Жанр: Классика
Леон дворецкий сын
... мне сейчас: почем вы
трехрублевый чай в буфетный счет пишете?
Леон такого сильного вопроса сразу не ожидал и не мог ответить, а
хап-фрау ему говорит:
- Вы знаете ли, что передо мною ни у кого никаких тайностей нет, мне
надо все говорить, как попу на духу, откровенно, и потому я сейчас знать
должна: почем у вас трехрублевый чай стоит?
Леон говорит: "По четыре с полтиной" - и соврал, потому что он много
дороже ставил.
Хап-фрау на него посмотрела и говорит: "Я не ожидаю, чтобы это было
так дешево".
Леон забожился.
- Ну, хорошо, - говорит дама, - теперь же я вам объясню, для чего мои
вопросы. У меня ваш лейб-мейстер был и жаловался, что слышно, будто везде
думают экономию загонять, и он тому желает подражать, и спросил меня: почем
трехрублевый чай стоит? Я боялась, как бы не сказать меньше, чем у вас
ставится, потому что я мою крестицу сожалею и за вами послала.
Леон смекнул, что дело к нему подбирается, и в отчаянности прямо
спрашивает:
- Сколько же вы изволили за трехрублевый назначить?
Она говорит: "Я ему только вдвое назначила", значит сказала всего
шесть рублей.
Леон говорит:
- Это действительно против нашего на три рубля меньше, потому что у
нас с давних времен все втрое считается.
- Ну так это, - говорит, - надо спешить поправить. Поспешайте сейчас к
мамзель Комильфо и попросите ее, чтобы, когда он ее спросит, то чтобы она
ответила: девять рублей. Он ей больше чем мне поверит, а ей через это самой
будет выгодно: она будет больше на себя получать.
Леон говорит: "Я боюсь ей такое предложение сделать, она ему очень
близкая".
- Ну так я, для крестицы, сама ей скажу.
Леон поклон хап-фрау чуть не до земли, а через два дня она его опять к
себе кличет и говорит: "Бог вам счастие посылает, дело сделано: только
мамзель Комильфо, - говорит, - ошиблась и сказала, что трехрублевый чай
стоит теперь пятнадцать рублей. Ей, - говорит, - это было нужно на другие
расходы прибавить, и как она была для вас полезная, то и вы ее теперь
смотрите не сконфузьте и то же самое в своих счетах пятнадцать рублей
представьте, а то по затылку и вон".
Леон думает: "Послать-то мне это бог послал, только не была бы очень
громка эта музыка..."
Пятнадцать рублей за три показывать Леону поначалу немножко
страшновато было, однако, помянув, каких он имеет союзников и что надо друг
друга поддерживать, как стал подавать счет, взял да выставил трехрублевый
чай по пятнадцати рублей. А лейб-мейстер посмотрел и говорит: "Да, это
правильно; я хорошо цены знаю, и сам в этом удостоверился: трехрублевый чай
действительно стоит пятнадцать рублей. Зато заваривать, - говорит, - с этих
пор для гостей против трех ложечек по две".
Леон пошел к хап-фрау и рассказал, что все исполнил благополучно и
никого не выдал.
Та говорит: "Очень хорошо - гостям можно супротив трех и по одной
сыпать, и будет им очень хорошо, а нам всем к выгоде; но только теперь
представьте мне ведомость, сколько всякого другого продукта через вас
требуется, и я определю вам согласное назначение"
Леону это не показалось, и он спросил: "Для какой же это надобности?"
Но она пояснила, что так надобно.
- Вы, - говорит, - каким способом все расчисляете?
Он отвечает: "Способ один, выкладаю на счетах и сношу себе, что в
отставку".
- Нет, - говорит, - так в свете не годится, это надо двуями способами
- плюсить и минусить по тройной бугометрии, и тогда ничего открыть нельзя.
Принеси ко мне реестры, и я вас выучу, а без того вы можете за один чай
пропасть без прощады.
Леон волей-неволей представил ей все реестры, а она взяла карандаш в
руки и пошла черкать: одной рукой плюсит, а другой минусит, а потом смешала
все по тройной бугометрии, так, чтобы никому понять нельзя, и в результате
вывела большие тысячи.
