Жанр: Детская
Набат в Диньдоне
...араясь вырваться из рук
ресторатора. Толстяк тряхнул его еще сильнее:
- Я тебе сейчас такую жалобу покажу!
Услышав это обещание, полицейский затрепыхался, как пойманная курица...
- Мир вам, дети мои! Что у вас здесь происходит?
Неожиданное появление священника несколько разрядило обстановку. Комиссар
отошел от окна, а ресторатор отпустил полицейского. Отец Кукаре быстро вошел
в участок, снял свой черный котелок и ловко бросил его на деревянный барьер.
Несмотря на ранний час, от него явственно попахивало вином.
- Уже? - разочарованно протянул Фьють.- Ну как же так, отец? Мы же вчера
договаривались...
- Сын мой,- внушительно произнес отец Кукаре.- Стоит ли говорить о рюмке
домашней наливки?
- Это - смотря какая рюмка...
Не ответив огорченному комиссару, священник уселся на скамью рядом с
аптекарем, подтянул сутану, закинул ногу на ногу и приготовился слушать.
- Так что у вас здесь случилось? Остывший Сервантус подтолкнул
Полицейского поближе к священнику.
- Представляете, святой отец.- объяснил он.-Утром чуть свет - я еще
штанов не успел надеть - является этот тип и говорит: "Следуйте за мной!"
- Я выполнял приказ господина комиссара,- жалобно сказал чин полиции.- А
господин Сервантус не стал слушать, а сразу стукнул меня по шее. По
инструкции я имел право применить оружие...
- Тогда святому отцу пришлось бы тебя отпевать! -вставил ресторатор.
- Вот видишь, сын мой, с тобой могло случиться большое несчастье! -
разъяснил священник полицейскому.- И мне задал бы лишнюю работу. Благодари
господа, что он не оставил тебя в трудную минуту...
- Ну кто мог подумать, что приход моего подчиненного обидит нашего
дорогого Сервантуса! - искренне огорчился комиссар. Все хорошо знали о
большом состоянии ресторатора, доставшемся ему в наследство от тетушки.
А в Диньдоне не было случая, чтобы полиция портила отношения с
состоятельными людьми.
Выпроводив полицейского за дверь, комиссар усадил Сервантуса и сказал:
- Друзья, я пригласил вас для очень важного разговора...
4
- Пришла пора всем нам вместе подумать! - торжественно начал комиссар. Он
возвышался над деревянным барьером, будто оратор над стойкой трибуны.- Вы,
дорогой Сервантус, являетесь славным представителем наших коммерческих
кругов, олицетворением здравого смысла и делового расчета. Вы, уважаемый
Моторолли, ведете за собой интеллигенцию города, несете в своих руках... как
бы это сказать... Вы несете тяжелую ношу разума и знаний. О вас, отец
Кукаре, я даже говорить не хочу. Все знают, какие основы добра и святой веры
вы вкладываете в души людей. Вы - мои друзья! И по-дружески я вам сейчас
раскрою одну служебную тайну...
Комиссар внушительно замолчал.
- Ну! - подстегнул его нетерпеливый аптекарь.
- Вот уже четыре года, как у меня не было ревизии из главного
полицейского управления! - понизив голос, сообщил Фьють.- Четыре года! Это о
чем говорит? Это говорит о том, что главное полицейское управление о нас
забыло! А если забыло полицейское управление,- значит, забыла республика! И
если мы с вами ничего не предпримем, всем будет плохо. Нам уже плохо...
Город опасно болен. Я не боюсь этого слова - он умирает. Да, друзья, Диньдон
при смерти...
Комиссар говорил долго, но слушали его внимательно,
Плачевное положение Диньдона давно уже никому не давало покоя. Священник
думал о том, что все меньше и меньше прихожан посещают воскресные
богослужения. Теперь во время проповедей отцу Кукаре приходилось
пересказывать детективные истории из американских журналов, которые он
специально выписывал в качестве подсобной литературы. Истории были одна
страшнее другой. Но даже это не помогало...
