Жанр: Классика
Анджело, тиран падуанский
...я, ты меня любишь, и бог видит нас! Только мы трое
бодрствуем в этот миг. Не бойся ничего.
Катарина. Я не боюсь. И потом бывают минуты, когда забываешь все. Нет
ничего, кроме счастья, кроме самозабвения друг в друге. Ты посмотри, Родольфо:
когда мы разлучены, я только бедная узница, ты только бедный изгнанник; а когда
мы вместе, нам позавидуют ангелы! Да, да, мы больше на небесах, чем они.
Родольфо, от радости не умирают, иначе я была бы мертва. В голове у меня все
смешалось. Я только что задала тебе тысячу вопросов и вот уже ни слова не помню
из того, что говорила тебе. А ты помнишь хоть что-нибудь? Неужели это не сон?
Ты в самом деле со мной, ты!
Родольфо. Бедный друг мой!
Катарина. Нет, погоди, не говори мне ничего, дай мне собраться с мыслями,
дай мне глядеть на тебя, мое сердце, дай мне думать о том, что ты здесь. Потом я
тебе отвечу. Бывают такие минуты, понимаешь, когда хочется смотреть на
любимого и говорить ему: "Молчи, я гляжу на тебя! Молчи, я люблю тебя! Молчи,
я счастлива!"
Он целует ей руку. Она оборачивается и видит письмо на столе.
Что это такое? О боже мой! Какая-то бумага велит мне очнуться! Письмо! Это ты
положил его сюда?
Родольфо. Нет. Но, вероятно, тот человек, который привел меня сюда.
Катарина. Тебя привел какой-то человек? Кто? Посмотрим. Что это за письмо?
(Жадно распечатывает и читает.) "Иные люди опьяняются только кипрским
вином. Другие наслаждаются только утонченной местью. Синьора, влюбленный
сбир ничтожен, но мстящий сбир велик".
Родольфо. Боже правый! Что это значит?
Катарина. Я узнаю руку. Это негодяй, который осмелился меня полюбить, и
сказать мне об этом, и явиться однажды ко мне в Венеции, и которого я велела
прогнать. Его зовут Омодэи.
Родольфо. Так.
Катарина. Это шпион Совета Десяти.
Родольфо. О небо!
Катарина. Мы погибли! Это западня, и нам не уйти. (Идет к балкону и
смотрит вниз.) О боже!
Родольфо. Что такое?
Катарина. Погаси эту свечу. Живо!
Родольфо (гася свечу). Что с тобой?
Катарина. В галерее, обращенной к мосту Молино...
Родольфо. Так что там?
Катарина. Там сейчас мелькнул и исчез огонек.
Родольфо. О я, жалкий безумец! Катарина, я погубил тебя!
Катарина. Родольфо, я так же пришла бы к тебе, как ты пришел ко мне.
(Прислушиваясь у дверцы в глубине сцены.) Тише! Послушаем. - Я слышу как
будто шум в коридоре. Да, отпирают дверь, идут! - Ты откуда вошел?
Родольфо. Через потайную дверь, вон там, которую этот демон закрыл за
собой.
Катарина. Что нам делать?
Родольфо. Эта дверь?..
Катарина. В спальню моего мужа!
Родольфо. Окно?
Катарина. Там пропасть!
Родольфо. А эта дверь?
Катарина. В мою молельню. Оттуда выхода нет. Бежать некуда. Все равно,
пройди туда. (Отпирает молельню.)
Родольфо устремляется туда. Она закрывает дверь и остается одна.
Замкнем на два оборота. (Вынимает ключ из замка и прячет его на груди.) Почем
знать, что произойдет сейчас? А он решит, что мне надо помочь. Выйдет и погубит
себя. (Идет к дверце в глубине сцены.) Ничего не слышно. Нет, идут.
Остановились. Должно быть, прислушиваются. О боже мой! На всякий случай
сделаю вид, будто я сплю. (Снимает с себя верхнее платье и кидается на
кровать.) О боже мой! Я дрожу. Вставляют ключ в замок. О, я не хочу видеть, что
сюда войдет! (Задергивает пологи кровати.)