- Вот вам, - говорит, - от меня главное положение, спишите здесь же на
моем столе с него копию своею рукою и усматривайте полезное, а результе
сводить приходите ко мне по бугометрии, чтобы во всех высших областях
выходило одно согласие. А притом от всех этих прибавок вы должны не все
себе одному брать, а делить опять по бугометрии: одну половину
которую-нибудь доставлять мне, а другую остальную половину делить еще
пополам одну четверть вам, а другую куколке Комильфо, и кроме того, чтобы
вы из своей части давали по сту рублей в месяц лейб-местерову комердинеру и
буфетчику, и пятьдесят куфельному крестьянину. Иначе для вас от них может
вред быть, а мне с ними говорить не пристало.
Леон и глаза выпучил: "Помилуйте, - говорит, - за что же так, мне это
обидно: я за все в первом ответе, а часть моя по этим видам будет самая
скудная".
А она ему цыц показала в том смысле, что если не нравится, то убирайся
вон; он и попросил извинения и повел дело как сказано, в новом порядке. Но
как ему мало стало, то он от себя поправил, начал еще накидывать и научился
тоже одною рукою плюсить, а другою минусить, чтобы и на его долю в отставке
что-нибудь оставалось, и уже валяет в отчаянности не втрое или вчетверо, а
в двадцать и в тридцать раз. Ужасно подумать, сколько хитить начал, так что
даже и сам поначалу робел, но потом видит, что у них кругом это колесо
ровно идет, и осмелел. Пошло уже тут такое хищение, что и сказать нельзя, и
много лет катило ровно волной во всю реку от одного берега до берега, и
истинника уже нигде видно не стало. Но одно Леону было томительно, что не
мог он знать с этой поры: кто его набольший: лейб-мейстер или хап-фрау, да
и дела у него чрез бугометрию стало большая кучка. Много надо было ума,
чтобы весь свой лепартамент в дележке успокоить, чтобы все сыты были и
никто не сделал неаккуратности. Это так постоянно Леона скребло и мучило,
что он был и невесел и говорил жене:
- Мне теперь, - говорит, - хуже прежнего, потому что я тогда в
умеренной прибавке все мог на счетах прокинуть и спокойно пил и ел и детьми
моими вечером на ковре мог, как медведь с медвежатами, утешаться, а теперь
я чрез твою крестную постоянно должен только плюсить да минусить и ожидать
в томлении, тогда как другим против меня гораздо лучше.
Но жена его, как сказано, была с буланцем и нисколько мужа не жалела,
а, напротив, хвалилась, что он должен себе за честь считать быть в большом
общем хищении, а "за предбудущее, - говорит, - бояться глупо, потому что я
тебя в суде чрез своего знакомого поляцкого шляхтича в чем хочешь оправлю".
Леон услышит таковые ее глупости и только головой покачает и не раз ей
доводил, что, дескать, "мне не закон страшен, потому что нашего звания особ
по законам судить никто не смеет, а зато нам надо держать себя
навприготове, как бы кого-нибудь не следующего не спросили: почем какой
предмет стоит".
Но она, как необстоятельная, так расположилась, что ничего этого быть
не может, потому что никогда на это еще ни у кого решения не было, - и при
больших доходах она еще больше в себе такого упрямого буланцу запустила,
что даже очень ей потрафлять трудно стало. Все ей не хорошо и со всеми
равняться хочет. Всякий раз, как у мамзель Комильфо побывает и какие
обстоятельства там увидит, - сейчас точно такие же самые обстоятельства
чтобы и у нее дома были. У той ничего простого - и эта тоже требует: меняй
да переменяй ей все в ежедневно и не знать для какой надобности. Комнаты,
например, которые нонеча только новой бумажкой оклеют, вдруг завтра велит
обдирать и на другой манер делать, чтобы не было, например, в один какой
цвет, а с разноцветом: например, туник чтобы светлее, а карнолин с
потемочкой. Так в этом и настоит, а только что ей этак сделают, у Комильфо,
глядишь, уже выкинуто на другую модель, например с мигальёнами, - и она
сейчас себе того же самого требует и даже такая аспидская, что ту еще
превзойти хочет. Это уже сдирай прочь и карнолин и туник, а делай ей семь
спящих дев в мигальёнах. Комильфо себе обнову - и она тоже; та портрет в
каждом платье - и эта не отстает, а опять обогнать умеет. Одних портретов
своих наснимала во всех видах, что и девать некуда, и обыкновенные, и
кабинетные, и как Комильфо сделала спальные безбилье - и она тоже. В том и
все время свое разгуливала, что за этим следила, а дела никакого не делала.
