Жанр: Классика
Расточитель
...на свои ногти.
Пространства никакого нет там, теснота одна и очень уж зловонно. Так
стойлицо, а посередине кровать, и он лежит, под мышки и в коленях перевязан.
Марина (равнодушно). Это на что он связан?
Дробадонов. Нельзя, говорят, не вязать: встоскуется, начнет метаться,
плакать, о стены бьется, а ночью намедни голову, говорит, в решетку в окне
завязил. (Пауза.) Истомили они его тем, что отпуску ему никуда нет: совсем
узнать его нельзя. Другие прочие хоть в коридор выпускаются, а он никуда...
Маринушка, что ж ты молчишь?
Марина (сдвигая брови). А? (Вздыхает.)
Дробадонов (тихо). Я дал еще десятку, чтоб его пустили погулять по
коридору. Обещали. Нонче Фирса не будет: погода, и он головы из Петербурга
дожидается; они и пустят. (Смотрит на свои карманные часы.) Э, да уж он
теперь разминается, гуляет... Марина Николавна! скажи ж по крайности
спасибо! (Трогает ее за руку.)
Марина (раздумчиво). Скажи, пожалуйста... не знаешь ты, что это такое
значит: что ты мне говоришь о нем, а мне его... совсем не жаль?.. Мне словно
никогда его и не было.
Дробадонов. Что ты это говоришь-то это? Кого ты обманываешь?
Марина (пожав плечами). Нет, право!
Дробадонов. Да это что ж такое?.. Послушай! Милушка! Марина
Николавна!.. Да что ж ты молчишь?.. (Трясет ее за плечо; она сидит в том же
положении.) Ты вот послушай-ка, что люди-то говорят: это хорошо, говорят,
что он в сумасшедшем отсидится, а то бы, говорят, его за голову в каторгу
сослали. И Минутка, как уезжал, это то же самое говорил... (Опять трогает
ее.) Да что же ты пугаешь меня, что ли, Марина Николавна? (Трясет ее за
плечо.) Ну, а если пугаешь, так я тебе и не скажу...
Пауза.
(Дробадонов смотрит на Марину.) Так и уеду в Питер... Да; вот через два часа
и уеду, потому мне жаль его... я на него сегодня смотреть не мог... а ты
каменная... сердце-то у тебя из стали, из стали сделано... Я бы, может быть,
мог и тебя свести теперь показать его... да что ж брать бесчувственную... (В
отчаянии со всей силы качает ее взад и вперед за плечи.) Да что же ты -
окаменела, что ли!
Марина (не слыша). Чего тебе?
Дробадонов. Да ты скажи, мол, отвяжись ты, что ли, прочь!
Марина (задумчиво). Мне не нужно его видеть... Ты не слыхал, как
женщины, которые от родов умирают, детей своих видеть не хотят, - так и он
мне... (махнув рукой) не нужно! Я им измучилась... Я послабела, все это в
себе всю жизнь носивши... Теперь мне и его не жалко.
Дробадонов. Что ты это, девушка! Бог с тобой! Сто дней бодрилась - и
вдруг на сто первом...
Марина. На сто первом кнуте, Калина Дмитрич, люди умирали.
Дробадонов. Перестань! стыдись! У бога много дней.
Марина. В лютой поре все дни бывают люты. (Вскинув головою.) Что мать
моя у тебя, как живет? Успокой ты ее.
Дробадонов. Сударушка ты моя! Будь только ты-то в своем виде; а я не
хвастал тебе: я ей уж келийку ставлю против бани на огороде и девчонку в
няньки приставлю к ней.
Марина. Сбереги ее.
Дробадонов. Как мать родную, сберегу.
За сценою слышны шум и легкий треск, как бы пошатнулся забор. Челночек, при
первом звуке этого шума, кидается к двери, откидывает крючок и теми же
стопами, крадучись, опять скрывается.
Марина (протягивая Дробадонову руку). Накажешь верить этому?
Дробадонов (сжимая ее руку.) Как счастья тебе желаю, как люблю тебя.
Марина (удерживая в своей руке его руку и глядя в лицо его). Спасибо
тебе за твою дружбу; два спасиба за твою любовь.
Дробадонов конфузится.
Чего ты застыдился? Мне кажется, что я уж вся истлела, что все равно, что
нет меня... Что стыдиться, что любил? Я это знала.
Дробадонов (утирает слезу). Да что ж с тобою?
