Жанр: Детская
Предводитель мух
...ать нечего.
- Вон на третьем этаже из крайнего окна дым идет.
Посмотрели бабки, сначала решили, что это Петровна блины печет - а они у
нее вечно горят и чадят, - но потом видят, а дым-то все сильнее, все гуще,
и всполошились.
- А ведь верно! - запричитали. - И впрямь пожар. Да и блины сегодня чего
печь, в понедельник-то? Ой, милок, сгорит наша Петровна.
- Так надо бежать ее спасать! - закричал Иван Иванович. - Какая у нее
квартира?
- Да ты в ее квартиру не попадешь! - остановила его одна самая моложавая и
краснощекая бабуська. - У нее дверь всегда на три засова закрыта. И выбить
ее тоже нельзя. Она же дубовая. Ее еще при царе Николае Втором поставили, а
тогда двери не в пример нынешним были.
[Image]Но Краснобаев больше раздумывать не стал. Увидел, что рядом с домом
тополь растет, подпрыгнул, дотянулся до нижней ветки, на дерево полез - и
мигом оказался на уровне третьего этажа. Затем по ветке, словно
канатоходец, пошел к окну, из которого дым валил.
А бабки внизу охают, кричат, за сердце хватаются. Самая молодая сбегала и
вызвала пожарных и "Скорую помощь".
Тут Краснобаев изловчился и уцепился за водосточную трубу, затем уперся
ногами в карниз, прижался к стене и добрался до окна, выбил стекло ногой и
прыгнул в квартиру.
Внизу тем временем много народу собралось - смотрят, ахают, волнуются. Но
вот у всех вырвался вздох облегчения - вышел из подъезда Краснобаев. На
руках у него старушка в бессознательном состоянии, а на плече перепуганная
кошка сидит, глаза таращит,
Все, конечно, обрадовались. Ивана Ивановича по плечу хлопают, поздравляют,
за спасенную Петровну благодарят. Хорошая, говорят, она женщина. Такую
спасти не грех, а великое дело.
Тут и пожарные подоспели, и "Скорая помощь" - все занялись своим делом.
Одни пожар тушат, людей из дома выводят, порядок наводят, другие Петровну
спасают, нашатырный спирт ей нюхать дают, виски растирают, пульс щупают.
Краснобаев опустил на землю старушкину кошку, стряхнул пыль с кителя и
дальше пошел своей дорогой.
А когда журналисты подоспели на место происшествия и стали спрашивать, что
произошло, соседи все им рассказали. Журналисты как закричат:
- Где же герой? Где он?
А героя и нет. Краснобаев себя героем вовсе не считал. Он просто сделал то,
что сделал бы всякий, окажись на его месте.
А затем он и весь город спас от катастрофы. Вот как это произошло.
Решил Краснобаев на новый район посмотреть. Надо было ему небольшую речку
по мосту перейти. Речка со смешным названием Перебулка как раз разделяла
старые районы от новостроек. Но хоть речка была маленькая, мост через нее
построен был большой, высокий и широкий, по нему машины ездили и трамваи.
Важное стратегическое значение имел этот мост для города. А ниже по течению
речки находился водоканал, который обеспечивал город питьевой водой.
Идет Краснобаев по мосту, городом любуется, рекой, живописными берегами, на
которых ивы растут и свои пышные ветви в воде полощут.
Красота!
Вдруг откуда ни возьмись огромный "КамАЗ" с длинной цистерной. Он как раз
мимо ехал и управление потерял. С тормозами у него что-то случилось.
Проехал и мимо Краснобаева, чудом не задавил, да как врежется в перила
чугунные, проломил их, словно они соломенными были, и вылетел с моста.
Все вокруг так и ахнули. Редко очень такое случается.
К счастью, машина вылетела наполовину и остановилась. Повисла над водой,
закачалась. Одна половина висит над водой и все ниже и ниже опускается,
того и гляди, всю машину за собой стянет. Другая половина повисла над
мостом и поднимается все выше и выше. Еще немного - перевернется и в речку
полетит.
Ближе всех к машине Краснобаев стоял. Не растерялся он, подбежал к
"КамАЗу", подпрыгнул и руками за задний номерной знак схватился. Повис.
