Жанр: Детская
Агу Сихвка говорит правду
...лике:
- Сначала дежурным офицером будешь ты.
И я посоветовал ему перво-наперво проверить, нет ли где-нибудь на виду
ножниц, - наш подшефный младенец может по глупости воткнуть их в
электрический штепсель. Именно так сделал мой младший брат Пээтер.
Ножниц не было видно.
- Теперь посмотри, не валяется ли где-нибудь наперсток, - продолжал я учить
Юхана Кийлике. - Подшефный младенец может его проглотить.
Наперстка тоже не видно было.
Мы успокоились и уселись перед телевизором смотреть детскую передачу, мать
подшефного младенца разрешила нам это.
Для детей показывали фильм о черном континенте, где живут негры, они бьют в
барабаны по названию тамтам, а в реках полно крокодилов. Нам с Кийлике
передача очень понравилась, и нашему подшефному младенцу тоже. Скоро это
стало яснее ясного: под влиянием фильма младенец пошел на кухню, взял
пустую кастрюлю и начал барабанить.
Алюминиевая посуда не бьется, и мы не стали мешать ребенку. Откуда было нам
наперед знать, что еще через минутку он подбежит к плите, схватит чугунный
круг и наденет себе на шею. Но подшефный ребенок поступил именно так!
Конечно, у нас мигом пропала всякая охота смотреть телевизор. Я сказал
Юхану Кийлике:
- Мы ведь уговорились, что ты будешь дежурным офицером! А теперь по твоей
вине случилась беда у ребенка, испачкан ворот рубашки.
Кийлике возразил:
- Никакая это не беда. Сажу ничего не стоит смахнуть щеткой.
Мы хотели снять с головы ребенка круг от прогара, чтобы вычистить рубашку,
но круг никак не снимался. Мы с Кийлике хотели применить физическую силу,
только из этого ничего не вышло: наш подшефный младенец начинал вопить.
Нам доверили мальчика без круга на шее, и каждому ясно, что мы должны были
вернуть ребенка в том же самом виде. Мы с Кийлике стали обдумывать, как бы
снять круг.
Я спросил:
- Интересно, как снимают свои круги негры? Ты никогда не читал про такое?
Кийлике не читал, но у него на этот счет было собственное мнение.
- Негры и не снимают кругов с шеи, - сказал Кийлике, - чтобы не украли. В
джунглях шейные обручи наверняка стоят бешеных денег.
Нам с Кийлике стало ясно, что черный континент нам не поможет, у нас нет
никакой надежды получить оттуда добрый совет. И мы не на шутку приуныли. К
счастью, Кийлике случайно выглянул в окно и увидел нашего одноклассника
Тимошкина, он как раз шел мимо.
Две головы - хорошо, а три - лучше! Кийлике распахнул окно и спросил
Тимошкина, не знает ли он, отчего круг от плиты на голову наделся, а
обратно не снимается? Для наглядности мы показали ему вещественное
доказательство.
- Проще пареной репы! - ответил Тимошкин. - Все тела имеют свойство
расширяться при нагревании...
Так вот в чем дело! Наш подшефный ребенок до того распарился от битья в
барабан, что голова его увеличилась в объеме - потому круг и не снимается.
Мы с Кийлике сразу вспомнили, как учитель по физике продевал в круг
железное яйцо на цепочке, держал под яйцом зажженную спичку, и оно уже не
пролезало обратно. Мы не стали больше задерживать Тимошкина,
Я сказал:
- Если от разогревания голова расширилась, то от охлаждения она должна
сузиться.
Кийлике согласился:
- Это ясно как белый день! Лучше всего охлаждает лед, только ведь весною
его и за деньги не купишь. Мы нашли полотенце под кухонным краном. Но
охладить голову подшефного младенца не успели, потому что два часа уже
прошло и его мама вернулась домой. Ни о каких законах физики она не хотела
и слышать. Она призвала на помощь силы небесные, но ждать их не стала,
подхватила ребенка вместе с кругом на шее и побежала к знакомому слесарю.
