Жанр: Классика
Что-то не так
...тою для тебя миллиона долларов?
- Больше. Гораздо больше. Всякий, кто получил такую девушку всего за миллион
долларов, может сказать, что ему привалила огромная удача.
- Ой, Билл! - повторила Джейн. Когда через несколько минут Кеггc вернулся из
своих странствий, ему снова пришлось кашлянуть.
23
Однако на этот раз кашель не причинил ему боли. С удовольствием сообщаем, что
Кеггс не напрасно верил в розендейлродского аптекаря. Тот знал, что помогает от
головы. Он налил немного из того флакончика, чуть-чуть из этого, добавил
динамита, красного перца и вручил эту смесь страдальцу. Правда, тому сперва
показалось, что сейчас у него в животе взорвется водородная бомба, но когда
этого не произошло, он смог вернуться в свою уютную гостиную почти как
новенький.
Здесь он обнаружил лорда Аффенхема. Совершенно сухой виконт в свитере и
фланелевых брюках, которые мог бы сшить на заказ Омар Делатель Палаток[36],
размышлял над аквариумом с золотыми рыбками.
- Муравьиные яйца, - бормотал он, когда вошел Кеггс. - Почему муравьиные яйца?
- Милорд?
- Я вот думаю, с чего бы рыбкам любить муравьиные яйца.
- Они с удовольствием ими кормятся, милорд.
- Знаю. Вот я и спрашиваю: как они сумели их полюбить? Не могу представить,
чтобы они в природе общались с муравьями. Лопни кочерыжка, вы же не скажете, что
предки этих рыбок выходили на берег, шастали по округе, находили муравейники и
подкреплялись яйцами? Да, тут вся и суть, -философски сказал лорд Аффенхем и
обратился к другому аспекту муравьиной жизни. - Вы знаете, что они быстрее
бегают в теплую погоду?
- Милорд?
- Муравьи. Когда теплеет, они бегают быстрей.
- Вот как, милорд?
- Так я где-то прочел. За летние месяцы они наверстывают потерянное и носятся
галопом. Зимой у них сон. Кстати. Вам только что звонили по телефону. Миссис
Билсон. Вам это имя что-нибудь говорит?
- Это моя сестра, милорд.
- А, сестра? Я забыл, что у вас есть сестра. У меня как-то было целых три, -
произнес лорд Аффенхем со скромной гордостью. - Так вот, она просила
перезвонить.
Покуда Кеггс довольно долго разговаривал по телефону, лорд Аффенхем по-прежнему
размышлял, сперва о золотых рыбках, потом о канарейке. Канарейка ела льняное
семя, чего шестой виконт не стал бы делать даже на пари, и, погруженный в мысли
о причудах птичьего вкуса, он не слышал, что происходит в другом конце комнаты.
Будь у него время обратить внимание на разговор, он заключил бы, что абонент в
Вэли-Филдз получил неприятные известия. Лицо Кеггса побагровело, рука с трубкой
дрожала.
Тем временем лорд Аффенхем, исчерпав тему канарейки (и немудрено, потому что
ничего захватывающего в ней не было) снова переключился на рыбок. Он как раз
думал, что одна из них - вылитая Шропширская тетка, к который его некогда
отправил отец, когда резкое восклицание вывело его из задумчивости. Он в
удивлении обернулся. То, что произнес перед этим Кеггс, никак не вязалось с
достоинством бывшего дворецкого.
- Что вы сказали? - спросил лорд Аффенхем, моргая.
- Я сказал, чтоб ему провалиться, скотине, милорд, - почтительно отвечал Кеггс.
- Э? Кому?
- Мистеру Бэньяну, милорд.
- А, ему? Что он натворил?
Кеггс некоторое время боролся с чувствами. Наконец выдержка взяла верх.
Дворецкий, закаленный годами службы, когда хозяин из вечера в вечер рассказывает
за столом один и тот же анекдот, научается владеть собой.
- Для меня это оказалось полной неожиданностью, милорд, но, похоже, мистер
Бэньян обручился с моей племянницей Эммой. - Тут чувства снова возобладали, и у
Кеггса вырвалось. - Черт его побери! Тайная помолвка, милорд. Ее мать узнала
только сегодня утром.
