Жанр: Классика
Сочинения
...е
Бетховен гипсовый на лаковом рояле -
У тетушки моей он был в большой чести.
Однажды довелось мне в гости к ней прийти,-
И, гордая собой, упрямая старуха
Перед Бетховеном проговорила глухо:
- Вот, душенька, Марат, работы Мирабо!
- Да что вы, тетенька, не может быть того!
Но старость черствая к поправкам глуховата:
- Вот, душенька, портрет известного Марата
Работы, ежели припомню, Мирабо.
- Да что вы, тетенька, не может быть того!
<без даты>
Баллада о горлинках
Восстал на царство Короленки
Ионов, Гиз, Авессалом:
- Литературы-вырожденки
Не признаем, не признаем!
Но не серебряные пенки,
Советского червонца лом,
И не бумажные керенки -
Мы только горлинки берем!
Кто упадет на четверенки?
(Двум Александрам тесен дом.)
Блондинки, рыжие, шатенки
Вздохнут о ком, вздохнут о ком?
Кто будет мучиться в застенке,
Доставлен в Госиздат живьем?
Воздерживаюсь от оценки:
Мы только горлинки берем!
Гордятся патриотки-венки
Своим слабительным питьем -
С лица Всемирки-Современки
Не воду пьем, не воду пьем!
К чему нам различать оттенки?
Не нам кичиться этажом.
Нам - гусь, тебе - бульон и гренки,-
Мы только горлинки берем!
ENVOI :
Князь Гиза, слышишь, к переменке
Поет бухгалтер соловьем:
- Кто на кредитки пялит зенки?
Мы только горлинки берем!
В ночь на 25 декабря 1924
На Моховой семейство из Полесья
Семивершковый празднует шабаш.
Здесь Гомель - Рим, здесь папа - Шолом Аш
И голова в кудрявых пейсах песья.
Из двух газет - о чудо равновесья! -
Два карлика построили шалаш
Для ритуала, для раввинских каш -
Испано-белорусские отчесья.
Семи вершков, невзрачен, бородат,
Давид Выгодский ходит в Госиздат
Как закорючка азбуки еврейской,
Где противу площадки брадобрейской,
Такой же, как и он, небритый карл,
Ждет младший брат - торговли книжной ярл.
1924 - 1925
Скажу ль,
Во Франции два брата, два Гонкура,
Эдмонд и Жуль,
Когда б не родились и не писали вместе,
Не оказали б им такой французы чести.
Два брата, но одна у братьев голова -
У них цилиндра два и редингота два...
Жуль если только книгу пишет,
Эдмонд не кушает, не дышит.
Покуда Жуль пером себя бессмертит,
Эдмонд мороженицу вертит.
А вечером, лей дождь хоть из ведра,
С Эдмондом Жуль идут в Гранд Опера.
И, не считаясь с тем, кто пишет лучше, плоше,
Друг другу подают не в очередь калоши.
Где братья, там салон, капустник иль премьера.
- Намедни я обедал у Флобера.
Нет, что ни говори,
Изрядно у него выходит "Бовари"!..
1925
<А. Радловой>
Архистратиг вошел в иконостас...
В ночной тиши запахло валерьяном.
Архистратиг мне задает вопросы,
К чему тебе ....... косы
И плеч твоих сияющий атлас...
<без даты>
Однажды некогда какой-то подполковник,
Белогвардеец и любовник,
Постился, выводя глисту.
Дня три или четыре
Росинки маковой он не имел во рту.
Но величайший постник в мире
Лишь тот, кто натощак читает "На посту".
<1924>
<И. Уткину>
Один еврей, должно быть, комсомолец,
Живописать решил дворянский старый быт:
На закладной под звуки колоколец
Помещик в подорожную спешит.
<1920-е гг.>
<Ф. Панферову>
Помпоныч, римский гражданин,
Наскучив жить в развратном изобильи,
На то имея множество причин,
Включая старческое слабосилье,
К себе гостей однажды пригласил
И сам себе разрезал скукожилья,
Скукожился и дух по ванной испустил...
<без даты>
Горнунгам
У вас в семье нашел опору я -
Предупредительность, которая
Меня сумела воскресить,
И долго будет крыса хворая
Признательна за помощь скорую,
Которую нельзя забыть.
Май 1927
Плещут воды Флегетона,
Стены Тартара дрожат.
Съеден торт - определенно -
Пястом пестуемый яд.