Марина. Спроси ж вот! Исслабела.
Повторяется сильнее шум.
Дробадонов (в испуге). Что это значит?
Марина (спокойно). Пойди, взгляни.
Дробадонов уходит.
ЯВЛЕНИЕ 7
Марина одна и Челночек (спрятанный, но беспрестанно выставляющийся).
Марина. Одна! одна, целый век одна, а горя столько, что не знаешь, к
которому лицом оборачиваться... (Пауза.) Калина Дмитрич поедет в Петербург,
а я за ним вслед ночью уйду куда глаза глядят, и будь уж то, что в судьбе
моей написано!
ЯВЛЕНИЕ 8
Те же и Дробадонов.
Дробадонов (вбегает встревоженный и смущенный, но старается скрыть
это). Скажи, пожалуйста, ты не помнишь, у нас, как мы здесь сидели, дверь
заперта была?
Марина. Разумеется, была заперта.
Дробадонов. Гм, странно!
Опять шум, уже несравненно больший и постоянно увеличивающийся до следующего
явления.
Шумит это ветер; а все дело скверно. Ты не сказала мне, что тебя видели.
Челночек крадется и снова откидывает крючок и опять прячется.
Там мать твоя с моею матушкой поссорились и... я не знаю... Мой совет... про
всякий случай куда б нибудь тебе отсюдова пока уйти... Куда? (Думает.)
В это время шум вдруг увеличивается, дверь растворяется, и на пороге
появляется Князев, а за ним еще видно несколько голов. Дробадонов бросается
на них с неистовым криком, выбрасывает их за порог и схватывается за двери.
Га! так это вот кто вместе с бурею ходит! Марина Николавна, заступ дай мне!
лом подай! пешню! (Держась за дверную скобу, борется с усилиями тех,
которые рвут дверь снаружи.)
Челночек ползет на четвереньках, чтобы схватить Дробадонова за ноги. Дверь
то отворится усилиями внешней партии, то усилиями Дробадонова снова
захлопнется. За сценою голос Князева: "Ломай в мою голову!"
Марина (с возвратившеюся мгновенно энергией). Вот он, судеб решитель!
(Берет из-под стола сверток с мышьяком, торопливо бросает в рот щепоть яду
и, захлебнув из кувшина, идет смелою, решительной походкой к Дробадонову. В
это мгновенье Челночек уже готов схватить ноги Дробадонова, но Марина дает
ему презрительно толчок по лицу тыловою частью левой кисти. Челночек
отскакивает, держась за щеку. Марина берет за обе руки Дробадонова.) Пусти!
(Отрывает его руки.) Меня никто отсюда не возьмет.
ЯВЛЕНИЕ 9
Те же и Фирс Князев в сопровождении многих мещан, квартального и
полицейских.
Князев (входя). Здорово, добрый друг Калина Дмитрич! (Ядовито Марине.)
Болтают люди, что будто здесь кто-то чужих жен скрывает. Должно быть, врут.
Марина. А ты еще не радуйся. Что не в руках, тем не играй покудова.
Князев (полицейским). Берите ее!
Челночек прежде всех схватывает Марину сзади за локти. Марина презрительно
на него оглядывается и не сопротивляется.
Челночек (Марине). Не своей волей, Марина Николавна: начальство
приказывает. (Глядя на Князева.) Должны мы, его подначальные, слушаться.
(Кивает полицейским.) Подай веревочку!
Князев (полицейским). Ну, что ж вы стали! двое берите!
Два полицейских солдата с выражением тупого равнодушия и трое мещан, потупив
глаза, берутся за Марину и завязывают ей руки за спиною.
Марина. Ха-ха-ха-ха! всем миром ухватитесь! (Нервно.) Холопы Князева!
(Вдруг бледнеет. Лицо ее искажается муками. Нетерпеливо.) Прочь! прочь!
Прочь, я больна... Вам говорю, я... дайте сесть мне... закон больных щадит.
Дробадонов (с поднятым над головою тяжелым железным заступом, громовым
голосом). Прочь! распластаю!
Полицейские и мещане, держащие Марину, бросают ее и быстро отскакивают в
стороны.
Марина (Дробадонову тихо и сквозь сжатые зубы). Калина Дмитрич,
развяжи!
Квартальный (солдатам). Освободи ее.
Дробадонов (срывая веревку с руки Марины). Уже освободили.
