Жанр: Детская
Земля соленых скал
...хотя бы след возможного выхода.
Сначала дорога оказалась очень тяжелой. Несколько раз они
вынуждены были возвращаться и искать новых подступов. До полудня они
едва преодолели треть высоты до перевала.
Но потом они обнаружили ту самую каменистую, но пологую
расселину, по которой когда-то Желтый Мокасин вышел на перевал. С
этого момента они шли уже быстро. Задержала их только темнота. Перевал
был очень близко, не дальше двух полетов стрелы.
- Там можно пройти, вождь, - повторял Желтый Мокасин. - Снег
лежит высоко, но пройти можно.
Отец посмотрел на Овасеса. Это был молчаливый вопрос. Однако
ответа старого учителя пришлось ждать долго. Так долго, что Маленький
Филин не выдержал.
- Отец Овасес, - закричал он, - даже маленькие мальчики могут там
пройти! Я...
По лицу Овасеса внезапно прошла дрожь, как у окруженного волка.
Паипушиу умолк на полуслове. Страшно, должно быть, разгневался Овасес,
если не смог овладеть своим обычно неподвижным, будто высеченным из
камня лицом.
Паипушиу опустил голову, как маленький ути.
- Мало лет, - спокойным голосом промолвил Овасес, - мало ума.
Могут ли говорить младшие, когда молчат старшие?
- Прости, отец... - прошептал Маленький Филин.
Овасес даже не посмотрел в его сторону. Он обратился к Непемусу:
- Не хочет ли Непемус говорить первым?
Непемус возразил движением руки. Тогда Овасес прищурил глаза и,
четко отделяя слово от слова и фразу от фразы, медленно, тихим голосом
начал:
- Я знаю перевал под Скалой Орлов. Я был там за много лет до
того, как Желтый Мокасин вышел из-под надзора матери. Но зимой я не
был там никогда. Я знаю, что каждую зиму из-под Скалы Орлов злые духи
гор сбрасывают снежные лавины.
Тут он обратился к Непемусу:
- А что скажет о Скале Орлов мой брат Непемус?
- Непемус дважды зимовал в Долине Соленых Скал и знает, что зимой
надо направлять свои шаги прочь от склона под Скалой Орлов.
И он не сказал больше ничего. Я впервые смотрел на него и на
Овасеса почти с гневом. Как же так? Прославленные своей мудростью и
отвагой воины имеют более робкие сердца, чем молодой Желтый Мокасин и
недавно только посвященный Маленький Филин? Ведь эти двое почти
достигли того порога, за которым нас ждет свобода, а Овасес и Непемус,
вместо того чтобы сразу посоветовать, как и когда перешагнуть этот
порог, ведут себя как старики, у которых возраст отобрал силы, а
старость приказывает боязливо выбирать каждый шаг.
Наверное, так думал и Желтый Мокасин.
Глаза у него помрачнели, а когда он отозвался, в его голосе
слышалась явная досада:
- Отец мой Овасес и Непемус знают больше про Долину Соленых Скал,
чем все молодые воины нашего племени. Но все же Маленький Филин и я
подошли сегодня к Скале Орлов на расстояние двух полетов стрелы. Пусть
Высокий Орел разрешит - и Желтый Мокасин с Маленьким Филином пройдут
завтра через перевал.
Непемус немного наклонился вперед.
- Не думает ли Желтый Мокасин, - спросил он грозно, - что Непемус
отводит глаза от Скалы Орлов, как перепуганный кролик? Чтобы разбудить
злых духов, не нужно полета стрелы. Иногда достаточно одного шага. Или
Желтый Мокасин и Маленький Филин забыли о том, что они еще мало
прожили, чтобы учить других?
Высокий Орел поднял руку вверх, и Непемус умолк. Голос отца был
доброжелательным и приветливым:
- Молодые воины хорошо сделали, что пошли в сторону Скалы Орлов.