Лорд Аффенхем удивился. Он не мог взять в толк, чем новость так возмутила
дядюшку. У Роско Бэньяна в чулке - двадцать миллионов долларов. Многие из тех, у
кого есть племянницы, охотно поменялись бы с Кеггсом его заботами.
- Обручился с вашей племянницей? Хорошо, что с ней, а не со мной, но, на мой
взгляд, это отличная партия. Он, конечно, жирная рожа, но при средствах. Вы же
знаете, что денег у него куры не клюют?
- Разумеется, милорд. Мистер Бэньян один из самых богатых холостяков.
- Так чего вы кипятитесь? - в полном недоумении спросил лорд Аффенхем.
И вновь чувства едва не оказались сильнее Огастеса Кеггса. Человек его
комплекции не может затрепетать, как одуванчик в мае, однако он безусловно
немного заколыхался. Крыжовенные глаза блеснули опасным блеском, и заговорил он
с глухим урчанием, как бульдог Джордж, когда тому в горло попадет кость.
- Моя племянница Эмма позвонила матери, милорд, и сообщила, что мистер Бэньян
разорвал помолвку.
Теперь лорд Аффенхем понял. Его больше не удивляло, что бывший дворецкий шипит,
словно откупоренная бутылка пива. На его месте он бы и сам зашипел. В нем сразу
пробудилось сочувствие.
- Скотина. Дал вашей Эмме от ворот поворот? Сделал ей ручкой? Странно, а я и не
знал, что у вас есть племянница Эмма.
- Думаю, что я, если и упоминал ее при вашей милости, то только под сценическим
псевдонимом Элейн Донн.
- А, ясно. Она играет в театре?
- Именно так, милорд, и, взвесив за и против, она посчитала, что имя Эмма Билсон
может стать помехой в карьере. Хотелось выбрать что-нибудь более звучное.
- Мда, может и так. Хотя была же Лотти Коллинз.
- Да, милорд.
- И Флорри Форд... и Дейзи Вуд. Простые имена.
- Да, милорд, но упомянутые вами особы пели в мюзик-холлах. Эмма занимается
более серьезным искусством. Она - то, что в театральных журналах называется
драматическая актриса. Когда мистер Бэньян с ней познакомился, она играла
маленькую роль в переводной русской пьесе.
- О, Господи! Меня как-то водила на такую тетка. Толпа жутких личностей
обсуждает, как все плохо, и не повесится ли Иван в амбаре. Не говорите мне, что
Роско Бэньян по собственной воле ходит на русские пьесы.
- Нет, милорд. Он не видел Эмму на сцене. Они познакомились на вечернике.
- А, это уже правдоподобнее. Я знаю, что бывает на вечеринках. Он сделал ей
предложение?
- Да, милорд.
- Писал ли он ей письма по этому поводу?
- Несколько, милорд.
- Чего ей тогда тревожиться? Лопни кочерыжка, ее дело в шляпе. Она может подать
в суд за нарушение брачного обещания и отхватить миллион.
- Нет, милорд. - Кеггса передернуло. Слова печальнейшие на земле"[37], словно
говорил он, "так могло случиться". - Сегодня она подошла к столу, где держала
письма от мистера Бэньяна, и обнаружила, что их нет.
- То есть, их не было на месте?
- Именно так, милорд. Очевидно, эмиссар мистера Бэньяна преступным образом
проник в занимаемое ею помещение и завладел искомой корреспонденцией.
Лорду Аффенхему потребовалось несколько мгновений, чтоб распутать фразу и
перевести с дворецкого языка на человеческий. Кеггс хотел сказать, что какой-то
купленный Бэньяном подонок забрался к девушке в дом и стибрил чертовы письма.
Вся благородная натура лорда Аффенхема возмутилась.
- Мерзавец!
- Да, милорд.
- Фесвитянин!
- Да, милорд.
- Она не должна это так оставлять.
- Трудно представить, как бедной девушке теперь получить возмещение.
- Она может набить ему морду.
- Вряд ли это компенсирует ей обиду.
- Ну кто-то же должен набить ему морду. Погодите! - вскричал лорд Аффенхем
поднимая могучую, как окорок, руку. - Вот оно уже близко. Дайте подумать. - Он
заходил по комнате. Очевидно, его мощный мозг работал. -Эй! - сказал он,
останавливаясь на полушаге.
