Жанр: Детская
Стрелы над крепостью
...такого рва, сами
понимаете, трудновато, а угодить туда ничего не стоило, особенно когда
татарская конница шла лавиной. Всадники теснились у края рва, лошади,
привыкшие к степным просторам, вставали на дыбы...
- Здорово! - Димка хлопнул себя по коленям. - На всем скаку - и в ров!
На колья прямо. Здорово придумано!
- Погоди, Димка, - остановил его товарищ. - Выходит, в городе была
двойная линия укреплений: вокруг детинца стена, а за ней вал и ров. За
рвом посад и рынок... то есть торг.
- Правильно.
- А за посадом - снова вал и снова - ров. Нет уж, мне кажется, взять
такие укрепления невозможно.
Мишка глубокомысленно покачал головой.
- Трудно, конечно, - задумчиво сказал отец Никита. - Но, принимая во
внимание многочисленность противника... И не такие города брали. Вспомните
Рязань, Владимир, Киев, наконец...
Димка уже давно посматривал на иконы, которые висели на стене.
- А на иконы эти вы молитесь? - ни с того ни с сего выпалил он.
Священник тоже посмотрел на иконы.
- Почему - молюсь? Иконы, я вам скажу, имели в те времена не только
религиозное значение... Вот, например, этот образ называется "Спас". Образ
Христа-спасителя. В те времена его несли на высоком шесте впереди войска.
Во время сражения. Посмотрите на это лицо: мужественное, суровое. Оно как
будто призывает: будьте отважны, разите врага, победа близка!..
Собственно, это лицо воина. Народ воплотил в нем свой порыв к победе, к
освобождению от захватчиков-грабителей.
- А вторая икона - богородица, - усмехнулся Димка. - Для чего она?
- Это великолепный памятник живописи пятнадцатого века, - сказал отец
Никита. - Но и во времена татарской неволи чтили образ богоматери. Что
изображено на иконе? Мать, которая с тревогой прижимает к себе младенца.
Она боится за него, как и всякая мать во времена нашествия. Тут отразились
чувства всех матерей русских, их думы о детях, их тревога в те страшные
времена. - Он помолчал. - Так что тут не только одна религия.
Поняли? Кроме того, по сохранившимся памятникам мы узнаем об искусстве
древних времен, о технике живописи.
Вот, например, эта икона - Одигитрия, что значит "божья матерь
путешествующая", лицо ее написано особым способом - "плавью". Ну, об этом
поговорим как-нибудь в другой раз...
- Одигитрия? - удивился Мишка.
- Да. А что?
- Да ничего... Слово это знакомое. Слышали мы, двое разговаривали тут
про Одигитрию какую-то...
- А что, дорогие эти иконы? - спросил Димка. - Раз мало их осталось,
значит, дорогие, да?
- Очень, - серьезно ответил отец Никита. - Нам важно сохранить эти
образцы старинной живописи. Вот эту икону приобрели на днях для областного
краеведческого музея, - он указал на Одигитрию. - Скоро она поедет в музей.
- А другая? - спросил Мишка.
- А другая - просто копия. Копия знаменитой иконы "Спаса" двенадцатого
века.
Священник взглянул на ручные часы, и ребята стали прощаться.
- Книги можно забрать? - спросил Мишка. - Я быстренько прочитаю и верну.
- Хорошо, - сказал отец Никита.
Он достал из шкафа две толстые книги и протянул их Михаилу.
- Кстати, забыл спросить, - спохватился отец Никита, - кто вас послал
ко мне? Ну, адрес дал и так далее...
- Жилица наша, - ответил Мишка, - она комнату у нас снимает.
- Жилица?
- Ага! - затараторил Димка. - Идите, говорит, прямо к попу, он на
Красноармейской живет, дом номер двадцать три.
- К кому?! - Брови Никиты высоко поднялись, и даже рот приоткрылся.
- К священнику, - смущенно пробормотал Мишка. - Идите, говорит, к отцу
Никите, он вам все объяснит, он специалист хороший...
- Так, - отец Никита нахмурился. - А как звать вашу жилицу?
- Лина! - выкрикнул Димка, скрываясь за дверью. - На раскопках
работает! Она послала, вот мы и пришли.