Дверь отворяется.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Катарина, Тизбе.
Входит Тизбе, бледная, держа в руке светильню. Она медленными шагами подвигается вперед,
озираясь по сторонам. Подойдя к столу, рассматривает только что погашенную свечу.
Тизбе. Свеча еще дымится. (Оборачивается, видит кровать, подбегает к ней и
отдергивает полог.) Она одна. Притворяется спящей. (Начинает обходить
комнату кругом, осматривая двери и стену.) Это дверь к мужу. (Стуча оборотом
руки о дверь молельни, скрытую под обоями.) Здесь тоже есть дверь.
Катарина привстала в кровати и с изумлением смотрит на Тизбе.
Катарина. Что это такое?
Тизбе. Это? Что это такое? Извольте, я вам скажу. Это любовница подеста,
держащая в своих руках супругу подеста.
Катарина. О небо!
Тизбе. Что это такое, синьора? Это комедиантка, актерка, фиглярка, как вы
зовете нас, которая, повторяю, держит в своих руках знатную даму, замужнюю
женщину, уважаемую женщину, безупречную добродетель! Держит ее в своих
руках, в своих ногтях, в своих зубах! И может сделать с ней что угодно, с этой
знатной дамой, с этой раззолоченной доброй славой, и растерзает ее, разорвет ее в
куски, в клочки, в лохмотья! О, сударыни знатные дамы, я не знаю, что будет
потом, но одно я знаю твердо, это - что одна из них сейчас у меня под ногами,
одна из вас! И что эту я не выпущу! И что в этом она может быть уверена! И что
лучше бы ей пасть от грома небесного, чем увидеть меня лицом к лицу! И вы еще
смеете, синьора, смотреть мне в глаза, когда здесь у вас спрятан любовник!
Катарина. Синьора...
Тизбе. Да, спрятан!
Катарина. Вы ошибаетесь!
Тизбе. Нет, бросьте, не отпирайтесь. Он был тут! Ваши кресла еще стоят, как
они стояли. Вы бы хоть передвинули их! И что вы говорили друг другу? Тысячу
нежностей, не правда ли? Тысячу трогательных слов, не правда ли? "Я тебя
люблю! Я тебя обожаю! Ты все для меня!.. " - Ах, не касайтесь меня, синьора!
Катарина. Я не могу понять...
Тизбе. И вы не лучше нас, сударыни! То, что мы громко говорим мужчине
среди бела дня, вы стыдливо шепчете ему ночью. Только час не тот! Мы отнимаем
у вас мужей, вы отнимаете у нас любовников. Это борьба. Отлично. Будем
бороться! Притворщицы, лицемерки, изменницы, фальшивые добродетели, лживые
женщины - вот кто вы! Нет, честное слово, мы лучше вас! Мы-то уж никого не
обманываем! А вы - вы обманываете свет, вы обманываете ваши семьи, вы
обманываете ваших мужей, вы бы рады обмануть самого господа бога, если бы
могли! О, эти добродетельные женщины, которые шествуют по улицам, укрыв
лицо покрывалам! Они идут в церковь! Посторонитесь! Склонитесь! Падите ниц!
Нет, не сторонитесь, не склоняйтесь, не падайте ниц, шагните к ним, сорвите
покрывало - под ним окажется маска, сорвите маску - под ней окажется лживый
рот! О, мне все равно, я любовница подеста, вы его жена, и я вас погублю!
Катарина. Ради бога, синьора...
Тизбе. Где он?
Катарина. Кто?
Тизбе. Он!
Катарина. Я здесь одна. Право же, одна. Совсем одна. Я не понимаю, о чем вы
спрашиваете. Я не знаю вас, но ваши слова леденят меня ужасом, синьора! Я не
знаю, в чем я виновна перед вами. Я не могу поверить, чтобы вы могли иметь
отношение к чему-либо здесь.