- Милорд?
- Вы, кажется, говорили, что ваш брат был профессиональным боксером?
- Да, милорд. Он носил прозвище Боевой Билсон.
- Хороший был боксер? Крепкий?
- Очень, милорд. У меня есть его фотография, если вашей милости угодно
взглянуть.
Он подошел к комоду под окном и вернулся с большим альбомом. Перелистав страницы
с карточками - его самого, запечатленного юным лакеем, полной дамы, туго
обтянутой купальным костюмом конца прошлого века с подписью "кузина Эми в
Лландудно" - он наконец нашел, что искал.
Это явно была свадебная фотография. Возле стула, в пышном белом наряде, стояла
полногрудая девица со взбитыми волосами - казалось, на ней написано "буфетчица".
В левой руке она держала букет нарциссов, правую нежно положила на плечо
мужчине, который сидел на стуле.
При первом взгляде в нем поражал размер. Лорд Аффенхем и сам был не карлик, но
показался бы им рядом с женихом. Тот высился на стуле, словно исполин. Затем
изумленный взгляд замирал на лице, еще более впечатляющем. У него был сломанный
нос, а нижняя челюсть - как у актера из низкопробного вестерна, призванного
воплощать Решимость. Под свадебным фраком отчетливо угадывались могучие мускулы.
Он сидел, уложив на колени сжатые кулаки и слегка подавшись вперед, будто хотел
лучше рассмотреть соперника. Ни дать, ни взять боксер в ожидании сигнала, а
тренер - в данном случае, женщина -настраивает его на победу. На лорда Аффенхема
это произвело самое глубокое впечатление.
- Это он, да? Отец?
- Да, милорд.
- Тогда я вижу свет, - сказал лорд Аффенхем. - Я вижу, с какой стороны нам
подступиться.
Утро после визита Пилбема в Лесной Замок застало Роско Бэньяна в самом радужном
настроении. Когда он завтракал, позвонил частный сыщик и сообщил, что все прошло
по плану. Сердце Роско Бэньяна пело, когда он выжимал сцепление, направляясь в
Лондон.
Он назвался приятного вида мальчику в приемной, и тот незамедлительно проводил
его в святая святых. Владелец сыскного агентства "Аргус" сидел за столом и
просматривал бумаги частного свойства. Когда Роско вошел, он поднял глаза, но в
них не было того счастливого блеска, что у посетителя. Перси Пилбем был холоден
и суров.
- А, это вы? - спросил он рассеянно.
- Да, я, - сказал Роско, дивясь, что прыщавый сыщик не скачет от радости в такое
дивное утро.
- Ну и удружили вы мне вчера, - сказал Пилбем, содрогаясь при одном
воспоминании. - Вы сказали, что дома никого не будет.
- И что?
- Вы меня обманули. Сейчас я расскажу.
Не каждому дается дар рассказчика, но Перси Пилбема фея-крестная наделила им
сполна. Трудно было бы четче и драматичнее изложить субботнее происшествие в
доме ужасов (Лесной Замок, Тутовая Роща, Вэли-Филдз). Казалось, ожили самые
сильные страницы Эдгара Алана По. Пусть лорд Аффенхем и Мортимер Байлисс нашли
бы некоторое преувеличение в описании своих действий и внешности, даже им
пришлось бы признать, что картина нарисована впечатляющая. Когда Пилбем завершил
рассказ, Роско согласился, что все прошло не так гладко, как намечалось, и
Пилбем эти слова подтвердил. Он сказал, что трижды просыпался в эту ночь,
трясясь, как студень - ему снилось, что испытание продолжается.
- Зато, - сказал Роско, указывая на хорошую сторону, - вы раздобыли бумагу.
- Раздобыл, - сказал Пилбем. - И прочел.
Роско вздрогнул.
- Вы хотите сказать, что распечатали конверт?
- Да.
- Вы не имели права.
Перси Пилбем положил ручку, на которую перед этим накручивал восточный кончик
усов.
- Пожалуйтесь в суд, - сказал он коротко.
На мгновение повисла тяжелая тишина. Однако Роско был слишком рад, чтобы долго
переживать из-за нарушений профессиональной этики.
- Ладно, пустяки, - сказал он, вспомнив, что счет уже оплачен. - Где он?