Это все и решило.
Бывает, что граммы решают все. А Краснобаев весил не граммы, а целых
семьдесят пять килограммов. Был бы чуть легче, хоть на три килограмма,
может быть, ничего и не получилось. Но судьба в этот раз была на стороне
Ивана Ивановича.
Перестала подниматься задняя часть "КамАЗа". Остановилось его неминуемое
падение. Замерла гигантская машина.
Висит Краснобаев и двинуться боится. Думает о том, как бы руки не разжать.
Это все испортит. Сразу ухнет машина в воду. А это будет великая беда.
Успел Краснобаев заметить, что на боку цистерны написано
"Серохромоглицерин. Опасно для жизни". У Краснобаева по химии всегда
"отлично" было, и он прекрасно во всех химикатах разбирался. И очень хорошо
знал, что такое серохромоглицерин. А это такое вещество, которое при ударе
взрывается. Это раз. При смешении с водой превращается в сильнейший
ядовитый газ, от которого может все погибнуть в радиусе тридцати
километров. И последнее. Попадет отравленная вода в водоканал, и жители
всего города получат из своих кранов вместо питья смертельный яд.
Вот что угрожало городу, куда прибыл Иван Иванович.
И теперь только от него зависело, случится беда или нет. Почему и висел он,
вцепившись в "КамАЗ", и, сжав зубы, ждал, когда к нему придут на помощь.
Но, как часто бывает в подобных случаях, все вокруг растерялись и просто не
знали, что делать. Подбежали несколько мужчин-водителей. Им бы тоже
прыгнуть надо, веса добавить Краснобаеву. Да только слишком высоко.
Попробовали они, да ничего не вышло. Не достали.
- Что там водитель делает? - закричал им тогда Иван Иванович. - Жив?
- Жив, - ему отвечают, - глаза таращит.
- Пусть сюда лезет! Только очень осторожно.
- Не сможет. Там ему уцепиться не за что. Гладкая цистерна, а до люка
далеко.
- Жалко, - прохрипел Краснобаев. - Тогда пусть вниз прыгает, в реку.
Стали кричать люди водителю, чтобы он вылез из кабины через верхний люк и
прыгнул в реку.
[Image]К счастью, водитель попался не из робкого десятка. Да и понял он,
что другого выхода нет, иначе и он погибнет, и все вокруг тоже. Вылез он
через верхний люк, посмотрел вниз. Ох и высоко! Даже дух захватило. Но
выбора не было. Перекрестился он, глаза закрыл, чтобы не так страшно лететь
было, и прыгнул. С шумом плюхнулся в воду. Долго его не было видно. Потом
выплыл он на поверхность и к берегу устремился. Не убился, не ушибся. И то
хорошо.
Водитель этот еще и довольно упитанным был. Весил килограммов сто, не
меньше. Так что, как только покинул он "КамАЗ", тот сразу полегчал и его
задняя часть опустилась на целых полметра.
- Хватайте меня за ноги! - тут же крикнул Иван Иванович.
Двое здоровяков, не будь дураками, подпрыгнули и схватились за ноги
Краснобаева. Один за правую, другой за левую.
И опустился "КамАЗ" на целый метр. И сразу еще человек пять схватились за
задние колеса, бампер, в общем, кто за что смог, и тоже повисли. Так все
вместе и опустили машину и не дали ей в реку упасть. Как раз подоспели
работники дорожно-спасательной службы, краном подцепили терпящую бедствие
машину и стали вытягивать ее обратно на мост.
В общем, как говорят по телевизору, ситуация миновала свою критическую
стадию.
И опять Иван Иванович не стал ждать, когда его все хвалить начнут или
награждать. Поправил фуражку, почистил ладони одна о другую и пошел новый
район осматривать.
Так что, когда люди в себя пришли да вспомнили про его подвиг и стали
искать героя, его уже нигде не было. В суматохе никто даже его лица не
запомнил. Он же все время наверху висел, кто же его лицо разглядит в таком
положении? Помнили только, что он в форму военную одет, в летную. Да только
по городу сколько таких вот военных ходит, и все летчики. База же рядом!