Тизбе. Отношение к чему-либо здесь? Да еще какое отношение! Вы в этом
сомневаетесь? Вы? Эти добродетельные женщины просто невероятны! Да разве бы
я стала с вами так разговаривать, если бы у меня сердце не кипело яростью? Не все
ли мне равно, что я вам сейчас наговорила? Не все ли мне равно, что вы - знатная
дама, а я - комедиантка? Мне до этого дела нет, я так же красива, как и вы!
Сердце мое полно ненависти, повторяю тебе, и я оскорбляю тебя, как могу! Где
этот человек? Как зовут этого человека? Я хочу видеть этого человека! О,
подумать только, что она притворялась спящей! Это поистине гнусно!
Катарина. Боже мой, боже! Что со мной будет? Ради создателя, синьора, если
бы вы знали...
Тизбе. Я знаю, что здесь имеется дверь! Я уверена, что он там!
Катарина. Синьора, это моя молельня. Только всего. Там никого нет, клянусь
вам. Если бы вы знали! Вам сказали неправду обо мне. Я живу одиноко, совсем
одна, скрытая от глаз людских.
Тизбе. Покрывало!
Катарина. Это моя молельня, уверяю вас. Там только аналой и молитвенник.
Тизбе. Маска!
Катарина. Я вам клянусь, что там никого нет, синьора!
Тизбе. Лживый рот!
Катарина. Синьора...
Тизбе. Все именно так. Но надо быть не в своем уме, чтобы так со мной
говорить и смотреть при этом, как перепуганная преступница! Вы отрицаете без
достаточной уверенности. Да ну же, синьора, возьмите себя в руки, рассердитесь,
если смеете, изобразите из себя невинную женщину! (Вдруг замечает плащ на полу
возле балкона, бросается к нему и подымает его.) Нет, знаете, так больше нельзя!
Вот и плащ.
Катарина. О боже!
Тизбе. Или, вы скажете, это не плащ? Не мужской плащ? К сожалению, нельзя
узнать, кому он принадлежит, все эти плащи похожи один на другой. Смотрите,
берегитесь, назовите мне имя этого человека!
Катарина. Я не понимаю, о чем вы говорите.
Тизбе. Так это, значит, ваша молельня? Откройте мне ее.
Катарина. Зачем?
Тизбе. Я тоже хочу помолиться богу. Откройте!
Катарина. Я потеряла ключ.
Тизбе. Да открывайте же!
Катарина. Я не знаю, у кого ключ.
Тизбе. Ну так он у вашего мужа! - Монсиньор Анджело! Анджело! Анджело!
(Бросается к двери в спальню.)
Катарина преграждает ей путь.
Катарина. Нет, вы не приблизитесь к этой двери! Нет, вы не приблизитесь к
ней! Я ничего вам не сделала. Я не могу понять, что вы имеете против меня. Вы не
станете меня губить, синьора. Вы сжалитесь надо мной. Подождите одну минуту.
Вы увидите. Я вам объясню. Одну только минуту. С тех пор как вы здесь, я
совершенно растеряна, я совершенно перепугана, и потом ваши слова, все, что вы
тут говорили, все это меня так взволновало, я не все могла понять, вы сказали, что
вы - комедиантка, что я - знатная дама, уж не помню, что. Я вам клянусь, что
там никого нет. Вы мне ни слова не сказали про этого сбира, а между тем я
уверена, что именно он - виной всему. Это ужасный человек, и он обманывает
вас. Это шпион. Нельзя же верить шпиону! О, послушайте меня одну минуту.
Женщина всегда подарит женщине минуту. Если бы я просила мужчину, он не был
бы так добр. Но вы - вы надо мной сжалитесь. Вы слишком красивы, чтоб быть
злой. Так вот, я говорю, что всему виной этот негодяй, этот шпион, этот сбир. Вы
только поймите меня. Вы сами потом пожалели бы, что были причиной моей
смерти. Не будите моего мужа. Он убьет меня. Если бы вы знали, как я живу, вам
стало бы жаль меня. Я не виновна, не так уж виновна, право же. Я, может быть,
была неосторожна, но ведь у меня нет матери. Уверяю вас, ведь у меня нет больше
матери. О, сжальтесь надо мной, не подходите к этой двери, умоляю вас, умоляю
вас, умоляю вас!
