Жанр: Детская
Приключения неуловимых мстителей
....
- Четырнадцать. Двое в подвале с арестованными, двое на втором выходе, остальные
отдыхают.
Цыганков тем временем сбегал и привел часть партизан из оцепления. Несколько
человек на всякий случай наблюдали за задним двором и по одному бойцу - за окнами с
каждой стороны здания. Альберт перевел показания старшего гестаповца. Затем отобрал у
него связку ключей.
- Вот ключи от дверей. Комната отдыха - третья слева.
- Красный уголок, - кивнул Данька и протянул руку.
Вернер убрал ключи в карман.
- Ты чего, гад? - Цыганков схватил немца за грудки. - Поиграть вздумал?
- Мне нужны мои планы.
- Погоди, Яшка, - Ларионов достал из-за пазухи аккуратно свернутые чертежи. -
Держи. Альберт отдал ключи.
- П-п-пятнадцать, пятнадцать, господин лейтенант! - сказал вдруг дрожащий
гестаповец.
- Что?
- Пятнадцать людей, еще господин начальник гестапо у себя в кабинете!
- Тем лучше, - ухмыльнулся Вернер и отправился на второй этаж.
Подростки не теряли времени даром, они уже связали всех пленных. Последнему
гестаповцу сунули кляп и положили на пол к остальным.
- Противник связан, товарищ командир, - доложил Петька. - Можно двигаться
дальше.
- Пошли.
Партизаны распахнули дверь красного уголка и зажгли свет.
- Хальт! Хенде хох!
Сонные фашисты щурились на свет и решительно не понимали, кто вздумал так глупо
шутить. Только один из солдат успел схватиться за автомат, но Юрка коротко взмахнул
рукой и в плечо фрица впился нож. Остальных партизаны скрутили без сопротивления.
- Теперь половина в подвал, остальные - на второй выход! - приказал командир.
Яков первым спустился по лестнице и, не успел гестаповец удивиться, увидев цыгана в
немецкой полевой форме, как получил прикладом в лоб. Яшка мгновенно развернул карабин
и направил на второго солдата, который прогуливался за решеткой.
- Хенде хох!
Фашист оторопел на секунду, а потом стал тянуть из кобуры пистолет.
- Хальт! Стоять!
Рядом с Цыганковым возник Юра, он быстро отцепил с пояса охранника ключ и открыл
решетку. В коридор ворвались партизаны и свалили на пол замершего с оружием врага. Он
так не решился выстрелить.
- Батька! - крикнул Юра изо всех сил. - Ты где?!
Сразу в нескольких камерах раздались голоса.
- Отпирай все подряд, - посоветовал Яков, - тут изоляция хорошая, так не найдешь.
Петька и Натка сняли с кольца несколько ключей и стали подбирать их к замкам. Из
распахнутых настежь дверей повалил народ.
- Ксанка! - не выдержав сам, крикнул Яша.
- Я тут, - раздался слабый родной голос. Цыганков раздвинул плечом толпу и обнял
жену.
- Все хорошо, все хорошо, - сказал он.
- Валерку нашли?
- Нет еще.
- Братва, шо за дела? - щурясь на свет, высунулся из камеры мужик.
- Ты кто? - подозрительно спросил Петька.
- Это мои лебята, - поспешно заявил взявшийся неизвестно откуда Кирпич.
- Твои?
- Мои, - подтвердил Сапрыкин, - связные. Наконец Юра добрался до угловой
камеры, открыл дверь и навстречу ему шагнул Валера.
- Батя! - Юра осторожно обнял отца.
- Не боись, жми вовсю, - рассмеялся Мещеряков-старший, - кости пока целы!
- Валерка!
Оксана и Яша обняли старого друга. К компании присоединился Даниил.
- Рад, что все целы, - сказал командир. - А кто стрелял?
- Мы не стреляли, Даня, обошлось, - сказал Цыганков.
- Мне показалось, что был выстрел... Ладно, сейчас не время. Выводи людей!