- Постойте, - отец Никита удержал Мишку за плечо, - постойте, я с вами.
Он забежал в комнату и через минуту появился в джинсах и зеленой
спортивной куртке.
- Пошли!
По улице почти бежали, едва поспевая за долговязым священником, который
шагал так стремительно, что кудри развевались по ветру за его спиной.
Вот и дом Анкудиновых. Калитка была распахнута, и все трое внезапно
появились во дворе.
Лина как раз грелась на солнышке, растянувшись на скамейке. Увидев отца
Никиту, быстро вскочила и с хохотом и визгом умчалась в дом. Встретила она
их уже одетая в какое-то короткое клетчатое платье.
Священник подчеркнуто выпрямился, наклонил голову, щелкнул каблуками:
- Честь имею представиться: поп отец Никита, специалист по
древнерусскому языку, всегда готовый к услугам! - Он еще раз щелкнул
каблуками.
Лина так и покатилась со смеху:
- Никитушка! Дорогой ты мой! Что же мне было делать, если ты старых
друзей не признаешь! Оказывается, ты уже третий день как приехал, а никто
из наших тебя еще не видал... Вчера случайно заглянула в книгу "Адреса
сотрудников", и пожалуйста: Шалыгин Никита Иваныч, Красноармейская, 23.
Вспомнилось, как вместе работали в Курганах, и прозвище твое - "священник"
- вспомнилось, ну, вот я и...
Она снова расхохоталась.
- Все понятно, - сказал Никита. - Но за такую проделку следует наложить
штраф. Итак, я требую чаю! С бубликами!
Он уселся за стол.
- Ой, бубликов нет. А с вареньем можно?
Лина засуетилась, забегала, собирая на стол. Мальчишки выкатились в
кухню, там остановились, ошалело глядя друг на друга.
- Видал? - произнес наконец Мишка. - Опозорила нас! Я говорил - засмеет.
- Розыгрыш! - возмутился Димка. - Она думает про нас - ребятня, что с
ними церемониться!
Из комнаты донесся взрыв смеха.
- Смеются над нами, - сказал Мишка, - а мы-то поверили: священник,
священник! Вот дураки!
- Притащились... Здрасте, батюшка поп. Эх, знаешь, Мишка, что мне
сейчас охота сделать? Ров бы вырыть, чтобы пять метров глубиной, да вокруг
дома бы и обвести. Чтобы эта ваша Лина выскочила да... бултых!
Загремела бы, так ей и надо!
- Ров - это уж слишком, - пробурчал Мишка, - при чем тут ров? Просто
давай не будем больше с ней разговаривать. Никогда. Ни слова! Согласен?
- Согласен! Пускай знает - не на таких напала!
- Пусть она что хочет говорит, а мы - ни слова в ответ! Клянемся?
- Клянемся!
Обнявшись за плечи, друзья зашагали к двери. На крыльце неожиданно
увидели Лену Кузнецову. Она стояла у самых перил и энергично оттирала
платочком со своего рукава какое-то пятно.
- Новое платье чуть-чуть не испортила, - сердито сказала Лена. - Чего
это они у вас, всегда такие ненормальные?
- Кто ненормальный?
- Соседи. Вернее, соседские жильцы. Только подхожу к вашему дому, вдруг
из их калитки как вылетит дядька!
Длинный такой, в беретке. Чемоданом своим едва с ног не сбил. Еле
отскочить успела - второй бежит. Кричит:
"Костя, Костя!" Калитку распахнул, а она - крашеная.
Вот, рукав перепачкала...
- Сейчас бензину принесу, - сказал Михаил. - Любое пятно отмоет.
Михаил пошел за бензином.
- Этот второй был тоже с чемоданом? - полюбопытствовал Димка.
- Нет, у него рюкзак висел на спине. Вижу, бежит вовсю, и рюкзак на
спине подпрыгивает.
- На поезд опаздывают, что ли? - задумался Димка.
Явился Мишка, принес флакон с бензином.
- Давай ототру.
- Ни в коем случае! И не прикасайся! Испортишь мое лучшее платье. Я
сама.
Лена сбежала с крыльца, уселась на скамейке и занялась чисткой рукава.
- Эх, девчонки... - покачал Димка головой. - Платье для них - это всё!
Подумаешь, платье. Тут мы такие дела делаем, а она - платье!