Тизбе. Довольно! Нет! Я больше не желаю слушать! Монсиньор! Монсиньор!
Катарина. Молчите! Ах! Боже! Ах! Молчите! Или вы не знаете, что он меня
убьет? Дайте мне хоть одну минуту, еще одну коротенькую минуту, чтобы
помолиться богу. Нет, нет, я никуда не уйду. Вот посмотрите, я стану на колени,
вот здесь... (показывая на медное распятие над аналоем) перед этим распятием.
Тизбе пристально смотрит на распятие
О, прошу вас, окажите мне эту милость, помолитесь рядом со мной. Вы согласны,
да? А потом, если вы по-прежнему пожелаете моей смерти, если бог сохранит в вас
эту мысль, делайте, что хотите.
Тизбе (кидаясь к распятию и срывая его со стены). Что это за распятие?
Откуда оно у вас? Как оно вам досталось? Кто вам его дал?
Катарина. Что? Это распятие? О, у меня сил больше нет! К чему вы меня
расспрашиваете об этом распятии!
Тизбе. Как оно попало вам в руки? Говорите скорей!
На столике возле балкона осталась гореть свеча. Тизбе подходит к ней и разглядывает распятие.
Катарина следует за Тизбе.
Катарина. Мне его подарила одна женщина. Вы рассматриваете имя тут внизу.
Это какое-то незнакомое мне имя. Тизбе, как будто. Эту бедную женщину хотели
казнить. Я стала умолять, чтобы ее помиловали. Это зависело от моего отца, и он
ее помиловал. В Брешье. Я была почти ребенком. - О, не губите меня, сжальтесь
надо мной, синьора! - Тогда эта женщина подарила мне вот это распятие и
сказала, что оно принесет мне счастье. Вот и все. Я клянусь вам, что это все. Но к
чему это вам? Зачем задавать мне ненужные вопросы? О, я не могу больше!
Тизбе (в сторону). Боже мой! О моя мать!
Дверь в глубине раскрывается. Появляется Анджело в ночном халате.
Катарина (возвращаясь на авансцену). Мой муж! Я погибла!
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Катарина, Тизбе, Анджело
Анджело (не замечая Тизбе, которая осталась возле балкона). Что это значит,
синьора? Я слышал здесь у вас какой-то шум.
Катарина. Синьор...
Анджело. Почему вы не спите в такой час?
Катарина. Дело в том...
Анджело. Боже мой, да вы вся дрожите. У вас кто-то есть!
Тизбе (выступая вперед). Да, монсиньор. Я.
Анджело. Вы, Тизбе!
Тизбе. Да, я
Анджело. Вы - здесь! Глубокой ночью! Каким это образом вы очутились
здесь, и притом в такое время, и почему синьора...
Тизбе. Вся дрожит? Я вам скажу, монсиньор. Послушайте меня. Дело стоит
того.
Катарина. Теперь конец!
Тизбе. Вот, в двух словах. Вас должны были убить завтра утром.
Анджело. Меня!
Тизбе. На пути из вашего дворца ко мне. Вы знаете, что по утрам вы обычно
выходите один. О замысле против вас мне сообщили только что, и я поспешила
предупредить синьору, чтобы она помешала вам завтра отлучаться из дому. Вот
почему я здесь, и притом глубокой ночью, и вот почему синьора вся дрожит.
Катарина (в сторону). Великий боже! Что это за женщина?
Анджело. Не может быть! Ну что ж, это меня не удивляет. Вы видите, как я
был прав, когда говорил вам об окружающих меня опасностях. Кто вам это
сообщил?