Перед тем как умчаться, она сказала, что расскажет обо всем председателю
совета отряда Сильви Куллеркупп, а уж та нам спуску не даст! У меня сразу
испортилось настроение.
- Теперь нам начнут каждый день читать нотации, - сказал я. - Станут
называть горе-тимуровцами. Но Кийлике меня успокоил:
- Имя человека не портит. Да мы тут и ни при чем. Во всем виноват
телевизор. Когда показывают такие фильмы, пусть предупреждают, что детям до
шести лет смотреть запрещено.
Наше настроение снова улучшилось, мы решили оставаться тимуровцами и
дальше. А для этого, ясное дело, надо было срочно найти кого-нибудь такого,
кому нужна помощь.
Я не стану рассказывать, как мы ехали домой на автобусе - весной никому не
хочется жить в интернате - и как случайно услышали разговор двух стариков
из нашей деревни. Оказывается, городской трубочист не желает приезжать в
деревню, а старикам самим на крышу не залезть, голова кружится. Не стану я
рассказывать и о том, как под влиянием этого разговора мы с Кийлике
встретились в субботу вечером позади живой еловой изгороди, которая растет
возле дома старика Михкеля Пяртсу, как мы выждали подходящий момент и
залезли на крышу. Расскажу только, что было дальше. Мы спустили в трубу
Михкеля Пяртсу привязанные к веревке голики - Юхан Кийлике принес их с
собою - и вот тут-то случилась беда, та самая, которая входит в дверь без
стука Больше мы не видели нашего приспособления для чистки трубы! Обратно
вытянули только пустую веревку.
Разумеется, мы с Кийлике до смерти перепугались.
Я сказал:
- Мы не помогли, а, наоборот, навредили Михкелю Пяртсу! Если раньше тяга в
трубе была плохая, то теперь ее и вовсе не будет.
Но Кийлике сказал, что нет худа без добра. Теперь старику Микхелю уже не
надо будет бегать с дымарем, когда его пчелы станут роиться. Затопит печь и
откроет в доме окна, вот и вся работа.
Шутки шутками, но настроение наше от этого не становилось лучше. Мы с
Кийлике прекрасно понимали: труба - это тебе не дымарь для пчел!
Если говорить честно, как оно было на самом деле, у нас на душе кошки
скребли. И мы с Кийлике ломали голову, что бы такое придумать и зло
обратить в добро.
Старинная народная пословица учит: где беда велика, там помощь близка. И
это чистая правда.
Через два дня после истории с трубой в наш класс залетела пчела.
Виктор Каур пчелу поймал и хотел посадить в пустой спичечный коробок, чтобы
потом выпустить ее на свободу в какой-нибудь самый подходящий момент,
например, на торжественном школьном собрании.
Учитель природоведения Пюкк как раз в это время записывал нам в дневники
двойки, но он все равно заметил, как Виктор Каур поймал пчелу. Учитель
велел выпустить ее в открытое окно. После этого учитель Пюкк стал
рассказывать нам о пчелах.
Мы слушали, затаив дыхание, потому что рассказ его был очень интересным и
еще потому, что не хотели мешать учителю, - чем больше времени уходило на
пчел, тем меньше оставалось на вызовы к доске.
Вот тут-то мы и узнали, что пчелы очень умные. У них даже есть разделение
труда. Одни дежурят возле летка улья и отгоняют чужаков. Другие служат
цистернами и приносят в улей воду в своих зобиках. Третьи заменяют
вентиляторы: гонят крыльями воздух между сотами. Четвертые собирают с
цветов пыльцу и нектар и перетаскивают в улей. А если какая-нибудь из пчел
найдет много цветов, она летит к улью и начинает там вовсю танцевать. Так
языком танца пчела рассказывает другим, что это за цветы, где они растут,
много ли их и каков на вкус их нектар.
Учитель Пюкк рассказывал нам о пчелах весь урок.
Когда началась переменка, девочки пошли в коридор поразмяться, а мальчики
остались в классе и решили еще раз проработать все, что рассказал учитель
Пюкк, - и наглядно, чтобы лучше запомнить.