Леон ей станет сколько раз говорить: "Сколько, - говорит, - мы лет в тайне
супружества, и у нас пять сыновей - все мальчики и дочь-девочка - ты бы
хотя с ними малость занялась - поучила бы их хоть палочкам, как те ша и ша
те выводить".
- Это, - отвечает, - одни глупости: мы в своем порядке подадим
просьбу, нам на мальчиков деньги в пансион отпустят, а мы их даром в школу
полпрапорцев отдадим, а девочку в училище девиц женского пола.
Мальчиков совсем смотреть не хотела, а девочку хорошо образовала, так
что если кто к ним придет и скажет: "сделай никсу", та сейчас ножку под
себя подвернет и сниксит. Велят ей заиграть на фортепиано - эта заиграет,
или, если, для красоты, мать скажет: "подними левое ухо выше, а правое
опусти, или левое опусти, а правое подними", она все это понимает и
сделает, а мать утешается и после ее за послушание в гостиный двор и дарит
ей дорогие игрушки, как заводную мышь, которая по столу бегает, или куклу в
сто рублей, которая папакает и мамакает.
Так и уходило по пустякам все Леоново богатое хищение, и в отставке у
него ничего не оставалось, кроме счастливых билетов, на которые двести
тысяч можно выиграть. Все, которые от его похищений рвали, жили в свое
удовольствие; особенно хап-фрау. Та, как была всех умнее, то только и
знала, что по всем ведомостям за падежом бумаг следила да пупоны стригла и
посылала в заграничный банк, потому что не верила своим домашним
обстоятельствам. А Леон, будто сердце его что-то чувствовало, ничем не
утешался и даже к богу стал в томлении обращаться; ночью вставал и в
Маргарите читал тот артикул, где пишется: "О, злого зла злейшее зло жена
злая", но сократить свое хищение нимало не мог, потому что компании боялся,
и сам себя утомлял в хищении до той усталости, что порою думал: "Господи!
уж кажись лучше бы меня кто-нибудь словил; но неужели же только такого
человека по всему царству нет?"
И действительно так было, что есть в нашей империи всяких разных
людей: и жиды, и армяне, и немцы, а такого человека, который бы мог Леона
дворецкого сына с поличьем поймать, до сей поры не было, потому что никто
из высоких особ простого средства не знал.
Здесь рассказ снова делает прыжок в сторону: нить развития страстных
хищений Леона обрывается, и наступает заключительный эпизод с "простым
средством", которое одно и могло быть страшно Леону дворецкому сыну,
непрестанному застольному хищнику.
Как стал наследник Александр Александрович сам своим хозяйством жить,
он посмотрел раз на все и понял, а ничего не спрашивает.
Леон думает: "Как было, так и будет, и иначе быть нельзя". И по таким
мыслям ведет свое хищение по-прежнему, одной рукой плюсит, другой минусит,
а что в отставке - делит, а "простого средства" на себя не ожидает. Тут с
ним и случилось чего не думано.
Изволил Александр Александрович ехать с супругой из большого дворца к
себе домой по Невскому проспекту и видит, на панели мужичок-серячок стоит с
латком, а на латке у него свежий сотовый мед, и он те соты режет да с
прибауткой на лопатку подхватывает: "ах, мол, мед-медочек, посластить
животочек"; а все чернородье у него сладкий медок в разновес покупает и
спешит всяк себе рот посахарить.
Александр Александрович и изволит говорить: "В нашей земле нынче такой
праздник, что плоды и мед святят", и с тем как прибыл домой, сейчас
повстречал на подъезде Леона и приказал ему подать на блюде хорошего соту и
десять яблок "доброго крестьянина".
Леон, в руках провор, в ногах поспех, духом вздел свой трехугольный
цилиндр, слетел, купил и подает, а Александр Александрович его вдруг к
невероятной для всех неожиданности принудил - взял да и вопросил:
- Сколько этот мед стоит?