- В сейфе.
- Давайте.
- Разумеется, - сказал Пилбем. - Как только вы дадите мне чек на две тысячи
фунтов.
Роско зашатался.
- Что?!
- Купите слуховой аппарат. Я сказал, две тысячи фунтов.
- Но я вам заплатил.
- А теперь заплатите снова.
- Но вы обещали все сделать за тысячу.
- А вы обещали, - холодно сказал Пилбем, - что там будут только Кеггс и больной
бульдог. Больной бульдог, нет, вы подумайте! Дом кишмя кишел человекоподобными
гиппопотамами и людьми с лопатами, все они хотели раздеть меня и вымазать черной
краской. Естественно, наше первоначальное соглашение, предусматривавшее, что дом
будет пуст, утратило силу. Две тысячи долларов -возмещение за моральный и
интеллектуальный ущерб. Я их получу.
- Вы так считаете?
- Я в этом уверен.
- Ах, уверены?
- Да, уверен.
- Я не дам вам ни цента, - сказал Роско.
Пилбем, который на время разговора перестал накручивать усы, снова взял ручку и
задумчиво принялся завивать в колечко их западную оконечность. Он глядел на
Роско укоризненно, как человек, чья вера в изначальную доброту человеческой
природы поколеблена.
- Значит теперь, когда я избавил вас от необходимости платить Кеггсу сто тысяч
долларов, - сказал он, - вы отказываете мне в жалких двух тысячах фунтов?
- Верно, - сказал Роско.
Пилбем вздохнул, окончательно разочарованный в людях.
- Ну, это как вам угодно, - сказал он твердо. - Уверен, Кеггс не сочтет эту
сумму чрезмерной.
Комната поплыла перед глазами Роско. Ему казалось, что он смотрит сквозь
мерцающую дымку, скрадывающую очертания собеседника и делающую его почти
невидимым. И хотя всякий сказал бы ему, что такой способ созерцать Перси Пилбема
- самый приятный, его это не утешало.
- Вы не сделаете этого!
- Кто вам сказал?
- Отдадите конверт Кеггсу?
- Продам, - поправил Пилбем. - Я уверен, мы с ним столкуемся. Он показался мне
человеком рассудительным.
- Это шантаж!
- Знаю. Уголовное преступление. Вот телефон, если хотите позвонить в полицию.
- Кеггс так и сделает. Он отправит вас в тюрьму.
- И лишится ста тысяч фунтов? Никуда он меня не отправит. Он расстелит передо
мной красную дорожку.
Роско нечего было ответить. Он понял, что столкнулся с мощным интеллектом, перед
которым бессилен, как новорожденный ребенок. Похоже, ничего не оставалось, как
достойно принять поражение.
Внезапно его осенила целительная мысль. Чек можно приостановить.
- Ладно, - сказал он, - ваша взяла. - Он вытащил свою постоянную спутницу -
чековую книжку. - Можно воспользоваться вашей ручкой?
Пилбем вынул ручку из шевелюры, куда запустил ее минуту назад.
- Вот. А теперь, - сказал он, получая чек, - я попрошу вас дойти со мною до
банка, где мне дадут по нему деньги. Две тысячи фунтов без вашего одобрения не
выложат. Когда мы вернемся, я отдам вам конверт, и все будут довольны.
Преувеличением будет сказать, что назад Роско ехал в приподнятом состоянии духа,
однако, к тому времени, как он повернул руль у ворот Шипли-холла, горькая чаша,
ставшая столь привычной для его губ, показалась не такой и горькой. Разумеется,
утрата двух тысяч фунтов никого порадовать не может, зато, как-никак, соглашение
Бэньян-Кеггс стало кучкой пепла в мусорной корзине Перси Пилбема. Счет
несомненно в его пользу. Он предпочел бы не тратиться так сильно на мелкую
рыбешку, но одно было очевидно: он вытащил кита.
Роско остановил ягуар у парадной двери и вошел в дом. Его ждал Скидмор.
- К вам мистер и миссис Билсон, - сказал дворецкий.
С самого своего пробуждения этим утром Мортимер Байлисс чувствовал себя
подавленным и раздраженным. Вчера, воткнув лопату на место, он несколько раз
копнул клумбу, а сегодня у него разломило поясницу, отчего жизнь мгновенно
сделалась не мила. Вновь ему напомнили, что он не так молод, как бывало, а ему
хотелось по-прежнему видеть себя ладным юношей.