А чтобы никто не помешал этому, ученики Топп и Каур сделались дежурными
пчелами и стояли возле дверей с канцелярскими кнопками в руке.
Четверо или пятеро мальчиков вентилировали воздух. Некоторые просто так
жужжали.
А ученик Тээмуск был пчелой-цистерной, он бегал в коридор, набирал в рот
воды из-под крана и приносил в класс. Охотников пить эту воду не
находилось, и Тээмуск выфыркивал ее просто так куда попало.
Переменка пролетела как один миг.
Когда в класс вошла учительница английского языка, Кийлике вместо того,
чтобы стоять возле своей парты, все еще прыгал на одной ноге вокруг
преподавательского стола и размахивал руками.Учительнице такое поведение
Кийлике не понравилось.
- Что это значит? - спросила она у него. - Отвечай! Что за танец ты тут
исполняешь?
Кийлике никак не мог отдышаться после прыжков, - ведь человек не такой
выносливый, как пчела. Я решил выручить своего друга и ответил за него:
- Кийлике языком танца рассказывает о том, что у Виктора Каура в ящике
стола лежат два бутерброда. Один из них - с колбасой по два рубля двадцать
копеек за килограмм.
Теперь я снова немножко пропущу и продолжу рассказ с того момента, когда
Кийлике уже стоял в коридоре под часами, а я рядом с ним.
Учительница английского языка не знала пчелиных повадок и решила, будто мы
над нею издеваемся.
А у нас ничего такого и в мыслях не было!
В коридоре стояла мертвая тишина. У нас в стенгазете писали, что такая
тишина помогает умственной работе. И это чистая правда.
Мы постояли в этой тишине совсем немного, а Кийлике уже хлопнул себя по лбу
и воскликнул:
- Теперь я знаю, как искупить нашу вину перед стариком Михкелем, которому
мы трубу засорили! Давай дрессировать его пчел, научим их летать за медом к
тебе в сад.
Возле моего дома полным-полно яблонь, и все они в цвету. Для пчел старика
Михкеля мне яблоневой пыльцы ничуточки не жалко, и я согласился.
- Ну что же, давай. Только ты помнишь, что сказал учитель Пюкк? Для этого
нужно набраться терпения.
Кийлике ответил, что чего-чего, а терпения у него - хоть отбавляй.
- И еще учитель Пюкк говорил, для этого нужен мед, - добавил я.
Мед, по словам Кийлике, был у него, можно сказать, в кармане. Кийлике
говорил правду. После уроков мы пошли в угловой магазин, и мой друг выложил
на прилавок девяносто копеек. Ровно столько, сколько стоила маленькая
баночка меда.
Теперь у нас было все что надо. Когда мы добрались до моего дома, Кийлике
сразу взобрался на яблоню. Он срывал с нее цветки и сбрасывал вниз. А я
подбирал их с земли и подвешивал над миской с медом, тем самым, который
купил Кийлике. Мед мы как следует перемешали с кипяченой водой.
Работа у нас кипела. Наконец Кийлике решил, что цветов уже хватит, - от их
запаха одуреть можно, - и мы поставили миску возле забора старого Михкеля.
А сами пошли в соседний осинничек, выждать, что будет дальше. На досуге мы
поговорили о пчелином житье-бытье.
Кийлике сказал:
- Интересно, где до сих пор собирали мед пчелы старика Михкеля? У него ведь
яблонь нет.
Когда мы несли миску, глаза мои не дремали. Я ответил Юхану Кийлике со
знанием дела:
- Они обрабатывают одуванчики. Одуванчиков у Михкеля тьма.
- Ну и дрянь же, наверное, одуванчиковый мед, - предположил Кийлике. - Как
ты думаешь?
Я думал то же самое. Каждому известно: одуванчик - растение горькое.
- Теперь пчелы старика Михкеля отведают меду из нашей миски, запомнят запах
подвешенных над нею яблоневых цветов и мигом забросят свои одуванчики.
Правда ведь, как ты думаешь? Начнут рыскать по сторонам, чтобы разведать,
где еще благоухают яблони.
Я думал точно так же.
