компенсация? Ее золотые часы, наряды, привозимые из Франции, спортивная машина
за сто тысяч долларов.
Его пенис опять начал падать. Она застонала - кажется, с неподдельным
разочарованием. Именно она предложила заниматься днем любовью. Розенберг
задумался - есть ли у них еще шанс спасти свой брак.
Телефон. Черт возьми, когда он наконец зазвонит? По правде говоря, если бы не
тяга его жены к роскоши, если бы не его желание произвести на нее впечатление, он
никогда бы не позволил втянуть себя в такое рискованное дело, о котором и должен
был состояться телефонный разговор.
Но какой у него выбор? Устроить скандал жене из-за ее романа? Но если скандал
предать огласке, он будет вынужден развестись с ней, а
этого Розенберг совсем не хотел. Его жена была великолепна, она происходила из
индейского королевского рода. Он испытывал гордость за этот брак, а кроме того, она
помогала ему выглядеть мексиканцем. Его волосы были выкрашены в черный цвет и
зачесаны назад, кожа, с помощью косметики, становилась смуглой, глаза, благодаря
простым контактным линзам, были темными. Жена помогала ему быть хамелеоном.
Что же касается Эстэбана, этот гигант был слишком хорошим телохранителем, чтобы
при теперешней опасности Розенберг чувствовал себя без него спокойно.
Его член снова начал подниматься.
Зазвонил телефон. Он резко отодвинулся от жены и потянулся к тумбочке у
кровати.
- Алло?
Мужской голос не принадл
...Закладка в соц.сетях