Но Овасес и Непемус знают гораздо лучше, что нужно делать и кто должен
попытаться перейти через перевал. Нужно решить не только, кто должен
это сделать, но и зачем. Ведь если воинам и удастся пробраться у Скалы
Орлов, этого не смогут сделать ни женщины, ни дети. Зачем же тогда
переходить перевал? Для охоты? Всюду глубокий снег, наступят сильные
морозы. Даже самые лучшие воины вынуждены будут много дней искать
следы, чтобы убить лося или оленя. А голод тем временем будет ходить
по Долине Соленых Скал. - Тут он обратился к Овасесу: - Что думает мой
брат о Толстом Купце?
Овасес быстро поднял голову, глаза у него заблестели.
- Толстый Купец не предатель, - сказал он.
Отец утвердительно кивнул головой:
- Толстый Купец не подлый человек. Зато он очень любит, когда
шеванезы приносят ему шкуры. А больше всего он любит желтое железо. Он
даст за него мясо, копченую рыбу, жир.
- К Толстому Купцу приходят люди из Королевской Конной, - сказал
Непемус.
Овасес покачал головой:
- Но Толстый Купец не хочет, чтобы шеванезы шли в резервацию. Кто
будет тогда приносить ему шкуры медведей, выдр и лосей?
- Так что же сделаем мы? - спросил отец.
Овасес поднял руку вверх:
- Через перевал пройдут три воина. Они понесут Толстому Купцу
браслеты из желтого железа. Они должны будут идти осторожно, лучше
всего по ночам. Назад они привезут сани, полные еды, и перетянут их
через перевал. Когда они возвратятся, той же дорогой пойдут другие.
Если каждые несколько дней нам удастся доставлять сани с едой, мы
прогоним самый страшный голод, и весной племя выйдет из Долины Соленых
Скал в свободную чащу.
- Да, - сказал отец.
А Овасес добавил:
- Пусть мой брат Высокий Орел согласится, чтобы Овасес повел
завтра Желтого Мокасина и Маленького Филина на Скалу Орлов.
- Отец мой Овасес! - воскликнул Маленький филин и улыбнулся
радостно и широко. Его улыбка отразилась даже на лице Непемуса и в
глазах Овасеса, она была прекрасна, как надежда на жизнь и свободу.
Отец согласился.
Было сразу же решено, что, когда эти трое вернутся счастливо, той
же дорогой двинутся потом Непемус, Танто и Черный Олень из рода
Викминчей.
Воины разошлись. Первая тройка должна была сейчас же готовиться в
дорогу. Мы слышали, как воины, которые собрались вокруг, бросаются с
расспросами к каждому, кто выходил из шатра. Из негромкого говора
вырывались отдельные слова, слышался радостный смех.
Я не мог заснуть. Никогда, никому и ни в чем в своей жизни я не
завидовал так, как Желтому Мокасину и Маленькому Филину в их
завтрашнем походе. Они должны были перешагнуть заклятые границы Долины
Соленых Скал, выйти на свободу, они должны были спасти жизнь всего
племени.
Наше племя маленькое. Оно тает, как снег по весне, уступая своей
судьбе, как короткий зимний день уступает ночи.
Но если посчастливится нам и на этот раз отогнать голод от наших
типи, возможно, нас ждут в дальнейшем многие годы покоя и свободы.
Миновали времена Великого Текумсе. Да и тогда уже шеванезы были
слишком слабы, чтобы бороться с белыми. Теперь же нам осталась только
ловкость оленя, убегающего от голодных волков. Но если Овасес, Желтый
Мокасин и Маленький Филин пройдут под Скалой Орлов, имена их на долгие
годы останутся в памяти шеванезов. Женщины будут петь о них песни,
учителя будут рассказывать об их подвигах Молодым Волкам...
На следующий день на рассвете отец послал к засыпанному каньону
большую группу воинов и приказал им отвлечь внимание людей Вап-нап-ао.
А Непемус, Танто и Черный Олень пошли вслед за Овасесом, чтобы
проследить дорогу первой тройки к перевалу под Скалой Орлов. После
горячих просьб пятерых самых старших Молодых Волков (среди которых
были Сова и я), просьб, поддержанных наконец Непемусом, отец разрешил
и нам пойти к большому склону Скалы Орлов.