- На всякий случай я пойду, погляжу, как у них идет дело, - сказал Кийлике.
Через некоторое время Кийлике вернулся, облизнул губы и сказал, что дело на
мази. На краю миски сидят уже семь пчел.
Любопытство стало разбирать и меня, я тоже сходил взглянуть на миску. Потом
опять пошел Кийлике. Потом опять я. Через некоторое время мы перенесли
миску ближе к моему дому, чтобы пчелы поняли, в какую сторону надо лететь.
Пчел собиралось все больше. Это значило; что нас ждет удача. Меня и Кийлике
распирало от гордости. Я сказал:
- Теперь мы не только тимуровцы, а еще и ученые-испытатели. ...
- ... которые не ждут милостей от природы, - добавил Кийлике.
Я сказал:
- Ради такого дела и я тоже не пожалел бы девяноста копеек.
Кийлике уверил меня, что он никогда в этом не сомневался. Потому-то он и
рискнул продать Виктору Кауру мою шариковую ручку.
Когда я это услышал, у меня, само собою понятно, испортилось настроение.
Моя шариковая ручка была еще совсем новая, только не писала. И я сказал
возмущенно:
- Я больше не хочу быть в паре с тобою! Яблони - мой вклад, мед - тоже, что
же вложил ты? Но Кийлике не растерялся:
- Я вложил идеи, - ответил он. - А идеи гораздо дороже всего остального. -
И Кийлике сказал, что хватит спорить, надо пойти посмотреть, не пора ли
закончить дрессировку.
Над миской кружила уже целая туча пчел. Кийлике к ним приблизился, но едва
он открыл рот, собираясь что-то сказать, как туда мигом залетели две пчелы.
Это показалось мне подозрительным. Я сказал:
- Так ты еще и мед лизал втихаря! С чего бы иначе пчелам к тебе в рот
лезть? Теперь делай "пых-пых!" и шагай к моему саду. Пчелы полетят следом
за тобою, как на веревочке. - Я посмеялся над горем моего друга и поступил
очень неосмотрительно: именно в этот момент одна пчела изловчилась залететь
в рот и ко мне.
Беда входит в дверь без стука - совершенно правильно учит нас народная
пословица, и мне приходится повторять это здесь уже во второй раз. Мы с
Кийлике больше не раскрывали рта, но воздух все равно выходил из нас через
нос.
Скоро у меня и в носу сидело пчелиное жало, а в носу Кийлике - два, и это
яснее ясного говорило о том, кто из нас съел больше меда. Мы поняли, что
наше единственное спасение - яблоневый сад возле моего дома, ведь яблони
сильнее пахнут медом, чем мы с Кийлике, и пчелы оставят нас в покое.
Терпенье и труд все перетрут - говорит народная пословица, и это чистая
правда. На следующий день, когда мы с Кийлике отправились в школу на
спортивные соревнования, на наших яблонях было черно от пчел. А когда мы
шли мимо сада старого Михкеля, старик был возле своих ульев - они стоят у
самого забора - и радостно восклицал:
- Ишь молодцы, таскают! Где только они такое славное местечко для взятка
отыскали?!
- Так ведь это мы... - заикнулись было мы с Кийлике, но сразу прикрыли рты.
К нам с жужжанием летели две пчелы, выставив вперед усики, словно антенны
для улавливания запахов.
Настоящий тимуровец не хвастается своими делами!
ПОЧЕМУ МНЕ ПРИШЛОСЬ ВЗЯТЬ МЕТАЛЛОЛОМ, СОБРАННЫЙ ОКТЯБРЯТАМИ
(Объяснительная записка Агу Сихвки классной руководительнице)
Чтобы честно рассказать все, как было, я должен начать с первых дней
последней четверти или, точнее, с торжественного собрания, на котором
товарищ директор произнес речь. Он тогда сказал:
- Как всем известно, процент нашей успеваемости в третьей четверти был
девяносто шесть с половиной процента, это самый высокий процент в районе и
равен успеваемости в Каракалпакской автономной республике, но процент
пятерок и четверок только тридцать четыре, и это дает лишь шестое место в
районе, а к Каракалпакии и близко не подходит. Поэтому нам надо начать
последнюю, решающую четверть с лозунгом: "Все тройки на четверки!"
