Жанр: Криминал
ЧЕРНЫЙ ЭСКАДРОН
...естный чересчур - словом, не созрел еще.
Я задумываюсь, действительно, что-то в этом Джоне-маленьком есть такое, эдакое.
Идеалист он, я же вам говорил. И в таком простом, но деликатном деле может оказаться не
на высоте.
- Ладно, - соглашаюсь, - бери Гонсалеса.
Тут пора, видимо, прочесть вам небольшую лекцию о специфике нашей работы. А то вы
там сидите в ночных колпаках, с сигаретой в руке у телевизора и думаете, что мы, стражи
порядка, не спим двадцать четыре часа в сутки, оберегая ваш покой, и получаем за это миллионы.
Так? Признайтесь, так вы думаете?
Представьте, что ошибаетесь. Я не хочу сказать, что мы нищие, но все-таки, имея в виду,
чем приходится заниматься, платят нам мало. Зато требуют много. И чтобы мы раскрывали
преступления в том числе.
Ни один полицейский в нашей стране и, насколько я знаю, в Италии, и в Англии, и в
Америке, и во Франции, не может работать, не имея своих осведомителей. У всех у нас есть
с десяток подонков, которые нам регулярно доносят на других подонков.
А чем прикажете платить? Вот именно. Поэтому я смотрю сквозь пальцы на кое-кого, у
кого в его баре в подвальном туалете порой продается наркотик, или кто торгует спиртным
без лицензии, или заходит иной раз к соседям в квартиру без их ведома и не через дверь, а
через окно, чтобы одолжить деньжат до лучших времен. Зато я получаю сведения по крупным
делам, которые раскрываю. За что мне честь и хвала.
Это я так, примитивно объясняю. На самом-то деле все сложней. Приходится защищать
моих "подопечных" от моих коллег, которые не в курсе дела, и взаимно не трогать их "подопечных",
о которых они меня предупреждают. Сами понимаете. Один американский полицейский
написал книгу "Полиция в беде". Это мне, конечно, Джон-маленький рассказал
(он прямо помешанный - все, что касается полиции, не просто читает, а прямо изучает). Так
вот там черным по белому написано: "Если полицейские начнут арестовывать информаторов
других полицейских, начнется полный хаос". Верно сказано. Вот и приходится ломать голову
- кого сажать, кого нет. Не простое дело, скажу я вам.
Мы все, как правильно заметил О'Нил, отлично знаем, где нас угостят бесплатно кружкой
пива, где всучат блок сигарет (это для рядовых, я-то могу претендовать на большее).
Приходят к нам и такие, как Джон-маленький, у которых нет широты взглядов. Их, конечно,
приобщают, растолковывают, что к чему. Если упрямятся, создают атмосферу морального
осуждения. Плохо ведь, когда в стаде заводится паршивая овца...
Но бывают у нас и такие гадкие "подопечные", которые за свои грехи отделаться всего
лишь информацией не могут. Они тогда кое-что к этому добавляют. Наш начальник, помнится,
сообщил на очередной оперативке, что в США преступные синдикаты (какая-то сенатская
комиссия это установила) каждый год тратят на подкуп полиции 4,5 миллиарда долларов,
что, мол, больше, чем вся зарплата всем полицейским страны! Ну еще бы, страна-то богатая!
С возмущением начальник нам об этом сообщил, грозил пальцем. "В нашей стране этого
нет, говорил, и быть не должно. Имейте в виду!" Мы имеем. Но все же бывают, разумеется,
исключения. Вот как этот случай, на расследование которого послали О'Нила.
Ничего особенного, мне потом Гонсалес рассказывал:
- Пришел в этот ресторан человек, напился, начал буянить. Ну, хозяин его и вывел. А в
процессе выведения тот умер...
- Что значит "в процессе выведения"? - говорю. - Ты по-человечески можешь выражаться?
- А что тут неясного? - обижается. - Он его вывел из ресторана, тот, наверное, пытался
его ударить, хозяин в ответ ударил хулигана. Ну, может, немного перестарался, а тот небось
хрупкого был здоровья и вот скончался...