День был морозный, как и весь последний месяц, солнце не
выглядывало из-за тяжелых серых туч, нависших над горами. От них все
вокруг было серым, даже снег, даже вершины гор.
Овасес со своими спутниками вышел еще ночью. Так что когда наша
группка дошла до места, откуда можно было следить за их продвижением,
они находились уже высоко, почти на середине склона.
Мы, Молодые Волки, принесли из лагеря охапки веток и разожгли
небольшой костер. Мы были веселы в этот день, даже счастливы. Нам
казалось, что самая страшная опасность уже миновала и мы выходим на
новую тропу хорошей охоты и свободной жизни.
Но Непемус сразу же отбил у нас охоту смеяться и шутить. Самого
горластого из мальчиков, брата Черного Оленя, он без единого
предупреждения хлестнул лассо. Мы все немедленно замолчали.
Мы смотрели на Непемуса покорно, но с обидой. Он ведь всегда был
таким же справедливым, как Овасес. Почему же на этот раз он так сурово
наказал за маленькую провинность?
Однако, когда я перехватил взгляд Непемуса, устремленный в
сторону маленьких человеческих фигурок, карабкавшихся на склон, я
понял причину его гнева. Взрослые были не так уверены и не так
спокойны, как мы. Решалась судьба племени, а мы смеялись и бесились,
как маленькие мальчики во время ловли щук в мелкой воде.
Высушенные в шатрах ветки горели дочти без дыма. Мы сидели у
костра, и только тихий треск пылающих веток нарушал полную тишину
заснеженных гор,
Мы напряженно вглядывались в крошечные, как муравьи, фигурки
Овасеса и двух молодых воинов. Иногда они скрывались из виду за
заснеженными глыбами, иногда двигались так медленно, что казалось,
будто они стояли на месте.
Танто и Непемус обменивались иногда несколькими словами, стараясь
запомнить путь воинов к перевалу.
Миновал полдень. Наши расплывчатые тени снова начали удлиняться
на посеревшем снегу. Перед глазами у нас расплывались красные и черные
круги, мелькали темные пятна, но мы упорно напрягали зрение. А фигурки
приближались к перевалу...
Мы все поднялись. Стояла напряженная тишина. У меня болело в
висках. Глаза слезились, их застилал туман, я потерял из виду фигуры
воинов.
И тут... тут кто-то закричал. Не знаю, никто не знает, чей это
был крик - Совы, или Танто, или Непемуса. Или, наконец, кого-нибудь из
мальчиков - неожиданный и страшный, он прозвучал, как крик раненой
птицы. А случилось вот что.
Внезапно на самом перевале поднялась белая тучка. Сначала это
было маленькое облачко, не больше ладони, но и такое оно сразу закрыло
три маленькие фигурки, а потом начало расти, опускаясь вниз. В воздухе
задрожал глухой отзвук, как далекое эхо бури.
Сколько это продолжалось? Мгновение или вечность? Белая тучка
лавины двигалась в долину, расплывалась по склону, как река смерти.
Первым бросился к горе Танто. А Непемус схватил меня за руку и
крикнул прямо в лицо:
- Пусть бегут сюда воины с копьями! Все воины из лагеря пусть
бегут сюда!..
Поиски продолжались всю ночь и весь следующий день. На рассвете
третьего дня нашли Маленького Филина. У него была сломана рука и
немного сдавлена грудь. Ни Овасеса, ни Желтого Мокасина нам не удалось
отыскать в завалах смешанного с камнями снега. Злые духи гор не
пожелали отдать свои жертвы.
В полдень, когда искавшие, к счастью, спустились вниз, чтобы
отдохнуть, злые духи обрушили новую лавину.
Вечером отец приказал прекратить поиски. В воздухе пронеслось
дыхание теплого ветра - на заснеженных склонах гор он мог стать
грозным, как сама смерть. Скала Орлов висела над нами, будто кулак
Духа тьмы.
В молчании возвращались мы в лагерь. И рядом с нами шагала Песня
Смерти.