И директор велел нам устремиться на поиски неиспользованных резервов.
Затем, едва только мы вернулись обратно в класс, председатель совета отряда
Сильви Куллеркупп взяла таблицу оценок и занялась поисками резервов. И, как
можно было предположить заранее, она вскоре выяснила, что у меня, Кийлике и
Топпа по рисованию, пению, математике, а также по русскому и английскому -
тройки, а у Топпа и по всем остальным предметам тоже.
Как говорит учитель истории товарищ Пюгал, сознание начинается там, где
познаешь неизбежность. Я еще не чувствовал неизбежности, поэтому придирки
Куллеркупп вызвали у меня противодействие.
Я сказал:
- Чего ты к нам прицепилась! Если кто и должен взять себя в руки, так это
Обукакк! У него в табеле три двойки!
Но на сей раз Куллеркупп не желала и слышать про Обукакка.
- Двойки Обукакка теперь не в счет, - сказала Куллеркупп. - Разве же вы не
слышали, что по проценту успеваемости наша школа первая в районе и с
Каракалпакией наравне. Сейчас наша задача налечь на тройки.
Долго делано - красиво, быстро сделано - тяп-ляп. В этом мы убеждались на
уроке по труду всякий раз, когда делали черенки половых щеток. Поэтому мы
не могли одобрить торопливость Сильви Куллеркупп.
Я сказал:
- Разве эти тройки так сразу исправишь? Ни один учитель не пишет тройки на
черточке дроби, чтобы потом могли снова ответить и получить отметку получше.
Кийлике сказал:
- И я про то же, и даже больше. Исправление троек - не пустяк. А Топп:
- Надо и о будущем думать тоже. Если я теперь исправлю все тройки на
четверки, что же будет в следующей четверти, когда потребуется новое
повышение процента успеваемости?
И Топп рассказал нам, как на заводе сельхозинвентаря, где работает его
отец, всегда делают так, создавая новую модель, чтобы в дальнейшем можно
было облегчить ее вес и, как предусмотрено, добиться экономии сырья и
получить премию за рационализацию.
Речь Топпа заставила Куллеркупп засомневаться.
- Никто не требовал, чтобы ты исправил все тройки на четверки, - взяла
Куллеркупп обратно свои слова. - Начнем с того, что легче всего!
И она дала Топпу, мне и Кийлике пионерское задание: приступить в первую
очередь к исправлению оценок по рисованию. А Кауру дала пионерское задание
помогать нам.
После уроков, когда мы шли в интернат, я сказал Кауру:
- Прими мои соболезнования. Наша Куллеркуппиха ошиблась в выборе. Что
касается меня, то мне труднее всего повысить оценку именно по рисованию,
Топп сказал:
- Присоединяюсь к точке зрения предыдущего оратора. Когда я пробовал
нарисовать кошку, а это было несколько раз, все принимали ее за верблюда.
А Кийлике:
- И я про то же, и даже больше. Я в рисований до того бездарный, что меня
должны освободить от этого предмета.
И он высказал мнение, что, очевидно, в раннем детстве отоспал себе руку.
Но наши признания не вызвали у Каура паники.
- Как я читал, - сказал Каур, - талант не так уж важен. Таланта должен быть
один процент, и столько-то у вас на троих наберется. А что касается работы,
от которой зависит больше, то тут я помогу.
После этого у нас начало повышаться настроение, потому что заботиться о
таланте больше не требовалось, а по части труда Каур, как я уже написал,
обещал прийти нам на помощь.
Я сказал:
- Кто сил своих не пожалеет, любую гору одолеет. Если Каур протянет мне
свою руку помощи, моя тройка действительно может превратиться в четверку,
Топп сказал:
- Если Каур мне протянет свою руку помощи, осмелюсь пообещать то же самое.
Но Кийлике засомневался:
- Как это во время урока он будет протягивать нам руку? Топп сидит на
задней парте, мы с Сихвкой - посреди класса, а сам Каур совсем под носом у
учительницы.
