Жанр: Классика
Девяносто третий год
...оявилось нечто странное, неподвижное, загадочное и незнакомое небесным
птицам.
Это было какое-то диковинное сооружение, выросшее здесь за ночь. Его не
выстроили, а воздвигли. Силуэт, вырисовывавшийся на фоне неба прямыми и жесткими
линиями, издали напоминал букву древнееврейского алфавита или один из египетских
иероглифов, входящих в таинственную азбуку древности.
Первая мысль, которую вызывал этот предмет, была мысль о его полной
бесполезности. Он стоял среди цветущего вереска. Невольно возникал вопрос:
каково его назначение? Затем глядевшего охватывал трепет. Это сооружение
напоминало помост, установленный на четырех столбах. На одном краю помоста были
укреплены стоймя еще два столба, соединенные поверху перекладиной, к которой был
подвешен треугольник, казавшийся черным на фоне утренней лазури. К другому краю
помоста вела лестница. Внизу между двумя столбами прямо под треугольником можно
было различить две доски, образующие вертикальную раздвижную раму, посреди
которой имелось круглое отверстие, равное по диаметру размерам человеческой шеи.
Верхняя часть рамы скользила на пазах, так что не составляло труда ее опустить
или поднять. Сейчас обе части рамы, которые при соединении образовывали
посередине круглое отверстие, были раздвинуты. У подножия двух столбов с
перекладиной, к которой был прикреплен треугольник, виднелась доска, легко
вращающаяся на шарнирах и походившая на обыкновенную доску качелей. Рядом с этой
доской стояла продолговатая корзина, а между двух столбов впереди, на краю
помоста, вторая - квадратная корзина. Она была выкрашена в красный цвет. Все
сооружение было деревянное, за исключением металлического треугольника.
Чувствовалось, что оно возведено руками человека, - таким оно казалось
безобразным, жалким и ничтожным; и в то же время водрузить его не отказались бы
и духи зла, - таким оно было ужасным.
Это уродливое сооружение было гильотиной.
Напротив нее, всего в нескольких шагах, по ту сторону рва, возвышалось
другое чудище - Тург. Каменное чудище как будто бросало вызов чудищу
деревянному. Заметим кстати: стоит человеку коснуться дерева или камня, как и
дерево и камень уже перестают быть самими собою, а перенимают нечто от человека.
Башня - это догма, машина - это идея.
Тургская башня была роковым итогом прошлого, который в Париже именовался
Бастилией, в Англии - Лондонской башней, в Германии - Шпильбергом, в Испании -
Эскуриалом, в Москве - Кремлем, в Риме - замком Святого Ангела.
В Турге было воплощено целых пятнадцать столетий: все средневековье,
вассальство, крепостничество, феодализм, а в гильотине - только один год -
девяносто третий; и эти двенадцать месяцев весили больше, чем пятнадцать веков.
Башня Тург - это была монархия; гильотина - это была революция.
Трагическое сопоставление.
С одной стороны - долг, с другой - расплата. С одной стороны - сложнейший
лабиринт средневековья: крепостной и помещик, раб и властитель, простолюдин и
вельможа, лоскутное законодательство, обраставшее обычаями, судья и священник,
действующие заодно, бесчисленные путы, поборы казны, подати сеньору, соляной
налог, закрепощение человека и земли, подушная подать, прерогативы,
предрассудки, всяческий фанатизм, королевские земли, привилегии, скипетр, трон,
произвол, божественное право; с другой стороны - нечто простое: нож гильотины.
С одной стороны - узел; с другой - топор.
Долгие века башня Тург простояла в одиночестве среди пустынных лесов. Из
ее устрашающих бойниц на голову врага лилось кипящее масло, горящая смола и
расплавленный свинец; ее подземелья, усыпанные человеческими костями, ее
застенки для четвертования были ареной неслыханных трагедий; мрачной громадой
возвышалась она над этим лесом; пятнадцать веков она, зловеще-спокойная,
скрывалась в лесной сени; на много миль окрест она была единственной владычицей,
единственным кумиром и единственным пугалом; она царила, она ни с кем не желала
делиться своей варварской властью, - и вдруг прямо перед ней, словно дразня ее,
возникло что-то, нет, не что-то, а кто-то столь же грозный, как она сама, -
возникла гильотина.
Иной раз кажется, что камень тоже видит своим загадочным оком. Статуя
наблюдает, башня подкарауливает, фасад здания взирает. Башня Тург словно
приглядывалась к гильотине.
