Жанр: Классика
Внебрачная дочь
... Последнее, что у меня осталось,
Коль грабежа враги не довершат.
Опустят груз. И позовут меня.
Попутный ветер вымпелом играет,
И вскоре напрягутся паруса;
Уж флагманский корабль покинул порт,
А вот и наш корабль зашевелился.
Идут за мной! Зовут! О, боже мой!
Ужели из железа небосвод
И этой тверди не прорвать мольбою?
Итак, иду! Но - видит бог! - меня
Плавучая тюрьма не поглотит:
Последняя доска пред входом в ад
Ступенью станет первою к свободе.
Примите же меня, крутые волны,
И опустите на морское дно,
Где вечная зияет тишина!
А позже, если мир меня забудет
И мне ничем не сможет угрожать,
Прибейте к брегу мой застывший труп,
И набожной рукою поселянин
Меня предаст возлюбленной земле.
(Делает несколько шагов.)
Иду!
(Запнувшись.)
Иль мне уж неподвластны ноги?
Что с места мне препятствует сойти?
Ужели недостойною любовью
К постылой жизни я пригвождена?
Изгнанье, Смерть, Бесчестье заключили
Меня в нерасторжимое кольцо, -
Куда ни глянешь, чудища повсюду,
И отвернувшись, их не избежать!
Ужели нет ни на земле, ни в небе
Спасенья от бессчетных этих мук?
О, если б долетело до меня
Из чьих-то уст пророческое слово
Иль птица мира моего плеча
Наставнически перышком коснулась!
Безропотно я покорюсь судьбе,
Как только знак она мне явит зримый,
Священный знак! - Любую я приму
Доверчиво, исполнена надеждой.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Е в г е н и я. М о н а х.
Е в г е н и я
(некоторое время стоит, вглядываясь в даль и вдруг завидев монаха)
Я спасена! Грешно тому не верить.
Вот он, моленный вестник, кто меня
Освободит от тягостных раздумий
И верный путь перстом укажет мне.
Ему открыться я во всем готова!
(Идет ему навстречу.)
Отец мой! Дай мне это обращенье,
Столь непривычным ставшее, теперь
Перенести с любовью на тебя!
Я о себе немногое скажу.
И не как умудренному годами,
А как посланцу присносущих сил
Тебе повем гнетущую печаль.
М о н а х
Откройся мне во всем чистосердечно!
Страдальца сводит промысел порой
С тем, в долг кому господь вменил - смягчать,
По мере сил, страдания людские.
Е в г е н и я
Не жалобы услышишь ты - загадку,
Оракул нужен мне, а не совет.
К двум целям ненавистным два пути
Открыты мне; один ведет направо,
Другой - налево. Так каким идти мне?
М о н а х
Не искушай меня! Негоже быть
Безвестным жребием.
Е в г е н и я
Нет - богоданным!
М о н а х
Насколько понял я тебя, твой взор
Возносится из бездны мрака к небу:
Иссякла воля в искрушенном сердце,
И ты решенья ждешь от горних сил.
Бывает так, что зиждущая мощь,
Для всех незримо, как бы ненароком,
На благо нам сплетает нить судеб,
Таинственно свою внушает волю
И неприметно к цели нас ведет.
Стократ блажен, кто это испытал!
Но требовать чудес - великий грех.
Нам бог велит хранить надежду в бедах.
О, если б я был послан божеством
Тебе поведать, в чем твое спасенье!
Но голос сердца моего молчит.
И если ты мне больше ничего
Не скажешь, наша встреча бесполезна.
Е в г е н и я
Корабль разбит. Страшась свирепых хлябий,
За щепку я хватаюсь. Вопреки
Неверию в спасенье - доскажу:
Я княжеского рода, а меня
Изгнанницей на острова увозят,
Коль скоро я не соглашусь на брак,
Лишающий меня высокой доли.
Ну, как теперь? Что скажет голос сердца?
М о н а х
Он промолчит, покуда трезвый разум
Свое бессилье не признает сам.
Ты краткие мне сведенья дала,
А потому ответ мой будет краток:
Два ненавистных жребия тебе
Даны на выбор. Взвесь их беспристрастно
И предпочти тот, что тебе простор
Дарует больший для достойных дел
И не стеснит стремленья твоего
Высокому призванию отдаться.
