Жанр: Детская
Золото черных гор 1-3.
... Нетрудно будет обмануть его и заманить в ущелья на другой
стороне реки, - пояснил Бешеный Конь. - Не успеют белые добраться до берега
Литтл Бигхорн, как мы уже ударим по ним с двух сторон. Вождь Пизи уже спешит нам
на помощь. Он будет атаковать с юга, а мы с севера. Потом мы окружим Кастера с
восточной стороны и лишим его возможности отступления.
- Хо! Сам Великий Дух, обещавший нам победу, говорит устами Бешеного Коня! - с
одобрением воскликнул Белая Антилопа.
- Не будем тратить драгоценного времени! - поторопил Малый Волк.
- Верно, вождь Бешеный Конь и на самом деле - великий военачальник, так пусть он
приказывает! - предложил Две Луны.
Бешеный Конь принял командование и вскоре молодые воины - шайены вместе с оглала
уже скрылись за излучиной реки. Они должны были переправиться на другой берег
далее к северу и затаиться посреди заросших лесом холмов. Немедленно в лагере
шайенов воцарилась идиллия. Женщины готовили еду у костров, шили одежду, дети
весело играли, бегали с собаками. Перед типи сидели мужчины, курили трубки,
дремали. И только очень опытный разведчик заметил бы, что в лагере находятся
только мужчины постарше.
А тем временем полковник Кастер, беспечно бросив майора Рено, уже вступившего в
бой с дакотами, на произвол судьбы, вел свой батальон дальше на север.
Прибрежная полоса холмов закрывала ему вид на Литтл Бигхорн, поэтому Кастер
послал двоих разведчиков к реке, чтобы они посмотрели, что поделывают индейцы.
Разведчики, однако, не вернулись. Тогда Кастер послал на разведку четверку кроу,
и в ожидании их возвращения батальон двигался довольно медленно. Вскоре кроу
вернулись с весьма занимательными донесениями. На равнинном западном берегу реки
Литтл Бигхорн находилось большое количество типи, они раскинулись на довольно
большом пространстве вниз по течению реки. Вдали на юге долины виднелись толпы
индейцев, атакующих батальон майора Рено.
Кастер пришпорил коня и помчался галопом на север в надежде захватить дакотов
врасплох, ударив им в тыл. Утомленные лошади, подгоняемые уколами шпор, тянулись
из последних сил, бока их покрылись кровавой пеной. Удушающая, закрывающая
видимость туча густой пыли окутала и лошадей, и ездоков. В горы не доходило ни
малейшего дуновения ветра. С юга доносились отголоски выстрелов из карабинов.
Полковник Кастер пришпоривал своего коня, взбираясь по склону горной цепи.
Только на самой вершине он резко осадил лошадь. Внизу на западе показались
берега Литтл Бигхорн. Кастер взял в руки бинокль, долго смотрел через него,
потом сорвал с головы фетровую черную шляпу и замахал ею с криком:
- Ура! Индейцы дремлют после обеда! Они в наших руках!
Он сейчас же стал отдавать приказы. Его брат Том призвал трубача Мартина и
послал его к капитану Макдугалу с повелением как можно быстрее привести караван
мулов, навьюченных боеприпасами.
Полковник Кастер стал спускаться вниз по склону. Батальон, двигающийся в боевом
порядке, растянулся почти на милю. Вперед выдвинулся эскадрон лейтенанта Смита,
его задачей было найти удобное место для переправы. Но, не успел он еще
добраться до берега реки, как из травы выскочили десятки индейцев, немедленно
начавшие обстреливать эскадрон из карабинов и луков. Эскадрон остановился,
трубачи подняли вверх сверкающие на солнце трубы. Загремел боевой гимн седьмого
кавалерийского полка, эхо разнесло его по ближайшим горам.
Кастер остановил на минуту свой эскадрон. Кавалеристы потуже подтянули подпруги,
готовясь к бою, и снова рванулись галопом к реке. Только теперь, приближаясь к
берегу, они увидели сквозь деревья толпы женщин и детей, убегающих из дальних
лагерей, и поняли, что видный издалека лагерь на северном конце долины, где
якобы дремали индейцы, оказался тактической уловкой. Но поворачивать назад было
уже поздно. Из-за холмов на юго-востоке показались воины, ведомые вождями Пизи и
Вороньим Королем.