Ресторатор, шевеля губами, подсчитывал убытки последних месяцев. Они
неуклонно росли. Гибель "Помпеи" была предрешена...
Аптекарь был в несколько лучшем положении. Лекарства нужны всем - богатым
и бедным. Бедным даже чаще, чем богатым. Но приходилось торговать в кредит,
Долго так продолжаться не могло...
- Я вижу, вы согласны со мной, друзья,- продолжая комиссар.- Мы должны
напомнить республике о нашем Днньдоне, о самих себе. В противном случае нас
ждет судьба Вавилона. Диньдон исчезнет с лица земли, засыпанный пылью
веков...
Чиновник подошел к окну и распахнул его.
- Прислушайтесь, господа!
Вытянув шеи, все прислушались. С улицы доносился истошный крик несушки.
- Курица! - пояснил комиссар, ткнув пальцем в окно.- Обычный куриный
крик, и ничего больше! А ведь лет десять назад в это окно доносились гудки
автомобилей, говор толпы. Помните? Выйдешь на улицу, глаз ра-дуется:
"фиаты", "рено", "мерседесы"... У вас, господин аптекарь, помнится, был
"ситроен" сорок пятого года, че-тырехцилиндровый, седан...
Любимым коньком комиссара был автомобиль. В его гараже вот уже много лет
стоял приобретенный по случаю старый "форд". Раз в неделю комиссар выводил
его на свежий воздух, но выезжать за ворота машина отказывалась наотрез.
Мотор кашлял, чихал, отплевываясь черным дымом, и, в конце концов,
захлебнувшись бензином, умолкал на неделю.
- Опять карбюратор,- вздыхал комиссар и с помощью подчиненных закатывал
машину в гараж. Несколько вечеров подряд он ковырялся в моторе, потом все
повторялось...
Когда Фьють начинал говорить об автомобилях и дорожных приключениях, его
трудно было угомонить. Поэтому, услышав о "ситроене" сорок пятого года,
священник поспешил перевести разговор на другое шоссе.
- Господь не оставит всех нас,- пообещал отец Кукаре.- Я тоже очень
обеспокоен судьбой прихода. Но у господа очень много дел. Он крайне
загружен. Я думаю, мы должны ему помочь и сами о себе позаботиться... Дети
мои, я вспоминаю такой случай. В одном шумном уголовном процессе за океаном
участвовала голливудская кинозвезда Лана Тернер. Ничего особого она из себя
не представляла. На мой вкус, наша Вея ничуть не хуже... Так вот, эта
кинозвезда стала гаснуть. Ее перестали приглашать сниматься. И вдруг
четырнадцатилетняя дочь Ланы ударом ножа убивает любовника своей матери -
молодого гангстера Джонни Стоманпотано!..
Увлекшись рассказом, священник вскочил и попытался пырнуть аптекаря
воображаемым ножом. Моторолли поспешно отодвинулся.
- Представляете, гангстер, кинозвезда и ее дочь! - с воодушевлением
говорил отец Кукаре.- Треск в газетах был страшный! Не прошло и двух дней,
как Лана Тернер снова стала самой популярной звездой Голливуда. Вот нечто
подобное нужно нашему городу, дети мой. Взрыв, шум,бум!
Закончив, отец Кукаре задрал сутану, вытащил из заднего кармана брюк
плоскую стеклянную фляжку с золотистой жидкостью, по цвету подозрительно
напоминав-шей коньяк, отвинтил пробку и отхлебнул из горлышка.
- Надо действовать! - И святой отец сделал еще один порядочный глоток.
Первым на призыв священника откликнулся прямолинейный Сервантус.
- Все это, конечно, так,- задумчиво протянул ресторатор.- Но у нас нет ни
одной кинозвезды. А если мы примемся вообще за любовников, то придется
перебить полгорода. Кто же тогда будет ходить в мой ресторан?
- Сын мой, не надо понимать столь упрощенно,-- успокоил его отец Кукаре,
убирая фляжку.