Поди найди истинного спасителя города.
А Краснобаев уже далеко был и думать не думал о том, чтобы себя напоказ
журналистам выставлять. Скромный он человек - Иван Иванович.
А в половине двенадцатого с Краснобаевым произошел еще один случай. И
связан он был опять с Кирпичом.
Степка Кирпич, после того как ему не удалось упереть чемодан Краснобаева,
сильно удивился. Такого с ним никогда не случалось. А потом, когда
удивление прошло, на смену пришли ярость и желание отомстить. И пошел
Кирпич на поиски тех, кого бы он мог безнаказанно обидеть.
Но в городе Кирпича все знали и очень его боялись, и поэтому когда он шел
по улице, то улица мгновенно пустела. Разбегались все - старые и малые,
мужчины и женщины, дети и даже собаки с кошками, не говоря уже о птицах.
Так и слонялся Кирпич по улицам в поисках кого-нибудь, кого можно
отдубасить, и не находил. И чем дольше ходил он, тем злее становился.
И тут, к своей великой радости, увидел он одинокого старика, который брел
из аптеки и держал в дрожащих руках пакетик лекарства, которое только что
купил. Он собрался достать
таблетку, как вдруг удар Степкиной ноги выбил пакетик из его рук и он
улетел на несколько метров в сторону, а таблетки из него рассыпались по
всей улице. Несчастный старик кинулся собирать их, но Кирпич подставил ему
ножку и громко захохотал.
- Куда лезешь, старикашка? - злорадно спросил он. - Не видишь, что ли, я
иду?
- Позвольте, но там мое лекарство, мне надо срочно принять его! - жалобно
запричитал старик, пытаясь подняться с булыжной мостовой.
- А зачем тебе лекарство? Ты же и так разваливаешься на части. Тебе уже
ничего не поможет. А ну давай катись отсюда, и чтобы я тебя никогда не
видел.
Он взял старика за шиворот, поднял и хотел дать ему пинка, но тут из-за
угла вышел Иван Иванович.
Краснобаев никогда никому не позволял обижать слабых и беззащитных. У него
было сильно развито чувство справедливости. Поэтому когда он увидел, что
творит Кирпич, то здорово возмутился.
- Отставить! - крикнул он.
И тут случилось такое, что немало изумило тех горожан, кто украдкой
выглядывал из окон и наблюдал за происходящим.
Увидев Краснобаева, Кирпич вдруг присел от страха, съежился, позеленел и
стал похож на дряблый высохший огурец. Он тут же отпустил старика и
униженно забормотал:
- Да, да, сию минуту, конечно, - и даже стал стряхивать с одежды
пострадавшего пыль.
- Мое лекарство! - опять застонал старик. Краснобаев строго посмотрел на
Кирпича, тот съежился еще больше, нагнулся и стал подбирать таблетки.
- Счас, счас! - торопливо бормотал он. - Все сделаю. Только не трогайте,
господин военный летчик!
Затем Краснобаев велел Кирпичу проводить старика до дома, а после этого
идти в милицию и просить справедливого наказания.
И, как ни странно, Кирпич отвел старика домой, а потом бегом ринулся в
милицию, где признался во всех своих преступлениях.
Вот какая сила воли и духа была у Ивана Ивановича!
[Image]
Глава четвертая. ПРИБЫТИЕ НА БАЗУ.
А Краснобаев отправился тем временем в военную комендатуру, дождался
служебной машины и к полудню уже был на территории военно-воздушной базы
под номером... А вот номера я назвать не могу, потому что сам не знаю. Это
военная тайна. Секрет.
Командовал этой базой прославленный в прошлом летчик, а ныне генерал
авиации Василий Митрофанович Бочкин. Личность в военной авиации очень
известная. Можно даже сказать - легендарная.
Именно перед ним и предстал наш герой с бьющимся от волнения сердцем.
- Так, - проворчал в усы генерал Бочкин, глядя в его документы. -
Краснобаев Иван Иванович. Отличник боевой и политической подготовки. Что
отличник, так это хорошо. У меня двоечников никогда не было. Я и сам всегда
хорошо учился, и от других требую того же. Куда же мне тебя, милок,
направить? Самолетов ведь у меня для тебя свободных нет. Все заняты.