Теперь и мы поняли, что протягивание руки помощи во время урока может
оказаться затруднительным. И стали обсуждать, что же делать.
Я сказал:
- Как вообще известно и помнится еще с третьего класса, учительница товарищ
Пихлак приносит в класс для рисования или свеклу и брюкву, или же самовар и
старинный медный кофейник. Если Каур заранее сделает рисунки, чтобы мы во
время урока могли бы с них срисовывать, это может здорово помочь получению
четверок.
Топп был согласен со мной. Внес только маленькое уточнение.
- Рисунки брюквы и свеклы больше не нужны. Выращенная в школьном саду
свекла и брюква, вся до последней, слопана. Об этом свидетельствует тот
факт, что в интернате уже две недели к гуляшу и котлетам дают только
макароны.
Теперь я и рассказал честно все, как было. И что товарищ директор сказал:
"Ищите резервы", а председатель совета отряда Куллеркупп сказала: "Догоним
Каракалпакию!" Если тебе навязывают помощника, то надо на него надеяться,
что мы и делали. Но затем, когда Каур в шефском порядке стал рисовать для
нас по памяти самовары и кастрюли, пришел Тимохвкин и вмешался.
- Нет, нет, нет, - сказал Тимохвкин, поглядев на рисунки. - Так не пойдет.
Ваш товар получается сейчас таким одинаковым, как яйца в курином гнезде. И
за двадцать шагов видно, что в манере Каура. Если вы хотите получить по
рисованию отметки получше, то у каждого должна быть своя манера.
Точка зрения Тимохвкина заставила нас задуматься. И мы принялись обсуждать,
какая манера должна быть у каждого из нас, чтобы отличалась от манеры Каура
и чтобы у товарищ Пихлак, учительницы рисования, даже не возникла мысль,
будто нам, пожалуй, оказана слишком большая помощь.
Кийлике сказал:
- Я как парнишка веселый выберу себе карикатурную манеру.
Топп сказал:
- Если я изберу манеру нового модного искусства, то тогда не нужно, чтобы
другие понимали, что я нарисовал.
А Каур поблагодарил обоих, схватил чистую бумагу и пообещал учесть это в
шефской работе.
Такой индивидуализм и забота только о себе рассердили меня. Я сказал:
- Хорошенькое дело. Один выберет, другой изберет. Может, я еще раньше, чем
Топп, вынашивал идею о модной манере, не говоря уже о карикатурной манере,
а теперь мне ничего не останется!
Но Тимохвкин утешил:
- Модной манеры хватит на многих.
И он спросил, неужели я не читал, как в наши дни начали создавать картины
даже из семян сорняков, рыбьих чешуек, метелочек сена и стебельков травы.
Слова Тимохвкина меня изумили. Я сказал:
- Не стоит считать других совсем глупыми. Конечно, я читал в газете, как
один не то чех, не то словак выклеивает из стебельков лесные пейзажи, а из
рыбьих чешуек речные или озерные пейзажи. Но что тут общего с кофейником?
Тимохвкин пояснил:
- Общее то, что ты можешь использовать этот же метод. Только вместо чешуек
и стебельков будешь наклеивать кофейные зерна.
Тогда я окончательно понял, что имел в виду Тимохвкин, и перестал обиженно
думать, будто другие захватили себе лучшие манеры.
Я сказал;
- Предложение одобряется. У тебя, Тимохвкин, голова варит. Как всегда
говорит учительница товарищ Пихлак, признак хорошей картины -
выразительность. У моего кофейника в этом смысле недостатка не будет. В
придачу ко всему, она еще будет пахнуть.
Но Тимохвкин предупредил:
- Только в том случае, если будешь пользоваться полноценным сырьем, точнее
говоря, сортом "Арабика". Другие сорта, которые привозят из Бразилии, в
долгой дороге так выдыхаются, что, как говорит моя мать, пахнут кофе не
больше, чем дубовые желуди.
Теперь я пропущу, что я взял кофейные зерна без спросу взаймы у
интернатской тетеньки-поварихи, потому что ее как раз не было в кухне.