Мишка успел рассмотреть нарядное, с голубой оборкой Ленино платье и
поэтому был несколько иного мнения. От этого платья и глаза казались
голубее, и коса пышнее, и лицо выглядело загорелым, цвета топленого
молока. "И где это Ленка успела так загореть? - подумал он. - И ноги, и
руки загорелые". Для сравнения он вытянул свои руки, оглядел их, и
собственные руки показались ему некрасивыми и тощими. "Ничего, боксом
займусь, наращу мускулы. Не хуже, чем у Олега, будут".
- Слыхал, Миш? - Димка кивнул в сторону изгороди. - Уехали эти-то. На
станцию побежали. Вот Кузнецова видела.
- Странно, - сказал Мишка. - Раскопки в разгаре, а они уехали. Может,
не насовсем?
- Бежали как на пожар! - возмущалась Лена. - Едва не сбили с ног... -
Она еще раз оглядела свой рукав. - А что за дела вы делаете? Мне, конечно,
ни слова?
Как не стыдно!
- Да мы только что пришли! - сообщил Димка. - Мы у попа... Мы нашли
человека, который уйму всего порассказал о Городце. Специалист!
- И книги дал. Все то же самое написано, что и в наших, только
по-современному. Теперь изучу все как следует и засяду писать реферат. -
Мишка решительно хлопнул ладонью по скамье. - А то неудобно, профессор
ждет. Я обещал. Только не знаю, как они пишутся, эти рефераты. С чего
начинать надо и так далее.
- Как с чего? - удивилась Лена. - С самого начала.
Как орда окружила наш город и что дальше было...
- Ты думаешь? - облегченно вздохнул Мишка. - Ну, это-то я представляю
себе хорошо. Только вот с подземным ходом выяснить надо.
- Завтра нас отпустят на каникулы, и начнем искать... - пообещал Димка.
- Лопаты у всех есть?
- Лопаты - это еще не всё, - рассуждала Лена. - Нужна веревка, фонарь.
И лучше, чтобы у каждого был свой фонарь. Кто знает, может; заблудимся в
этом самом подземелье.
- Продовольствие готовьте, - посоветовал Мишка. - Флягу для воды,
вещмешок...
- Фляга у меня есть, - сказала Лена. - Фонарик у папы выпрошу. А вот
веревки длинной нет. Веревку в магаз%нах поискать придется. И чтобы не
очень толстая, а то тяжело будет нести... - Она вдруг рассмеялась. - Мы
это все так говорим, как будто подземный ход уже нашли, вот он, рукой
подать! Осталось только забраться туда с фонариком да с другой стороны
выбраться.
- Найдем! - воскликнул Димка.
- А вдруг его и вовсе не существует!.. Ну с чего вы взяли, что он есть?
Бабка старая чего-то напела там, а вы и вообразили. Мальчишки все
фантазеры. - Лена расправила голубую оборку на юбке и стала ею любоваться,
наклоняя голову то к одному, то к другому плечу.
- Бабка! Не в бабке дело, - сказал Мишка. - Хотя из народных песен
многое можно узнать. Поют же, например, про Стеньку Разина, про Ермака
поют...
- Это как Стенька Разин княжну в реку бросил? - презрительно улыбнулась
Лена. - А я не верю, что Степан Разин, народный герой, был способен на
такой хулиганский поступок.
Мальчишки уставились на нее, не зная, что сказать.
- К тому же папа рассказывал, что песни эти - и про Ермака и про Разина
- вовсе не народные песни.
То есть народные, только сочиненные каким-нибудь поэтом. Поэт сочинил,
а народ подхватил и поет себе... Надо же народу что-то петь...
- Ну хорошо. - Мишка нахмурился. - Скажем, мы не верим этой самой
бабкиной песне... Но у меня и другие доказательства есть.
- Какие?
- А вот: в ямах, которые находятся за стеной детинца, нет ни черепов,
ни обломков оружия. На территории посада - тоже, по-моему, ничего не
нашли. Я специально ходил смотрел.
- А разве Анкудинов двор не в посаде стоял? - удивился Димка. - Ведь за
вашим огородом была яма, где ты кинжал нашел и все другое.
- Я много об этом думал, особенно когда мы у Никиты план смотрели.