Оба индейских вождя возвращались с поля боя с майором Рено, которому они
отрезали путь на юг и восток. Встревоженные известием о том, что лагерям на
севере долины угрожают новые отряды кавалеристов, они оставили часть воинов и
дальше окружать остатки батальона Рено, а сами поспешили навстречу
приближающемуся врагу. Потерявший жену и детей Пизи впал в бешенство и теперь, с
распущенными в знак траура волосами он несся во главе хункпапов, стискивая в
руках винчестер. За ним, подобно урагану, мчались упоенные победой над Рено
воины. _ Некоторые уже надели на себя кавалерийские синие мундиры, снятые с
мертвых противников. Многие вооружились захваченными карабинами, набили кисеты и
набедренные повязки патронами, а у поясов краснели содранные скальпы.
Пизи и Вороний Король с размаху налетели на эскадрон лейтенанта Колхоуна,
расположенный на правом фланге батальона. Первые выстрелы кавалеристов достались
лошадям, но вскоре они стали спешиваться, привязывая поводья себе к ногам. От
напора индейцев эскадрон быстро рассыпался. Кавалеристы хотели было спастись
бегством, но в пылу боя некоторым из них не удалось отвязать поводья от ног.
Ошалевшие от страха лошади сталкивали солдат на землю, топтали их. Разбив
эскадрон Колхоуна, Пизи и Вороний Король напали на эскадрон капитана Кео. Вскоре
оба эскадрона прекратили существование.
Одновременно на остальные кавалерийские эскадроны повели наступление сотни
воинов, которыми командовали Бешеный Конь и Две Луны. Темные тучи пыли закрывали
картину упорного боя. Бешеный Конь водил своих воинов в одну атаку за другой,
'подбадривая их своим знаменитым боевым кличем:
- Вперед, дакоты! Сегодня хороший день для боя, хороший день для смерти!
Индейцы ни на минуту не прекращали атаки, под руководством Бешеного Коня, Двух
Лун, Пизи и Вороньего Короля неудержимо рвались вперед, никто не оставлял поля
боя. Впервые за всю историю дакотов белые осмелились напасть на них во время их
ежегодного большого совета, их следовало сурово за это наказать.
Кавалеристы, как и большинство индейцев, уже спешились, поскольку гористая
местность затрудняла управление конем. Солдатские шеренги все редели под напором
меднокожих воинов. Шум битвы заглушал стоны умирающих. В этот драматический
момент позади батальона полковника Кастера появились хункпапы под командованием
вождя Дождь в Лицо и санти дакоты под руководством Желтого Камня. Они замкнули
кольцо окружения, полностью отрезав кавалеристам возможность отступления.
Страшный боевой клич индейцев не оставлял у белых никаких сомнений в том, что их
ждет смерть. Кавалеристы сами начали убивать своих лошадей, укрываясь за их
телами, как за баррикадой. Они сражались до конца, им уже нечего было терять.
К полю битвы подтягивались все новые группы индейцев. Мужчины постарше
размахивали попонами, стараясь напугать лошадей противника, самые смелые
подростки хватали коней и уводили их в лагерь. Женщины относили раненых с поля
боя.
Лишь одна сплоченная группа кавалеристов еще оказывала сопротивление на холме,
отстоявшем далее всего на север. Там сражался сам полковник Кастер, и там же
развевался красно-голубой штандарт с двумя серебряно-белыми перекрещенными
саблями - личным гербом Кастера.
Забрызганный собственной и чужой кровью Желтый Камень горел жаждой отомстить за
смерть сына. Он уже убил троих, снял скальп с головы сержанта. Оглядываясь
вокруг, он заметил развевающийся на холме штандарт белого командующего и, издав
страшный боевой клич, подскочил к сражающимся. Холм был окружен кольцом воинов.