Тизбе. Неизвестный человек, который предварительно взял с меня обещание
помочь ему сбежать. Это обещание я исполнила.
Анджело. Напрасно. Человеку обещают, но потом велят его схватить. Как вам
удалось проникнуть во дворец?
Тизбе. Этот самый человек и впустил меня сюда. Он ухитрился отпереть
маленькую дверцу под мостом Молино.
Анджело. Скажите пожалуйста! А сюда как вы вошли?
Тизбе. А ключик, который вы мне сами подарили?
Анджело. По-моему, я вам не говорил, что он отпирает эту комнату.
Тизбе. Нет, говорили. Вы просто не помните.
Анджело (замечая плащ). Что это за плащ?
Тизбе. Мне его дал этот человек, чтобы я могла войти во дворец. У меня была
и шапка, да вот не знаю, куда она девалась.
Анджело. И подумать, что такие люди входят ко мне, когда им вздумается!
Вот какова моя жизнь! Подол моей одежды всегда защемлен каким-нибудь
капканом. Но скажите мне, Тизбе...
Тизбе. Ах, огложите до завтра остальные вопросы, монсиньор, прошу вас.
Нынче ночью вам спасли жизнь, вам этого должно быть достаточно. Вы даже не
поблагодарили нас, синьору и меня.
Анджело. Простите, Тизбе.
Тизбе. Меня ждут внизу мои носилки. Вы не предложите мне руку проводить
меня до них? Пора дать уснуть синьоре.
Анджело. Я к вашим услугам, донна Тизбе. Пожалуйста, пройдемте через мою
комнату, чтобы мне взять шпагу. (Направляясь к большой двери в глубине сцены)
Эй! Огня!
Тизбе (отводя Катарину на авансцену). Дайте ему сейчас же уйти отсюда. Тем
путем, каким я пришла. Вот ключ. (Оборачиваясь в сторону молельни) О, эта
дверь! О, как мне больно! Даже не знать, действительно ли это он!
Анджело (возвращаясь). Я жду вас, синьора.
Тизбе (в сторону). О, если б я могла увидеть, как он пойдет! Нет, невозможно!
Надо идти! О!.. (К Анджело) Ну что ж, идемте, монсиньор.
Катарина (глядя им вслед). Да, это - сон!
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
БЕЛОЕ ВМЕСТО ЧЕРНОГО
Часть первая
Внутренность жалкого домишки. Бедная обстановка. В углу - недоплетенная камышовая
корзина. В глубине - дверь. Налево в углу - окно, полузакрытое ветхим ставнем. С той же стороны
- нечто вроде продолговатого окна, наглухо закрытого. С противоположной стороны - дверь и
высокий камин, занимающий правый угол. Возле закрытого продолговатого отверстия - веревки,
плетенки из прутьев, приставленные к стене, куча больших камней.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Омодэи, Орделафо
Орделафо. Вот, Омодэи, через это окно. (Указывает ему на продолговатое
закрытое отверстие.) Внизу течет река. Всякий раз, когда подеста или светлейшая
синьория хотят от кого-нибудь отделаться, человека приносят сюда, живым или
мертвым, привязывают его к плетенке, прикрепляют к четырем углам четыре
хороших камня и затем всё вместе выкидывают в это самое окно. Остальное
доделывает река. У вас в Венеции - канал Орфано, а у нас в Падуе - Брента. Так
ты даже и не знал про этот дом?
Омодэи. Я в этом городе недавно. Я еще не знаю всех обычаев. Впрочем, этот
дом очень удобно расположен для моих надобностей. В пустынном месте и как раз
на том пути, по которому пойдет Реджинелла, возвращаясь во дворец.
Орделафо. Кто такая Реджинелла?
Омодэи. Ладно, ладно! Ты мне только отвечай. Кто в этом доме живет?
Орделафо. Два гончих пса с человеческими лицами. Одного зовут Орфео,
другого - Габоардо. Ты их увидишь, они должны сейчас вернуться.
Омодэи. А чем они тут занимаются?