Глядите, что получается.
Мишка вытащил из кармана блокнот, вырвал страничку, стал рисовать по
памяти план.
- Вот это Тесьма. - Он провел через всю страницу наискось черту. - Вот
детинец, крепость городецкая. Видите, одной стороной детинец подходит
почти к самой реке. Между ним и рекой только узкая полоска берега. Ну,
вокруг детинца, конечно, вал и ров. Только там, где река, рва нет, один
вал. Наверное, река считалась достаточной защитой. Так. Пойдем дальше.
Вокруг детинца, защищенного валом и рвом, расположился посад. Вот он.
Посад на Мишкином рисунке напоминал подкову. Концы подковы примыкали к
реке; постепенно расширяясь, она окружала детинец.
- А вот и Анкудинов двор. - Михаил нарисовал кружок около левого конца
подковы, там, где детинец совсем близко подходил к реке.
- Выходит, если смотреть с Анкудинова двора, - соображала Лена, - с
одной стороны видна река, а с другой бревенчатая стена детинца высится.
Так?
- Так, - подтвердил Михаил.
- А огороды? - спросил Димка. - Огороды были тогда или нет? Ведь они и
сейчас к Тесьме спускаются.
- Кто его знает, - сказал Михаил. - Да дело не в огородах. Они
оборонного значения не имеют. Ну, Кузнецова, давай соображать, в каком
месте было удобнее устроить подземный ход?
Все трое уставились на план.
- Конечно, вот тут, где-то около Анкудинова двора, - сказала "Лена. -
Потому что в любом другом месте подкоп пришлось бы вести подо рвом.
Слишком глубоко.
А здесь выход прямо к реке. По берегу вполне можно было пробраться в
поле, за ров.
- И ударить в тыл врагам, - добавил Димка. - Вполне нормально
получается. Тут надо искать, и точка!
- Все-таки кое-что мне неясно... - Мишка рассеянно водил карандашом по
чертежу, постепенно вырисовывая лошадиную голову, всадника, туго натянутый
лук в его руках. - Если со стороны реки не было рва, что стоило врагам
подойти вплотную к детинцу, разбить стену или вскарабкаться по ней?..
- Вскарабкаться! - фыркнула Лена. - Попробуй вскарабкайся по совершенно
гладким бревнам. Да еще по таким высоченным. А сверху-то тебя кипятком
шпарят, камнями бьют!
- А если сломать стену? - спросил Димка.
- Сломать. Скажешь тоже! - Мишка даже рукой махнул. - Из этаких вот
бревен, - он развел руки, - двойная стена! А между срубами - камни, песок,
все это утрамбовано. На верху стены - заборола, бревенчатые, с бойницами,
выдаются над стеной. Оттуда очень удобно кипяток лить, стрелять из лука -
все как на ладони видно.
Все трое замолчали.
- А знаете, мне пришла в голову одна мысль, - сказала Лена. - Знаете,
выходит, взять город с этой стороны и вообще невозможно.
- Почему?
- Во-первых, на стену забраться не дадут. Если тысячи врагов навалятся
с множеством лестниц, тогда, конечно, дело другое. Но здесь... видите?
Узкая полоска берега, и негде развернуться многочисленной рати, а
конница-то тем более не пройдет.
- Берег крутой.
- Берег крутой, - кивнула Лена, - да еще пересеченный какими-то
канавами. Вы помните этот берег?
- Может, тогда канав-то этих и не было, - возразил Димка.
- Скорее всего, были. Они образованы сточными-водами. А потом...
Помните, по географии мы проходили реки? И разговор зашел о нашей Тесьме.
Говорили, что Тесьма за последние два века здорово обмелела. Это потому,
что леса повырубили... А раньше она глубокая была, это ведь видно. Русло
реки глубокое, а вода - где-то на самом дне. Сплошная мель.
- Ну и что же?
- Как что же? Возможно, что вода в те времена подступала к самому валу.
Чуть ли не до стен детинца доходила вода.
- Понятно... - Мишка задумался. - Если так, то эта стена была, конечно,
совсем неприступна. Сломать ее, разбить - надо специальные сооружения
строить.
В те времена употребляли такие камнеметательные машины.