Прячась за валунами, деревьями, в ямах, воины подходили все ближе. Но и Кастер с
остатками своего полка дрался не на жизнь, а на смерть. Кавалеристы
пристраивались позади лошадиных трупов и сдерживали атакующих индейцев градом
пуль.
С двумя револьверами в руке полковник Кастер сражался бок о бок со своими
солдатами. Ему неведомо было чувство страха, он не страшился смерти, и все же
загорелое, покрытое пылью лицо его побледнело. Возможно, его мучила мысль, что
вместе с ним погибнут самые близкие его люди: братья Том и Бостон,
семнадцатилетний племянник Оти Рид, муж сестры Колхоун, а также репортер Келлог,
который должен был восславить победу Кастера над дакотами.
Спеша на помощь шайенам, Желтый Камень оставил в лагере свой головной убор,
расплел в знак траура косу. И теперь, с развевающимися волосами, обрызганный
кровью, засыпанный пылью, он напоминал демона мести. Приблизившись к воинам,
окружившим последний редут кавалеристов, он, не колеблясь, бросился на
сооруженную из лошадиных трупов баррикаду, перескочил через нее и оказался лицом
к лицу с Кастером. С минуту глядел он в покрасневшие от бессонницы и пыли глаза
Кастера. Тот наклонился вперед и несколько раз нажал на курок револьвера. Лицо
Желтого Камня болезненно искривилось, но он не упал, а отбросил палицу, выхватил
из-за пояса кольт и два раза выстрелил. Пораженный в грудь и лоб полковник
Кастер наклонился еще сильнее, как будто желая поднять револьверы,
выскользнувшие у него из рук, а потом безвольно свалился на землю102.
Победный крик вырвался из груди индейцев, они толпой бросились на баррикаду,
преодолели ее. А Желтый Камень тем временем застыл в неподвижности, он как будто
напитывался зрелищем поверженного врага, наслаждался чувством исполненной мести.
Потом он испустил глубокий вздох, упал на колени, как будто отдавая глубокий
поклон любимой земле предков, и лег рядом с мертвым врагом. Сквозь застилающую
глаза кровавую мглу увидел он, как Ва ку'та срывает с древка штандарт белого
командира, и провалился в темную пропасть.
На этом бой закончился, весь он занял меньше часа. Все кавалеристы батальона
Кастера полегли на поле сражения103. Индейские воины как будто все еще не могли
поверить в столь быструю свою победу. Какое-то время стояла полная тишина,
постепенно опадали тучи пыли, пороховой дым. На поле боя появились сотни женщин
и детей, раздались победные песни и причитания над погибшими. Раненых стали
переправлять в лагерь. Мальчишки хватали уцелевших кавалерийских лошадей, те
были так измучены, что даже не пробовали убегать, собирали оружие и амуницию.
После битвы воины обычно поощряли мальчишек стрелять из луков по телам павших
противников, чтобы закалялись для будущих битв. На этот раз индейцам досталось
такое количество огнестрельного оружия, что подростки стреляли из револьверов и
карабинов.
Военные общества собирались в группы, им предстояло победное вступление в
лагерь, оттуда уже были слышны приветственные песнопения.
Члены "Сломанных Стрел", Парящая Птица, Первый в Пляске, Красный Кедр и Черный
Конь, собрались вокруг своего павшего командира. Желтого Камня, прославившего
себя убийством вождя белых солдат, полковника Кастера. Вместе с Ва ку'та они
уложили его тело на волокушу и повезли в лагерь вахпекутов.
Вечером из типи Желтого Камня доносились плач и причитания женщин. Внутри типи с
левой стороны на низком ложе покоился Желтый Камень, одетый в воинское одеяние и
головной убор из орлиных перьев с длинным хвостом, который, переброшенный через
плечо, лежал у него на груди. Рисунки и надрезы, виднеющиеся на каждом пере,
свидетельствовали о славных подвигах этого неустрашимого воина. Руки умершего
были скрещены на груди и лежали на палке для битья, на шее висела костяная
свистулька. Рядом с ложем располагалось любимое оружие Желтого Камня, а также
новые мокасины, кисет с трубкой и другие личные мелочи.