Е в г е н и я
Ты в брак мне не советуешь вступать?
М о н а х
В брак против совести и чувства - нет.
Ужель священник брак благословит,
Когда невесте он - что лечь в могилу?
Не вправе пастырь воссоединять
Несродное для непрерывных распрей.
Стремленье двух сердец в едином чувстве
Взаимную любовь навечно слить,
Пресуществлять порыв мгновенный в вечность -
Таков священника отрадный долг.
Е в г е н и я
Так за море на муки мне отбыть?
М о н а х
На утешенье страждущим, как ты.
Е в г е н и я
К лицу ли безутешной утешать?
М о н а х
Отвагу, твердый разум, светлый дух
Мне удалось прочесть в твоих чертах.
Они помогут и тебе и присным
Свой крест нести. И если бог сподобит
Тебя чужие искупать грехи
Безвинностью младенческой твоей,
Как существо из горних сфер, ты всюду
Внесешь отраду, где б ты ни была.
Плыви бесстрашно к островам. Спустись
К погрязшим во грехах, ободри их
Высоким подвигом долготерпенья.
Могучим словом и усердным делом
Вдохни надежду в робкие сердца.
Объедини блуждающих в пустыне
Друг с другом и сплоти их вкруг себя.
Восстанови, чего лишилась здесь,
Свой род, свой край и княжество свое.
Е в г е н и я
Ты в силах сделать, что повелеваешь?
М о н а х
Я это сделал! - К диким племенам
Я в юности поплыл по доброй воле.
Я кротость внес в суровые их нравы,
Бессмертие - в глухую пропасть: в смерть.
О, если б не поддался я желанью
Напрасному - отечеству служить,
Я мерзости б не встретил запустенья,
Утонченного блуда в стогнах града,
Преступного разгула себялюбья!
Я к месту дряхлой немощью прикован.
Привычкой давней, роком, может быть,
Не пощадившим старости моей.
Ты молода, от всех свободна уз;
Беги от места гиблого! Что днесь
Несчастьем ты считаешь, то поздней
Воспримешь ты как благо. Но спеши!
Е в г е н и я
Скажи ясней, чего страшишься ты?
М о н а х
Грядущее нам предстаёт в ночи.
Ближайшего и то нельзя прозреть
При свете дня ни глазом, ни умом.
Когда я прохожу в дневное время
Неспешно по роскошным площадям,
Гляжу на башни грозные, на храмы
Священные, на мачты кораблей,
Стоящих на причале в людном порте,
Мне кажется: всё это на века
Построено и пригнано. И толпы,
Снующие в трудолюбивом рвенье,
Мне представляются все тем же людом,
Незыблемо в бессчетных обновленьях
Хранящим свой, нам всем знакомый, лик.
Но только в час полуночный в моем
Сознании встает виденье града,
Как тут же вихри подымают вой,
Земля дрожит, шатаются твердыни,
Каменья падают из прочных стен,
И в крошево, в зыбучий прах времен
Распался город. Те, что уцелели,
Взбираются на вновь возникший холм,
И под любой развалиной - мертвец.
Стихию обуздать невмоготу
Согбенной, обезлюдевшей стране,
И хляби, набегая вновь и вновь,
Песком и илом засыпают бухту!
Е в г е н и я
Обезоружив человека сном,
Пустым виденьем ночь его пугает.
М о н а х
Ах! Слишком скоро на злосчастья наши
Направит солнце помутневший взор!
А ты беги! Тебя твой добрый гений
От здешних бед упас. Но поспеши!
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Е в г е н и я
(одна)
Мою беду не ставя ни во что,
Предсказывают мне иные беды.
Но разве беды, родине любимой
Грозящие, нам чужды? Так к моим
Насущным мукам страх перед грядущим
Прибавился, мне сердце отягчая
Заботой новой. Значит, правда то,
Что мне шептали в детстве, а потом
Мне довелось от моего отца
И, вслед за тем, от короля услышать?
Итак, в отечестве нам надо ждать
Крушенья строя. Зиждущие силы
Великой родины разобщены,
Не связаны их единившей целью,
Как было некогда, спокон веков.