- Ага. Пороки, - подсказал Димка. - Игорь Александрович рассказывал и
даже на доске рисовал. Камнеметы.
- Так эти самые пороки сюда не протащишь, место узкое. Да и бьют ведь
они с какого-то расстояния? Что толку, если под самой стеной камнемет
выставишь? Камни полетят через стену, вот и все.
- Метров сто - сто пятьдесят необходимо - дистанция полета стрелы.
- Здесь этого расстояния не было, - заверила Лена. - Стена, вал и сразу
- река. Если только с плотов палить...
- Во сказала! - засмеялся Димка. - Пока они плот подводят да камнемет
устанавливают, их уже перестреляют всех с заборол!
- Словом, подземный ход где-то тут, - Мишка ткнул карандашом около
кружка, обозначающего Анкудинов двор. - Время терять нечего. Завтра же
сажусь писать реферат, а в свободное время будем искать подземный ход!
- Сначала найти надо, а потом уж и реферат писать, - наставительно
произнесла Лена.
- Нет, лучше уж сразу всё, - упрямо твердил Мишка. - Некогда.
Торопиться надо.
- За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь! - поддел Димка.
- А это мы посмотрим! Завтра же за реферат сажусь...
Свое слово Мишка сдержал. Из школы отпустили рано, это был последний
день учебы. Оба друга шли домой в праздничном настроении. Еще бы! Учебный
год за спиной, оба они благополучно перешли в седьмой класс, а впереди
самые радостные, самые длинные - летние - каникулы!
- Вот мы и в седьмом!
От этой мысли Димка даже подпрыгнул. Он всю дорогу шел пританцовывая:
думалось в этот день только о приятных вещах. Купание, поход в лее за
черемухой, а тут еще и поиски подземного хода. Красота! Как ни говори,
шестой класс - это еще малышня, а седьмой - там уж совсем другое дело.
Семиклассники - народ самостоятельный!
Мишка был того же мнения. В седьмом классе пора и о работе
поразмыслить, о профессии. Шутка сказать!
- У тебя-то все решено, - вздохнул Димка, - после восьмого класса сразу
на завод. Олег тебе поможет устроиться. Электриком будешь. А я вот все еще
не могу решить, куда идти. Отец велит десятилетку кончать, да мне что-то
не хочется. Самостоятельным стать - вот моя мечта! Деньги зарабатывать.
- Не знаю, Дим. Конечно, самому деньги зарабатывать - это здорово. По
крайней мере ни от кого не зависишь. - Мишка помолчал немного. - Но, с
другой стороны, учиться - тоже очень интересно. Вот, например,
древнерусского языка мы с тобой не знаем, вот и сели. Смотрим в книгу, а
видим... Побежали, как дураки, к этому...
Никите.
- Да ведь всему не обучишься!
- Зачем всему? Языку я бы учился, историю тоже хочется знать. Про все:
про Русь, про другие страны, про монголо-татарское нашествие.
- Оно, конечно, интересно, - согласился Димка, - этому-то и я бы
научиться не прочь. Да ведь так не бывает, чтобы учили только одному -
тому, что нравится.
Небось предметов разных до черта, и везде, куда ни сунься, -
математика. Ух и не люблю я ее!
Друзья приуныли: вспомнилось, что математикой еще и в восьмом
заниматься придется, а может, и в девятом, и в десятом... Но сегодня об
этом думать не хотелось.
- А тебе не приходила в голову мысль, - вновь оживился Мишка, - эта
самая монголо-татарская орда, какая она была на самом деле?
- Орда? Ясно, обыкновенная. Ну, орут, скачут, всех убивают. В полон
берут...
— Ясно, что скачут и в полон берут, - усмехнулся Мишка. - А все-таки
как там у них все было, в орде, как жили, какие обычаи были у них?.. Ведь
тоже люди!
И вообще что за народ, и зачем они всей силой навалились на Русь?
Сознание какое-нибудь было у них или нет?.. Ух, мне бы пожить в этой самой
орде хоть бы недельку, все бы выведать...
- Профессор, наверное, тоже не отказался бы пожить в орде! - засмеялся
Димка. - Да не тутто было.
- Ясно, не отказался бы... Ну ничего. Сейчас приду домой, поем - и за
книгу. Вчера прочитал про Киевскую Русь, сегодня начну читать про
Чингисхана. Для реферата все это пригодится.