Когда он стоял в галерее, смотрел на творение зрелого Сидни Биффена, в голове
его внезапно всплыли печальные строки Уолтера Севиджа Лэндора:
У жизни грелся, как у очага;
Он угасает - я готов к уходу.[38]
И вдруг он понял, что не вынесет еще дня в обществе Роско Бэньяна.
Дела, связанные с Бэньяновским собранием живописи, привели Мортимера Байлисса в
Шипли, теперь дела закончены и ничто не заставляет его делить кров с человеком,
которого он недолюбливал мальчиком и еще сильнее не любит теперь, когда излишне
терпимый мир позволил ему дожить до тридцати одного. Все в Роско оскорбляло
престарелого хранителя: его лицо, его двойной подбородок, его речь и манера
разделываться с невестами и экс-дворецкими при помощи частных сыщиков.
Потому что теперь, когда нашлось время подумать, Мортимеру Байлиссу стало ясно:
за вчерашним вторжением в Лесной Замок кроется Роско Бэньян. Сперва его
озадачило, зачем усатому мародеру рыться в гостиной у Кеггса, если, конечно, он
не любитель аквариумных рыбок и "дружной семейки". Однако все встает на свои
места, стоит предположить, что он подослан Роско Бэньяном с целью похитить
контракт.
Роско, чувствовал Мортимер, человек, в чьем присутствии порядочному
искусствоведу невозможно больше дышать, поэтому он взялся за звонок, намереваясь
позвать Скидмора и немедленно приступить с сборам, но тот как раз появился сам.
- Простите, сэр, - сказал Скидмор. - Вы примете мистера Кеггса?
Сморщенное лицо Мортимера Байлисса на мгновение зажглось интересом. Огастес
Кеггс - один из тех немногих, чье общество он был способен сейчас выносить. Им
много что следовало обсудить.
- Он здесь?
- Он приехал на своей машине час назад, сэр, с леди и джентльменом.
- Тогда пришлите его сюда. И уложите вещи.
- Сэр?
- Мои вещи, дубина.
- Вы уезжаете из Шипли-холла, сэр?
- Да. Он ужасает, я готов к уходу.
Вошел Кеггс с котелком в руках, и вид его физиономии сразил Мортимера Байлисса
наповал. Страдание любит общество; он уже предвкушал беседу с недужным другом и
взаимные жалобы. Кеггс разочаровал его совершенно - он так и лучился здоровьем,
можно сказать, цвел.
- Похоже, вы оправились после вчерашнего, - сказал Мортимер Байлисс. - Я-то
думал, у вас будет болеть голова.
- О нет, сэр.
- Неужели не болит?
- Не болит, сэр, спасибо. Я прекрасно себя чувствую.
- Жалко. Ух!
- Вам нездоровится, сэр?
- Спину разломило. Радикулит.
- Неприятно.
- Еще как. Но не обращайте внимания. Кому какое дело до бедного старого
Мортимера Байлисса. Если бы горилла-убийца медленно отрывала мне руки-ноги, и
двое моих знакомых случились рядом, один сказал бы: "Знаешь, горилла отрывает
Мортимеру Байлиссу руки-ноги", а тот бы ответил: "Ты совершенно прав", и оба
пошли обедать. Так что вас привело, Кеггс? Вчерашние события?
- Да, мое посещение связано с ними, сэр.
- Полагаю, вы очнулись от обморока, обнаружили пропажу конверта и поняли, что
красавчик свистнул его по поручению Роско Бэньяна?
- Мгновенно, сэр.
- И теперь пришли воззвать к его совести, чтобы он уделил вам хоть немного от
своих щедрот? Безнадежно, Кеггс, безнадежно. Совесть не заставит Роско
расстаться и с никелем.
- Я это предвидел, сэр. В мои намерения не входило взывать к лучшим чувствам
мистера Бэньяна. Я сопровождал сестру и ее мужа, они сейчас с мистером Бэньяном
в курительной. Лорд Аффенхем посоветовал привезти их сюда. Они - родители
молодой женщины, с которой мистер Бэньян был до недавнего времени помолвлен.