Орделафо. Ночными казнями, упразднением мертвых тел, всякими текущими
секретными делами, которые уносятся волнами Бренты. - Но вернемся к
прежнему. Так ты говоришь, у тебя ничего не вышло?
Омодэи. Ничего.
Орделафо. Оно и понятно. С чего ты вдруг вообразил, что достаточно впутать
в дело женщину?
Омодэи. Ты сам не понимаешь, что говоришь. Если у тебя имеется замысел,
которым можно убить человека, то нет лучшего клинка для этой рукояти, чем
женская ревность. Да, женщины обычно мстят. Не понимаю, что этой взбрело в
голову. Пусть меня больше не уверяют, будто комедиантка лучше всякой другой
ударит ножом. Всю свою трагичность они расходуют на сцене.
Орделафо. Я бы на твоем месте просто пошел к подеста и сказал ему: "Ваша
жена..."
Омодэи. На моем месте ты не пошел бы просто к подеста и не сказал бы ему:
"Ваша жена". Потому что ты знаешь не хуже моего, что сиятельнейший Совет
Десяти возбраняет нам, пока мы живы, как мне, так и тебе, вступать в какие бы то
ни были сношения с подеста, вплоть до того дня, когда нам будет приказано взять
его под стражу. Ты отлично знаешь, что я не могу ни говорить с подеста, ни писать
ему, под страхом смерти, и что за мной следят. Почем знать? Быть может, именно
ты за мной следишь!
Орделафо. Омодэи, ведь мы друзья!
Омодэи. Тем более. Предполагается, что я тебе доверяю.
Орделафо. О друг мой Омодэи!
Омодэи. А я тебе не доверяю, видишь ли!
Орделафо. Что я тебе сделал? Не понимаю!
Омодэи. Ничего. Задавал глупые вопросы, и только. И вдобавок, я не в духе.
Ну, полно, мы друзья. Дай руку.
Орделафо. Так ты отказываешься от мести?
Омодэи. Скорей от жизни откажусь! Орделафо, ты никогда не любил
женщины, ты не знаешь, что такое любить женщину и что значит, когда она тебя
гонит, когда она тебя унижает, когда она дает тебе звонкую пощечину твоим же
именем, называя тебя шпионом, причем ты действительно шпион! О, тогда твое
чувство к этой женщине, к этой Катарине, понимаешь ты, это уже не любовь, это
уже не ненависть, это - любовь, которая ненавидит! Страшная, жгучая, жаждущая
страсть, утолимая одной только чашей - местью! Я отомщу этой женщине, я
схвачу эту женщину, я за ноги протащу эту женщину в гробницу, я это сделаю,
Орделафо!
Орделафо. Твоя затея не удалась. Как же ты поступишь?
Омодэи. Я уже придумал. (Подходит к окну в глубине сцены.) Да вот,
Орделафо, ты мне кстати и поможешь. Поди сюда. Видишь ты вон там женщину в
красной накидке? Она идет в нашу сторону.
Орделафо. Да. Так что?
Омодэи. Выйди на улицу как ни в чем не бывало. Поравнявшись с этой
женщиной, пропусти ее мимо, а затем поверни за ней следом, тихонько. Когда она
будет возле этого дома, - дверь, выходя, ты только слепка притвори, - ты сильно
толкни эту женщину к двери. Дверь подастся, а женщину я тебе помогу втащить
сюда. Остальное уж мое дело.
Орделафо. Понял.
Омодэи. Кругом ни души. (Смотрит в окно.) Да, никого. Если ей вздумается
кричать, пускай кричит. Иди.
Орделафо уходит.
Омодэи (оставшись один). Этот дом действительно удобно расположен. Здесь
хоть самого папу убей, ни один христианин не услышит.
Звук шагов за дверью. Дверь отворяется, и видна Реджинелла с запиханным в рот платком,
которую Орделафо вталкивает в комнату.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Омодэи, Орделафо, Реджинелла.
Орделафо. Я ей заткнул рот для большей осторожности.