<без даты>
Подшипник с шариком
Начни соревноваться -
Подшипники шипеть,
А шарики - кататься.
<Конец 1920-х>
<Г. А. Шенгели>
Кто Маяковского гонитель
И полномочный представитель
Персидского сатрапа Лахути?
Шенгели, господи прости,
Российских ямбов керченский смотритель.
<Конец 1920-х>
Посреди огромных буйволов
Ходит маленький Мануйловов.
Декабрь 1930 (?)
Моргулеты
<1>
Моргулис - он из Наркомпроса.
Он не турист и не естественник,
К истокам Тигра и Эфроса
Он знаменитый путешественник.
<2>
Старик Моргулис зачастую
Ест яйца всмятку и вкрутую.
Его враги нахально врут,
Что сам Моргулис тоже крут.
<3>
Я видел сон - мне бес его внушил,-
Моргулис смокинг Бубнову пошил.
Но тут виденья вдруг перевернулись,
И в смокинге Бубнова шел Моргулис.
<4>
Старик Моргулис из Ростова
С рекомендацией Бубнова,
Друг Островера и Живова
И современник Козакова.
<5>
Старик Моргулис на Востоке
Постиг истории истоки.
У Шагинян же Мариетт
Гораздо больше исторьетт.
<6>
У старика Моргулиса глаза
Преследуют мое воображенье,
И с ужасом я в них читаю: "За
Коммунистическое просвещенье"!
<7>
Старик Моргулис под сурдинку
Уговорил мою жену
Вступить на торную тропинку
В газету гнусную одну.
Такую причинить обиду
За небольшие барыши!
Так отслужу ж я панихиду
За ЗКП его души.
<8>
Звезды сияют ночью летней,
Марганец спит в сырой земле,
Но Моргулис тысячелетний
Марганца мне и звезд милей.
<9>
Старик Моргулис - примечай-ка! -
Живет на Трубной у Семейки,
И, пядей будучи семи,
Живет с Семейкой без семьи.
<10>
Старик Моргулис на бульваре
Нам пел Бетховена...
Начало 1930-х
Стихи о дохе
<1>
Ох, до сибирских мехов охоча была Каранович:
Аж на Покровку она худого пустила жильца.
- Бабушка, шубе не быть,- вскричал запыхавшийся внучек.-
Как на духу, Mандельштам плюет на нашу доху.
<2>
Скажи-ка, бабушка,- xe-xе! -
И я сейчас к тебе приеду:
Явиться в смокинге к обеду
Или в узорчатой дохе?
Шапка, купленная в ГУМе
Десять лет тому назад,
Под тобою, как игумен,
Я гляжу стариковат.
1932 (?)
Павлу Васильеву
Мяукнул конь и кот заржал -
Казак еврею подражал.
<1933?>
Стихи к Ю. Вермелю
Эпиграмма в терцинах
Есть на Большой Никитской некий дом -
Зоологическая камарилья,
К которой сопричастен был Верме'ль.
Он ученик Барбея д'Оревильи.
И этот сноб, прославленный Барбе'й,
Запечатлелся в Вермелевом скарбе
И причинил ему немало он скорбей.
Кто может знать, как одевался Ба'рбий?
Ведь англичанина не спросит внук,
Как говорилось: "дерби" или "дарби"...
А Вермель влез в Барбеевый сюртук.
Весна 1931
<2>
Ходит Вермель, тяжело дыша,
Ищет нежного зародыша.
Хорошо на книгу ложится
Человеческая кожица.
Снегом улицы заметены,
Люди в кожу переплетены -
Даже дети, даже женщины -
Как перчатки у военщины.
Дева-роза хочет дочь нести
С кожею особой прочности.
Душно... Вермель от эротики
Задохнулся в библиотеке.
Октябрь 1932
<3>
Счастия в Москве отчаяв,
Едет в Гатчину Вермель.
Он почти что Чаадаев,
Но другая в жизни цель.
Он похитил из утробы
Милой братниной жены...
Вы подумайте: кого бы?
И на что они нужны?
Из племянниковой кожи
То-то выйдет переплет!
И, как девушку в прихожей,
Вермель черта ущипнет.
Октябрь 1932
<4>
Как поехал Вермель в Дмитров,
Шляпу новую купил.
Ну не шляпа - прямо митра:
Вермель Дмитров удивил.
То-то в шляпе он устроил
Предкам форменный парад.
Шляпа - брешь в советском строе...
Без нее он брел назад.