Марина (шатается, схватывается за край одной кади и, поддерживаемая
Дробадоновым, тихо опускается на пол. Черты лица ее страшно искажены
внутреннею болью). Воды мне!.. снегу!.. льду!.. Я умираю!..
Дробадонов (кидается к столу, чтобы взять кувшин с водою, и, увидев
мышьяк, берет его и в ужасе роняет). Все кончено: она себя отравила! (Подает
Марине кувшин с водою; все рассматривают яд.)
Марина (отпив из кувшина, глядит на окна, в которых в это время во всю
ширь показывается яркое зарево). Везде... везде огонь... (Мешаясь.) Огонь и
тут (указывая на свою грудь) и там (указывая на окно), везде огонь...
(Падает.)
Мещане, Пожар! Город горит!
Раздается набат.
Голоса за сценой. Молчановcкая фабрика горит!
ЯВЛЕНИЕ 10
Те же и Спиридон Обрезов.
Обрезов (вбегая впопыхах). Фирс Григорьич! батюшка! несчастье! В одну
секунду все, огнем обняло - хлопочка не спасли!
Князев (про себя). Зато и счеты и концы сгорели.
Обрезов. Он сам почти весь до костей обжегся.
Марина (приподнимаясь). Ванюша? милый? он?
Обрезов (Марине). Он, матушка Марина Николавна. (Князеву.) Его схватили
там, за хлопчатыми анбарами. Из сумасшедшего он вырвался и, как
архангел-мститель, все сжег свое и со своим чужое.
ЯВЛЕНИЕ 11
Те же и 1-й мещанин.
1-й мещанин (вбегая). Поджигателя сюда ведут.
Князев. Зачем его сюда?
Челночек (Князеву). Должно быть, к вашей милости.
ЯВЛЕНИЕ 12
Те же, и толпа народа тащит под руки Молчанова. Сзади голову Молчанова
поддерживает Алеша Босый. Молчанов в пестром тиковом больничном халате и
кожаных туфлях на босые ноги. Он оброс бородой, бледен, с помутившимися
угасшими глазами.
Князев. В острог его!
Один из приведших. Нельзя, не доведешь... Уж он канает, Фирс Григорьич,
весь в волдырях...
Молчанова опускают на пол. Он сидит одну минуту и падает навзничь ногами к
зрителям. Босый опускается на колени в головах Молчанова, берет его голову в
руки, смотрит ему в лицо через лоб и беззвучно шевелит губами.
1-й мещанин. Тсс! отходит.
Марина (поднимавшаяся с усилием и ползшая на коленях к Молчанову,
падает ему на грудь с воплем). Ваня! Ваня!
2-й мещанин. Скончался.
Босый (затягивает унисоном). "Со избранными избран будеши..."
Князев (бьет Босого палочкой). Молчи, юродивый!
ЯВЛЕНИЕ 13
Те же и Колокольцов (в енотовой шубе, подпоясанный хорошим ремнем, с большим
кожаным дорожным портсигаром через плечо на шнуре).
Колокольцов. Нигде нельзя проехать... В огне весь город... Что это у
нас делается!
Дробадонов. Одна ведь нам работа: из ничего дела творить; а что
воистину у людей слывет делами (разводя руками), то в смех, да в дым, да в
пепел обращать.
Колокольцов (уныло). Да, да... в губернии завтра суд открывается... и
нас с вами, Фирс Григорьич, первых предают суду.
Князев. Что врешь? за что? с какого повода?
Колокольцов. Донос Минутка сделал.
Князев. Донос! Минутка! Где он?
Колокольцов. Он там остался, в Петербурге. Он дом себе купил в
Подьяческой и кассу ссуд открыл с крещеными поляками.
Князев закусывает молча губу.
Дробадонов. Вот нас какими новый суд застал.
Князев (с гневом). Что суд! Пусть судят: мир это делал, а не я.
Колокольцов (обрадованный). Да; мир ведь целый не осудят: его нельзя
сослать.
Князев. Мир не судим.
Дробадонов (уныло качая головою). Мир не судим, и Фирс не судим. Они
друг друга создали и друг другу работают. (Князеву.) Вам нет еще суда, ума и
совести народной расточителям.
Марина (в предсмертных мучениях, поднимается на локоть. Дробадонов ее
поддерживает). Тссс!.. Пчела жужжит... Господний вестник смерти... (Строго.)