- Детективные истории нам не помогут,- сказал комиссар.- Этим не удивишь.
В столице каждый день поножовщина, грабежи. Даже газеты теперь не обращают
внимания на такие пустяки.
- Вы меня неправильно поняли! - начал оправдываться отец Кукаре.- Я вовсе
не призываю к насилию! Это противоречит установкам всевышнего. Лану Тернер я
вспомнил как пример, как поучительную историю, чтобы направить ваши мысли на
путь исканий.
- Господа, позвольте мне,- вмешался аптекарь. Подождав, пока все
повернулись в его сторону, Моторолли начал:
- Вам, разумеется, известно, что, благодаря своим убеждениям и своему
фармацевтическому образованию, я неверующий. Но в трудный момент я всегда
обращаюсь к нашей святой церкви.
Аптекарь слегка поклонился священнику.
- Господин Кукаре, а что, если в нашем городе произойдет чудо? Обычное
святое чудо? Оно привлечет верующих со всех концов света! О нас заговорят
газеты. Да что газеты! Мы будем выступать в субботней телевизионной
программе "Спеши увидеть". К нам начнут приезжать туристы.
- Послушайте, ведь можно будет заняться гостиницей! - восхитился владелец
"Помпеи".- У меня пустует весь второй этаж. Ей-богу, неплохая мысль! Что вы
скажете, святой отец?
Священник покачал головой:
- Невозможно. Должен вас огорчить, дети мои. Все чудеса планируются
заранее. К сожалению, в списке чудес этого года, который я получил от
епископа, Диньдон не значится...
Но Сервантус вовсе не хотел так быстро расставаться с мыслью о чуде и о
гостинице.
- На черта нам нужен епископ! А если самим придумать чудо?
- Твоим языком шевелит нечистый! - возмутился отец Кукаре.- Разве можно
нарушать указания свыше! Я очень огорчен твоим вольнодумством, сын мой...
Расстроенный священник снова достал фляжку.
Истомленное жарой солнце уже наполовину окунулось в море, а совещание все
еще продолжалось. Какие только не обсуждались предложения! Нашествие из
других миров было отвергнуто, так как отец Кукаре не был осведомлен о точке
зрения церкви на таковые.
Основание крупнейшего в мире игорного дома с пляжем показалось
заманчивым, но упиралось в отсутствие денежных средств.
Неподдельный интерес вызвало предложение ресторатора объявить Диньдон
городом честных людей и лишить все дома входных дверей. Однако, вспомнив о
стеклянной двери, украшавшей аптеку, Моторолли усмотрел в этом предложении
выпад против себя и наотрез отказался. Комиссар его поддержал, сказав, что
отсутствие входных дверей привлечет в Диньдон воров со всей республики...
Отец Кукаре, рассказав о славном прошлом монахов-бенедиктинцев, красочно
описал счастливое будущее города, посвятившего себя созданию нового ликера
мирового значения - "диньдондиктина". И снова аптекарь высказался против:
будучи почетным председателем женской лиги борьбы с алкоголем, он лучше
других знал, что серьезных надежд на ликер и даже коньяк возлагать нельзя,
так как подавляющая часть населения отдает безоговорочное предпочтение
дешевой виноградной водке.
- Простите, Моторолли,- вдруг перебил аптекаря Фьють.- Мне в голову,
кажется, пришла удачная мысль. Мы совсем забыли о коммунистах!..
- Великолепно! - обрадовался аптекарь- Коммунизм очень моден. Буквально
весь мир говорит о коммунизме.
- Русские шпионы в Диньдоне? - спросил заинтересовавшийся священник.-
Обрывки парашюта или неизвестный прожектор в море? А может быть даже
очевидцы?..
- Нам не поверят,- усомнился чиновник.- Тут надо тоньше...
- Я вижу только одно затруднение,- сказал аптекарь.- В Диньдоне нет ни
одного коммуниста...
Ресторатор беспокойно заворочался на скамье и нерешительно предложил:
- А если мы привезем сюда парочку отпетых коммунистов за свой счет?