- Ладно, а при чем тут наш коллега?
- Он там в это время был, в этом ресторане, зашел случайно, выпивал. Но, во-первых, он
был в штатском, во-вторых, не на дежурстве. Ну, просто зашел, как обыкновенный гражданин.
Почему, спрашивается, он должен был вмешиваться?
- Так он полицейский или нет? - спрашиваю.
- Полицейский, - подтверждает Гонсалес, - в смысле профессии, но не полицейский в
смысле времяпрепровождения. Ведь он просто сидел, как гражданин, и выпивал. Почему он
должен был вмешиваться? Другие же посетители не вмешивались. Он закончил выпивать,
вышел, сел в такси и поехал домой.
- А почему его обвинили во взяточничестве? - недоумеваю.
- Ну, это уж совсем анекдот. У него не было с собой денег на такси, и хозяин ему дал...
- И много дал? - я начинаю догадываться.
- Да не очень, - мнется Гонсалес, - что-то около пятисот монет.
- А такси стоило десять, да?
- Восемь, - бормочет Гонсалес.
- Все ясно, - говорю, - в результате никто ничего не видел, тем более наш парень. Убийство
доказать нельзя. Покойник "в процессе выведения" сам наложил на себя руки. И что вы
с О'Нилом доложили?
- Что наш коллега был в состоянии сильного опьянения, на что имел полное право, поскольку
не находился на службе, а потому ничего видеть не мог. И то, что этот хулиган пришел
к хозяину ресторана объясняться, поскольку тот увел у него жену, никакого отношения
к делу не имеет.
- Ах, он еще и увел у того жену...
- Ну и что? Словом, мы всех, кого положено, допросили, составили отчет, посидели там
немного и...
- Где посидели?
- В том ресторане, где же еще! Мы с О'Нилом, хозяин, наш товарищ. В конце концов,
работали же, неужели ужина не заслужили!
- Скажи честно, Гонсалес, домой небось на такси ехали и проезд хозяин оплатил?
- А что такого?
- Нет, ничего, дорога пять монет стоила, а хозяин небось пятьсот дал?
- Ну уж пятьсот, - вяло возражает Гонсалес. - Понимаешь, это как в том анекдоте. Человек
спрашивает таксиста: "Вы в город?", а тот отвечает: "Нет, в деревню". Ха-ха-ха! - Он
заливается смехом и тут же замолкает. - И вообще что пристал! Что-нибудь я неправильно
сделал?
- Да нет, все правильно, - говорю, - все правильно. О'Нил знает, что к чему.
- А вот Джон-маленький считает, что неправильно, - задумчиво говорит Гонсалес, - он
мне тут целую проповедь прочел об обязанностях полицейского, чести, морали и всякой чепухе.
Он мне напоминает того отца из анекдота, знаешь, приходит к дочери...
- Да пошел ты со своими анекдотами! - я, наконец, не выдерживаю.
Он обижается и молча уходит.
Я остаюсь и размышляю. Кто здесь прав? Наверное, прав Джон-маленький. Но и Гонсалес
прав. Не они виноваты, что жизнь так устроена, и не им ее менять. Чтобы позволять себе
всякие там угрызения совести, чтобы всегда действовать по совести, надо иметь миллионы, а
вот как раз те, кто имеет миллионы, совести-то и недосчитываются. В конце концов, и так
забот много, буду я еще тратить время и силы на разные там моральные соображения. Важно
отхватить у жизни максимум для себя, а остальное...
Что касается О'Нила, то я его понимаю, мы друг друга понимаем. Еще прямо не говорим
ни о чем, но понимаем.
Только наш начальник - или надеясь перевоспитать Джона-маленького или по глупости
- мог свести их в одну связку.
Конечно, О'Нил старше, опытней, авторитетней, а Джон-маленький пока что "огурчик",
как мы называем вновь испеченных выпускников полицейских школ. Но по части теории и
разных знаний он нас всех за пояс заткнет.