Она будто пыталась понять, спрашивала себя: "Что это здесь такое? "
Странное сооружение, оно словно выросло из-под земли.
И впрямь оно выросло из-под земли.
Роковая земля породила зловещее древо. Из этой земли, щедро политой потом,
слезами, кровью, из этой земли, изрезанной рвами, могилами, тайниками,
подземными ходами, из этой земли, где тлели кости многих и многих людей, ставших
мертвецами по воле всяческих тиранов, из этой земли, скрывавшей столько
гибельных бездн, схоронившей в себе столько злодеяний - ужасных семян грядущего,
из недр этой земли в назначенный срок выросла эта незнакомка, эта мстительница,
эта жестокая машина, подъявшая меч, и 93 год сказал старому миру: "Я здесь".
Гильотина с полным правом могла сказать башне: "Я твоя дщерь".
И в то же время башня предугадывала (ведь подобные роковые громады живут
своей сокрытой жизнью), что гильотина убьет ее.
Башня Тург робела перед возникшим перед ней грозным видением. Да, она
словно испытывала страх. Это страшилище, эта каменная громада была величественна
и гнусна, но плаха с треугольником была хуже. Развенчанное всемогущество
трепетало перед всемогуществом новоявленным. Историческое преступление взирало
на историческое возмездие. Былое насилие тягалось с сегодняшним насилием;
старинная крепость, старинная темница, старинное страшное обиталище сеньоров, в
стенах которого звучали вопли пытаемых, это сооружение, предназначенное для войн
и убийств, ныне непригодное ни для жилья, ни для осад, опозоренная, поруганная,
развенчанная груда камней, столь же ненужная, как куча золы, мерзкий и
величественный труп, эта хранительница зверских ужасов минувших столетий
смотрела, как наступает грозный час живого времени. Вчерашний день трепетал
перед сегодняшним днем; жестокая старина лицезрела новое страшилище и склонялась
перед ним; то, что стало ничем, глядело сумрачным оком на то, что стало ужасом;
видение всматривалось в призрак.
Природа неумолима; она не желает ради людской мерзости поступаться своими
цветами, своей музыкой, своими благоуханиями и своими лучами; она подавляет
человека, являя ему разительное противопоставление божественной красоты и
социального уродства; она не щадит его, подчеркивая яркость крылышек бабочки,
очарование соловьиной трели, и человек в разгар убийства, в разгар мщения, в
разгар варварской бойни осужден взирать на эти святыни; ему не скрыться от
укора, который шлет ему отовсюду благость вселенной и неумолимая безмятежность
небесной лазури. Видно, так надо, чтобы все безобразие человеческих законов
выступало во всей своей неприглядной наготе среди вечной красоты мира. Человек
крушит и ломает, человек опустошает, человек убивает; а лето - все то же лето,
лилия - все та же лилия, звезда - все та же звезда.
Никогда еще в ясном небе не занимался такой чудесный рассвет, как в то
летнее утро. Теплый ветерок пробегал по зарослям вереска, клочья тумана лениво
цеплялись за сучья дерев, Фужерский лес, весь напоенный свежим дыханием
ручейков, словно огромная кадильница с благовониями, дымился под первыми лучами
солнца; синева тверди, белоснежные облачка, прозрачная гладь вод, вся гамма
цветов от аквамарина до изумруда, прозрачная сень по-братски обнявшихся ветвей,
ковер трав, широкие равнины - все было исполнено той чистоты, которую природа
создает в извечное назидание человеку. Среди этой мирной картины, словно
напоказ, выставляло себя мерзкое людское бесстыдство; средь мирной картины
виднелись друг против друга крепость и эшафот, орудие войны и орудие казни,
образ кровожадных веков и обагренной кровью минуты, ночная сова прошлого и
летучая мышь, возникшая в предрассветном сумраке будущего. И перед лицом
цветущей, благоуханной, любвеобильной и прекрасной природы сияющие небеса,
заливая светом зари башню Тург и гильотину, казалось, говорили людям: "Смотрите,
вот что делаю я и что делаете вы".
Такое страшное применение находит себе иной раз солнечный свет.
Это зрелище имело своих зрителей.
Четыре тысячи человек, составляющие экспедиционный отряд, стояли в боевом
строю на плоскогорье. Шеренги солдат окружали гильотину с трех сторон, образуя
геометрическую фигуру, или, вернее, букву "Е"; батарея, расположенная в центре
длинной ее стороны, служила для этого "Е" перпендикулярной черточкой. Казалось,
что выкрашенное в красный цвет сооружение отгорожено живой стеной, доходившей с
двух сторон до самого края плоскогорья; четвертая сторона была открыта, здесь
проходил ров, за которым высилась башня.