Костя Сапрыкин обежал весь подвал, затем обратился к Якову:
- А Велнел не с вами?
- У него свои дела.
- Понятно, - Кирпич исчез из подвала с такой же скоростью, как и появился.
19
Захватить гестапо и освободить арестантов удалось тихо, без стрельбы. Теперь нужно
было так же, без шума, покинуть город. Отряд партизан теперь вырос вдвое, в одном
грузовике им уже не поместиться. Ларионов приказал всех освобожденных из плена посадить
на грузовик, а несколько оставшихся с края мест заняли переодетые в немецкую форму
партизаны.
- Даня, я пойду с вами, - сказал Валера. - Вы же языка не знаете, если что.
- Я тоже, - присоединилась Ксанка.
- Тогда наденьте шинели. Ты, Валерка, возьми мою, капралом будешь. А я себе у
ребят из грузовика позаимствую.
Друзья быстро переоделись и заняли место в строю. Оставшиеся партизаны должны
были, изображая отряд немецких солдат, проникнуть на железнодорожную станцию. Там их
ждет Матвеич, хорошо знакомый с деповскими рабочими.
- А Костя где? - спросил вдруг Даниил, осмотрев свою команду.
- Нету. Он, наверное, со своими "связными" отправился. Он же теперь у них герой!
- Не маленький, не пропадет, - сказал Яша. - Ты ж его знаешь: Кирпич всегда сухой
из воды выйдет.
- Ладно, некогда искать, - согласился Ларионов. - Слушай мою команду: не
отставать, двигаться быстро, по дороге не разговаривать. Шагом марш!
Маленький отряд во главе с Мстителями отправился в путь.
Поздним вечером улицы города были пустынны, действовал комендантский час.
Жители сидели по домам, партизанам встретился только один патруль, но проверять
документы у "своего" пехотного взвода фашистам и в голову не пришло. Зато на станции
царило оживление. Гражданских по-прежнему не было, а солдат, офицеров и техники здесь
находилось предостаточно. Отправлять эшелоны ночью надежнее - меньше посторонних
глаз, а самолетам противника в темноте гораздо труднее находить и атаковать поезда.
Матвеич знал на станции все ходы вплоть до дырок в заборе. Немцы пытались
ликвидировать последние, но справились только с половиной. Остальные или не нашли, или
они регулярно, несмотря на охрану, возникали вновь. Старый рабочий сам предложил этот
вариант отхода, через своих знакомых ему было несложно достать мотодрезину. Даниил
согласился, что захватывать после гестапо еще и гараж будет труднее. Тем более, что никто
не мог гарантировать, гладко ли пройдет первый этап. Если бы началась перестрелка...
Фашисты наверняка перекрыли бы все автодороги, но про "железку" даже не вспомнили, ведь
они считают, что полностью ее контролируют. Ненадолго, твердо обещал себе Даниил, как
только они закончат эту операцию, начнется настоящая рельсовая война, тогда гитлеровцы не
будут уже уверены ни в чем.
Партизаны уже были недалеко от паровозного депо, когда с ними поравнялся очередной
патруль. Валера козырнул, ефрейтор и двое солдат привычно ответили, как вдруг начальник
патруля укоротил шаг и уставился на новоиспеченного капрала.
- Halt! - он сорвал с плеча винтовку и передернул затвор.
Вернер шел по коридору, стараясь наступать на носки сапог. Мстители действительно
хорошо знали свое дело, и снизу не раздалось до сих пор ни одного выстрела. Альберт вошел
в приемную шефа, приблизился к двери и выставил руку с пистолетом перед собой.
- Кто там? - штурмбанфюрер не узнал в полумраке кабинета возникшую на пороге
фигуру. Свет настольной лампы не попадал на гостя. - Гюнтер?
- Не совсем, к вашему сожалению, - усмехнулся Альберт. - Но не стоит дергаться,
или я буду стрелять.
Гестаповец убрал руку от ящика стола, где он держал оружие.