Так вот, взгляды у них с О'Нилом на все, почти на все, разные. Но до поры до времени
Джон-маленький молчал. Он вышколенный, для него дисциплина - дело святое. Раз О'Нил
"стрела", значит, с ним спорить не полагается.
Но однажды случилось такое, что все поставило на свои места.
На очередной оперативке начальник особенно серьезен.
На этот раз он лишь бегло касается мировых проблем, а когда переходит к заданиям, оставляет
нас четверых, остальных отпускает.
- Так меньше шансов, что преступники что-либо узнают. - Поясняет он и, видя наши недоуменные
взгляды, добавляет: - Вы, что ж, думаете, только полиция среди этих подонков
имеет свои уши, они у нас тоже имеют свои.
Укрепив таким образом нашу веру в порядочность и надежность наших товарищей по
службе, он начинает излагать задачу.
Значит, так: поступил (откуда? наверное, от тех самых ушей) "сигнал" (его любимое
слово), что намечается ограбление ювелирного магазина. Согласно полученным сведениям,
грабители проникнут в магазин через дыру в потолке (которую они почти пробили, осталось
надавить), обойдя сигнализацию. Потом тем же путем выберутся из магазина и сделают ручкой.
Мы должны, войдя незадолго до закрытия в магазин, остаться там в засаде и задержать
грабителей. Хозяин в курсе. Поскольку за последние месяцы были совершены ограбления
уже нескольких ювелирных магазинов и высокое начальство выражает недовольство, то наш
непосредственный шеф очень надеется, что эта операция принесет ему лавры победителя.
Судя по почерку, наши будущие клиенты совершили и все предыдущие ограбления.
Опытные грабители, как известно, не дети (хотя теперь такие дети пошли...). Поэтому
мы готовимся очень тщательно. Чистим и проверяем наши 45-е калибры, "токи-уоки", наручники,
маленькие пистолеты, телескопические дубинки. Надеваем ботинки на легкой резиновой
подошве. Мы с О'Нилом выпиваем по паре банок пива, Джон-маленький примеряет
пуленепробиваемый жилет, но он ему не годится, и Джон бросает эту затею.
Магазин торгует допоздна. Когда мы подходим к нему, уже темно, улица освещена, народу
много, особенно туристов, и в магазине людно. Так что мы, затерявшись среди покупателей,
незаметно поодиночке исчезаем в служебном помещении и запираемся в кабинете хозяина.
Он весь зеленый от страха. Нет, не за нашу жизнь, что вы! За судьбу своего драгоценного
товара.
- А они не могут всех вас убить и все унести? А гранаты они не взорвут? Ведь всё погибнет
здесь! А во время перестрелки не пострадают витрины? - Он прыгает вокруг нас, как
козлик на лугу, и морочит голову своими дурацкими вопросами.
Мы сообщаем ему, что весь квартал оцеплен, на крыше дома затаились снайперы, в решительный
момент подлетят вертолеты... Он уже почти успокаивается, но все портит этот
остряк Гонсалес:
- И потом на улицу должен вплыть ракетный крейсер, - добавляет он с невинным видом,
- сейчас начнут воду напускать.
И сам же начинает хохотать своей идиотской шутке. Хозяин опять впадает в панику.
Нас спасает звонок - конец рабочего дня. Продавцы, накрыв стеклянные прилавки холстами
и заперев несгораемые шкафы, опускают перед дверью и витринами металлические
жалюзи и исчезают с такой быстротой, словно грабители уже в помещении. Последним, качаясь
от страха, уходит хозяин, предварительно включив сигнализацию.
Этот мерзавец, у которого в лавке на миллионы бриллиантов, изумрудов, золота, серебра,
не догадался оставить нам хоть полдюжины банок пива. Мог бы, между прочим, и чего
покрепче.
Сидим с пересохшими глотками, мрачные, ждем. Бывает, что по неделям сидят в таких
засадах, пока голубчики не явятся. Могут и вообще не прийти.
Ждем.
Уже два часа ночи, улица, хоть и одна из центральных, затихла, изредка машина проедет...
начинается дождь. Он косой и под ветром стучит в металлические ставни.