В правой стороне типи покоился Красная Рука, тоже погибший в этот день. И он был
облачен в одеяние члена "Сломанных Стрел". Рядом с ложами обоих покойников
полукругом сидели на земле Большой Разговор, Щедрая Рука и Скалистый Цветок. В
знак великой печали они обрезали себе косы и измазали лица золой. Обнаженные до
пояса, они раздирали ногтями плечи, с которых струйками стекала кровь. С ними
сидели и Поющая Вода, жена Ва ку'та, и подружки жен Желтого Камня.
Перед типи, где лежали покойники, вокруг костра расселись мужчины. Слева от Ва
ку'та сидел седовласый брат его знаменитого деда-шамана, Сломанное Весло, справа
- отец двух жен Желтого Камня, Та-Тунка-Сках со своими двумя сыновьями, Высокой
Водой и Сильной Рукой. Среди скорбящих находились друзья обоих погибших, седые
Ловец Енотов и Медвежья Лапа, а также члены "Сломанных Стрел" Красный Кедр,
Парящая Птица и Первый в Пляске. По другую сторону костра, напротив семьи
погибших, сидели хункпапы - вождь и шаман Сидящий Бык, Вороний Король, Черная
Луна и Дождь в Лицо, этот пришел сюда несмотря на то, что был ранен в ногу.
Рядом находился большой друг Желтого Камня оглала Бешенный Конь, а также
Инкпадута, вождь санти дакотов 104.
Траурной церемонией руководил шаман Ва хи'хи. В его обязанности входило
определение дня похорон и периода соблюдения семьей траура. Он, правда, то и
дело неуверенно поглядывал на знаменитого шамана-ясновидца Сидящего Быка. Когда
воины закончили вспоминать героические подвиги обоих умерших, Ва хи'хи поднялся
и промолвил:
- Немало славных воинов из дакотов и шайенов совершают сейчас странствие в
страну Великого Духа. Они едут по крутой тропе, но огни наших костров подымаются
вслед за ними и освещают им путь. Они едут победителями, и потому духи наших
предков встретят их с радостью. То великий для нас день! Исполнилось пророчество
Сидящего Быка, и только он может знать, что принесет нам завтра. Так пусть он
определит день похорон и время траура!
Сидящий Бык согласно кивнул головой и произнес:
- Умерших мы похороним на рассвете. Лето жаркое, не стоит тянуть с похоронами.
Время траура закончится сразу же после похорон. Наш брат Ва хи'хи правильно
сказал, что мы не знаем, что нам принесет завтрашний день. В окрестностях уже
начинает не хватать травы для наших сунка вакан. Запасы продовольствия тоже
кончаются, а война прогнала зверей. Оружия мы захватили много, но боеприпасов не
хватает.
- Верно! - подхватил Дождь в Лицо. - Бой с генералом Длинные Волосы был
короткий, но патронов мы использовали много, и воина еще не кончена.
Как бы в подтверждение его слов с юго-востока донеслись отзвуки стрельбы.
- Это, видно, солдаты майора Рено пробуют добраться до воды в реке, - заметил
Бешеный Конь. - Если бы у нас было в запасе два-три дня, белые сами бы передохли
без воды. У них много раненых, а их сунка вакан уже с ума сходят от жажды.
- Майору Рено не помогли и прибывшие к нему подкрепления, нам надо только не
допустить их до воды105, - вставил Вороний Король.
- А мы и не допустим. Вожди Пизи и Две Луны окружили белых со всех сторон. Они
даже не могут отступить на восток, - произнес Сидящий Бык. - Только нам не стоит
растягивать окружение на слишком долгий срок, ведь белые обязательно захотят
любой ценой отомстить за свое поражение. А белых так много, как песка в пустыне.
Не успеем оглянуться, как придут новые, большие армии с длинными ружьями.
- Мудрость и опыт говорят, устами вождя Сидящего Быка, - отозвался Бешеный Конь.
- Нас ждут тяжелые времена, а у нас мало боеприпасов. В лагерях на Литтл Бигхорн
множество женщин, стариков, детей. Нам надо рассеяться по долине реки Паудер.