Друзья уговорились встретиться на другой день и разошлись.
Еще издали Мишка услышал голоса: бабушка стояла у изгороди,
разговаривала с Настей.
- То-то я смотрю, - говорила бабушка, - пусто на вашем дворе. Бывало,
всё на лавочке сидели, разговаривали.
- Уехали, уехали! Прихожу с базара, а их уж и след простыл. Деньги-то
вперед взяла, так мне и горя мало. Других жильцов найду.
- Ой, Настюша! И как это язык поворачивается вперед с людей деньги
спрашивать?
- А что такого! Вот бы дура была, если бы не спрашивала! Они вот
уехали, а я - сиди ни с чем?
- Уехали - деньги бы оставили. Люди ведь. Как же людям не верить?
Настя взялась обеими руками за изгородь, прижалась к ней своим круглым
свежим лицом.
- А я, Пелагея Дементьевна, уж верила, верила, а теперь вижу, что дура
была. Чего верить-то? Жизнь такая: знай не зевай. Вот как я теперь все это
понимаю...
Мишка, который в это время наливал воду в умывальник, сразу сообразил,
на что Настя намекает. Ясно, на Олега. То жениться собирались, а теперь и
речи об этом нет. И ему как-то даже неловко сделалось за старшего брата.
Мишка стал шумно плескаться, нарочно греметь умывальником. Но те будто и
не замечали.
- Ох уж и не знаю, Настенька... Дело это ваше, молодое. Если чего не
поладили, сами разберетесь. Где уж нам, старухам, судить да рядить, -
увиливала бабушка.
- А чего разбираться? - Настя сдернула с головы платок, крепко
встряхнула. - Его вон и нет целыми днями, да мне-то что? Ловить не стану,
как некоторые делают. Не на такую напал. - Она деловито повязала голову
платком. - Ну, пошла, что ли? Прополка не ждет.
- Да и мне пора. Вон внук из школы явился.
Бабушка, сокрушенно покачивая головой, взошла на крыльцо. Мишка
изловчился и пронырнул в дверь первым.
За обедом все-таки не выдержал и высказался:
- Наш Олег теперь без жены останется. Потому что Настя обиделась, а
Лина за него не пойдет. Она такая, Лина. Ей бы только смеяться.
- Кыш! Не твое дело! - замахнулась на него бабушка.
- Подумаешь, тайна, - проворчал Мишка.
- Кыш, говорю!..
После обеда он разложил на столе книги, чистую тетрадь, авторучку.
Подумал и принес еще две запасные шариковые, положил рядом. Это чтобы
время не терять на перемену стержня. Накрепко закрыл обе двери, уселся за
стол, вывел на тетрадочной обложке: "Реферат".
На первой странице он старательно нарисовал план древнего Городца с
кремлем и посадом, с двумя линиями вала и рва: вокруг детинца и вокруг
посада. Посреди детинца Михаил поместил церковь и княжеский дворец, а в
посаде - множество бревенчатых изб. Из некоторых окон валил дым - печи
топились по-черному. Потому что труб тогда в домах не делали, а дым
выпускали в дверь и в оконца... "Кажется, ничего не забыл, - любовался
Мишка рисунком. - А мосты? Надо же было из детинца как-то попадать в
посад, а из посада и вообще в поле?
Значит, были мосты. Во время нападения врагов мосты, конечно, разрушали
или сжигали..." Пришлось пририсовать три широких моста: один от ворот
детинца шел через ров, а два других - из посада через ров и в поле. "Тут
двух мостов мало, - подумав, решил Михаил, - ведь продукты возили, дрова,
стройматериалы..." Взял и нарисовал еще один мост - через Тесьму. Как раз
в том месте, где стоял Анкудинов двор. "Здесь удобно для всех - и для
кремля, и для посада, - рва ведь тут нет, река только.
Может, и ворота запасные здесь были, товары и дрова в детинец возить?
Наверняка были. На этом самом месте и сейчас мост. Место самое удобное".
Он задумался. Как начать реферат? С каких слов?..
"Было это в тринадцатом веке..." Нет, лучше: "Было это в одна тысяча
двести шестьдесят втором году".