<5>
Спит безмятежно
Юрий Вермель.
Август. Бесснежно.
Впрочем, апрель.
В Дмитрове предок
Тризной почтен.
А напоследок -
В шляпе - мильтон.
<6>
Вермель в Канте был подкован,
То есть был он, так сказать,
Безусловно окантован,
То есть Канта знал на ять.
В сюртуке, при черном банте,
Философ был - прямо во!
Вермель съел собаку в Канте,
Кант, собака, съел его.
О. А. Овчинниковой
Не средиземною волной
И не вальпургиевой жабой,
Я нынче грежу сам не свой
Быть арестованною бабой.
Увы, на это я готов
Заране с выводами всеми,
Чтобы видеть вас в любое время
Под милицейский звон оков!
Какой-то гражданин, наверное попович,
Наевшися коммерческих хлебов,
- Благодарю,- воскликнул,- Каганович!
И был таков.
Однако!
<без даты>
Однажды из далекого кишлака
Пришел дехканин в кооператив,
Чтобы купить себе презерватив.
Откуда ни возьмись,- мулла-собака,
Его нахально вдруг опередив,
Купил товар и был таков.
Однако!
<без даты>
Сулейману Стальскому
Там, где край был дик,
Там шумит арык,
Где шумел арык,
Там пасется бык,
А где пасся бык,
Там поет старик.
<без даты>
<А. В. Звенигородскому>
Звенигородский князь в четырнадцатом веке
В один присест съел семьдесят блинов,
А бедный князь Андрей и ныне нездоров...
Нам не уйти от пращуров опеки.
Сонет
Мне вспомнился старинный апокриф -
Марию Лев преследовал в пустыне
По той простой, по той святой причине,
Что был Иосиф долготерпелив.
Сей патриарх, немного почудив,
Марииной доверился гордыне -
Затем, что ей людей не надо ныне,
А Лев - дитя - небесной манной жив.
А между тем Мария так нежна,
Ее любовь так, боже мой, блажна,
Ее пустыня так бедна песками,
Что с рыжими смешались волосками
Янтарные, а кожа - мягче льна -
Кривыми оцарапана когтями.
<1933-1934>
<М. С. Петровых>
Марья Сергеевна, мне ужасно хочется
Увидеть вас старушкой-переводчицей,
Неутомимо, с головой трясущейся,
К народам СССР влекущейся,
И чтобы вы без всякого предстательства
Вошли к Шенгели в кабинет издательства
И вышли, нагруженная гостинцами -
Полурифмованными украинцами.
<1933-1934>
Знакомства нашего на склоне
Шервинский нас к себе зазвал
Послушать, как Эдип в Колоне
С Нилендером маршировал.
<1933-1934>
Какой-то гражданин, не то чтоб слишком пьяный,
Но, может быть, в нетрезвом виде,-
Он
В квартире у себя установил орган.
Инстру'мент заревел. Толпа жильцов в обиде.
За управдомом шлют - тот гневом обуян,-
И тотчас вызванный им дворник Себастьян
Бах! бах! - машину смял, мошеннику дал в зубы.
Не в том беда, что Себастьян - грубьян,
А плохо то, что бах какой-то грубый...
Начало 1934
Анне Ахматовой
Привыкают к пчеловоду пчелы,
Такова пчелиная порода...
Только я Ахматовой уколы
Двадцать три уже считаю года.
На берегу Эгейских вод
Живут архивяне. Народ
Довольно древний. Всем на диво
Поганый промысел его -
Продажа личного архива.
Священным трепетом листвы
И гнусным шелестом бумаги
Они питаются - увы! -
Неуважаемы и наги...
Чего им нужно?
<Весна> 1934
<В. Пясту>
Слышу на улице шум быстро идущего Пяста.
Вижу: торчит из пальто семьдесят пятый отрыв.
Чую смущенной душой запах голландского сыра
И вожделею отнять около ста папирос.
<Весна 1934>
Не жеребенок хвостом махает!
Яша ребенок снова играет.
Яша, играйте лучше ребенка
И жеребенка перебрыкайте.
Весна 1934
Один портной
С хорошей головой
Приговорен был к высшей мере.
И что ж? - портновской следуя манере,
С себя он мерку снял -
И до сих пор живой.
1 июня 1934
Случайная небрежность иль ослышка
Вредны уму, как толстяку аджика.
Сейчас пример мы приведем:
Один филолог,
Беседуя с невеждою вдвоем,
Употребил реченье "идиом".