Моей племянницы Эммы.
- И что они, по-вашему, сделают?
- Его милость уверен, что визит возымеет желаемое действие.
Глаз за черным роговым моноклем принял доброе, почти нежное выражение. Мортимер
Байлисс тихо жалел человека, явно утратившего всякую связь с реальностью.
- Кеггс, - произнес он с той просительной ноткой, которая появляется в голосе,
когда мы урезониваем дурачка, - подонок, который выкрал у вас контракт, выкрал и
письма, в которых Роско обещал жениться. Ни вам, ни девушке ничего сделать не
удастся.
Кеггс покачал головой. Сделай он это до визита к розендейл-родскому кудеснику,
она бы раскололась надвое и выстрелила в потолок.
- Его милость думает иначе. Он считает, что Уилберфорс...
- Кто?
- Мой шурин, сэр. Его милость считает, что Уилберфорс доходчиво объяснит мистеру
Бэньяну, что его долг - загладить свою вину перед Эммой. И он не ошибся. Когда я
уходил минуту назад, мистер Бэньян склонялся к мысли о немедленном
бракосочетании.
Читать уже знает, как непросто поколебать монокль в глазу Мортимера Байлисса, но
при этих словах стеклышко вылетело и закачалось на веревочке, словно
разыгравшийся по весне ягненок.
- Склонялся к мысли о немедленном бракосочетании? Он женится?
- По специальному разрешению.
- Хотя и получил назад письма?
- Все так, сэр.
Мортимер Байлисс подтянул веревочку и вставил монокль на место. Сделал он это
почти рефлекторно, поскольку был ошарашен.
- Похоже, ваш шурин очень красноречив, - сказал он.
Кеггс улыбнулся.
- Я бы так не сказал, сэр. Он почти не открывает рта. За обоих говорит моя
сестра Флосси. Просто Уилберфорс был когда-то профессиональным боксеромтяжеловесом.
Тьму, окружавшую Мортимера Байлисса, прорезал луч понимания.
- На ринге он выступал под именем Боевой Билсон. Сейчас он немного постарел, но
крепости не утратил. Он держит пивную в Шоредиче; ближе к закрытию его
посетители, как это свойственно представителям ист-эндского рабочего класса,
начинают буянить. Сестра говорит, Уилберфорсу ничего не стоит кулаками
утихомирить пяток, а то и больше торговцев рыбой или матросов, и не было случая,
чтобы он с ними не справился. Насколько я понял, левый хук у него все тот же,
что в молодости. Уверен, на мистера Бэньяна подействовал один его вид.
- Здоровенный, да?
- Еще какой, сэр. Если вы простите мне такое выражение, у него внешность
громилы.
На Мортимера Байлисса снизошла тихая радость. Много лет, говорил он себе, Роско
Бэньян напрашивался на что-то подобное, и вот, наконец, получил.
- Так свадебные колокола зазвонят?
- Да, сэр.
- Когда?
- Немедленно, сэр.
- Что ж, замечательно. Поздравляю.
- Спасибо, сэр. Сам я никогда не любил мистера Бэньяна, но приятно знать, что
будущее моей племянницы обеспечено.
- Сколько, по-вашему, у Роско? Миллионов двадцать?
- Думаю, около того, сэр.
- Хорошие деньги.
- Очень хорошие, сэр. Эмме приятно будет ими распоряжаться. И еще одно.
- Что же?
- Я составил новый контракт вместо похищенного из моей квартиры. Когда я выходил
из комнаты, Флосси как собиралась обсудить его с мистером Бэньяном и к
настоящему времени, уверен, сумела преодолеть его нежелание. Быть может, вы
соблаговолите пройти в курительную и засвидетельствовать, как в первый раз?
Возможно, - добавил Кеггс, упреждая очевидный вопрос, - вы думаете, что контракт
теряет смысл, поскольку мистер Бэньян женится и автоматически выходит из
тонтины. Однако у меня есть предложение, которое, надеюсь, удовлетворит обе
заинтересованные стороны.
- Вот как?
- Да, сэр. Почему бы мистеру Бэньяну и мистеру Холлистеру не поделить выигрыш в
тонтине пополам, независимо от того, кто женится первым?