- Как - заняты?! - воскликнул Иван Иванович. - Товарищ генерал, на чем же я
летать буду?
- На чем, на чем? Полетай пока на "Ан-2".
- На "кукурузнике"? - ахнул Краснобаев.
- На нем самом. У нашей базы подсобное хозяйство есть, свиноферма, птичник
и даже поле. Ты на тракторе работать умеешь?
- Никогда не пробовал, - признался Краснобаев.
- Придется научиться. Это нам сейчас важнее, чем самолеты.
- А при чем тут "Ан-2"?
- Забыл, у нас не только свое поле есть, у нас еще и подшефный совхоз
имеется. Вот его поля и будешь опрыскивать удобрениями и ядохимикатами.
Последнее, чтобы обезвредить вредителей сельского хозяйства.
- Товарищ генерал! - взмолился Краснобаев.
- Отставить, "товарищ генерал"! - Бочкин не выносил, когда его не слушались
с первого слова. - Иди, Краснобаев, устройся для начала в общежитии,
отдохни с дороги, а уж потом принимай машину у прапорщика Окуркина. Я ему
уже позвонил. Завтра с утра он тебя будет ждать на летном поле.
Опять отсрочка.
- Почему завтра? - удивился Краснобаев. - А разве сегодня нельзя? Прямо
сейчас? Я готов.
- Сейчас нельзя. Прием техники личным составом у нас до обеда. Понятно?
- Понятно.
- Тогда иди. И спи богатырским сном. Выспись, чтобы завтра ни в одном глазу
сна не было. А то я сонных мух не потерплю у себя на базе.
Что ж, делать нечего. Иван Иванович в первую очередь солдат. А главная
обязанность солдата - выполнение приказов вышестоящего начальства. А
генерал - это такое высокое начальство, что даже и подумать страшно.
Отдал честь Краснобаев товарищу генералу и вышел из его кабинета.
[Image]В приемной на крутящемся кресле сидела секретарша генерала,
прапорщик Любочка Иголкина, и стучала на пишущей машинке.
- Какой симпатичный! - воскликнула она, увидев Краснобаева, и кокетливо
посмотрела в зеркальце, поправила прическу и подкрасила губки. - А почему
такой грустный? Что, "кукурузник" тебе всучил наш генерал?
- Так точно, - вздохнул Иван Иванович и с тоской посмотрел в окно, мимо
которого как раз пошел на взлет реактивный самолет "МиГ-27". -
"Кукурузник". А вы откуда догадались, товарищ прапорщик?
- А это у нас такая традиция, - улыбнулась секретарша. - Василий
Митрофанович всегда новичкам "кукурузник" дает. Для испытания на прочность.
Иван Иванович сразу выпрямился. Ага, так его просто испытывают! Это уже
другое дело. На это он готов. У него запас прочности, как у танка "Т-84".
- Что же, полетаем на "кукурузнике", - сказал он и встал по стойке
"смирно". - Родина всегда знает, где нас лучше всего использовать. Раз
надо, значит, надо.
Любочка даже зеркальце выронила, так на нее подействовал бравый вид
Краснобаева.
- А вы кино любите? - спросила она, как только немножечко опомнилась.
- Люблю.
- А пригласите меня в кино. Сегодня в нашем клубе индийский фильм идет. В
двух сериях. Краснобаев строго посмотрел на секретаршу:
- Не время сейчас кино смотреть, товарищ прапорщик. Страда в самом разгаре.
Битва за урожай идет. Жаркая битва. Вредители одолевают наши поля. Мой
"кукурузник", то есть "Ан-2" весь в нетерпении.
Сказал, он так и вышел, громко стуча по деревянному полу каблуками своих
ботинок, сделанных на фабрике "Скороход".
- Фи! - возмущенно фыркнула Любочка и снова стала печатать на машинке.
А Краснобаев пошел в общежитие военных летчиков, устроился там, как ему
приказал генерал Бочкин, и лег спать.