- Не знаю, как вам удалось сюда проникнуть, но вы в ловушке, - сказал он. - Если
вы меня убьете, то сюда прибежит дежурный наряд, и вы переживете меня ровно на одну
минуту. Печальный финал для такого амбициозного молодого человека, но закономерный.
- Я, действительно, с вашей помощью из офицера превратился в простого молодого
человека. А ведь служил честно, я был в гитлерюгенде, я добился офицерского чина, я
боролся с диверсантами. Да, на каком-то этапе они меня переиграли, но если б не вы,
штурмбанфюрер... Впрочем, теперь я склонен думать, что на ваше место нашелся бы другой
завистливый дурак.
- Мальчишка! Сопляк! Сдай оружие и, обещаю, на трибунале мы учтем твое
раскаяние!
- Так ничего и не понял, - покачал головой Вернер, - лучше быть живой собакой,
чем мертвым штурмбанфюрером. - Альберт прицелился и нажал на курок, заметив, что
только в последние полсекунды в глазах гестаповца отразился ужас неминуемой смерти.
Пуля ударила в лоб и откинула тело на спинку кресла.
Дискуссия с бывшим шефом была забавной, но она отнимала время у более важного
дела. Вернер убрал пистолет в кобуру и расстелил на столе в кругу света лампы три плана
здания, взятых у Ларионова. Затем он осторожно достал истертый листок письма отца и
сверил чертеж на нем с новыми планами. От самого старого он отличался наличием креста,
указывающего тайник. Затем, сверяясь по деталям, которые сохранялись в здании при всех
перестройках, Альберт перенес крест на последующие чертежи. Как ни забавно, тайник
действительно оказался почти в кабинете штурмбанфюрера. Вернее, между кабинетом и
приемной.
Недавно у Альберта здесь был свой кабинет, но ключ у лейтенанта до конца
разбирательств отобрали. Вернер выбил знакомую дверь ногой и достал из шкафчика
припасенные инструменты. По расчетам немца партизаны должны уже убраться из здания, и
шум никого не привлечет.
Берясь за ломик, Альберт сбросил портупею и стесняющий движения черный мундир.
Перегородка поддавалась легко и Вернер быстро выдолбил в ней большую дыру, обнажив
кирпичную кладку стены, куда отец двадцать лет назад замуровал драгоценности своего
хозяина-купца. Азарт был так велик, что Альберт очнулся, только когда ему в спину ткнулся
винтовочный ствол.
- Вот ты где!
Немец оглянулся на незваного визитера.
- Лаботай, лаботай, - сказал Кирпич, кивая на стену. - Не зля же я так долго иглал в
палтизана?
- А я пятнадцать лет был фашистом, - сказал Вернер. - Согласен поделить все
пополам, - предложил Альберт.
- Лаботай, - повторил Кирпич, - а там поглядим.
Вернер покосился на винтовку и снова взялся за лом. Возбуждение прошло, и. он
почувствовал дикую усталость. Столько всего сделать, чтобы в итоге отдать сокровище
мелкому уголовнику? Ну, нет, чем получить пулю, надо что-то придумать. Собрав силы,
Альберт снова стал долбить стену. Старые кирпичи поддавались плохо, а раствор за
десятилетия превратился в монолит. Направляя удары в одну точку, немец с трудом
раскрошил один кирпич. К счастью, за ним оказалось пустое пространство.
Вернер не оборачивался, но чувствовал, что Кирпич наклонился вперед, чтобы ничего
не пропустить. Альберт расшатал и вытащил еще пару кирпичей, дыра в стене становилась
все больше. Промахнувшись мимо камня, лом провалился в дыру и ударился во что-то
металлическое. Несмотря на нацеленную в спину винтовку, азарт вернулся, руки не
чувствовали ни усталости, ни вздувшихся пузырями мозолей.