Мортимер Байлисс повел себя, как звездочет, на чьем небосводе внезапно явилась
новая планета. Он вздрогнул и еще минуту просидел в молчании, смакуя услышанное.
- Мне такое в голову не пришло, - сказал он.
- Насколько я понимаю, мистер Бэньян вынужден будет согласиться. Как бы ни
стремился мистер Холлистер к скорейшему браку, он едва ли откажется повременить
несколько дней до свадьбы мистера Бэньяна. На это можно указать мистеру Роско.
- Я сам и укажу.
- Оба джентльмена могут без труда заключить контракт.
- Запросто.
- И оба найдут его одинаково выгодным. Такой план представляется мне
безупречным, сэр. Похоже, он разрешает все затруднения.
- Конечно! Вы сказали, ваши близкие в гостиной?
- Да, сэр.
- Так идемте к ним! Мне не терпится увидеть вашего шурина, который одним своим
видом загипнотизировал нашего мистера Бэньяна. Господи!
- Сэр?
- Я только что подумал. Раз он женится на вашей племяннице, ему придется всю
жизнь называть вас дядя Джо или как там?
- Дядя Гасси, сэр.
Мортимер Байлисс восторженно вскинул руки. От резкого движения что-то хрустнуло
в пояснице, но он не обратил внимания.
- Всех-то дней, - воскликнул он, - этот день веселее! Я верю в фей! Верю![39]
Есть в Лондоне клубы, где разговор трещит, словно хворост под котелком, где
принято швырять кусками сахара в друзей, и другие, более спокойные, где царит
тишина, где посетители устраиваются в креслах, закрывают глаза и предоставляют
остальное Природе. К числу таких принадлежал и клуб лорда Аффенхема. Тем вечером
в его курительной присутствовали, помимо его милости и Мортимера Байлисса, с
десяток живых трупов: все они ровно дышали, смежив веки, и не обращали внимания
на окружающий мир. Заезжему путешественнику они бы непременно напомнили
дремлющих на скалах тюленей или угревшихся крокодилов в теплом тропическом
болоте.
У лорда Аффенхема и его гостя глаза были еще открыты, но немного слипались, и
оба они чувствовали потребность в отдыхе. Пожилым джентльменам утомительно
присутствовать на свадьбе, целовать невесту и, стоя, махать машине, которая
увозит молодых в путешествие. Оба заметно сникли, как и гардении в их петлицах.
У лорда Аффенхема к усталости телесной прибавлялось полное смятение ума.
Нынешнее счастье совершенно ошеломило его и сбило с толку. Он примерно понимал,
что на молодого Фреда Холлоуэя, подцепившего его племянницу Джейн, свалились
полмиллиона долларов, и это, разумеется, хорошо - Джейн заверила, что ему, лорду
Аффенхему, достанется своя доля упавших с небес пенни; но как именно эти
приятные вещи случились, он уразуметь не мог. Весь день он ломал голову, пытаясь
вникнуть в объяснения Джейн, Билла, Кеггса и Мортимера Байлисса, так что к этому
часу окончательно осоловел.
Поэтому он вполуха слушал замечания своего спутника, который был по обыкновению
говорлив, хотя тоже испытывал некоторую усталость.
- Свадьбы, - говорил Мортимер Байлисс, задумчиво потягивая сигару, -всегда
повышают мне настроение. Почему бы это, Байлисс? Сейчас объясню. Они дарят мне
тихую радость, сродни той, которую путешественник в джунглях испытывает, видя,
как боа-констриктор глотает не его, а другого. Взгляну на жениха, скажу себе:
"Ну вот, попался, а ведь ты цел, старина", и сразу сердце займется, как будто я
заметил радугу на небе[40]. Вы не спите?
- М-м-м, - сказал лорд Аффенхем.
- Учтите, я прекрасно знаю, что есть чудаки, которым женитьба по душе. Тот же
Холлистер, похоже, ничуть не испугался, когда за ним захлопнулась ловушка. Он
упивался своим несчастьем. Однако я уже говорил вам, что смотрю на священные узы
самым мрачным образом. В молодости мне иногда снилось, что я женюсь, и я
просыпался в холодном поту. Но с каждым годом опасность убывает, и сейчас душа
моя почти спокойна. Я гляжу на себя в зеркало и говорю: "Мужайся!
Поділитися у соцмережах