Если группы будут небольшие, им легче будет добыть себе пропитание и избежать
мести Великого Белого Отца из Вашингтона.
Вожди примолкли. Тень громадной мощи алчных белых людей затмила радость великой
победы. Что-то им принесет ближайшее будущее? Звезды на небе побледнели, на
востоке светлело. Сидящий Бык прервал молчание:
- Сегодня вожди соберутся на совет и решат, что нам делать дальше. А сейчас пора
заняться погибшими братьями.
Первыми в типи вошли Ва ку'та и члены "Сломанных Стрел", они мягко отстранили
причитающих женщин. Ва хи'хи приподнял голову мертвого Желтого Камня и шаман
Сидящий Бык отрезал ножом левую его косу. Самая старшая из жен Желтого Камня,
Щедрая Рука, принесла разукрашенный мешочек, в котором хранились косы всех
покойных членов семьи. С подобающей моменту торжественностью она приняла из рук
шамана косу мужа и спрятала ее в мешочек. То же она проделала и с косой Красной
Руки. Во время кочевий именно она несла мешочек с косами умерших.
Теперь женщины расстелили по земле циновки, сплетенные из лыка липы. Члены
"Сломанных Стрел" перенесли тела погибших на циновки, а рядом с ними . положили
оружие, трубки, которые набил табаком шаман Ва хи'хи, а также мокасины, после
чего они накрепко завернули останки в циновки и перевязали их ремнями.
Парящая Птица разрезал сбоку покрытие типи. Когда через это отверстие выносили
останки, на юго-востоке с другой стороны реки раздались два выстрела.
- Это наши начали атаку на холм Рено, - заметил Сидящий Бык и многозначительно
поглядел на вождей.
Бешеный Конь, Черная Луна и Вороний Король немедленно оседлали мустангов и
помчались туда, где начался бой.
А тем временем траурная процессия направилась на запад. Там тела обоих умерших
были положены в глубоком скалистом распадке. Ва ку'та пристрелил их любимых
боевых мустангов, а их отрезанные головы положил на могилы рядом с останками
Желтого Камня и Красной Руки.
Вернувшись в лагерь, Ва ку'та, теперь уже единственный опекун семьи, велел
матерям, чтобы они перенесли свои вещи в его типи, после чего поджег типи, в
котором жил отец. Вместе с огнем и дымом должны были улететь и горестные
воспоминания. Вскоре от родимого типи остались только головешки недогоревших
жердей и дымящийся пепел.
- Нам пора! - произнес Красный Кедр, вместе с Парящей Птицей и. Первым в Пляске
сопровождавший Ва ку'та в последнем погребальном обряде.
- Я готов! - ответил Ва ку'та.
Все уселись на мустангов и направились к реке. Толпы вооруженных воинов
подтягивались со всех сторон к холму, где до сих пор оборонялись остатки
седьмого кавалерийского полка под командованием майора Рено и капитана Бентина.
Уже издалека был заметен Бешеный Конь, его плечи были покрыты золотистой оленьей
шкурой с белыми пятнами. Рядом с Бешеным Конем находились Вороний Король, Черная
Луна и Железный Конь. Склонившись друг к другу, они немного поговорили, потом
спешились, чтобы раскурить трубки. То тут, то там поблескивали световые сигналы,
передаваемые с помощью зеркалец.
- Бешеный Конь сейчас начнет атаку на холме! -. воскликнул Парящая Птица.
- Тогда давайте присоединимся к его воинам, - предложил Ва ку'та.
Когда они остановились неподалеку от вождей, Бешеный Конь заметил Ва ку'та,
поднялся и подошел к нему:
- Ты здесь, это хорошо! Отмщение врагу лучше всего утоляет сердечную боль.
Сейчас мы пойдем в наступление, но не на лошадях. Так мы удачнее увернемся от
пуль белых. Пизи и Две Луны преграждают им отступление на запад.
Вахпекуты спешились. Бешеный Конь выстрелом из карабина дал сигнал к началу
наступления. Воины стали взбираться на холм, перебегая от дерева к дереву,
прячась за кустами и валунами. Укрывшиеся в выкопанных ямах и за грудами седел
кавалеристы уже не стреляли, как вчера, залпами. Было заметно, что они берегут
боеприпасы.