Леон хватом ответил: "Двадцать пять рублей". А Александр
Александрович, как народные простые обиходы понимает, сейчас рассудил:
может ли это быть, чтобы такие фруктеры, которые простой мужик продает и
простой мужик у него покупает, да этакую цену стоили? И вдруг к страшной
для всех неожиданности одно самое простое средство изволил сказать:
- Позвать, - говорит, - ко мне мужика с латком!
Как это слово из его уст вышло, все по колено в пол ушли, а Леон на
лицо пал и виниться стал:
- Не велите, - молит, - звать мужика, я и так всю правду скажу: хитил
я тут на этой купле целых двадцать три рубля.
Александр Александрович изволил спросить юстиц-Панина:
- Что в таковых случаях надлежит за хищение по закону и обычаю
предков?
Юстиц-Панин отвечал, что законы к Леонову званию издавна не прикладны,
а по обычаю предков, в давнее время, при Катерине Великой, за такие дела
давали хищнику для политики похвальный лист и месячину и посылали в Царское
Село при ферме на птичный двор белых павлинов стеречь.
Но Александру Александровичу этот Катеринин предлог не понравился, и
он изволил сказать:
- При мне пусть будет иначе: не надо мне хищников ни здесь, ни на
птичный двор и ни в какое самое последнее место; а отпустить его с семьей в
город без похвального листа и без месячины на вольное пропитание.
Вперед же повелел: чтобы во всех местах, где какой хищник окажется,
всех равно одним законом судить.
Слово это пронеслось на целую Русь, и было оно за большую радость,
потому что хищники опротивели всей земле злее самых злых врагов.
На том сказ и кончается.
ПРИМЕЧАНИЯ
Печатается по сборнику "Юбилейная книжка. Премия к "Собранию романов"
Е. Н. Ахматовой, 1881 г.", СПб., 1881. Впоследствии никогда не
перепечатывалось.
Написано весной 1881 года как одно из трех "баснословных сказаний
нового сложения, начатых "Левшой". См. об этом в письме Лескова к И. С.
Аксакову от 12 мая 1881 года, приведенном выше в комментарии к "Левше"
(стр. 500). 26 октября 1881 года Лесков пишет тому же адресату (после
упоминания о "Левше"):
"У Ахматовой на днях выйдет такая же легенда о нынешнем государе под
заглавием "Леон дворецкий сын, застольный хищник". Она хуже "Блохи", но ее
тоже хвалят, только она писана наспех и потому хуже отделана. Там мания
"хищения" с намеком на известные лица, но, разумеется, все нарочно
запутано, так что не разобрать, кто этот "Леон" - не то лакей, не то кто-то
повыше. Там и "хап-фрау", и "лейб-мейстер", и его "обер-преподобие".
Ахматова открылась мне, что, желая напечатать очерк, но в то же время и
опасаясь за него, она посылала "одному лицу" корректуру и от него получила
радостный ответ, что "государю это не может не понравиться и что печатать
следует без малейшего пропуска". Не знаю доподлинно: кто это "одно лицо, но
жалею, что не договорил многое, боясь бабьего недомыслия редактора. Пиши я
"хищника" для Вас, он бы, конечно, вышел лучше, п ч Вы всех
лучше понимаете, "что льзя и то, чего не можно": но я не мог отбиться от
Ахматовой, а другого у меня ничего готового не было. Царь там очень прост,
очень тепел и (по-моему) оч приятен. Рассказ смешон, весел и в том же
простодушном тоне, как "Блоха" (Архив Пушкинского дома, фонд 3, опись 4,
ед. хр. 337).
Письмо показывает, насколько "дипломатично" приходилось Лескову
проводить опасную тему. С этим связана и попытка автора приписать
сочиненную им "легенду" народу и "теплая" обрисовка только что вступившего
на престол Александра III, от которого Лесков, судя по воспоминаниям его
сына, ничего хорошего не ждал, предвидя, что "все пойдет вспять...
Приближенные к необразованному царю - люди невежественные. А тут еще его
наставник и учитель, ученейший, умный и злонастроенный Победоносцев!" (А.
Лесков. Жизнь Николая Лескова, стр. 399).