Дети мои, бедные мои дети,
Слушайте слова, мудрости,
Слушайте слова предостережения
Из уст Властелина, создавшего вас,
Из уст Великого Духа - Маниту.
Объедините тотемы и знаки родов,
Объедините племени и роды,
Выступите против белых,
Как река Тавансента.
После возвращения Танто взял меня в свой шатер. Над долиной
неслась Песня Смерти. Я был настолько измучен, что немедленно заснул
тяжелым сном без сновидений.
Однако я недолго отдыхал. Танто разбудил меня, дергая за руку.
Вероятно, была поздняя ночь, потому что затихла даже траурная песня.
Но в шатре пылал небольшой костер, а брат и Тинглит были одеты, как
среди бела дня.
Я с трудом пришел в себя. Иногда из сна возвращаешься, как из
долгой дороги, как из другой жизни. И сейчас мне казалось, что я был
где-то далеко-далеко, в чужом, но спокойном мире. Меня разбудил только
чудесный запах жареного мяса, жирного медвежьего окорока. Я вскочил на
ноги и одновременно неуверенно посмотрел на Танто. Что означал этот
ночной пир? Ведь отец строго приказал до самого конца, пока можно
будет терпеть, сберегать еду.
Танто сел около огня рядом с Тинглит, которая готовила мясо с
таким спокойствием, будто в шатре было полно запасов и их хватит даже
на самую долгую зиму. Оба как-то непонятно посматривали на меня. На
мгновение меня охватил страх, как налетевший порыв холодного ветра.
- Сат-Ок, - сказал Танто, - сядь с нами.
- Слушаю тебя, Танто.
Я сел против Тинглит, грея около огня озябшие руки. Как чудесно
пахло мясом! Но... но я решил: не буду есть. Страх уступил место
злости,
- Не буду есть, - буркнул я.
Танто нетерпеливо махнул рукой:
- Я разбудил тебя не для еды,
- Вот и хорошо.
Брат улыбнулся и посмотрел на Тинглит. Она ответила ему улыбкой,
за которой скрывалась боль. Танто протянул ко мне руку:
- Пойдешь ли ты со мной?
- Куда?
- Через Скалу Орлов.
Я шевелил губами, но не мог ничего выговорить и только кивнул
головой.
Тогда Танто сказал:
- Слушай меня внимательно. Белые заперли нас в Долине Соленых
Скал. Если ничего не изменится в нашей жизни, долина будет иметь
другое название. Ее будут называть Долиной Смерти Шеванезов. Вся
долина станет Пещерой Безмолвных Воинов. Кто расскажет о нас людям?
Шакалы и стервятники?
- Молчи, Танто, - прошептал я умоляюще.
- Это сделали белые, - продолжал он, не слыша моей просьбы. - А
ты и я - сыновья белой женщины.
- Танто! - крикнул я.
Танто повысил голос:
- Да, мы сыновья белой женщины. Наша мать была здесь сегодня. Она
была здесь, когда ты спал, и принесла медвежье мясо и сказала так: "В
жилах моих сыновей течет кровь белых и красных людей. Мои сыновья
несут на своих плечах вместе со мной всю большую вину белых людей
перед племенем шеванезов за все их злодеяния и измены. Поэтому мои
сыновья должны пройти через перевал и спасти свободное племя от смерти
и голода, а перед дорогой пусть подкрепятся медвежьим мясом, как
воины, идущие в бой".
- Мать была здесь? - спросил я.
- Да, - тихо ответила Тинглит.
- Слушай меня, Сат-Ок, - резко выговорил Танто. - Злые духи
столкнули из-под Скалы Орлов две большие снежные лавины и убили
Овасеса и храброго Желтого Мокасина. Но сейчас у них нет больше ни
снега, ни силы, чтобы снова убивать людей. Совет старейших решил, что
под Скалой Орлов не следует искать дорогу в чащу. Однако эту дорогу
показывает нам Овасес. Его дух защитит нас и проведет безопасными
тропами.
- А отец?