И понадергали они друг другу челок!
Но виноват из двух друзей, конечно, тот,
Который услыхал оплошно: "идиот".
12 июня 1935
Не надо римского мне купола
Или прекрасного далека.
Предпочитаю вид на Луппола
Под сенью Жан-Ришара Блоха.
1934-1935
Карлик-юноша, карлик-мимоза
С тонкой бровью - надменный и злой...
Он питается только Елозой
И яичною скорлупой.
Апрель 1936
Искусств приличных хоровода
Вадим Покровский не спугнет:
Под руководством куровода,-
За Стоичевым год от года
Настойчивей кроликовод.
24 февраля 1937
Источник слез замерз,
И весят пуд оковы
Обдуманных баллад
Сергея Рудакова.
<1936>
<Стихи к Наташе Штемпель>
<1>
Пришла Наташа. Где была?
Небось не ела, не пила.
И чует мать, черна как ночь:
Вином и луком пахнет дочь.
<2>
Если бы проведал бог,
Что Наташа педагог,
Он сказал бы; ради бога,
Уберите педагога!
<3>
- Наташа, как писать: "балда"?
- Когда идут на бал,- то: "да!"
- А "в полдень"? - Если день - то вместе,
А если ночь - то не скажу, по чести...
<4>
Наташа, ах, как мне неловко,
Что я не Генрих Гейне:
К головке - переводчик ейный -
Я б рифму закатил: плутовка.
<5>
Наташа, ах, как мне неловко!
На Загоровского, на маму -
То бишь на божию коровку
Заказывает эпиграмму!
<1936-1937>
<6>
Наташа спит. Зефир летает
Вкруг гофрированных волос.
Для девушки, как всякий знает,
Сон утренний, источник слез,
Головомойку означает,
Но волосы ей осушает
Какой-то мощный пылесос,
И перманентно иссякает -
И вновь кипит источник слез,
24 февраля 1937
Эта книга украдена
Трошею в СХИ,
И резинкою Вадиной
Для Наташи она омоложена,
Ей дадена
В день посещения дядина.
<1937>
Подражание новогреческому
Девочку в деве щадя, с объясненьями юноша медлил
И через семьдесят лет молвил старухе : люблю.
Мальчика в муже щадя, негодуя, медлила дева
И через семьдесят лет плюнула старцу в лицо.
<1936-1937>
О, эта Лена, эта Нора,
О, эта Этна - И.Т.Р.
Эфир, Эсфирь, Элеонора -
Дух кисло-сладкий двух мегер.
24 февраля 1937
Решенье
Когда б женился я на египтянке
И обратился в пирамид закон,
Я б для моей жены, для иностранки,
Для донны покупал пирамидон,-
Купаясь в Ниле с ней или в храм и'дя,
Иль ужиная летом в пирамиде -
Для донны пирамид - пирамидон.
Март(?) 1937
Экспромты. Отрывки. Строки из уничтоженных или утерянных стихов
Поднять скрипучий верх соломенных корзин...
.................... коробки
............. лучшие игрушки.
...... на пальмовой верхушке
Отмечает листья ветер робкий.
Неразрывно сотканный с другими,
Каждый лист колеблется отдельно.
Но в порывах ткани беспредельно
И мирами вызвано иными -
Только то, что создано землею:
Длинные трепещущие нити,
В тщетном ожидании наитий
Шелестящие своей длиною.
<1911>
...Но в Петербурге акмеист мне ближе,
Чем романтический Пьеро в Париже.
<1915?>
Под зефиры весны
Что ты спишь, сельский муж?...
<1910-е>
<А. Ахматовой>
Целует мне в гостиной руку
И бабушку на лестнице крутой
<После 1917>
............................Канделаки
У него Брехничев взамен цепной собаки
<1921>
Однажды прапорщик-заика
К своей прабабушке пришел...
<Середина 1920-х>
Набравши море в рот,
Да прыскает вселенной.
<1932?>
Вакс ремонтнодышащий
<Начало 1930-х>
Я давно полюбил нищету,
Одиночество, бедный художник.
Чтобы кофе сварить на спирту,
Я купил себе легкий треножник.
Убийца, преступная вишня,
Проклятая неженка, ма!
............. дар вышний,
Дар нежного счастья сама.
Блеск стали меча самурайской
И вся первозданная тьма
Сольются в один самородок,
Когда окаянней камней
Пленительный злой подбородок
У маленькой Мэри моей.