Все-таки он очень устал. Шутка ли? Полночи от волнения не спал, потом с
бандитами-террористами боролся, затем по городу гулял. Усталость накопилась
и свалила Ивана Ивановича. Уснул он богатырским сном, как ему генералом
было приказано.
[Image]
Так бы он до утра и проспал, если бы поздно вечером к нему в комнату не
постучали. Встал Краснобаев, глаза протер, босиком пошел дверь открывать.
Открыл дверь - и открыл рот от удивления.
Перед ним стояла Любочка Иголкина, смотрела на него огромными глазами и
хлопала густыми ресницами. А в руках она держала две кастрюли и стакан
компота. Да-да, именно так. Две кастрюли. Одна побольше, другая, на ней,
поменьше, а сверху стакан с вишневым компотом.
- Что такое? - пробормотал Краснобаев.
- Это я пришла, - сказал Любочка и вошла в комнату Ивана Ивановича. -
Спите?
- Так точно, спал. А теперь вот...
- Что вот?
- Теперь вот проснулся.
- Вот и хорошо, - обрадовалась Любочка. - А то я пришла в столовую на ужин,
смотрю, а вас нет. Я так и подумала, что вы спите. Не дело, говорю сама
себе, без ужина человеку оставаться. Как-то он наутро самолет принимать
отправится с пустым желудком? Верно подумала?
Краснобаев совсем растерялся. Стоит, сказать ничего не может. А Любочка уже
стол накрывает. Достала салфетку, постелила ее, затем тарелки вынула,
наполнила одну супом.
- Вот, - говорит, - рассольник. Кушайте на здоровье.
Тут у Краснобаева при виде дымящегося рассольника зверский аппетит
проснулся. Сел он за стол, ложку взял и начал есть, так что только за ушами
у него затрещало. А Любочка стоит, радуется, добавки ему подливает. Три
тарелки супа съел Краснобаев.
- Теперь второе, - говорит Любочка и накладывает в другую тарелку макароны
с котлетами.
Есть у людей свои слабости в еде. Почти у всех есть. У Краснобаева
слабостью были макароны, Он их так любил, что готов был есть сколько
угодно, где угодно и когда угодно. А уж котлеты он просто обожал, еще с
раннего детства. Так что и второго он съел тоже две порции. Съел, даже
вспотел от удовольствия. Сидит, отдышаться не может.
- Спасибо, - говорит, - товарищ прапорщик, за заботу.
Любочка смутилась, ротик платочком прикрыла, руками замахала.
- Да что вы, да что вы! - кричит. И потом как воскликнет: - Ах!
Краснобаев даже испугался, со стула вскочил.
- Что такое? - спрашивает.
- А компот? - говорит Любочка. - Вы компот забыли выпить!
- Компот? - засмеялся Краснобаев и погладил свой округлившийся живот. - Да
он в меня и не полезет. Я так наелся...
- Что же делать? - расстроилась Любочка. - Он такой вкусный.
- Вкусный?
- Вкусный.
- Тогда знаете что?
- Что?
- Выпейте его сами!
- Сама? - удивилась Любочка.
- Ну да. Я вас угощаю.
- Раз угощаете, тогда выпью. А то ведь отказываться будет невежливо. Не так
ли?
- Конечно.
И Любочка Иголкина залпом выпила компот из высокого стакана. И губы у нее
стали от компота еще краше. Краснобаев даже засмущался.
- А знаете что, - говорит Любочка. - Давайте все же куда-нибудь сходим.
Краснобаев смутился и покраснел как вареный рак.
- Куда же, - спрашивает, - мы пойдем? В кино?
- Нет, в кино мы уже опоздали.
Краснобаев облегченно вздохнул. Но Любочка загадочно улыбнулась и подняла
вверх указательный палец:
- Мы пойдем на танцы!
- На танцы? - ахнул Иван Иванович и покраснел - на этот раз уже как свекла.
Тут надо рассказать о том, как Краснобаев относился к танцам и, в
частности, к девушкам.