Молчите все!.. Она меня зовет... домой... к судье небесному... от вас, судей
ничтожных. (Умирает.)
Дробадонов. Умерла!
Набат.
Голос за сценой. Никитья церковь занялася.
Квартальный (солдатам). К церкви! (Убегает со всеми полицейскими.)
Другой голос за сценой. Дом Фирса Князева горит!
Князев (вздрагивая, мещанам). Ко мне на двор! Один из мещан (указывая
на Молчанова и на Марину). А их теперя, Фирс Григорьич, как?
Князев (убегая). Покинь!
Голоса, и все мещане суетливо убегают.
Дробадонов (вслед Князеву). Покинь! (Вздохнув.) Не лопает Фирс Князев
мертвечины.
Занавес падает.
Конец
26 мая 1867 года.
С.-Петербург.
ПРИМЕЧАНИЯ
Печатается по журналу "Литературная библиотека", 1867, том VII (июль,
кн. 1-2).
Драма Лескова была впервые поставлена на сцене Александрийского театра
1 ноября 1867 года, в бенефис артистки Левкеевой, с Нильским в роли
Молчанова, Монаховым в роли Колокольцова и Н. Зубовым в роли Князева. 24
декабря 1868 года драма "Расточитель" шла в Москве на сцене Малого театра. В
столичном репертуаре пьеса не удержалась. "Двадцать лет тому назад, -
вспоминал впоследствии Лесков, - я написал единственную свою весьма слабую
театральную пьесу "Расточитель", которая подверглась в свое время
единодушным порицаниям всех критиков, и только один из более ко мне
снисходительных рецензентов, П. Шебальский, заметил тогда в бывшей
"Современной летописи" Каткова, что я наметил "новые нравы и течения в
купеческой среде". Но как пиеса моя была плоха, то и наметки новых
характеров и течений, какие есть в ней, остались незамеченными..."
(Процитировано в книге Л. Гроссмана - "Н. С. Лесков", М., 1945, стр. 148).
Под этими "новыми нравами и течениями" подразумевались, очевидно, те попытки
молодого купца Молчанова улучшить положение рабочих, против которых так
решительно восстают старый купец Князев и городской голова Колокольцов. "Ты
там своим рабочим долю назначаешь, - говорит Колокольцов. - Это
социализм. Когда тут нам в эти годы с рабочими сентиментальничать!
Ведь это в литературе очень хорошо сочувствовать стачке рабочих... Ты
знаешь, что я и сам этому сочувствую и сам в Лондоне на митинги хаживал" и
т. д. (действие 2, явление 6). Эта сторона пьесы осталась тогда
действительно незамеченной, а главное внимание было обращено на то, что в
центр пьесы поставлен вопрос о новом суде; в драме нашли тенденцию автора,
направленную против новых выборных судов. "В "Расточителе" я показал, как
бессудно было время дореформенных судов, - вспоминал Лесков, - и между тем
все, и во главе всех тогдашние "Петербургские ведомости" руками Суворина и
Буренина писали, что я "опошляю новый суд", хотя заключительные слова драмы
таковы: - И вот какими нас новый суд застал" (там же, стр. 150).
Сценическая жизнь "Расточителя", однако, этим не исчерпывается: у пьесы
оказалось большое театральное будущее. Еще в 1884 году сам Лесков писал:
"Расточителя боялись брать на сцену актеры, боясь, что их "заругают", а вот
Расточителю 20 лет, и он до сей поры не сходит с репертуара в провинции"
(там же, стр. 155). В последующие годы драму Лескова продолжали ставить - и
не только в провинции, но и в Петербурге (в 1897 г. - с участием П. Н.
Орленева). После Октябрьской революции "Расточитель" шел и в Петрограде и в
Москве. Особенный успех имела эта пьеса в 1924 году в постановке 1-й студии
МХАТа: Князева играл Певцов, Молчанова - Дикой, Минутку - Берсенев. Драма до
сих пор не сходит со сцены.
"В беде не сробеет" и т. д. - цитата из поэмы Некрасова "Мороз, красный
нос" (часть первая - "Смерть крестьянина", IV).
"Смирился пылкий Шлипенбах" - неточная дитата из "Полтавы" Пушкина:
"Сдается пылкий Шлипенбах".
Гамза - кошель, деньги.
Изнавести - невзначай, вдруг.
Толпега - бестолковый человек.
Закладка в соц.сетях