1933(?)
В оцинкованном влажном Батуме,
По холерным базарам Ростова
И в фисташковом хитром Тифлисе
Над Курою в ущелье балконном
Шили платья у тихой портнихи...
Апрель 1934
Эме Лебеф любил старух...
<1933-1934>
Это я. Это Рейн. Браток, помоги.
Празднуют первое мая враги.
Лорелеиным гребнем я жив, я теку
Виноградные жилы разрезать в соку.
Я семафор со сломанной рукой
У полотна воронежской дороги
На этом корабле есть для меня каюта
<1937>
Там уж скоро третий год
Тень моя живет меж вами.
<1937>
Но уже раскачали ворота молодые микенские львы
<1937?>
В Париже площадь есть - ее зовут Звезда
............................ машин стада.
<1937?>
И пламенный поляк - ревнивец фортепьянный..
Чайковского боюсь - он Моцарт на бобах...
И маленький Рамо - кузнечик деревянный.
Такие же люди, как вы,
С глазами вдолбленными в череп,
Такие же судьи, как вы,
Лишили вас холода тутовых ягод.
<1937>
И веером разложенная дранка
Непобедимых скатных крыш...
<1937>
Река Яузная,
Берега кляузные
<1937>
Кинешь око удивленное
На прошедшие года.
<1937, не ранее мая>
Черная ночь, душный барак,
Жирные вши...
Молчание (лат).
Ранний вариант последней строфы:
Что, если, над модной лавкою,
Мерцающая всегда,
Мне в сердце длинной булавкою
Опустится вдруг звезда?
Вариант первой строфы по СС2: - С. В.
Поедем в Царское Село!
Свободны, ветрены и пьяны,
Там улыбаются уланы,
Вскочив на крепкое седло...
Поедем в Царское Село!
Вариант СС2: добавлена предпоследней строфа:
Так, соблюдая день субботний,
Плетется он, когда
Глядит из каждой подворотни
Веселая беда;
Вариант
Энциклика (лат.) - папское послание ко всему миру.
О, <мой> двойник, о, <мой> бледный собрат!.. <Г. Гейне> (нем.).
Спеленутые в СС2. - С. В.
* Стих помещен в СС4 в основное собрание. Вариант этого стиха присутствует в СС2. - С. В.
Вариант в СС2 под загл. "Старый Крым", датировано "Май 1933": - С. В.
Тютчев (прим. О. Мандельштама).
Поздний вариант: стихотворение названо "Кузнец", отличается последней строфой и датировкой:
Круглое братство
Он для всех кует.
Легкий месяц, здравствуй!
Здравствуй, Новый год!
Ноябрь 1911, 1922
Поляки! (польск.)
Так в обоих источниках. - С. В.
Вариант в СС2.
Следующие 8 стихов входят в цикл Шары. (1925) - С. В.
В источнике СС2 Верба с заглавной буквы. - С. В.
В СС2 датировка: 1926
В СС2 датировка: 1926
В цикл входят следующие 6 стихов. <1925-1926?> - С. В
На рояли в СС2. - С. В.
Стихотворение присутствует в издании 1990 г. (СС2), однако в СС4 (1993) дан следующий комментарий: "Из
состава <этого раздела> исключено двустишие-панторифма "Слышен свист и вой локомобилей...",
принадлежность которого Мандельштаму вызывает серьезные сомнения. Это двустишие было процитировано в
кн.: Шульговский Н. Н. Занимательное стихосложение. Л., 1926, с. 15 (то же - во 2-ом изд.: Шульговский Н. Н.
Прикладное стихосложение. Л., 1929, с. 16) как принадлежащее Гумилеву. В кн. В. Пяста "Встречи" (М., 1929, с.
260) приведен иной вариант ст-ния ("Первый гам и вой локомобилей..."), причем авторами названы Лозинский и
Гумилев; в этой редакции ст-ние вошло в т. 2 Собрания сочинений Н. С. Гумилева (Вашингтон, 1964, с. 261).
Где хорошо, там отечество (лат.).
Где отечество, там хорошо
Посылка, то есть заключительная строфа стихотворения, содержащая посвящение (фр.)
Следующие 6 стихов.
(Найдено в архиве одной греческой старухи. Перевел с новогреческого О. Мандельштам).
В указанный момент юноше было 88 лет, а деве - 86 лет (примечание переводчика).
Осип Эмильевич Мандельштам: "Осип Мандельштам. Сочинения"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