Мы уже начали дремать, когда, как гром с ясного неба, раздается грохот с потолка, и мы
понимаем, что наши клиенты пробили-таки потолок и через минуту пожалуют в гости.
Конечно, мы немного дали маху, следовало рассредоточиться, а мы как засели в этом кабинете,
так и сидим. Но тут начинаем действовать быстро и энергично - все-таки опыт и
школа сказываются.
Беззвучно выходим в коридор, что отделяет кабинет от торгового зала, подходим к его
дверям и, затаив дыхание, ждем. Наконец, слышим глухой стук - видимо, кто-то спустился
по веревке и спрыгнул, через несколько секунд стук повторяется - второй, а вскоре и третий.
Сколько же их? Наверху наверняка остался еще один.
Проходит несколько минут, и мы слышим звук разбитого стекла. Они особенно не стесняются
и правильно делают - кто здесь, что услышит?
Значит, трое или четверо...
- Черт знает что, - театральным шепотом шипит Гонсалес, - как у себя дома работают,
бьют стекло, ходят-бродят. Я помню...
- Да замолчи ты, - говорю и толкаю локтем О'Ни-ла, - начали?
Он кивает и вынимает мощный карманный фонарь, в другой руке у него пистолет.
Мы с грохотом раскрываем дверь и врываемся в торговый зал.
Яркий луч выхватывает трех человек в черных комбинезонах. Они возятся возле несгораемого
шкафа, в руках у них отмычки, сверла, всякая аппаратура и никакого оружия Они
настолько поражены нашим появлением, что, когда Гонсалес орет: "Руки на затылок!", даже
не реагируют. Наконец, повернувшись к нам лицом, медленно поднимают руки. Вид у них
дурацкий, растерянный и испуганный. Один постарше, судя по морщинистой в шрамах физиономии,
прошел огни и воды, двое других - мальчишки, лет по двадцать Они еще не могут
понять, что произошло.
Джон-маленький выходит вперед и ловко, с поразительной быстротой обшаривает карманы
грабителей. К нашему изумлению, выясняется, что у них нет оружия! Что это - нахальная
уверенность, что оно им не понадобится, или, наоборот, хитрость: поймают, обвинить
в вооруженном налете не удастся.
Мы уже достаем наручники, но в этот момент Гонсалес совершает роковую ошибку -
нажимает выключатель у двери, и в комнате зажигается свет.
Всё последующее происходит мгновенно и занимает в десять раз меньше времени, чем
мне требуется, чтоб это рассказать.
Из дыры в потолке гремят два выстрела. Джон-маленький хватается за руку, я стреляю в
черную дыру на звук, и там раздается глухой вскрик. О'Нил разряжает свою обойму в грабителей,
они валятся, как колоды, и застывают неподвижно. Гонсалес нажимает выключатель,
в комнате воцаряется темнота, и тут же мощный фонарь О'Нила устремляет свой луч на дыру
в потолке.
Повторяю, все это длится две-три секунды. Это, знаете ли, в детективных фильмах все
стреляют направо и налево, и все остаются живы. В жизни иначе: когда профессионалы такого
класса, как мы с О'Нилом, стреляют, то требуется доля секунды, чтобы продырявить
человеку башку, - мы не промахиваемся.
Другой вопрос, в кого и зачем стрелять. Ну, то, что я первым же выстрелом прикончил
того, который палил в нас с потолка - это, конечно, удача. Да просто спасло нам всем жизнь
(в отличие от этого идиота Гонсалеса, который, включив свет, чуть нас всех не угробил).
А вот зачем О'Нилу потребовалось убивать тех троих, безоружных, с руками на затылке?
Именно этот вопрос задает ему Джон-маленький.
- Тебя, дурака, спасал, - ухмыляется О'Нил.
Он смело лезет по веревке, свисающей из дыры. (А вдруг тот, четвертый, еще жив или
есть пятый?) Я страхую его, направив пистолет в дыру. Гонсалес перевязывает Джонумаленькому
руку - пуля резанула по мякоти, ничего опасного.