Целые кофейные зерна трудно было приклеивать к картону - они все время
отваливались. Но не боится трудностей пионер, и я тоже. Пришлось каждое
зерно разрезать пополам. Назавтра картина с кофейником была у меня уже
почти готова, что может подтвердить весь класс, потому что все подходили
понюхать. Но когда должен был начаться урок рисования и другие приготовили
свои блокноты и карандаши, а я клей, выяснилось, что учительница рисования
товарищ Пихлак заболела. Вместо нее в класс пришла учительница русского
языка товарищ Смородина, которая, конечно же, не знала, как развивает
чувство формы изображение кофейника, и поэтому сказала:
- Чтобы получше использовать время, будем сейчас склонять слово "жук" и
спрягать глагол "жужжать". Так мы убьем двух зайцев, потому что ведь буквы
"ж" в эстонском алфавите нет. А чтобы урок рисования не пропал совсем и
отметок не осталось мало, нарисуйте дома картинку на свободную тему.
И она велела нам нарисовать на свободную тему весенние полевые работы или
молодого тракториста.
Теперь я и подошел к тому, с чего по-настоящему следовало бы начать. "То,
что можно сделать сегодня, не откладывай на завтра" - так написано над
доской в учебной комнате интерната, поэтому, как только уроки окончились,
Кийлике и Топп взялись рисовать молодого тракториста.
Кийлике сказал:
- Поскольку у меня карикатурная манера, Каур, помогая, должен не упускать
из виду, чтобы у тракториста были большие уши, или еще лучше - большой нос.
Топп сказал:
- А мне помощь в этом деле вовсе не требуется. У модной манеры то
преимущество, что вообще не надо рисовать человеку ни ушей, ни носа.
И они оба радостно рассмеялись, отчего мое и без того грустное настроение
сделалось еще грустнее и вынудило меня искать уединения.
Но когда я предавался грустным раздумьям, сидя возле поленницы во дворе
интерната, мой взгляд упал на старый школьный гараж. В первый бокс гаража
первоклассники натаскали кучу разных железяк, во втором боксе был свален
железный хлам, который насобирали второклассники, а в третьем - тот
металлолом, который насобирали все остальные классы. Тут-то у меня и
возникла мысль, что если, изображая кофейник, можно повысить
выразительность, использовав кофейные зерна, то, изображая тракториста,
следует использовать для этой цели шплинты, болты, гайки, шайбы.
Всевозможные детали машин тоже годятся. Только придется взять какую-нибудь
широкую доску или даже дверное полотно, потому что на картон железки не
прикрепишь.
Вот я и рассказал честно, почему из кучи металлолома, собранного
октябрятами, я взял цепь сцепления "Виллиса", четыре шатуна от поршней,
колпак автомобильного бензинового насоса и еще шестеренки, шплинты, шайбы и
гайки. "Сделайте портрет молодого тракториста", - велела учительница
товарищ Смородина, я и сделал: "Больше выразительности!" - всегда говорили
на уроках рисования, и я это имел в виду, выкладывая из цепи сцепления
голову тракториста. Шплинты изображали волосы, шайбы и гайки - глаза,
шестеренка - рот, а шатуны - руки и ноги.
Но через три дня, когда работа была готова и мы с Кийлике, взяв тачку,
повезли портрет для оценки в класс, нам встретилась по дороге в школу
учительница первоклассников товарищ Хиндрикус, и даже слушать не захотела,
что искусство требует выразительности, а только обвинила нас в расхищении
металлолома, собранного октябрятами, велела поворачивать и везти моего
тракториста в гараж, в бокс номер один.
Теперь я и в самом деле все-все честно рассказал, как было, и объяснил, что
не было ни дурного намерения, ни преступного расхищения. "Наляжем на тройки
по рисованию", - велела председатель совета отряда Куллеркупп, и я налег;
"Догоним Каракалпакию!" - призвал товарищ директор к совести всех, и я
пытался догнать, повышая выразительность изображения тракториста всеми
средствами. Кое-что я взял из кучи металлолома
...Закладка в соц.сетях