Таким образом, получился как бы вытянутый прямоугольник, середину которого
занимал эшафот. По мере того как разгоралась заря, тень от гильотины, лежавшая
на траве, все укорачивалась.
Канониры стояли с зажженными факелами возле своих орудий.
Из оврага подымался тонкий синеватый дымок, - там затухал пожар,
уничтоживший мост.
Дымок заволакивал Тургскую башню, не скрадывая ее очертаний, вышка ее
попрежнему царила над всей округой. Башня была отделена от гильотины лишь
шириною рва. Стоя на эшафоте и на вышке, люди могли бы свободно
переговариваться.
На площадку вышки поставили судейский стол, стул и прикрепили позади
трехцветные знамена. Заря разгоралась за Тургом, в ее лучах черная громада башни
четко выступала на фоне порозовевшего неба, а наверху башни виднелся силуэт
человека, - скрестив руки, он неподвижно сидел на стуле, осененном знаменами.
Этот человек был Симурдэн. Как и накануне, на нем была одежда гражданского
делегата, шляпа с трехцветной кокардой, сабля на боку и пистолеты за поясом.
Он молчал. Молчали все. Солдаты стояли сомкнутым строем, приставив ружье к
ноге и не подымая глаз. Каждый касался локтем соседа, но никто не обменивался ни
словом с соседом. Каждый думал об этой войне, о бесчисленных схватках, о
внезапной пальбе из-за изгородей, храбро подавляемой их ответным огнем, о толпах
разъяренных крестьян, рассеянных их доблестью, о взятых крепостях, о выигранных
сражениях, об одержанных победах, - и теперь им казалось, что былая слава
оборачивается позором. Грудь каждого сжимало мрачное ожидание. Все глаза были
прикованы к палачу, расхаживавшему по высокому помосту гильотины. Свет
разгоравшегося дня уже охватил полнеба.
Вдруг до толпы донесся тот приглушенный звук, который издают барабаны,
обвитые траурным крепом. Похоронная дробь с каждой минутой становилась громче;
ряды расступились и пропустили в прямоугольник шествие, направлявшееся к
эшафоту.
Впереди - барабанщики в черном, затем рота гренадеров с ружьями,
обращенными дулом вниз, затем взвод жандармов с саблями наголо, затем осужденный
- Говэн.
Говэн шел свободно. Ему не связали веревками ни рук, ни ног. Он был в
походной форме и при шпаге.
Шествие замыкал второй взвод конвоиров.
Лицо Говэна еще хранило след мечтательной радости, которая зажглась в его
глазах в ту минуту, когда он сказал Симурдэну: "Я думаю о будущем". Несказанно
прекрасна и возвышенна была эта улыбка, так и не сошедшая с его уст.
Подойдя к роковому помосту, он бросил взгляд на вершину башни. Гильотину
он даже не удостоил взгляда.
Он знал, что Симурдэн сочтет своим долгом лично присутствовать при казни.
Он искал его глазами. И нашел.
Симурдэн был бледен и холоден. Стоявшие рядом с ним люди не могли уловить
его дыхания.
Увидев Говэна, он даже не вздрогнул.
Тем временем Говэн шел к гильотине.
Он шел и все смотрел на Симурдэна, и Симурдэн смотрел на него. Казалось,
Симурдэн ищет поддержки в его взгляде.
Говэн приблизился к подножью эшафота. Он поднялся на помост. Офицер,
командовавший конвоем, последовал за ним. Говэн отстегнул шпагу и передал ее
офицеру; затем снял галстук и отдал его палачу.
Он был подобен видению. Никогда еще он не был так прекрасен. Ветер играл
его темными кудрями, - в ту пору мужчины не стриглись так коротко, как в наши
дни. Его шея блистала женственной белизной, а взгляд был твердый и светлый, как
у архангела. И здесь, на эшафоте, он продолжал мечтать. Лобное место было
вершиной, и Говэн стоял на ней, выпрямившись во весь рост, величавый и
спокойный. Солнечные лучи ореолом окружали его чело.
Полагалось, однако, связать казнимого. Палач подошел с веревкой в руке.