Наверное, с ними можно договориться?
- Господь в Вами! - испугался Моторояли- Вы себе не отдаете отчета!
Сегодня-два коммуниста! Завтра- четыре! А послезавтра в Диньдоне произойдет
революция! Ваша "Помпея" погибнет первой!
- А вот этого не хотите! - буркнул толстяк и показал аптекарю увесистый
шиш.
На этом первое совещание окончилось.
Всю неделю Диньдон изнывал от любопытства. Особенно страдали мужчины.
Вечерами они собирались у кинотеатра "Гигант" и спорили до хрипоты. Дважды
дело кончалось дракой. Но толком никто так и не мог объяснить, почему
аптекарь и владелец ресторана внезапно сдружились.
Моторолли и Сервантус допоздна засиживались за боковым столиком в
"Помпее", замолкая, когда подходил кто-нибудь из знакомых. Если их начинали
донимать расспросами, Сервантус принимался грозно сопеть и барабанить
пальцами по столу. Пальцы у него были короткие и толстые, как сардельки.
Когда они сжимались в кулак, то размером он напоминал небольшой арбуз. В
молодости владелец "Помпеи" увлекался боксом и неожиданный хук в челюсть
считал едва ли не самым важным достижением цивилизации. В Диньдоне об этом
хорошо знали. Поэтому расспросы быстро прекращались.
Было замечено, что ежедневно в "Помпею" заходит Гусь. Сервантус сразу же
выбегал на улицу и через дорогу кричал аптекарю. Моторолли не приходилось
приглашать дважды. Повесив на свою стеклянную дверь записку: "Я в "Помпее",
он мчался в ресторан
Нередко к заговорщикам присоединялся отец Кукаре. В этом случае компания
уходила в аптеку: очевидно, служитель бога не хотел, чтобы прихожане видели
его за столиком ресторации...
Ясным воскресным утром, когда проповедь отца Кукаре шла к концу, в
церковь вошел запыхавшийся и возбужденный аптекарь. Весь город знал, что
Моторолли не верит в бога. Поэтому его появление было расценено как событие
чрезвычайной важности. Высмотрев Сервантуса, стоявшего в первом ряду,
аптекарь протиснулся к нему и что-то горячо зашептал. Сервантус внимательно
слушал. На его обычно хмурой физиономии появилась улыбка. По мере того как
аптекарь продолжал шептать, улыбка ресторатора становилась все ярче. Не
удержавшись, Сервантус увесисто хлопнул по тощему аптекарскому плечику и
довольно громко сказал:
- Ну и шельма! Ловко придумал! Солнце в полночь, наверное, произвело бы в
Диньдоне меньшее впечатление, чем восторженная физиономия Сервантуса. Таким
его видели только в день смерти тетушки, когда нотариус огласил завещание.
Не обращая внимания на косые взгляды молившихся, друзья начали
подмигивать священнику. Аптекарь даже откровенно показал на свои часы.
Отец Кукаре в это время с вдохновением излагал историю гигантской
гангстерской шайки, собиравшейся похитить чикагский водопровод. Заметив
знаки друзей, священник продолжил рассказ с такими сокращениями, что
прихожане, и без того с трудом следившие за путаной детективной историей,
окончательно потеряли нить проповеди. Пока они соображали, какое отношение
водопровод в Чикаго имеет к спасению души; отец Кукаре уже добрался до
заключительной части:
- Дети мои! Я рассказал вам эту страшную, до поучительную историю, чтобы
напомнить: все блага, которые мы имеем в своих домах или в домах соседей -
водопровод, электричество, канализация, телевидение и многое другое,- все
это от всевышнего. Господь дарует эти блага за примерное поведение и чистоту
душевную.И мы должны хранить эту чистоту, если не хотим, чтобы наш родной
Диньдон впал во мрак и уныние. Помните, дети мои: все от господа! Во веки
веков - аминь!..