Омодэи (вынимая кляп). Хорошо сделал.
Реджинелла (растерянная). О боже, монсиньоры!
Омодэи. Полно, нечего пугаться. Я этого не люблю. Успокойся и отвечай. Раз
ты меня знаешь, можешь не бояться. Помнишь, я с тобой вчера разговаривал. Я
самый. Ведь я ж тебе не сделал зла. Так чего ж ты? Тебя зовут Реджинелла. Это ты
водила синьора Родольфо на свидания с синьорой Катариной в старом палаццо
Магаруффи. Сегодня утром, час тому назад, Родольфо встретил тебя около моста
Альтина, неподалеку отсюда. Он вручил тебе письмо для твоей госпожи.
Реджинелла. Монсиньор...
Омодэи. Дай мне это письмо.
Реджинелла. Вот оно.
Омодэи. Хорошо. (Распечатывает письмо.)
Реджинелла. Вы взламываете печать, монсиньор!
Омодэи. Почему ты называешь меня монсиньором? Я - шпион. Это глупый
страх, который мне ничуть не льстит. (Читает письмо.) Этого достаточно.
Подписи нет. Досадно. Надо будет устроить так, чтобы подеста узнал имя.
Звук ключа в дверном замке. Входит человек, одетый в серое. Серые волосы, большие руки,
землистое лицо. Весь он - пепельного цвета.
Омодэи. Что это за человек?
Орделафо. Это один из гончих псов, о которых я тебе говорил. Его зовут
Орфео. Другой тоже скоро придет. Ночью они не спят, так отсыпаются днем.
Человек подходит к Омодэи и смотрит на него сердито.
Покажи ему, кто ты.
Омодэи приоткрывает свой кафтан. При виде трех букв человек подносит руку к шапке.
Орделафо (человеку). Иди ложись!
Человек молча отходит в угол.
Омодэи. Есть в этом доме другой выход?
Орделафо. Да. Вот этот. На улицу Скалона.
Омодэи. Выйди через него с этой девицей и разгуливай с ней весь день.
Орделафо и Реджинелла выходят в указанную дверь. Человек остается сидеть в темном углу и
плетет корзину.
Омодэи (в сторону). Сделан большой шаг вперед. Но как быть с письмом? Как
вручить его Малипьери? Как ему сообщить, что письмо писал Родольфо? Пока что
нельзя держать его при себе. Куда бы его надежно спрятать? (Увидя стол с
выдвижным ящиком.) Запирается ли ящик? Да. Хорошо. (Кладет письмо в ящик
стола и берет себе ключ.) Орфео!
Человек встает и подходит.
Ведь тебя зовут Орфео? Я сейчас уйду. Вы с товарищем хорошенько сторожите
нынче ночью. Вам, может быть, принесут кого-нибудь, чтобы он исчез. Женщину.
Орфео. Брента рядом. (Отходит в глубину сцены.)
Омодэи (садясь). До чего же это стеснительно! Нельзя ни написать подеста, ни
поговорить с ним! Как бы это упростило дело! (Облокачивается на стол и
подпирает голову рукой, словно в глубокой задумчивости.)
В окне появляется голова Родольфо.
Родольфо (снаружи, всматриваясь в комнату). Вот как будто человек,
похожий на... (Приотворяет ставень пошире.) Так и есть. Это он. Это проклятый
Омодэи! А, вот он где! (Затворяет ставень и исчезает.)
Омодэи (вставая). Нет, надо найти способ осведомить подеста. - Ключ от
стола при мне? Да. Хорошо. (Уходит в заднюю дверь и затворяет ее за собой.)
Голоса за сценой.
Первый голос. Защищайся, несчастный!
Второй голос. Что это вы? Синьор!
Первый голос. Защищайся, говорят тебе!
Второй голос. Синьор Родольфо!..
Первый голос. Да защищайся же, негодяй! Или я убью тебя, как собаку!
Слышен звон шпаг.