Ровно за месяц до письма Аксакову, в котором Лесков сообщил о
написании "Левши" и "Леона дворецкого сына", он пишет С. Н. Шубинскому: "Я
не понимаю, что такое пишут, куда гнут и чего желают. В таком хаосе нечего
пытаться говорить правду, а остается одно - почтить делом старинный образ
"святого молчания". Я ничего писать не могу" (там же, стр. 400).
Тема хищения посредством многократного увеличения подлинных цен в
подаваемых счетах намечена еще в "Шерамуре" (см. наст. изд., т 6, стр. 259
- 260).
Стр. 61. ...отмечали "Катерину Крипачиху". - Украинские крестьяне,
прежде свободные, были закрепощены при Екатерине II.
"Чернородье" - простонародье.
Стр. 63. ...преподобному Сергию Радонежскому... - Преподобный -
святой. Сергий Радонежский (1314 или 1319 - 1392) - основатель
Троице-Сергиева монастыря.
...помогал великому князю Дмитрию на татар... - Отправляясь на
Куликовскую битву, Дмитрий Донской поехал к Сергию Радонежскому за
благословением.
Николай Александрович (1843 - 1865) - старший сын Александра II,
Александр Александрович (1845 - 1894) - впоследствии царь Александр III.
Стр. 64. Бзырят - рыскают, шатаются, носятся.
Сиверкий - с северным ветром.
Свитинки - свитки, длинные верхние рубахи.
Стр. 64. Венокль - вместо: бинокль.
Проминаж - соединение французского существительного "promenade"
(прогулка) с русским глаголом "проминаться".
Стр. 65. ...ни бюстров, ни фимер... - вместо: ни бюстов, ни химер.
Химера - в древнегреческой мифологии - огнедышащее чудовище с львиной
пастью, змеиным хвостом и козьим туловищем. Изображением химер часто
украшали здания и сады.
Бюкжет (испорченное: бюджет) - здесь вместо: рапорт.
Стр. 66. Лейб-мейстер - бессмысленное сочетание из придворных званий
(лейб-медик, церемониймейстер).
Реткнехт (нем. Reitknecht) - конюх.
Хап-фрау - соединение немецкого Hauptfrau (главная дама) с русским
глаголом: хапать.
Бролиантовая - вместо: бриллиантовая.
Обер-священник. - Во главе православной церкви стоял обер-прокурор
синода.
Вексельбанты - вместо: аксельбанты (наплечные шнуры у штабных
офицеров, адъютантов, жандармов).
...по мартитантской части... - вместо: по маркитантской части то есть
по части поставки съестных припасов.
...подмадерным хересом - то есть хересом, выдаваемым за мадеру.
Стр. 67. Лицерин - соединение слов: глицерин и лицо.
Квазиморда. - Квазимодо - горбатый урод, персонаж романа Гюго "Собор
Парижской богоматери".
...на бартаж... - соединение слов: на борт и на абордаж. Абордаж -
подход к вражескому судну вплотную для рукопашного боя.
Мирсити - вместо: мерси.
...актриса мальчиком переделась... - В опере "Иван Сусанин) ("Жизнь за
царя") Глинки партия Вани написана для женского голоса - контральто.
"Медный конь в поле пал, я пешком убежал" - вместо: "Бедный конь в
поле пал, я бегом добежал" - начало арии Вани из оперы "Иван Сусанин"
("Жизнь за царя") Глинки.
Петров Осип Афанасьевич (1807 - 1878) - известный певец.
Стр. 68. ...он пятьдесят лет поет. - О. А. Петров пел в опере с
середины 20-х до конца 70-х годов.
...смотреть итальянских Губинотов - то есть оперу Мейербера "Гугеноты"
(1835) в исполнении итальянских певцов.
"Ванпасье" - вместо: монпансье.
"Ванфли" - вместо: вафли.
Стр. 68. ...с дьябками - вместо: с диаблями. Диабли - гренки с тертым
сыром.
Ажидация - соединение существительных: ажитация (франц. agitation -
волнение) и ожидание.
Ваше обер-преподобие. - "Ваше преподобие" - обращение к священнику.
Назидация - соединение слов: назидание и нотация.