А может, сначала описать монголо-татарское войско, как оно шло?.. А как
шло? Уж конечно, не рядами, а просто толпой скакали, с криком, с шумом,
чтобы пострашнее казаться... А кто в тот год был у них главным?
И какие были в войске подразделения? Толпой ведь управлять трудно,
нужны подразделения, командиры нужны.
Мишка раскрыл книгу и стал читать про Золотую Орду. Читал долго, не
заметил, как и стемнело, не слышал, как пришла с работы Лина, как
подкралась сзади, заглянула в тетрадь.
- "Реферат"! Ого! Аи да Гамлет! За научный труд взялся. Ну, дело будет!
Правда, Мишенька?
Михаил не ответил, только ниже склонился над книгой.
- Позвольте узнать, какой это по счету научный труд? - осведомилась
Лина. - А печатные труды, конечно, уже имеются?
Мишка снова промолчал и даже уши зажал ладонями.
- Выходит, сердишься? Да ты злопамятен, Мишук!
Обиделся" да?
Не получив ответа, Лина упорхнула в свою комнату.
После ужина, ложась спать, Мишка раскрыл свою постель и под подушкой
увидел плитку шоколада "Спорт".
На обертке было нацарапано красным карандашом: "Поздравляю с окончанием
учебного года!" Конечно, это от Лины... Он взял шоколадную плитку,
пощупал. Шоколад был толстый и очень твердый, под красной с позолотой
оберткой потрескивала внутренняя, серебряная пленка.
Откусить бы сразу большой кусок и сосать бы долго, лежа в постели. У
Мишки даже слюнки потекли... Нет! Решено:
с Линой не мириться ни в коем случае. Клятву нарушать нельзя! Слово
держать надо.
Босиком на цыпочках прошел в горницу, положил шоколад на стол. Пусть
заберет и больше не подлизывается!.. Постоял немного, вздохнул и
отправился спать.
Утром Лина заглянула к нему:
- Не спишь? Ну что ты, Мишук, сердишься? Я ведь не нарочно, не со зла.
Она подошла, взъерошила Мишкины вихры, но тот спрятал голову под одеяло.
- Ей-богу, не со зла, - уговаривала Лина. - Понимаешь, Никита Шалыгин
работал вместе с нашей экспедицией много раз. И в Погорелом Городище, и на
раскопках в Средней Азии... Замечательный парень Никита.
Его все у нас любят. Да ты не слушаешь? Зря, Мишук.
Его тогда в шутку прозвали "священник". Это за длинные волосы и за то,
что любит проповедовать. Как начнет рассказывать про какой-нибудь
старинный список - не остановишь. Очень увлекается... Ну что ты, Мишук?
Зря обиделся.
Мишка сунул голову под подушку, чтобы не слышать Лининого голоса и не
мириться с ней.
- Ах так? - рассердилась Лина. - Хорошо. Тогда я сама шоколад съем. До
свидания!
И она убежала на работу.
В тот день Мишка снова долго читал; потом пришел Вадим, позвал погулять
по городу, раскопки посмотреть.
Раскапывали в трех местах; на базарной площади, на пустыре за школой и
за огородами, ближе к реке.
Всюду места раскопок были огорожены дощатым забором, а в щелку ничего
не разглядишь, сколько ни смотри.
Тогда решили поискать по магазинам подходящую веревку.
- Сегодня начинаем поиски, - напомнил Димка по дороге в магазин, - чего
еще ждать? Того и гляди, без нас подземный ход отыщут.
Они стояли у прилавка, рассматривали мотки веревок разной толщины.
- Эта, кажется, подойдет, - прикинул Мишка.
- Смотря по тому, какая у нее длина. Может, на целый подземный лабиринт
наткнемся, придется конец веревки у входа закрепить да другим концом
обвязаться.
А то заблудимся. Мало ли что бывает!
- Ну и даешь ты, Димка! Лабиринт! Дай бог, чтобы хоть лаз какой-нибудь
отыскался!
- Ну, берете эту, мальчики? - спросила продавщица.
Димка вдруг толкнул друга локтем в бок.
- Гляди! - зашептал он. - Гляди, оказывается, они не уехали.
- Кто? Куда уехали?
- Костя. Жилец Настин. Вот только что рядом
...Закладка в соц.сетях