- Никто не должен ничего знать. Мы пойдем вопреки приказу вождя и
совета старейших. Пойдем вдвоем, ведь только в нас течет кровь белых и
только мы двое несем на себе их вину.
В моем воображении возникло белое облачко на скальном перевале и
маленькие человеческие фигурки, исчезнувшие в нем. Я протянул руки над
костром и коснулся ладонями пламени.
- Мы снимем с себя эту вину, Танто, - сказал я, - снимем, если
даже погибнем.
- Вы не погибнете, - промолвила Тинглит.
С этой минуты мы больше не говорили, ели молча. Тинглит не
захотела съесть ни кусочка. Она еще раз осмотрела наши снеговые лыжи,
натерла ремни остатками жира, зашила разорванный рукав моей куртки.
Наконец настало время отправляться в путь. Мы оделись по
возможности легко. Взяли в дорогу немного мяса, и каждый из нас
захватил по два браслета из желтого железа. Одну пару дала нам наша
мать, другую подарила Тинглит. Если даже один из нас погибнет, решили
мы, другой должен идти дальше, к Толстому Купцу, и искать у него
помощи. Я еще никогда у него не был, но знал дорогу к Медвежьему
озеру, где он жил. Он считался хорошим человеком. В его жилах текла
наша кровь. Его мать была индианкой из племени кри. Особенно дружил он
с сивашами, которые находились сейчас вместе с нами в Долине Соленых
Скал. И, кроме того, он жил торговлей шкурами, а ему их приносили
сиваши и шеванезы.
Танто, как отец и Овасес, был уверен, что Толстый Купец поможет
нам.
Но дойдем ли мы до него?
Когда мы вышли из шатра, ночь была еще черной, как сожженный лес.
Едва миновала полночь. К счастью, снова ударил мороз и отогнал теплое
веяние весеннего ветра.
Лагерь крепко спал. Мы обошли его по дуге, чтобы нас не почуяли
собаки. Выйдя на тропинку, ведущую к Скале Орлов, я оглянулся. В
глубокой тьме будто красная звездочка мерцал огонек - это стояла
Тинглит на пороге шатра. Хоть она и не могла нас видеть, я махнул ей
рукой и беззвучно прошептал слова прощания.
Танто же, не оглядываясь, шел впереди не частым, но широким
шагом, шагом дальней дороги. Он не спешил. Мы шли по следам Овасеса,
Желтого Мокасина и Маленького Филина, перед нами было много часов
пути.
К подножию громадного склона, на вершине которого виднелся белый
силуэт Скалы Орлов, мы пришли, когда восточная сторона неба стала
бледно-серой. Здесь Танто остановился, повернулся лицом к Скале Орлов
и поднял вверх руки.
- Отец мой Овасес, - позвал он, - отец мой Овасес!
Меня проняло страхом. Могучее эхо прокатилось по долине, казалось
даже, что это не эхо, а далекий голос воина, сдавленный предрассветным
мраком, отвечает на зов Танто.
- Отец мой Овасес, - повторял Танто, - выслушай своих сыновей!
Зовут тебя Танто и Сат-Ок из племени шеванезов, из рода Совы. Ты сам
дал нам имена, сам забрал нас из рук матери и вел сквозь чащу и горы.
Ты следил за нашими шагами и учил своей мудрости. Теперь мы приходим к
тебе, отец наш Овасес. Помоги нам пройти через Скалу Орлов, направь
наши шаги, отгони злых духов. Мы идем по твоим следам, чтобы спасти
племя шеванезов. Помоги нам, отец наш Овасес!
"...Овасес!" - отвечал далекий голос.
Танто опустил руки и вступил на склон Скалы Орлов. Я пошел за
ним.
Рассвет застал нас на значительной высоте. Дорога пока не была
трудной. Ее утоптали лыжи шеванезов, которые днем взбирались на гору,
чтобы спасти засыпанных лавиной братьев.