Дело в том, что Краснобаев очень стеснялся девушек и совершенно не умел
себя с ними вести. Смущался, краснел, не мог выговорить ни слова, а если
говорил, то заикался и глотал слова. Над ним смеялись, и тогда он смущался
еще больше. Кончилось тем, что он вообще стал избегать общения с женским
полом. Когда он учился в летном училище, то только и делал, что сидел над
учебниками, писал конспекты, учил теорию, а когда уходил в увольнительную в
город, то шел не на свидания, не в кино, не на танцы, как его товарищи, а в
центральную библиотеку, где тоже читал и повышал свои знания.
И танцевать он тоже совершенно не умел, о чем сейчас и признался Любочке.
Сначала он хотел наотрез отказаться, но потом подумал, что с его стороны
это будет свинством, ведь человек для него так старался, накормил ужином, а
теперь вот и о досуге его печется.
- Ничего в этом трудного нет, - просто сказала Любочка. - Пойдемте, я вас
научу.
И ничего не оставалось бедному Краснобаеву, как поплестись за ней на танцы.
А танцы были в сельском клубе, который находился в трех километрах от базы
в деревне Сил-кино. Вот туда-то и пошли Краснобаев и Любочка.
Пришли они в клуб, а там полно народу. И почти все офицеры здесь, кто
свободен от дежурства, и много деревенских парней и девушек. Танцы в самом
разгаре. Аппаратура, радио и магнитофоны всякие, цветомузыка, барабаны и
голоса популярных певцов и певиц, поющих о неразделенной любви и много о
чем еще...
Не очень-то любил все это Иван Иванович. Серьезный он человек, не ветреный.
Любочка как оказалась на танцах, так обо всем забыла, и прежде всего о
Краснобаеве. Пригласил ее вихрастый тракторист в кирзовых сапогах, она и
убежала. А потом ее другой тракторист пригласил, затем комбайнер и так
далее.
А Краснобаев встал у стеночки и скромненько за всем наблюдает.
Силкинские девушки его сразу заприметили. Да как такого на заметишь? Иван
Иванович человек видный, представительный, и интеллигентность в нем
какая-то есть, мягкость во взоре. На таких девушки как воробьи на
просыпанный горох слетаются. И стали они его наперебой приглашать. А Иван
Иванович стесняется, отказывается, руками машет: мол, неохота мне, в
следующий раз. Но силкинские девчата бойкие, не отстают. Налетели все
вместе и вытащили его в круг.
Стоит Краснобаев, топчется, с ноги на ногу переминается. Совершенно его
движения на современный танец не похожи. Вернее, ему так это казалось. На
самом же деле современные танцы - дело демократичное. Это тебе не кадриль,
не вальс и не гопак. Что умеешь, то и делай. Главное, чтобы в такт попасть.
А с этим у Краснобаева все в норме было. Он же военный. И музыка как раз
два на четыре звучала. Так что он представил себе, что на плацу стоит и на
месте марширует. Ать-два! Ать-два! Только мышцы рук постарался расслабить,
чтобы они посвободнее болтались. Так что девчата даже довольны остались.
- А говорил, что танцевать не умеет! - подбадривали они его.
А Краснобаев вовсю старается. Покраснел весь, вспотел, глаза выпучил.
Только в темноте да при красных фонарях никто этого и не видит. Да и не до
Краснобаева тут всем. Каждый собой занят, собственными движениями.
Современные танцы - они демократичные.
Так до трех часов ночи и промаршировал Иван Иванович. А потом танцы
кончились, все разбились на пары и разбрелись в ночи.
Собрался и Краснобаев в общежитие возвращаться. Тут его Любочка и
окликнула.
- Лейтенант! - кричит. - Куда же это вы без меня?
- Так я думал, что вы с комбайнером ушли, - стал оправдываться Иван
Иванович.
- Я бы с удовольствием, да только завтра рано вставать. Мы ведь с вами люди
военные.
- Это точно, товарищ прапорщик. Прошли они немного в темноте, а потом
Любочка говорит:
- Все!
- Что - все? - удивился Краснобаев.
- Все, говорю. Дальше идти не могу.
- Это почему же?
- Ноги болят и идти отказываются. Слишком много я танцевала. Эти парни
силкинские такие неугомонные. Танцуют и танцуют, прямо спасу нет. Всех сил
лишили. Ах я бедная! Ну вот, не дойду теперь до дома, завтра на службу
опоздаю, выговор получу. А могут и в отставку отправить. Наш генерал, он
ведь такой строгий.