Но тут, видя, что их молодого командира сейчас положат под нож, солдаты не
выдержали, закаленные сердца воинов переполнились горечью. Послышалось то, чего
нет ужаснее, - рыдание войска. Раздались крики: "Помиловать! Помиловать! "
Некоторые падали на колени, другие, бросив наземь оружие, протягивали руки к
вершине башни, где сидел Симурдэн. Какой-то гренадер, указывая на гильотину,
воскликнул: "А замена разрешается? Я готов! "
Все в каком-то исступлении кричали: "Помиловать! Помиловать! " Даже сердце
льва, услышавшего эти крики, сжалось бы и дрогнуло в ужасе, ибо страшны
солдатские слезы.
Палач остановился в нерешительности.
Тогда с вершины башни раздался властный голос, и все услышали зловещие
слова, как тихо ни были они произнесены:
- Исполняйте волю закона.
Все узнали этот неумолимый голос. Это говорил Симурдэн. И войско
затрепетало.
Палач больше не колебался. Он подошел к Говэну, держа в руках веревку.
- Подождите, - сказал Говэн.
Он повернулся лицом к Симурдэну и послал ему правой, еще свободной рукой
прощальный привет, затем дал себя связать.
И уже связанный, он сказал палачу:
- Простите, еще минутку.
Он крикнул:
- Да здравствует Республика!
Потом его положили на доску, прекрасную и гордую голову охватил
отвратительный ошейник, палач осторожно приподнял на затылке волосы, затем нажал
пружину, стальной треугольник пришел в движение и заскользил вниз, сначала
медленно, потом быстрее, и все услышали непередаваемо мерзкий звук.
В ту самую минуту раздался другой звук. На удар топора отозвался выстрел
пистолета. Симурдэн схватил один из двух пистолетов, заткнутых за пояс, и в то
самое мгновение, когда голова Говэна скатилась в корзину, Симурдэн выстрелил
себе в сердце. Струя крови хлынула из его рта, и он упал мертвым.
Две трагические души, две сестры, отлетели вместе, и та, что была мраком,
слилась с той, что была светом.
* КОММЕНТАРИИ
"ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ ГОД"
"Девяносто третий год" - одно из самых значительных произведений Виктора
Гюго. Этот роман представляет собой широкое художественное полотно, на котором
яркими красками изображены события и деятели, участники и противники великого
революционного переворота конца XVIII века, ликвидировавшего прогнившие
феодальные порядки во Франции и открывшего новую главу в ее истории, а отчасти и
в истории других стран. "Она недаром называется великой, - писал В. И. Ленин о
первой французской буржуазной революции. - Для своего класса, для которого она
работала, для буржуазии, она сделала так много, что весь XIX век, тот век,
который дал цивилизацию и культуру всему человечеству, прошел под знаком
французской революции" [В. И. Ленин, Сочинения, т. 29, стр. 342].
Многие выдающиеся мастера слова - в том числе Анатоль Франс, Ромен Роллан,
Чарльз Диккенс - изобразили в своих произведениях грандиозную историческую драму
1789-1794 годов. Но, быть может, никому из них не удалось дать такую широкую
картину эпохи, такое потрясающее по своей силе изображение событий, какое
привлекает читателей в романе Гюго. Объясняется это прежде всего тем, что Гюго
был современником и очевидцем четырех революций (1830, 1848, 1870 и 1871 годов),
что он являлся активным участником борьбы за утверждение республиканского строя
во Франции. А борьба эта развернулась в 70-х годах, как раз тогда, когда
создавался роман "Девяносто третий год".
Замысел романа появился у Гюго в начале 1863 года. "Я задумал большое
произведение, - писал он тогда. - Я колеблюсь перед громадностью задачи, которая
в то же время меня привлекает. Это 93-й год".
Шестидесятые годы XIX века были временем оживления и подъема общественного
движения во Франции, направленного против душившего ее режима бонапартистской
реакции. Нараставшая с каждым годом борьба рабочего класса и республиканских
групп буржуазии отражалась и в литературе, особенно исторической. Не случайно,
что именно в этот период появляется большое количество книг не только по истории
революции 1848 года, память о которой еще была свежа тогда, но и по истории
революции конца XVIII века.
Находясь в эмиграции, Гюго внимательно следил за тем, что происходило во
Франции. Он тщательно изучал документы и литературу по истории Франции эпохи
революции 1789-1794 годов. Писатель проделал огромную подготовительную работу:
сохранилось множество папок с историческими материалами (заметками, выписками из
документов, копиями), которые Гюго собирал и изучал, подготовляя роман об этой
эпохе. Сведения о ней он черпал преимущественно из трудов буржуазнодемократического
направления: из книги Луи Блана "Французская революция", из
"Истории Робеспьера" Эрнеста Амеля, из трудов Мишле и других прогрессивных
историков. Однако ему осталась, повидимому, неизвестна книга Бужара о Марате,
появившаяся в 1866 году.