...к ковсеношне или к кабедни... - вместо: ко всенощной или к обедне
(церковные службы).
Просвира - белый круглый хлебец, употребляемый в православном
богослужении.
"Бендзорские девушки" - вместо "Виндзорские кумушки" (1849), опера
О.-К-Э. Николаи (1810 - 1849) по одноименной комедии Шекспира.
Стр. 69. ...концерт дешевых студентов - то есть концерт в пользу
бедных студентов.
...разбойницкую песню "Бульдыгомус игитур"... - "Гаудеамус игитур"
(лат. Gaudeamus igitur - Итак, будем радоваться) - старинная студенческая
песня. Бульдегомы - лекарство от кашля а виде конфет (франц. boules de
gomme - резиновые шарики).
...поляцкого шляхтица - то есть польского шляхтича. Шляхтич - польский
мелкопоместный дворянин.
Гласный суд - публичный суд, заменивший в России прежний, закрытый суд
после судебной реформы 1864 года.
Антруи - вместо франц. en trois - втроем.
"Пршелесно!" - исковерканное на польский лад русское "прелестно!"
Стр. 70. Пропуганда - соединение существительного "пропаганда" с
глаголом "пугать".
...глас вопивающий - вместо: глас вопиющего в пустыне - выражение из
библии (Книга пророка Исайи, XL, 3 и др.), употребляется в значении:
напрасный призыв к чему-нибудь, остающийся без внимания.
Пасец - пастырь, руководитель паствы (то есть прихожан).
Брыкада - соединение глагола "брыкаться" с существительным "блокада".
...ко всем слепым... - вместо: ко всем святым, то есть в церковь Всех
святых.
...двуспальное кольцо... - вместо: венчальное кольцо.
...у Скорбящей в нищую кружку... - в кружку пожертвований на нищих у
иконы Скорбящей божьей матери.
...рад и ай... - вместо: ад и рай.
Стр. 70. ...мангральный Дарзанс... - вместо: минеральный Нарзан.
Стр. 71. Циммерман - круглая шляпа.
По вятикету - вместо: по этикету.
Для блезиру - вместо: для плезиру (франц. plaisir - удовольствие).
...бесплодный ангел - вместо: бесплотный ангел.
Стр. 72. Бекрень - вместо: мигрень.
Юнгфрау - горная вершина в Альпах.
Крестица - вместо: крестница.
Стр. 74. ...в отставку - вместо: в остатке.
...по тройной бугометрии... - вместо: по тройной бухгалтерии
(соединение со словом: геометрия).
Результе - искаженное: результат.
Куфельный - вместо кухонный.
Стр. 75. Истинник - истинная цена.
Лепартамент - вместо: департамент.
...не следующего... - то есть кого не следует.
Стр. 76. ...туник чтобы светлее, a карнолин с потемочкой. - Тюник и
кринолин - здесь: верх и низ обоев.
...с мигальёнами... - вместо: с медальонами (соединение со словом:
мигать).
Безбилье (от: без белья) - вместо: дезабилье - в небрежной домашней
одежде.
...те ша и ша те - буквы т и ш.
Школа полпрапорцев - школа гвардейских подпрапорщиков (основана в 1823
году, в 1857 году переименована в Николаевское училище гвардейских юнкеров,
в 1865 году из нее образованы Николаевское кавалерийское училище и
Николаевский кадетский корпус).
..."сделай никсу"... - вместо: сделай книксен (нем. Knicksen). Никса у
немцев - мифическое существо, аналогичное русалке у русских.
...папакает и мамакает - говорит "папа" и "мама".
Стр. 77. ...за падежом бумаг следила... - то есть следила за падением
ценных бумаг на бирже, вела биржевую игру.
...пупоны стригла... - вместо: купоны стригла, то есть отрезала купоны
у процентных бумаг и получала по ним проценты.
Маргарит - сборник поучений Иоанна Златоуста, знаменитого церковного
проповедника (347 - 407).
Артикул - статья, параграф.
Стр. 78. Фруктеры - вместо: фрукты.
Стр. 78. Юстиц-Панин. - Панин Виктор Никитич, граф (1801 - 1874) был
министром юстиции с 1811 по 1862 год.
Месячина - ежемесячный продовольственный паек.
Закладка в соц.сетях