Распались связи! Каждый помышляет
Лишь о себе одном. Где грозных предков
Могучий дух, который единил
Между собой враждующие силы
И исстари великому народу
Являвшийся в обличье короля,
Властителя, отца и государя?
Сей дух пропал бесследно! Нам остался
Лишь чахлый призрак власти, безуспешно
Стремящийся былое удержать.
И мне уплыть с такой тревогой в сердце
В разгар опасности, грозящей всем?
Мне упустить возможность славным предкам
Явить былой отваги образец
И устыдить гонителей моих,
Придя на помощь им в тяжелый час?
Теперь-то ты и стала мне святыней,
Земля родимая! Теперь-то я
И осознала святость наших уз!
Любую связь с отечеством моим
Отныне почитаю я священной.
Где тот великодушный человек,
Мне бескорыстно предложивший руку?
Ему-то и доверюсь я! Он будет
Хранить меня, как чистый талисман.
Не иначе вершатся чудеса
Здесь, на земле, как по наитыо сердца!
Опасностей грядущих не страшусь
И слабости своей я не смущаюсь:
Я верю в благосклонную судьбу,
Ведущую меня к желанной цели!
И ежели отец мой и король
Меня отвергли в час обетованный,
Теперь они воочью убедятся,
Что уцелевшая высоких прав
Достойной оказалась в лихолетье.
Вот он идет! Его я благосклонной
Улыбкой встречу. Ищет он меня,
Чтоб попрощаться, - я останусь с ним.
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Е в г е н и я. С у д ь я. Мальчик (с красивым ларцом).
С у д ь я
Один корабль уходит за другим
Из гавани. Боюсь, что и тебя
Окликнут вскоре. Так прими мое
Сердечное "прости" и малый дар,
Чтоб скоротать безрадостное время.
Прощай! Взываю к небу, чтоб меня
Ты в черный час не вспомнила с тоскою.
Е в г е н и я
Я с радостью приму твои дары -
Залог любви, залог твоей заботы;
Но отошли свой погребец домой.
И если чувств ко мне не изменил ты,
И если можешь сестринскою дружбой
Моей довольствоваться, я - твоя.
С у д ь я
(после недолгого молчания дает мальчику знак удалиться)
Возможно ли? В такой короткий срок
Твои ко мне переменились чувства?
Е в г е н и я
Они переменились! Но не страх
Толкнул меня тебе в объятья. Чувство
Высокое - о нем пока ни слова! -
На родине остаться мне велит.
Ну, а теперь скажи: способен ты
Безгрешной, чисто братскою любовью
Откликнуться на девичью любовь
И сестринскую преданность? Способен
Защитником мне быть? Мне предоставить
Надежный кров для безмятежной жизни?
С у д ь я
Я все готов снести, за исключеньем
Лишь одного - утраты той, что мне
Дарована судьбой. Сочту за благо
Жить близ тебя, тобою любоваться,
Служить тебе. Пусть назначает сердце
Твое условья нашего союза.
Е в г е н и я
Тебе лишь ведомая, я должна,
Таясь от света, жить в глухом затворе.
Найдется ли усадьба у тебя,
В которой я могла бы поселиться?
С у д ь я
Есть у меня усадебка глухая,
Но слишком ветх и непригляден дом.
Но по соседству расположен замок,
Пустующий уже который год.
Е в г е н и я
Нет, поселюсь в запущенном твоем,
Он больше к настроенью моему,
Пожалуй, подойдет. Когда ж воспряну
Я духом, будет чем заняться мне.
Как только я твоею назовусь,
Отправь меня с слугой надежным в глушь
И там на срок меня похорони,
Пока для лучшей жизни не воскресну,
С у д ь я
Когда тебя я мог бы посетить?
Е в г е н и я
Покорно жди, пока не позову я.
Придет и этот день и, может быть,
Соединит теснее нас обоих.
С у д ь я
Не легкий искус, что и говорить!
Е в г е н и я
Исполни обязательства свои
Передо мной. Свои я помню твердо.
Ты, руку предложив мне, посягнул
На многое и можешь пострадать,
Когда меня досрочно обнаружат.
Строжайшее молчание храни.