Молотком Вернер отбил неровные края ниши, затем просунул руки во тьму и нащупал
металлический ящик. Пальцами он незаметно приподнял крышку. Затем с усилием Альберт
подтянул ящик к проделанному отверстию и вытащил наружу, держа за ближний край.
Задней частью ящик, вернее шкатулка, обитая медью, опиралась на край пролома.
- Тяни, тяни! - возбужденно повторял Сапрыкин, горящими от нетерпения глазами
видя перед собой только шкатулку с сокровищами.
Альберт потянул клад на себя, но пальцы соскользнули, шкатулка, падая, опрокинулась
и по полу покатились драгоценные камни, кольца, шустрые шарики жемчужин и царские
золотые червонцы. Костя упал перед этаким богатством на колени и стал сгребать
рассыпанное золото. Вернер, помогая ему одной рукой, в другую взял молоток и коротким
взмахом впечатал его в череп конкурента. Подвернув под себя руки, полные драгоценностей,
Кирпич уткнулся носом в пол.
... Очнулся он от холода и с трудом открыл глаза. Звезды над ним сверкали
игольчатыми лучиками, и Сапрыкину казалось, что, пока он был без сознания, несколько
таких иголок проникли ему в мозг. Костя собрался с силами и сел. Он лежал на обочине в
кустах недалеко от гестапо, а холод шел от сугроба, в котором лежала его непокрытая голова.
Кирпич нащупал над виском здоровенную шишку и от этого прикосновения иголки в голове
закололи сильнее. Должно быть, его сюда выволок Вернер, сволочь. Попадись ему этот гад
теперь, Сапрыкин бы его сначала пристрелил, а потом уж спокойно искал клад. Кто поверит,
что совсем недавно Кирпич держал в руках горсть золота и бриллиантов, которых хватило бы
ему на полжизни... Костя встал и, пошатываясь, дошел до места, где раньше стояла машина
немца. Следы протектора ясно указывали на то, что тот отправился в направлении,
противоположном направлению партизан. Ему тоже пора сматываться, не то придется
отвечать за все то, что натворили все другие участники налета на гестапо. Кирпич выбрал
собственное направление, рассчитывая на то, что доплетется до Жоры раньше, чем
повстречает гитлеровский патруль.
- Halt!
Капрал высокомерно бросил начальнику караула:
- В чем дело, ефрейтор? Давно на гауптвахте не сидели? Чистейшее произношение,
Славкину, с его акцентом, такое и не снилось. Неужели он ошибся? Но это лицо, очки в
тонкой металлической оправе... Он вспоминал его ежедневно последние пятнадцать лет.
- Господин капрал, прошу вас предъявить документы! - как можно тверже сказал
хорунжий.
- Освободите дорогу, ефрейтор. Или вы собираетесь арестовать меня вместе со
взводом? - Валера с улыбкой повернулся к партизанам, но их лица были каменнонапряженны,
подыграть было некому.
Славкин тоже скользнул взглядом по отряду и вдруг заметил... девчонку! Ефрейтор
отпрыгнул назад, передергивая затвор.
- Получай, Мещеряков! - Он выстрелил почти в упор, но в последний момент что-то
мелькнуло перед стволом.
Валера услышал выстрел, но почувствовал не удар пули, а внезапную тяжесть. На него
всем телом навалился как-то оказавшийся перед ним Яша. Валерка инстинктивно подхватил
его под руки.
- Это партизаны! - завопил во всю мочь Славкин. Винтовку вдруг заклинило и он
бросился ничком на платформу.
Длинная очередь, выпущенная Даниилом, перерезала двух патрульных.
- Яшенька! - Ксанка кинулась к мужу, повисшему на руках друга.
- Зачем ты, зачем, - бормотал Валера, расстегивая шинель, под которой
стремительно расползалось кровавое пятно. Оксана распахнула шинель, разорвала
гимнастерку и прижала к ране платок.
- Сюда! - от паровозного депо махал рукой Матвеич. А со стороны вокзала на
выстрелы бежала добрая сотня фрицев. Славкин, лежавший до сих пор неподвижно, быстро
скатился с платформы на рельсы.