- Зачем он это сделал? - теперь уже у меня спрашивает Джон-маленький. Его широко
раскрытые глаза устремлены на меня, и сейчас особенно ясно видно, как он еще молод. - У
них же не было оружия.
- Никто ничего не может знать в таких обстоятельствах, - туманно отвечаю я.
А что я еще могу сказать? Я и сам не понимаю, зачем О'Нилу понадобилось убивать тех
двух мальчишек, ладно бы уж старшего.
О'Нил в этот момент быстро спускается по веревке обратно.
- Порядок, - говорит он. - Тебе, Леруа, прямо в цирке выступать, точно в лоб.
Он неторопливо подходит к лежащим грабителям и вкладывает одному из них в руку револьвер,
нажимает, чтоб остались отпечатки пальцев. Достает второй револьвер и проделывает
такую же операцию.
- Хорошо, у того две пушки было, - говорит он с довольной улыбкой, - внушительней
получается. А ты, - он поворачивается к Джону-маленькому, говорит зло и резко, - запомни:
когда четверо опасных бандитов открывают огонь по полицейским, да еще ранят одного из
них, нам ничего другого не остается, как отвечать. После предупредительного выстрела, разумеется,
- он поднимает свой 45-й калибр и стреляет в потолок. - Ясно?
Но Джон-маленький ничего не соображает. Из-за ранения или он действительно с другой
Галактики, начинает спорить:
- Послушайте, О'Нил, вы же прекрасно знаете, что пистолетов у них не было, что они не
сопротивлялись. Их можно было спокойно задержать, и...
И тут я впервые вижу, как О'Нил выходит из себя.
- Сосунок! - кричит он. - Девчонка с бантом! "Задержать"! Мы их задержим, они по
пять лет получат, через два года выйдут и начнут опять в полицейских, в таких, как ты, болванов,
стрелять! Нет, пусть уж отдыхают. На кладбище! Вот из-за таких законников, как ты,
нас шлепают как мух!
- Хватит, - говорю я, - все ясно. Задание выполнено. Засада удалась. Преступники пытались
оказать сопротивление. Ранили храбро вступившего с ними в схватку Джонамаленького,
но были нейтрализованы огнем остальной команды. Такова официальная версия.
И никакой другой! Ясно?
Я многозначительно смотрю на Джона-маленького. Он опускает глаза и молчит. Лицо у
него совсем белое, крови все-таки он потерял немало.
Я снимаю телефонную трубку и звоню дежурному.
Начальнику я докладываю так, как сказал. Он доволен. Ликвидирована опасная шайка
вооруженных грабителей, готовых на все. Нам объявляют благодарность. Джон-маленький
через неделю возвращается в строй.
А через месяц мы уже забыли об этом деле. Так, по крайней мере, я думал.
Глава IV.
ЧТО ТАКОЕ "ЧЕРНЫЙ ЭСКАДРОН"?
Вы любите лекции? Нет? Да? Не понял. Словом, если не любите, можете закрыть страницу
и идти выгуливать вашу таксу или смотреть телевизор. Потому что я собираюсь прочесть
вам лекцию.
Я начну с того, что и вы прекрасно знаете. Почему у нас вообще есть преступники? Вы
таким вопросом не задавались? Нет? Так я отвечу - по тысяче причин. Во-первых, есть наивные
люди, которые никак не могут понять, почему они всю жизнь гнут спину, работают и
еле сводят концы с концами (это если у них есть работа), а есть такие, которые ни черта не
делают, но имеют миллионы. Почему, если ты украл булку, тебя засадят на пять лет, а если
прикарманил железную дорогу или банк, то тебя сделают сенатором? И тогда они начинают
вносить поправки в судьбу и становятся грабителями и ворами. Далее, у нас оружие продают
везде, только что не в молочных магазинах.
В газетах однажды писали: заказал человек по почте снайперскую винтовку с оптическим
прицелом. Ему тут же даже без задатка прислали. А человеку тому один год от роду!