Друзья, которых распирала новость, с трудом дождались, пока отец Кукаре
окончил разговоры с паствой, разоблачился и вышел к ним. Священник был очень
недоволен:
- Господа, как можно во время проповеди! Я два дня готовился.
Репетировал...
- Святой отец, простите нас, грешных, но послушайте, что придумал
Моторолли! - Сервантус чуть ли не кричал от восторга.
- Тшш! - прошипел аптекарь, испуганно озираясь по сторонам.
- Молчу, молчу! - ресторатор для верности прикрыл рот рукой.
- Господин Кукаре, я имею в виду огороды,- вполголоса заговорил
Моторолли, стараясь дотянуться до уха священника.
Отец Кукаре быстро уловил суть аптекарской идеи.
- Надо действовать! - решительно сказал он.- Сейчас прихвачу котелок, и
скорей к комиссару!..
Найти комиссара Фьють было нетрудно. По обыкновению, он копался в своем
гараже у древнего "форда".
- Господин комиссар, у меня новость! - крикнул Моторолли, первым вбегая в
гараж.
- А у меня масло из коробки погнало,- невнятно отозвался комиссар, и его
ноги, торчавшие из-под маши-ны, начади медленно уползать.
Но аптекарь цепко схватился за штанину замасленного комбинезона и
закричал:
- Фьють, кончайте возиться с этой рухлядью! Немедленно вылезайте!
- Тяните его, Моторолли! - Подбежавший Сервантус схватился за другую
штанину комиссара.
Друзья быстро вытащили сопротивлявшегося полицейского из-под машины.
- Сын мой, не цепляйся за этот кусок ржавого железа,- сказал подоспевший
священник,- скоро у тебя будет новый автомобиль!
- Какой? - заинтересовался Фьють.
- Любой, какой пожелаешь. Послушай нашего дорогого Моторолли.
Комиссар недоверчиво посмотрел на аптекаря.
- Слушайте, Фьють! У каждого из нас на побережье есть огород! Мой - рядом
с вашим. Дальше - земля Сервантуса. Потом - кусочек отца Кукаре, вернее -
церковная земля...
- Это одно и то же! - заметил священник.
- Знаю. Дальше - участок нашей красавицы Веи. Если мы уговорим эту девицу
продать нам свой участок, то у нас окажется целая прибрежная полоса!
Понимаете?
- Не понимаю.
- Слушайте дальше! Огороды не дают никакого дохода. Прежде чем урожай
созревает, там успевают побывать мальчишки и козы. А я нашел покупателя,
который нам за эту землю заплатит десять тысяч монет! Нет, двадцать!
- Не меньше тридцати! - не утерпев, вставил Сервантус.
- Сказки,-усомнился комиссар.-Кому нужны эти паршивые огороды?
- Расчет, сын мой. Точный расчет,- веско вступился отец Кукаре.-
Покупатель солидный.
- Кто это? - спросил комиссар.
Проверив, нет ли кого у ворот гаража, аптекарь шепотом изложил свою
идею...
...Диньдон продолжал страдать. Неутоленное любопытство жгло горожан. В
пятницу вечером неизвестный зло-умышленник швырнул увесистый булыжник в окно
"Помпеи". Это послужило сигналом к началу волнений в городе...
Первой жертвой оказались цветы красавицы Веи. Кто-то сказал, что
Моторолли видели у нее. Толпа немедленно бросилась к уютному домику
учительницы, прятавшемуся за густыми побегами плюща. Цветы на клумбах были
беспощадно вытоптаны.
Вея вышла на крыльцо, кутаясь в мохнатый халат.
Насмешливо оглядев возбужденных мужчин, она спросила:
- Все сразу ко мне в гости?
- Без шуток, Вея! -потребовал продавец Крах, известный своей несгибаемой
принципиальностью, благодаря которой он превосходно умел ссориться, но никак
не мог научиться мириться.- Без шуток! Мы пришли по очень серьезному делу, и
попрошу вас...
Но девушка была не из пугливых. Она спокойно уселась на перила,
продемонстрировав желающим свои длинные ноги. Халат на груди чуть-чуть
приоткрылся, ровно настолько, чтобы в рядах осаждавших началось легкое
брожение.