- Стой, гад! - Валера заметил его и поднял автомат.
- Отходим! - приказал Ларионов партизанам, которые были готовы занять оборону.
Раненного Цыганкова бойцы подхватили на руки и понесли к депо. Даниил и Валера
прикрывали отход, поливая врага очередями из автоматов. Подле них, стреляя, залегли
Петька, Натка и Юрка.
Ворота депо распахнулись и из них показалась мотодрезина с прицепленной впереди
платформой с низкими бортами. Рядом с машинистом в кабине сидел Матвеич. Партизаны
быстро погрузились и, спрятавшись за бортами, поддержали огнем Мстителей. Даня с
Валерой и ребята добежали до дрезины и десяток сильных рук втянуло их наверх.
- Чтоб больше этого не было, - сказал детям Даниил, чуть отдышавшись за
железным бортом платформы. - Без шуток: уши оборву!
- Мы же вам помогали, батя! - обиделся Петька.
Юра отодвинулся подальше, делая вид, что не слышал грозного предупреждения.
- Матвеич, давай самый полный! - крикнул командир.
Валера подполз к раненому.
- Как ты, Яша?
- Держусь... - всегда смуглая кожа цыгана посерела, словно от дорожной пыли. -
Ты-то цел?
- Цел. Потерпи, пожалуйста.
Яков слабо сжал его руку, говорить ему было тяжело. Натка перебралась к Оксане и
старалась помочь с перевязкой.
Под огнем партизан фашисты залегли, дрезина стремительно набирала ход,
приближаясь к горловине станции. Гитлеровцы уже не могли успеть за партизанами.
Славкин, видя, что враги уходят, вылез из-под платформы.
- Я узнал, я! Господин офицер! Я обнаружил партизан. На паровозе их надо ловить!
Какой-то случайный капитан пытался навести порядок, солдаты палили в воздух и
бегали по путям. У вокзала под парами стоял эшелон, капитан направился к нему.
- Отцепляй!
- Не имеете права! - крикнул начальник поезда, но под наведенным пистолетным
дулом сразу успокоился. Гитлеровцы отцепили от состава паровоз, в тендер вошло человек
тридцать, таким образом силы уравновесились. Капитан поднялся в кабину, Славкин схватил
у раззявившегося солдата автомат и повис на подножке набирающего ход паровоза. Наконец
он встретился с Мстителями лицом к лицу, стрелял в Мещерякова, который вырядился в
немецкую форму и опять чуть не провел хорунжего. Но теперь ни один Мститель не уйдет от
возмездия, они ответят за все преступления.
Дрезина партизан уже проходила горловину, колеса стучали на стыках последнего
станционного стрелочного перевода.
- Вот бы тут, а? - спросил Юра Петьку.
- Да, неплохо, - деловито огляделся тот.
- А ну, не высовываться! - прикрикнул Валера.
Даниил пробрался в кабину к Матвеичу.
- Спасибо, товарищи, вовремя мы выскочили.
- Рано радуешься, командир, - проворчал машинист. - На железной дороге - не в
лесу, не затеряешься.
- Да нам отъехать чуток...
- Да ты туда глянь, - мотнул назад головой старый шахтер. - Они паровоз
отцепили, а под хорошим паром он нас за четверть часа достанет.
- А мы можем скорость увеличить?
- Попробуем, - махнул рукой машинист, чтоб не спрашивали глупости.
Теперь и паровоз, миновав станционные пути, вышел на прямую дорогу. Гитлеровцы
уже не палили просто так, а ждали приказа, когда, приблизившись, они смогут в упор
расстрелять партизан.
Даниил вернулся на платформу.
- Догонят? - тихонько спросил Валерий.
Командир чуть заметно кивнул. Дане не хотелось, чтобы началась паника, да и хлопцы
не сводили с него глаз.
- Пора? - опять шепотом спросил Юрка.