Согнувшись, Ва ку'та подбирался все ближе к вершине холма. Кавалерийские лошади
уже находились на расстоянии выстрела из лука, они были привязаны к растянутой
между деревьями веревке. Поблизости лежали раненые солдаты. Если бы вспугнутые
кони сорвались с привязи, они растоптали бы раненых. Ва ку'та достал из колчана
лук и стрелы, высунулся из-за дерева и выстрелил. Стрела глубоко засела в шее
лошади, та кинулась в сторону, расталкивая стоящих рядом коней. К раненой лошади
подскочил солдат, желая отвязать его от веревки и увести в сторону, но конь
поднялся на дыбы и ударил солдата копытами в голову. Солдат упал на землю
мертвым. Воспользовавшись замешательством среди кавалеристов, Ва ку'та выскочил
из своего укрытия, подбежал к мечущимся лошадям и ножом перерезал связывающую их
веревку. Затем он дотронулся рукой до солдата с разбитой головой и невредимым
снова спрятался в зарослях. Многие воины, окружающие холм, видели его геройский
подвиг, и восхищенные крики перемешались с грохотом выстрелов.
Проникновение индейца внутрь оборонительных сооружений привело солдат в
замешательство. Чтобы предотвратить возникновение общей паники, капитан Бентин
повел их в атаку пешими. Индейцы несколько отступили, но бой продолжался дальше.
Лучшие индейские стрелки обстреливали кавалеристов со всех сторон.
После полудня к вахпекутам прибыл посланец от Бешеного Коня, Одинокий Волк.
- Разведчики донесли вождям, что с севера, по берегу Литтл Бигхорн, подходит
армия белых с длинными ружьями, - сообщил он. - Отступаем на запад. Женщины уже
сворачивают типи.
Вахпекуты пошли к своим лошадям. Переправившись через реку, они увидели, что
лагерь хункпапов окружают тучи пыли. То воины, разъезжая взад и вперед, подымали
пыль с земли, чтобы враг не заметил раньше времени, что они собираются покинуть
лагерь.
Ва ку'та галопом промчался по лагерям хункпапов и миньконью. Женщины сворачивали
типи, укладывали добро на волокуши. Ва ку'та еще подогнал мустанга, ведь теперь
он был единственным опекуном беззащитных женщин.
- Как хорошо, что ты здесь! - с чувством облегчения приветствовала его Поющая
Вода. - Матери уже начали тебя оплакивать!
Большой Разговор, Щедрая Рука и Скалистый Цветок так и припали к нему, плача от
радости, что видят его.
- Я поспешил к вам, как только нас известили, что мы сворачиваем лагеря, -
сказал им Ва ку'та. - Я вижу, вы тут времени даром не теряли.
- Можем уже отправляться в путь, надо только укрепить тюки на волокушах, -
ответила Щедрая Рука.
Женщины бросились к вьючным коням, а Ва ку'та тем временем бросил взгляд на
пепелище, оставшееся от отцовского типи. Он погрустнел, слезы сверкнули в его
глазах. Поющая Вода положила руку на плечо мужа.
- Одни уходят в страну Великого Духа, а другие приходят в мир, чтобы занять их
место... - прошептала она. - Скоро у тебя будет сын. У меня точно мальчик, он
такой беспокойный...
Ва ку'та тяжело вздохнул, обнял жену за плечи.
- Теперь ты должен жить для своего сына... - добавила Поющая Вода.
По лагерю ходили члены "Сломанных Стрел", выкрикивая:
- Слушайте, вахпекуты! К вам обращаются "Сломанные Стрелы"! Мы сейчас
отправляемся в путь! Женщины, получше приторочьте тюки, чтобы' они не упали по
дороге! И следите за малыми детьми!
Ва ку'та улыбнулся жене и поспешил к членам военного общества, уже строящим
кочевую колонну.
Еще до наступления сумерек дакоты вместе со своими союзниками оказались среди
холмов на западе. Позади них на востоке над Литтл Бигхорн поднимались черные
тучи, пронизанные языками огня. Отходя, воины подпалили сухую траву, чтобы огнем
отгородиться от белых захватчиков.