Гюго начал писать роман 16 декабря 1872 года и закончил его 9 июня 1873
года. Роман был издан в 1874 году.
Выход в свет этого произведения совпал с обострением политической
обстановки во Франции, вызванным происками крайних реакционеров, стремившихся
восстановить монархический строй и привести к власти династию Бурбонов, которую
поддерживали крупные помещики, высшее католическое духовенство, реакционное
офицерство и верхушка буржуазии.
Гюго принял активное участие в борьбе прогрессивных сил против планов
монархической реставрации. Он боролся против них и в своих речах в Национальном
собрании и в своих литературных произведениях. Роман о 1793-м годе - самом
трудном и вместе с тем самом славном годе французской революции - всем своим Сантерр Антуан-Жозеф (1752-1809) - деятель французской революции,
якобинец, пользовавшийся большой популярностью в Сент-Антуанском предместье,
принимал активное участие в борьбе против вандейских мятежников.
Жемап - бельгийский город; в битве при Жемапе 6 ноября 1792 года
французские республиканские войска одержали блестящую победу над австрийскими
войсками, следствием чего явилось занятие французскими войсками всей Бельгии.
Вальми - французское село; в битве при Вальми 20 сентября 1792 года
австро-прусские войска, шедшие на Париж с целью задушить революцию, были
отброшены французскими революционными войсками и вынуждены были начать
отступление. Битва при Вальми означала перелом в войне между революционной
Францией и коалицией европейских монархов.
Гойе Луи-Жером (1746-1830) - французский политический деятель и адвокат,
член Законодательного собрания, член правительства Директории, после переворота
18 брюмера отошел от политической деятельности.
Бушотт Жан-Батист-Ноэль (1754-1840) - деятель французской революции,
якобинец, военный министр в 1793-1794 годах. Проявил большую энергию в
организации дела снабжения революционных войск продовольствием и боеприпасами.
Клебер Жан-Батист (1753-1800) - французский генерал, участник войн конца
XVIII века; участвовал в борьбе с вандейцами. Был убит в Египте во время
переговоров об эвакуации оттуда французских войск.
Граф д'Артуа (1757-1836) - французский принц из династии Бурбонов, брат
Людовика XVI. Через два дня после падения Бастилии бежал за границу; руководил
изменническими действиями дворян-эмигрантов. В 1814 году, после свержения
наполеоновской империи, возвратился во Францию. В 1824 году, после смерти своего
брата Людовика XVI, стал королем Франции под именем Карла X. Проводил политику
защиты интересов наиболее реакционных слоев дворянства и высшего католического
духовенства. Такая политика вызвала рост общественного недовольства в стране.
Июльская революция 1830 года свергла Карла X. Он бежал за границу, где и умер.
Герцог Йоркский (1763-1827) - второй сын английского короля Георга III. Во
время войны европейской коалиции против революционной Франции командовал
английскими войсками в Голландии; потерпел поражение и в 1794 году отплыл
обратно в Англию. Неудачей окончились и действия английских войск под его
командованием в 1799 году. Бездарный полководец, но весьма честолюбивый и
корыстолюбивый человек.
Приер (из департамента Марны) Пьер-Луи (1756-1827) - деятель французской
революции XVIII века, якобинец; был членом Учредительного собрания, членом
Конвента и Комитета общественного спасения; в качестве комиссара Конвента
проявил большую энергию в борьбе с вандейскими мятежниками.
Тремуйль Антуан-Филипп, князь де Тальмон - французский генерал, выходец из
старинного дворянского рода, в начале революции эмигрировал, затем возвратился
во Францию и присоединился к вандейцам. В 1794 году был арестован и казнен.
Роганы - старинный французский дворянский род, владевший огромными
поместьями в Бретани. Представители фамилии Роганов носили княжеский титул и
находились в родстве с французской королевской династией Бурбонов.
Д'Эльбе - один из предводителей вандейских мятежников.
Лескюр, де - один из главных руководителей вандейских мятежников.
Боншан Шарль, де - один из главных руководителей вандейских мятежников;
умер от ран, полученных в бою (1793).
Ларошжаклен Анри, де - крупный помещик-дворянин в Бретани; был одним из
предводителей вандейских мятежников.
Катлино - один из предводителей вандейских мятежников.