- Сейчас будет поворот с подъемом, скорость упадет, - в ответ прошептал приятель.
- Как я сигану, ты двигай за мной.
Ребята опять укрылись за бортом, выжидая удобного момента. К ним приблизилась
Натка.
- Вы чего задумали?
- Ничего.
- Я же вижу!
- Не лезь.
- А я бате скажу!
- Нашла время ябедничать, - пожурил Петька и вдруг крикнул:
- Давай!
Мальчишки вскочили на ноги, почти одновременно оттолкнулись от борта и прыгнули
под откос. Командирское: "Стой!" прогремело, когда они кубарем катились по насыпи вниз.
- Вот черти!
Две маленькие фигурки вместе с кучей снега докатились до низу насыпи, поднялись на
ноги и вдруг с упорством муравьев полезли обратно наверх.
- Неделя нарядов, две... Натка, чего они придумали? - спросил Даниил.
Дочь пожала плечами, а мальчишеские фигурки скрылись за поворотом.
- Тормозим? - предложил Валера.
- Вернуться и надрать уши мы уже не успеем, - с большим сожалением ответил
Даня.
А Петя с Юрой взобрались на насыпь, первый оседлал рельс и стал в обе стороны
выгребать из-под него мелкую щебенку, а второй достал из кармана динамитную шашку,
капсюль, шнур и деловито принялся снаряжать мину.
- Фитиль покороче оставь, - напомнил Петька, прислушиваясь к грохоту близкого
паровоза.
- Знаю.
Мальчишки сунули мину под шпалу и Петя сразу поднес огонь.
- Атас! - Юра увидел, как из-за поворота показался паровоз со свастикой на носу.
Второй раз за десять минут ребята покатились вниз, перемешивая снег и щебень.
Фашисты заметили подростков и начали стрелять. Не обращая внимания на пули, те
побежали к лесу. Снежные фонтанчики иногда вспыхивали совсем рядом. Темные шинели на
белом снегу были отличной мишенью, тем более, что поезд стремительно приближался.
Славкин извел весь магазин, молясь про себя, чтобы среди этих зайцев оказался Валерка.
Вдруг Юра охнул и, взмахнув по-птичьи руками, свалился в снег. Хорунжий не успел
порадоваться меткому выстрелу, потому что чудовищная сила тряхнула паровоз, а затем
разорвавшийся котел взметнул его в воздух. Уже в полете гром, сродни небесному, разорвал
барабанные перепонки, и все исчезло навсегда в огненном вихре.
Недалекий взрыв стряхнул с деревьев снег, за поворотом взметнулся столб пламени и
осветил всю округу, как молния. Не сговариваясь, Валера и Даня шагнули за борт
платформы, туда - где остались их сыновья.
Петя заметил падение друга и сразу повернул к нему, но взрывная волна и его сшибла с
ног. Хлопец подполз и потряс Юру за плечо.
- Юрка! Юрка, ты что? Тебя ранило?
- Зацепило, - мальчик со стоном перевернулся на спину. - Нога, кажется... Что там?
- Кончено, горят фашисты, - успокоил друга Петька, бросив взгляд на дорогу. - А
нас скоро найдут.
- Я знаю, - улыбнулся сквозь боль Юра, - только тебе придется наряды вне очереди
за двоих отработать...
КОНКУРС КРАСОТЫ
Двигатели заревели, самолет задрожал и взял, наконец, разбег. С опозданием на
пятнадцать минут, как отметили косыми взглядами на часы окружающие бизнесмены.
Одинаковая реакция - это и есть единство нации? - ухмыльнулся про себя Корф. Затем ему
стало не до смеха. Оказалось, что его старым костям очень неудобно в аэрофлотовс-ком
кресле. Фридрих повертелся, устраиваясь на длинный четырехчасовой перелет до Москвы. В
свои неполные 77 лет Корф сохранил достаточно бодрости, чтобы заниматься бизнесом, но
обычно путешествовал по делам в пределах Европы. И вот, впервые после Второй мировой
войны, он едет в Россию в компании немецких коммерсантов.