- Что случилось в Диньдоне, если все славные идаль-го ополчились против
одинокой девушки? - улыбнув-шись,спросила Вея.
- Скажите нам прямо! - потребовал Крах,- У вас был сейчас Моторолли?
- А почему я должна вам говорить?
Грубияна быстро оттеснил учитель музыки Дискантье. Добродушное
учительское личико, над которым легкомыс-ленно торчала редкая седая прядка,
расплывалось в любезной улыбке. Дискантье никогда ни с кем не ссорился, В
городе высоко ценили это редкое качество и всегда приглашали доброго
музыканта для третейского разбора возникавших конфликтов. Скажем, никто
лучше его не мог установить, кому принадлежала спорная курица - нарушитель
пограничной линии, разделявшей соседние дворы, Спор всегда заканчивался тем,
что каждая сторона оставалась при своем мнении, а курица попадала на
сковороду. Вечер завершался ужином, за которым примирившиеся стороны
подробно обсуждали достоинства курицы и недостатки американской внешней
политики..
Учитель нежно погладил руку девушки и сказал:
- Деточка, вы не представляете, как все мы вас любим...
- Представляю,- милостиво возразила Вея.
- Вы же знаете, милочка, вот уже неделю город волнуется. Нас беспокоит
странное поведение наших виднейших сограждан. Радость вы наша! Мы думали,
уважаемый Моторолли поделился с вами. Мы очень просим рассказать эту
новость...
- Боюсь, разочарую вас, господа,- ответила девушка.- Моторолли в самом
деле ко мне заходил. Но ничего не рассказывал, а только предложил продать
ему мой огород. Вот и все.
- А вы?
- Наверное, продам. Вы же знаете, господа, в нашем Диньдоне ничего
бесплатно не дают...
~ А какую сумму предлагал аптекарь? - поинтересовался кто-то из мужчин.
- Это уж мое дело! - отрезала девушка.- Спокойной ночи,господа!
Мужчины вышли за ограду. Сообщение учительницы обстановки не прояснило.
Спорщики начали совещаться.
- Я предлагаю организовать демонстрацию протеста! - вдруг крикнул
принципиальный Крах.
- Сейчас уже темно,- заметил рассудительный Дискантье.
- Тогда факельное шествие! - не сдавался Крах.
Но прохладный ночной ветерок, сбегавший с холмов, подступавших к городу,
быстро остудил горячие головы, Все разошлись по домам. Сгибаясь под тяжестью
лотка,-побрел домой и продавец Крах...
Рабочий день в пятиугольном здании военного министерства начался ровно в
девять. Прозвенел звонок, и тысячи сотрудников, разложив на столах бумаги,
взялись за работу. Взялся за работу и лейтенант Микки Маус.
Микки был самым незаметным лейтенантом среди всех лейтенантов военного
министерства. Он обладал самой заурядной внешностью, на которой единственно
ярким пятном были уши, торчавшие словно ручки у сахарницы. И обязанности у
Микки тоже были самые что ни на есть пустяковые. Ежедневно он должен был
проверять содержимое мусорных корзин и содержание местных газет, чтобы через
них случайно не просочилась военная тайна.
"Из мусорной корзины капитанских погон не достанешь",- грустно размышлял
Микки, машинально листая страницы свежего номера газеты "Лимонинг пост".
Но в это утро судьба пожалела неприметного лейтенанта. На девятой
странице она подсунула ему большую рекламу, сообщавшую человечеству о
непревзойденных бюстгальтерах фасона "Кентавр". Микки с интересом принялся
разглядывать пояснительные иллюстрации и вдруг наткнулся на маленькое,
тиснутое убористым шрифтом объявление:
Вниманию заинтересованных лиц!
В ЕВРОПЕ по сходной цене продается ПРИБРЕЖНАЯ ПОЛОСА. Пригодна для
возведения военной базы. Хороший климат. Превосходный вид на море. С
предложениями обращаться:
Диньдон, Королевская улица, Моторолли.