Орфео (оставшийся один в доме, приподнимает голову). Там кого-то убивают,
кажется. (Продолжает плести корзину.)
Второй голос. Ах!..
Первый голос. Омодэи! Ты мне обязан жизнью, теперь расплачивайся!
Второй голос. Ах!
Шум стихает. Кто-то удаляется.
Орфео (плетя корзину). Кого-то убили.
Громкий стук в дверь.
Кто там?
Голос (снаружи). Я. Открой.
Орфео. А, это ты, Габоардо! (Идет отпереть.)
Входит Габоардо, таща Омодэи, ноги которого волочатся. Габоардо во всем похож на Орфео.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Орфео, Габоардо, Омодэи.
Орфео (рассматривая Омодэи). Да ведь это давешний.
Габоардо. Его убил какой-то молодой синьор. Когда я подоспел, он удалился
большими шагами. Красивый молодой человек, честное слово.
Орфео. Что, убит насмерть?
Габоардо. Похоже на то.
Орфео. Встряхни его маленько. Да из раны почти что и крови не вышло.
Габоардо. Она от этого не лучше.
Омодэи (открывая глаза). О! Где я? Ах, я задыхаюсь! Это ты, Орфео? А это
твой товарищ? О! Достаньте у меня кошелек из кармана. Возьмите себе.
Орфео обшаривает его
Габоардо (к Орфео). Не трудись. Я уже взял.
Омодэи. Я слышу, ты уже взял. Это хорошо. Ты, видно, неглуп. Я тебе
объясню, что надо сделать. У меня в кармане имеется еще ключ. - Ой, больно! -
Все равно. Доставай. Хорошо. Это ключ от здешнего стола. Отопри ящик. Как тебя
зовут?
Габоардо. Габоардо.
Омодэи. Габоардо. Хорошо. Отопри ящик. Там лежит бумага. Дай ее сюда.
Хорошо. Эту бумагу надо будет снести к подеста. Слышишь? Понимаешь? К
подеста. Эту бумагу. О, я умираю. Дайте, чем писать.
Орфео. Писать? А это что значит?
Габоардо. У нас ничего нет.
Омодэи (яростно). Нечем писать! А! (Падает навзничь, потом
приподымается.) Так вот, слушайте. Слушай, Габоардо. Вы пойдете к подеста, к
монсиньору Малипьери, с этой бумагой. Это - письмо. Вы слышите? Он вам даст
сто золотых цехинов. Слышите? Вы ему скажете, монсиньору подеста, что это
письмо писано его жене, что его писал любовник его жены... - о, задыхаюсь! -
по имени Родольфо. Которого зовут Родольфо. Его имя Родольфо. Запомните
твердо. - О, я умру, но моя месть останется на воле. О, если хоронить меня будете
вы, оставьте мою руку не закопанной, высоко поднятой, в знак моей мести. -
Родольфо! Поняли? Ну, что я вам сказал? Повторите.
Габоардо. Вы сказали, что нам дадут сто золотых цехинов.
Омодэи. Нет! Не то! Поддержите мне голову, чтобы я мог говорить. Слушайте
внимательно. Сто золотых цехинов подеста вам даст только в том случае, если вы
ему расскажете... Ах! - Слушайте. Снести ему письмо. К подеста. У его жены есть
любовник. Сказать ему это. Который написал письмо. Сказать ему это. Которого
зовут Родольфо. Сказать ему это. Сказать ему все. Нет, я чувствую, что задыхаюсь.
Смерть пришла. Подымите мне выше голову. О несчастье! Настала смерть, и
некому доверить мщение, кроме этих болванов! Вы слышите? Род... Род... ольфо.
(Падает навзничь.)
Габоардо. Помер. Скорее к подеста. Сто золотых цехинов. Черт! Письмо у
меня? Да. Ты все хорошо запомнил, Орфео? Сказать подеста, что у его жены есть
любовник, который написал это письмо и которого зовут... Как он сказал?
Орфео. Он сказ
...Закладка в соц.сетях