И Любочка расплакалась.
Краснобаев совсем растерялся.
- Ну что вы смотрите? - вдруг накинулась на него Любочка. - Вы же мой
кавалер. А настоящий кавалер - он ведь такой, такой...
- Какой такой? - Бедный Краснобаев прямо не знал, что делать.
- А такой, что возьмет да и на руках свою девушку до дома донесет.
Делать нечего. Вздохнул Иван Иванович, взял Любочку Иголкину на руки и
понес. Так три километра и нес на руках. А Любочка - девушка отнюдь не
худенькая, и даже наоборот, взбитенькая, что кулич пасхальный. И тяжелая.
Но не из тех Краснобаев, кто перед трудностями сдается. Он и пикнуть не
посмел - донес Любочку до дома, где офицеры высшего командного состава жили
и Любочкины родители, и лично вручил ее отцу, полковнику Иголкину Крылату
Кружегетовичу. Прямо сонную и отдал ему. Почему сонную? Да потому что по
дороге Любочка уснула, да так крепко, что сейчас не проснулась, а только
что-то пробормотала во сне: мол, летчика любит, а какого именно - не
назвала. Ни фамилии, ни имени, ни звания.
- Донес? - спросил Крылат Кружегетович Краснобаева.
- Донес.
- Не ты первый, - вздохнул полковник. - Носят вот ее все, носят, а
почему-то никто не женится. Может, ты женишься?
- Нет, - сказал Иван Иванович. - Мне сначала поля обработать надо, а потом
"МиГ-29" получить и освоить. До свидания.
Сказал он так и ушел.
Только с тех пор Краснобаев на танцы больше не ходит и девушек по-прежнему
опасается. А когда к нему пристают с вопросами, почему ни с кем из женского
пола не общается, отвечает словами популярной у летчиков песни: "Первым
делом, первым делом самолеты! Ну а девушки? А девушки потом!".
[Image]
Утром проснулся Краснобаев, смотрит на часы - уже семь.
- Да меня же мой "Ан-2" дожидается! - воскликнул Иван Иванович и, забыв и
про усталость, и про почти бессонную ночь, побежал на аэродром.
Его встретил крепкий здоровячок в военной форме с погонами прапорщика, с
сигаретой в одной руке и соленым бочковым огурцом - в другой.
- Окуркин, - сказал он, протягивая Краснобаеву руку с сигаретой.
- Вообще-то, я не курю, - растерялся Краснобаев. - И окурки не бросал.
Прапорщик захохотал:
- Это моя фамилия такая - Окуркин!
- Ах, фамилия! - воскликнул Краснобаев. - Тогда понятно. А я Краснобаев
Иван Иванович.
- Значит, к нам на службу?
- Так точно.
- Вот и ладненько! - Окуркин доел огурец, затушил в ухе сигарету, положил
окурок в фуражку и довольно потер руки. - Тогда принимай самолетик.
И щедрым жестом указал на стоящий за его спиной "Ан-2".
Посмотрел Иван Иванович на самолет и вздохнул: неуклюжий самолет и в самом
деле напоминал собой пухлый кукурузный початок. Однако хоть и был он
старенький и скорость больше ста восьмидесяти километров в час не набирал,
он был бодренький, чистенький и недавно покрашенный в белый цвет. Кабина и
хвостовая часть его были выкрашены в голубую краску, и вдоль всего корпуса,
а также по всем четырем (двум длинным сверху и двум коротким снизу) крыльям
тоже проходила голубенькая полоска. А на борту красовалась яркая красная
надпись "Военно-Воздушые Силы России".
Не об этом мечтал Краснобаев, не об этом. Но делать нечего. Жизнь такая
штука, что не всегда преподносит то, что хочется. Все надо заслужить. Даже
право летать на реактивной машине,
Стал он во все вникать и все рассматривать. При приемке самолета иначе
нельзя - это ведь теперь его самый главный друг и соратник. Если что не
усмотришь, подведет в самый ответственн
...Закладка в соц.сетях