Кто и откуда я - о том ни слова!
И с теми, кто мне дороги, я буду
Лишь мысленно общаться. Ни письма,
Ни вестника я не пошлю туда,
Где, может быть, уж искра счастья брезжит.
С у д ь я
Запутанное дело! Что тут скажешь?
В любви безумной наглые уста
Клянутся часто, хоть на дне души
У них дракон лежит, коварно скалясь.
Любовь лишь делом можно подтвердить.
Стремясь к тебе, я должен поступиться
Всем, даже счастьем быть с тобою? Пусть!
Какою в первый миг ты мне открылась,
Такой ты и осталась - существом,
Достойным преклонения. Я стану
Жить для тебя, служить тебе одной.
Как набожный священник день за днем
Пред божеством склоняется незримым,
Ему открывшимся в счастливый миг
Как совершенства высший образец,
Так и меня ничто не отвратит
Служить тебе, хотя бы и заочно.
Е в г е н и я
Чтоб доказать тебе, как верю я
Словам твоим и доброму лицу,
Как чувствую, какой ты человек -
Правдивый, чуткий, искренний, надежный,
Я подтвержу признанье образцом,
Едва ль не высшим, женского доверья.
Я не колеблюсь, я спешу сказать:
Веди меня сегодня ж к алтарю!
Комментарии
В автобиографических "Анналах" Гете записал под датой 1799: "Мемуары
Стефании де Бурбон Конти возбудили во мне замысел "Внебрачной дочери". Ф.
Шиллер первый указал Гете на появление двухтомных записок французской
аристократки, вышедших в Париже в 1798 году. Мемуаристка принадлежала по
крови к высшей французской знати. Она была побочной дочерью принца Конти
(1734-1814), отличившегося в Семилетней войне. Он представил дочь ко двору и
просил Людовика XV узаконить ее положение. Однако мать девочки, опасавшаяся
за свою репутацию и положение при дворе, стала чинить этому всякие
препятствия. Девочку заточили в монастырь, затем отцу было послано ложное
сообщение о ее смерти. Подделав документ и выдав ее за восемнадцатилетнюю,
ее усыпили и в бессознательном состоянии обвенчали с адвокатом Билле,
впоследствии истязавшим свою жену, которая отказывала ему в возможности
воспользоваться ее спорными привилегиями. В конце концов ей удалось бежать.
Новый король, Людовик XVI, приветливо принял ее, но ничего для нее не
сделал. Когда началась революция, Стефания-Луиза Бурбон-Конти продолжала
безуспешно бороться за свои попранные права. Жизнь ее, полная бедствий и
страданий, закончилась в 1825 году. Зная, что она жива, Гете, работая над
драмой, изменил имя героини, а остальные действующие лица обозначил лишь
титулами и званиями.
Работа над пьесой длилась с перерывами около трех лет. Она была
закончена в первые месяцы 1803 года. 2 апреля того же года в Веймарском
театре состоялась премьера. Первое печатное издание вышло в том же году.
"Внебрачная дочь" была задумана Гете как первая часть трилогии, однако
написал он лишь эту пьесу. Сохранившаяся схема продолжения и отдельные
заметки позволяют составить общее представление об идее трилогии. Она должна
была дать обобщенное изображение страны, охваченной революцией. В "Великом
Кофте" и "Гражданине генерале" события, предшествовавшие революции, и ее
отголоски в Германии были освещены в комическом плане. Трилогия должна была
поднять сюжет на высоту подлинной трагедии. Если "Великий Кофта" - комедия о
разложении старого режима, то "Внебрачная дочь" - трагедия о жестокости и
несправедливости феодальной сословной монархии. Продолжение должно было
показать, как все более усугубляющиеся несправедливости и разлад в среде
правящей верхушки делают неизбежными сначала возмущение, а затем и активные
действия угнетенных против власть имущих. Гете интересовало отражение
великого исторического события в судьбах отдельных людей. Падение старого
режима должно было быть показано в пятом акте второй части, где граф,
воспитательница и другие лица из аристократической среды оказываются в
тюрьме. Сама Евгения переживает личную драму. Судья, с которым она соединяет
судьбу в конце первой части, становится на сторону борцов против монархии,
Евгения же посвящает себя защите старого порядка и его приверженцев. Об
окончании трилогии судить нельзя, ибо об этом не осталось никаких записей
Гете или рассказов близких ему людей. Когда в 1831 году его друг композитор
К. Цельтер напомнил ему о его планах, Гете ответил: "О "Внебрачной дочери" я
и думать не хочу; неужели Вы хотите, чтобы я вызвал в себе мысли о том
неприятном, что с нею связано?" В другом письме Цельтеру в том же 1831 году
Гете повторил признание, ранее сделанное им Шиллеру: "Я не рожден быть
трагическим поэтом, ибо по природе склонен к примирению. Поэтому (так
комментирует он свое давнее признание. - А. А.) чисто трагический случай,
исключающий примирение, не может меня интересовать, к тому же в нашем внешне
плоском мире все непримиримое кажется мне совершенно абсурдным". Но главной
причиной незавершенности трилогии было, конечно, двойственное отношение Гете
к французской революции.