ЭПИЛОГ ЖЕСТОКАЯ МЕСТЬ
Мужчины и женщины уселись широким кругом вокруг жертвенного дерева, на верхушке
которого развевались яркие обрывки ткани. Все были полностью одеты, некоторые
мужчины надели еще сверху мешковатые хлопчатобумажные рубашки, разрисованные
знаками, символизирующими священных зверей и птиц. На лбу, щеках и подбородках
собравшихся хункпапов были нарисованы круги, полумесяцы и кресты, обозначающие
солнце, луну и Раннюю Звезду.
У жертвенного дерева стоял шаман Пинающийся Медведь106 вместе со своими
посвященными помощниками, они должны были руководить начинающимся обрядом.
Пинающийся Медведь воздел руки к небу и начал молитву:
- Великий Вакан Танка, мы готовы к священной пляске, которой ты научил нас! Мы
все будем делать так, как ты велишь, а взамен просим тебя вернуть нам все наши
давние земли и зверей, которые дают нам все, что нам нужно. Великий Вакан Танка!
Перенеси уже сейчас своих верных последователей в страну Великого Духа, позволь
им увидеть своих покойных родственников! Пусть они увидят все хорошее, что ты
приготовил для нас, а потом верни их на Землю, чтобы они могли рассказать нам
обо всем, что увидели. Великий Ви, выслушай нас, просим тебя...
Верующие встали вокруг дерева, хлопая в ладоши. Кто-то начал песнь, а все
остальные ее подхватили:
Смилуйся надо мной. Отец мой!
Нечего мне есть.
Я умираю от жажды,
Все пропало...107
Плясуны взялись за руки, стали двигаться влево. Сгибая ноги в коленях, они
ритмично подымались и опускались. Пение становилось все более громким, более
быстрым. Они пели, танцуя, а песнь их напоминала печальную жалобу. Говорилось в
ней об охоте на бизонов, о временах сытости и утраченных землях предков...
Шаман Пинающийся Медведь снова воздел руки к небу и громким голосом воскликнул:
- Очиститесь от своих грехов!
Женщины разразились причитаниями, мужчины попадали на землю, катались по ней,
резали руки, собственной кровью орошая жертвенное дерево. По знаку шамана
плясуны снова уселись в круг. Теперь Пинающийся Медведь обратился к ним с
проповедью. Он сообщил, что уже вскоре давнишние охотничьи земли снова будут
возвращены индейцам. Вернутся огромные стада бизонов, восстанут из мертвых
молодыми все умершие индейцы, а белые люди исчезнут с лица Земли. И уверял, что
наступление этого радостного дня восстановления прежней жизни можно ускорить
частыми молитвами и плясками, которым научил их Великий Дух с помощью пророков.
- Молитесь как следует, и Великий Дух, может быть, уже сегодня позволит вам
глазами души узреть счастливое, радостное будущее, которое он для нас
приготовил, - закончил Пинающийся Медведь.
По его сигналу все поднялись, стали двигаться по кругу. Пляска все убыстрялась.
Плясуны сгибались и выпрямлялись, подпрыгивали, протягивали дрожащие руки к
небу. Вместо песни звучали крики и причитания.
Помощники шамана подбегали к одурманенным плясунам, махали перед их лицами
орлиными перьями, вводя некоторых в состояние, близкое трансу. Самых
возбужденных выводили из круга плясунов и принуждали лечь на землю, нагибались
над ними, глядя им прямо в глаза. Плясуны вскоре теряли сознание, души их
пускались в путешествие по прекрасной стране Вечного Счастья...
Ва ку'та все еще находился в кругу пляшущих. Его младшая мать, Скалистый Цветок,
тоже участвовавшая в обряде пляски духа, уже давно лежала, как мертвая, на
земле. Неподвижное лицо и закрытые глаза свидетельствовали, что душа ее
странствует в иных мирах. А вот Ва ку'та почему-то никак не удавалось
сосредоточиться в себе. Раздирающие
...Поділитися у соцмережах