Вот такой у него отец шутник. Всё можно купить при желании - автомат, пулемет, винтовку,
мину, даже миномет. Один добрый папа подарил сыночку к его двенадцатилетию небольшой
танк. Настоящий, садись - и давай в атаку. В Америке у 50 миллионов семей есть дома огнестрельное
оружие, во Франции - у 10 миллионов, в Англии - у миллиона. И потом телевидение,
там же под экран надо ведро подставлять - столько крови льется. В Соединенных Штатах
ребятишки, эти ангелочки, к четырнадцати годам видят на телеэкране одиннадцать тысяч
убийств! Ничего? Тут и Джек-потрошитель позеленеет от зависти. В моей стране не лучше.
Короче, причин для преступности много. И все всех жутко боятся. По вечерам никуда не
ходят. Дома превращаются в крепости, а уж какие хитрые всякие там электронные, инфракрасные
и другие системы охраны придумывают, - сил нет. Собак заводят, сторожей, один в
своей лавке на ночь даже крокодила выпускал!
На полицию-то не очень полагаются. Во-первых, потому что нас не хватает. Преступников
миллионы, нас десятки тысяч, где уж тут справиться... Во-вторых, не доверяют нам. То и
дело возникают скандалы. Не хочу писать о моей стране, я - патриот! Но примеров мог бы
вам привести множество. Вот хоть такой. Однажды солидная комиссия - целых тридцать два
ученых юриста - провела обследование деятельности нью-йоркской полиции. И что, вы думаете,
она установила? Что взятки от преступников получали практически все полицейские,
начиная с рядового и кончая начальником департамента по уголовным делам! Иногда полицейские
забирают героин у наркоманов и тут же сами его перепродают. А сколько случаев,
когда задерживали налетчиков, грабителей и оказывалось, что это переодетые полицейские.
Словом, не очень-то нам верят.
Поэтому всюду граждане стали заниматься самодеятельностью, вернее, "самоохраной".
В той же Америке создалась целая ассоциация добровольных борцов с преступниками. В
ней пять миллионов человек. Все, конечно, вооружены, но в случае катавасии попробуй выясни,
кто член этой ассоциации, а кто хулиган.
В Англии тоже создали общество... оказания поддержки пострадавшим от ограблений.
Работы у общества много, каждой группе, из которых оно состоит, приходится иметь дело в
среднем с восемнадцатью ограблениями в неделю.
Всюду есть такие организации, в моей стране тоже.
Все они помогают, как могут, полиции и состоят из граждан, которых принято называть
"законопослушными".
Но есть и другие. Те не любят преступников, но и на законы поплевывают.
Приведу пример опять-таки из американской жизни. А чему тут удивляться? Где самая
большая преступность? В США. Поэтому я оттуда и беру примеры. Но не огорчайтесь -
можно привести такие же и из жизни Франции, Италии, Англии, ФРГ, да и моей тоже.
Так вот, в Америке есть такая милая организация, называется POSSE COMITATUS. Эти
лихие ребята считают, что полиция и шерифы плохо справляются со своими обязанностями
и поэтому взяли это на себя. Они даже сами выбирают судей, накапливают целые арсеналы,
устраивают полевые учения. Уж не знаю, с кем они собираются воевать, но, по-моему, никак
не с преступниками.
Есть и почище. Есть немало нелегальных вооруженных организаций по борьбе с преступностью.
Например, в Балтиморе она называется "Черный октябрь". И наказывает преступников,
как вы догадываетесь, без суда и следствия одним способом - убийством. В уголовный
кодекс члены этой организации не заглядывают - им некогда. Находит полиция на
улице трупы, а рядом записка: "Эти люди торговали наркотиками" и подпись: "Черный октябрь".
Начали следствие - действительно, убитые числились в розыске. Да вот полиция-то
до них не добралась, а "Черный октябрь" сумел. Только не раз находили убитыми людей,
которые только подозревались в преступлениях, как потом выяснилось, напрасно. Но "Черному
октябрю" в этом не с руки разбираться. На том свете сочтемся...
Так что хоть полиции эта организация и помогает, но и работы наваливает.