Несмотря на то, что Гете не завершил трилогию, "Внебрачная дочь",
несомненно, представляет самостоятельный интерес. Драму нельзя рассматривать
как бытовое реалистическое произведение, с такой точки зрения ей можно
предъявить упреки в немотивированности поведения некоторых персонажей. Сюжет
послужил Гете поводом для создания произведения обобщенно-символического
плана. Если в "Гете фон Берлихингене" и отчасти в "Эгмонте" поэта увлекала
задача живого конкретного изображения исторической действительности и он
любовно выписал детали, то во "Внебрачной дочери" единичное и частное
уступает место общему, типическому, символу. Французская монархия накануне
революции не была для Гете отдаленным историческим прошлым. Всего десять с
небольшим дет отдаляют "Внебрачную дочь" от последних дней старого режима во
Франции. Не частности, не детали близкой Гете эпохи интересовали его, а
осмысление исторического процесса, совершавшегося на глазах поэта. Поэтому
Гете уходит в обработке мемуаров принцессы Бурбон-Конти от бытовых и
авантюрных мотивов, стремясь создать героев столь же обобщенных и
законченных, как герои античных трагедий. Именно на них равняется автор
"Внебрачной дочери", и это объясняет, почему Гете отказывается от
воспроизведения бытовой речи, создавая драму в возвышенно-поэтическом стиле.
Поэтическая сила оригинала, звучание гетевского стиха позволяют говорить о
значительности этого сравнительно мало известного произведения Гете.
Стр. 323. ...счастье одарило // Тебя куда щедрее, чем закон. - Имеется
в виду, что законный сын герцога не принес ему такого счастья, как
незаконная дочь.
Стр. 341. Иль вы, на острова ее сошлете? - Речь идет о заморских
владениях Франции в Карибском море.
Стр. 360. Вы, реки, затопите берега! - Символическая картина грядущей
революции против феодальной монархии.
Стр. 367. ...крылом орлиным уподобясь... - В Древнем Риме, когда
подвергали сожжению труп скончавшегося императора, над костром выпускала
орла, что было символом души, возносящейся в небо.
Стр. 370. ...Все взоры на тебя обращены... - Ввиду того, что король
бездетен, престол должен перейти к боковой линии королевского рода - то есть
к герцогу и его наследникам.
Стр. 373. ...бумагу эту, // Способную лишь возмутить меня. - Король
подписал указ о том, что Евгения отдается во власть воспитательницы.
Подписывая указ, король не подозревал, что законный сын герцога
воспользуется им в корыстных целях и во вред Евгении.
Стр. 380. ...И распря двух воинствующих станов // ... // Открыто вскоре
выйдет на простор! - Гете здесь не первый раз прибегает к приему подготовки
читателя, намекая на грядущие события.
Стр. 382. Губительный могучий талисман... - Речь идет о том же
королевском указе, отдающем Евгению во власть воспитательницы.
Лишь в тесном круге подчиняем мы // Законности... - Здесь и далее Гете
раскрывает подлинный характер законности в деспотическом государстве: суду
подлежат только подданные, тогда как вышестоящих суд не имеет права
касаться, и преступления, совершаемые власть имущими, остаются
безнаказанными.
Закладка в соц.сетях