Стоффле Никола (1751-1796) - один из главных предводителей вандейских
мятежников; отличался зверской жестокостью в обращении с пленными
республиканцами; был расстрелян по приговору военного суда.
Шаретт де ла Контри, Франсуа-Атаназ (1763-1796) - один из главных
руководителей вандейского мятежа; крайне жестоко расправлялся с пленными
республиканцами; был взят в плен и расстрелян.
Гастон - один из предводителей вандейских мятежников.
Паш Жан-Никола (1746-1823) - деятель французской революции конца XVIII
века, жирондист, а позже якобинец, одно время был военным министром, затем мэром
Парижа, сыграл видную роль в установлении якобинской диктатуры. После ее
крушения отошел от политической деятельности.
Жоли - один из предводителей вандейских мятежников.
Брут Марк Юний (85-42 гг. до н. э.) - древнеримский политический деятель,
защитник интересов земельной аристократии, руководил заговором против Цезаря и
его убийством (в 44 г.).
Санкюлоты - термин, служивший для обозначения активных участников
французской революции конца XVIII века, выходцев из простого народа. Слово
санкюлот происходит от французских слов sans (без) и culotte (короткие бархатные
штаны, которые носили только дворяне и богачи; бедняки носили длинные панталоны
из грубой материи).
Граф де Канкло - французский генерал, участник войн конца XVIII века между
Францией и европейской коалицией.
Виконт де Миранда - французский генерал, участник войн конца XVIII века
между Францией и европейской коалицией.
Виконт де Богарне - французский генерал, участник войн конца XVIII века
между Францией и европейской коалицией; был казней в 1793 году по обвинению в
измене.
Маркиз де Кюстин - французский генерал, участник войн конца XVIII века,
был казнен в 1793 году по обвинению в сдаче крепости Майнц войскам коалиции.
Герцог де Бирон - французский генерал, участник войн конца XVIII века
между Францией и европейской коалицией.
Герцог Шартрский Луи-Филипп (1776-1850) - старший сын герцога Филиппа
Орлеанского, родственника короля Людовика XVI; в первые годы французской
революции прикидывался из честолюбивых побуждений сторонником революции, отрекся
от своего титула и принял фамилию Эгалитэ (то есть Равенство), участвовал в
сражениях французской республиканской армии против войск европейской коалиции. В
1793 году принял участие в контрреволюционном заговоре генерала-изменника
Дюмурье; после разоблачения этого заговора бежал за границу; в 1814 году
возвратился во Францию. После июльской революции 1830 года стал королем под
именем Луи-Филиппа. Февральская революция 1848 года свергла его с престола.
Эгалитэ Филипп (1744-1794) - отец предыдущего, герцог Филипп Орлеанский,
принявший фамилию Эгалитэ (то есть Равенство), вступивший в Якобинский клуб и
ставший членом Конвента. Прикидывался убежденным якобинцем, голосовал за казнь
Людовика XVI. Впоследствии истинное лицо Филиппа Эгалитэ и его честолюбивые
замыслы были разоблачены, и он был казнен по приговору Революционного трибунала.
Де Ларуари, маркиз - один из главных вожаков вандейских мятежников.
Дю Дрене - один из предводителей вандейских мятежников.
Куси - епископ Ла Рошели, один из предводителей вандейских мятежников.
Бопуаль Сент-Олэр - епископ Пуатье, один из предводителей вандейских
мятежников.
Мерси - епископ Люсона, один из предводителей вандейских мятежников.
Гюйо де Фольвиль - епископ Дольский, один из предводителей вандейских
мятежников.
Уиндхэм Уильям (1750-1810) - английский политический деятель, принадлежал
к партии вигов и одно время был сторонником парламентской реформы. В дальнейшем
перешел в лагерь крайней реакции, был военным министром в кабинете Питтамладшего,
ярого врага революционной Франции.
Гуд Самюэль (1724-1810) - английский адмирал, с 1786 года лорд
адмиралтейства; во время войны с революционной Францией командовал английским
флотом в Средиземном море, захватил Тулон, вообще активно поддерживал
французскую контрреволюцию.
"Монитер" - так называлась французская правительственная газета,
издававшаяся с 1789 по 1868 год. Позже она была переименована в "Журналь
офисьель".
Дьези, де, шевалье (младший) - один из предводителей вандейских
мятежников.
Паррен - французский генерал, принимал участие в борьбе против вандейских
мятежников.
Валазе Шарль-Элеонор (1751-1793) - деятель французской революции, член
Конвен
...Закладка в соц.сетях