Танто по-прежнему шел впереди, но, с тех пор как мы взобрались на
склон, он часто оборачивался, проверяя, успеваю ли я за ним. Наконец
он замедлил шаг, хотя склон здесь еще и был пологим, а след, по
которому мы шли, извивался среди каменных глыб самой удобной и
безопасной дорогой, минуя крутые подъемы и присыпанные снегом щели.
Мы шли молча. Пушистый снег хрустел под ногами. День был яснее
других дней. Тучи утратили свой мрачный серый цвет и теперь отливали
серебром, как рыбья чешуя на солнце. Мороз не уменьшался, а, казалось,
даже крепчал.
Я шел не поднимая головы, не оглядываясь по сторонам, не отрывая
глаз от следов под ногами. Которые из них были следами лыж Овасеса?
Я видел перед собой его лицо, блеск темных, глубоких глаз, может
быть, даже слышал голос учителя, голос без слов, как эхо - так иногда
слышишь разговор за стеной шатра.
Он водил Танто и меня по лесным тропам, через реки и озера, по
всем дорогам нашей жизни с того дня, когда мы оставили шатер нашей
матери. Не прошло еще и двух дней с тех пор, как он исчез в белом
снежном облаке...
И вот он снова вел нас. Мы шли по его следам, ставили наши лыжи в
те места, которые протоптала его нога. Он и сейчас оставался нашим
покровителем и учителем. Он вел нас сегодня смертельно опасной Дорогой
Солнца, чтобы отогнать злую судьбу от последнего оставшегося свободным
племени. И всякий раз, как возникал перед моими глазами вид белого
облака, поднимавшегося из-под Скалы Орлов, моими мыслями овладевал
страх, сжимавший сердце и горло, я звал на помощь память учителя, его
суровый голос и взгляд самого мудрого из друзей.
Мы уже прошли немалый путь, когда Танто остановился на отдых. И
тогда я в первый раз огляделся вокруг, посмотрел вниз на большую
Долину Соленых Скал и взглянул вверх. Мы прошли уже половину пути к
перевалу, хотя до полудня было еще далеко. Беспорядочное нагромождение
скал заслоняло нам вид как на долину, так и на перевал. Но на фоне
серебристой пелены облаков четко выделялся огромный бело-серый силуэт
Скалы Орлов. Она наклонялась к нам, будто чем-то угрожая или что-то
обещая. Я смотрел на нее с ненавистью. Она была врагом, убийцей
Овасеса и Желтого Мокасина. До сих пор я боялся на нее смотреть -
боялся, что меня победит мой собственный страх, что я испугаюсь угроз
злых духов гор. Но сейчас в моем сердце уже не было места тревоге. Я
знал, что теперь я ее ненавижу за смерть Овасеса и Мокасина. И буду с
ней бороться, как равный с равным.
Мы не разговаривали. Танто выделил себе и мне по небольшой порции
пищи. Удобно устроившись на плоской глыбе, мы жевали сочное, еще не
замерзшее медвежье мясо. Вдруг Танто указал на что-то рукой, я
вскочил: над нами поднялась от Скалы Орлов большая птица и поплыла в
сторону долины, но, встреченная порывами ветра, быстро повернула к
горам и, медленно размахивая крыльями, скрылась за снежной вершиной,
как раз там, где должен был быть перевал. Мы переглянулись. Не был ли
это знак? Хороший или плохой? На этот вопрос ответить мог только
Горькая Ягода. Он разъяснил бы нам, была ли птица посланцем злых духов
или вестником Овасеса, указывающим нам дорогу. В глазах Танто, так же
как и в моих мыслях, надежда боролась с беспокойством, отвага с
тревогой. Но оба мы понимали одно: то, что должно произойти, пусть
произойдет скорее. Не будем оттягивать. Пойдем вперед.
Мы снова привязали лыжи и тронулись в путь. Я не чувствовал
усталости. Несколько кусков мяса прибавили мне свежих сил, и я немного
ускорил шаг. Нагоняя Танто, я заставлял и его идти быстрее. Только
когда он сердито оглянулся, я снова приспособился к ритму его
медленных, но настойчиво равномерных, осторожных шагов.
Дорога становилась все труднее.