Аккуратно вырезав объявление, Микки наклеил его на чистый лист бумаги и
пошел к начальнику отдела --бригадному генералу Догу.
Войдя в приемную, лейтенант подошел к свежевыкрашенной белокурой
секретарше Мэйси, неуклюже сказал, что при всем желании сегодня ей не дать
больше двадцати, и, кивнув на закрытую дверь кабинета, спросил,
- А что, Мэйси, старик у себя?
- У себя,- ответила секретарша. Постучав, лейтенант заглянул в кабинет.
- Кто там? - недовольно пробасил генерал Дог, пытаясь незаметно сунуть в
ящик стола толстый каталог торгового дома Сирса.
- Лейтенант Микки Маус явился до делу! - доложил Микки, нерешительно
ступив в кабинет.
- Какие у тебя могут быть ко мне дела? - недоверчиво спросил генерал.
Микки подошел к столу и положил перед генералом необычное объявление.
- Я думал, сэр, вас может заинтересовать... Извините, сэр, возможно, я
ошибаюсь...
Генерал пробежал глазами вырезку и вскочил, будто его кольнуло пружиной
кресла.
- Осел! Что же ты раньше молчал!
- Извините, сэр, я только что прочитал,- начал оправдываться Микки. В
душе он уже себя крыл послед-ними словами за то, что связался с этим
дурацким объявлением.
А генерал Дог, вытаращив глаза, так стукнул по звонку, что Мэйси пулей
влетела в кабинет.
- Всех ко мне! - рявкнул генерал.- Живо! Сотрудники отдела один за другим
начали вбегать в кабинет. Схватив на бегу приказания, они, словно
рассыпанный горох, бросались в разные стороны.
- Изъять газетный номер из продажи!
- Установить, кто дал объявление!
- Отыскать на карте Диньдон!
Лейтенант Микки Маус, пользуясь суматохой, спрятался за широкую спину
Мэйси. Ему уже рисовались самые мрачные перспективы вплоть до увольнения из
министерства и даже разжалования. Вдруг он услышал рокочущий бас генерала:
- Поздравьте лейтенанта Мауса! На своем скромном посту он принес
неоценимую пользу отечеству! Лейтенант, за мной!
И генерал выбежал из кабинета,
Ничего не понимая, не поспевая за событиями, Микки Маус бросился за ним,
стараясь не терять из виду гена-ральскую спину. Его шеф галопом мчался по
коридорам, потрясая злополучным объявлением. И всюду, где только он ни
появлялся, начиналась восторженная паника. Военные всех мастей хватались за
карты и атласы. Три или четыре этажа военного министерства уже гудели, как
растревоженный улей.
Время от времени генерал вспоминал о Микки, подзывал его к себе и
показывал любопытным как диковинного зверя. Неумело кланяясь, Микки неловко
улыбался и краснел до ушей. Больше всех его напугал старый толстый генерал,
грудь которого была прикрыта пестрым щитом орденских нашивок. Мельком
взглянув на маленький глобус, генерал ткнул пальцем в живот Микки и
внушительно сказал:
- У вас, лейтенант, стратегический склад ума! Точка выбрана на редкость
удачно...
Шумиха кончилась так же внезапно, как и началась" Перед солидной дверью с
табличкой "Заместитель министра" военные смолкли. Оправив мундиры, в кабинет
вошли четыре генерала. Один из них кивнул генералу Догу и поманил Микки
Мауса. Остальные остались за дверью.
В таком огромном кабинете лейтенант еще никогда не был. Микки с трудом
разглядел в другом конце зала одинокого человека, сидевшего за бесконечно
огромным письменным столом. Разноцветные телефоны, переплетаясь шнурами,
казалось, взяли стол в плотное кольцо окружения. По-видимому, чтобы не
заблудиться среди паркетных просторов, к столу вела узкая ковровая дорожка.
Пол по обе стороны от нее напоминал к
...Закладка в соц.сетях