В Детройте есть ассоциация "Население - против преступников". Все ее члены имеют
машины, разъезжают по городу и обо всем, что им кажется подозрительным (а им подозрительным
кажется все), доносят полиции, чем прибавляют ей ненужной работы. В Индианополисе
есть общество "Крестовый поход против преступности". Словом, много можно привести
примеров. А что им делать, гражданам, коли на них нападают в метро, на улице, в их
же домах? Убивают, избивают, грабят, насилуют? Не говоря уж о том, чего они натерпятся
от хозяев на работе, от налоговых инспекторов, от повышающих без конца цены владельцев
магазинов да, к слову говоря, и от самих полицейских.
Ну, ладно, бог с ними, с гражданами. Как говорит Гонсалес (уж не знаю, где он это вычитал):
"Каждый народ имеет жизнь, которую заслуживает". "...Правительство, которое он
заслуживает", поправляет его Джон-маленький, этот всезнайка.
Меня больше интересует судьба моих собратьев по ремеслу - полицейских.
Невеселая, скажу вам, судьба. Опять же не буду приводить в пример мою страну (я -
патриот), чтобы не расстраиваться, но, скажем, во Франции за один год при исполнении
служебных обязанностей было застрелено преступниками 63 полицейских. В других странах
побольше.
Но добро б ловили этих убийц и вешали на фонарных столбах! Ничего подобного. Начинается
бесконечное следствие, суд, фокусы адвокатов. Если убийца какой-нибудь жалкий
наркоман или там грабитель-одиночка, ему могут как следует припаять. Но если это член
преступного синдиката или какой-нибудь важный босс, то это дело безнадежное. Наверняка
выкрутится. Так что ж нам, в ладоши хлопать? А вернее, хлопать ушами?
И вот в Бразилии, а потом и еще кое-где, у нас в частности, возникла среди полицейских
идея иной раз самим прикладывать руку, как бы это поделикатнее выразиться, к наказанию
преступников.
В Соединенных Штатах - там попроще. Там мои коллеги руководствуются простым
принципом: "Сначала стреляй, а потом задавай вопросы". Там когда полицейский подходит
к автомобилисту-нарушителю, тот кладет руки на руль и остерегается их оттуда убирать.
Иначе, чего доброго, "дорожник" подумает, что он лезет за револьвером, и всадит в него пулю.
Вообще они молодцы - своих в обиду не дают.
Если там полицейский кого пристрелит, начальство за него горой: защищался, мол, от
нападения, необходимая самооборона. И если он даже пристрелил негритенка, или какогонибудь
старика, или случайного подростка, он защищался, а те на него нападали. Вообще в
Америке полицейские не любят, когда их обижают. Мне как-то Джон-маленький, знаток истории,
рассказал любопытную, но и поучительную историю, правда, по другому поводу.
Был в США такой знаменитый гангстер Лаки Лучиано. Однажды, когда он еще не разъезжал
в бронированном автомобиле, окруженный телохранителями, стоял он на углу Четырнадцатой
улицы в Нью-Йорке и поджидал девушку. Вдруг останавливается около него машина
с опущенными шторками, вылезают трое с пистолетами и вежливо приглашают сесть в
машину и составить им компанию. Там ему затыкают рот, избивают, в конце концов выбрасывают
без сознания на каком-то уединенном пляже. Когда он пришел в себя, то дотащился
до первого встречного полицейского и сказал ему: "Позовите мне такси и забудьте, что видели
меня, получите пятьдесят долларов" Но тот доставил Лучиано в больницу и вызвал инспекторов.
Лучиано правдиво ответил на все их вопросы, кроме одного. Когда его спросили,
кто были эти трое, напавшие на него, он сказал: "Понятия не имею, никогда их раньше не
видел". И только через много-много лет уже в Италии он рассказал журналистам, что избили
его за то, что он не уплатил очередной дани полицейским. Так что у них там все ясно.
Ну, а в Бразилии люди темпераментные, полицейским надоело ловить бандитов, рискуя
жизнью, а потом узнавать, что эти бандиты или оправданы или получили е
...Поділитися у соцмережах