То и дело преграждали путь обрывистые кручи. Хотя мы шли по
протоптанному следу, нога все чаще соскальзывала на крутых склонах,
все чаще из-под снега торчали острые грани камней, покрывавших верхнюю
часть склона. Нужно было следить, чтобы не сломать лыжи.
Когда я как-то оглянулся назад, я чуть не крикнул. С места, где я
стоял, открылся вид почти на всю западную часть долины, и там, между
двумя каменными стенами, сходившимися вдали, я увидел маленькие точки
наших шатров, дымки, какие-то следы движения и жизни.
Это было так, словно я услышал приветствие самых близких.
- Сат-Ок!
Гневный, хотя и тихий голос Танто оторвал меня от вида нашего
лагеря. Но брат задержался не только для того, чтобы позвать меня. Он
решил, должно быть, что идти на лыжах уже невозможно. Скрытые под
снегом камни были слишком опасны, а повреждение лыж сделало бы нас
совсем беспомощными в дороге через чащу.
Прикрепив их за спиной, мы тронулись дальше. Только теперь я
понял, почему два дня назад, когда я глядел на воинов, которые шли к
перевалу, мне казалось порой, что они не двигаются с места.
Начался самый тяжелый участок дороги. Склон становился все круче.
С одной стороны нашей дороги вырастали все более обрывистые скалистые
скаты.
Танто не ускорял и не замедлял шагов, но сейчас усталость уже
давала себя знать. Оба мы тяжело дышали. Пар изо рта, замерзая в
морозном воздухе, оседал на ресницах и бровях, а в то же время с
висков и лба катился пот.
Хуже всего было то, что на такой высоте нас стал донимать горный
ветер. Сначала он был быстрым, но легким, а потом все крепчал. Он то
ударял нам в спину, то забегал сбоку, то сыпал пригоршни сухого снега
прямо в глаза.
Танто снова остановился. Я сначала не понял, но, присмотревшись,
сообразил, почему мои ноги уже давно утопают глубоко в снегу.
Я шел сейчас лишь по следу... Танто. Справа, на крутом скате
горного склона, оставались последние следы тех, кто долгие сумерки,
ночь и весь следующий день пытался отыскать засыпанных снегом воинов.
Мы обходили стороной дорогу лавины. Над нашими головами вырастал
силуэт Скалы Орлов. Где-то здесь остался Овасес, где-то здесь лежал
Желтый Мокасин, веселый и храбрый охотник, быстрый, как молодой олень.
Мне не хотелось смотреть вверх. Иногда казалось, что мы уже
совсем близко, что вот-вот перед нашими глазами откроется вид
свободного края. Но я знал этот горный обман, когда кажется, что
вершина все время приближается, но никак не приблизится.
Теперь мы шли уже очень медленно. Танто с большой осторожностью
выбирал дорогу. Прежде чем сделать шаг, он прощупывал снег древком
копья и все же не раз проваливался в присыпанные снегом трещины. Ветер
все крепчал. Он бил в прикрепленные за спиной лыжи, старался оторвать
нас от склона. Через каждые пятнадцать - двадцать шагов мы
останавливались передохнуть. Над нами нависали каменные стены Скалы
Орлов, покрытые серебряной снежной пряжей. Где перевал? Справа, на
краю расселины, по которой вчера скатилась лавина, и по левой ее
стороне, по которой мы карабкались, снег лежал тяжелым навесом. Его не
смогла сдвинуть даже та лавина. Может быть, он ждет нас?
Расселина все суживалась. Ее стены были уже такими крутыми, что
мы, собственно, не шли, а ползли по заснеженной и обледеневшей
скальной крутизне. Я задыхался. Но ни Танто, ни я не останавливались
ни на мгновение. Мы не знали, сколько еще осталось до перевала: один,
или два, или только полполета стрелы. Только одно мы знали наверное:
что мы находимся в самом опасном месте нашей дороги. И поэтому нам
нельзя останавливаться. Каждый шаг драгоценен, как жизнь, и каждое
мгновение - тоже.
Наконец перед нами выро
...Закладка в соц.сетях