Когда-то, в 41-м, ему повезло выскочить из юзовской авантюры живым. Случай, удача
вознаградили его за упорство, с каким Корф добирался до клада, завещанного отцом. Зато
пришлось пожертвовать именем: гестаповец Альберт Вернер, участвовавший в захвате
Юзовского гестапо, перестал существовать. А лейтенант Корф - фантом, придуманный для
того, чтобы заманить партизан в ловушку, обрел вдруг плоть и кровь. Немалая часть денег
ушла на то, чтобы устроиться в тылу с чистым послужным списком. Служил Корф честно,
потому что за воровство расстреливали, а взятки давал из своего кармана. Война затянулась,
и капитан Корф закончил ее в американской зоне оккупации уже не богатым, но еще вполне
обеспеченным человеком. Основав собственное дело, Фридрих женился, чтобы было кому
передать бизнес и семейную историю. Сын Алекс, названный в честь деда, стал ученымхимиком
и делами отца интересовался мало. Взлет закончился, и стюардессы стали развозить
напитки. Корф взял коньяк "чтобы не поддерживать конкурентов", ведь с начала 70-х
основную часть его бизнеса составляло производство водки "Корф". Последнее время дела
шли не очень, а невероятная популярность в Европе водки "Горбачев" (названной, кстати, в
честь какого-то царского генерала) грозила еще большими потерями. Это и послужило одной
из причин, почему Фридрих отправился в Москву. Но, кроме нового рынка, ему было
любопытно увидеть единственную на континенте крупную столицу, куда не дошла
гитлеровская армия. Где-то там же затерялись и следы Мстителей, хотя одно время Корф
часто встречал в русских газетах фамилии ответственных работников Даниила Ларионова и
Валерия Мещерякова. Теперь они, конечно, умерли, а с ними ушла память, ушли и все их
враги, и все друзья...
Поспать Ксанка любила, но сегодня специально пришла в школу пораньше. Они
договорились с Андреем, чтобы он помог ей по алгебре. Каждый раз она давала себе слово,
что сама разберется, но и почти каждый раз ей приходилось просить помощи у друга. Ксанка
никогда не видела Андрюшку над раскрытым учебником, разве что когда объяснял что-то ей,
но он всегда прекрасно разбирался в уравнениях или теоремах про углы. Сама Ксанка точные
науки не любила, но, чтобы попасть на конкурс, полагалось иметь хорошие оценки. Девчонка
находила повод гордиться хотя бы тем, что не скатилась до простого списывания домашнего
задания. Родителям она этого не говорила, так как те были инженерами, и хорошая учеба для
них была делом естественным. Один старый дед Даня (если точно, то Ксанке он - прадед)
принимал ее сторону, заявляя, что в его время, чтобы быть "правильным человеком",
образования не требовалось. Аргумент слабый, поскольку старик успел повоевать в
гражданскую, но Ксанкины родители старались деду не перечить, с одной стороны, уважая
авторитет патриарха, с другой, опасаясь все еще горячего нрава. "Это Валеркина порода из
вас прет", - ворчал Даниил Иванович, имея в виду, что бабушка Наташа была замужем за
дедом Юрой Мещеряковым. До сих пор Ларионов-старший помнил, что его друг Валерка
когда-то бросил службу в ЧК ради того, чтобы выучиться на горного инженера. Кстати, это
дед Даня приучил всех звать ее Ксанкой, хотя, в отличие от прабабки Оксаны - его сестры,
девушку звали Ксения.
Андрей не подвел и уже ждал ее, сидя на подоконнике в коридоре на третьем этаже. Его
лицо, обычно чуть флегматичное, расплылось в улыбке, которую умела вызвать только она.
- Привет, - сказал Андрей, - хорошо что не опоздала, я все успею тебе объяснить.
Вот так: ни тебе "хорошо выглядишь", ни "рад тебя видеть"... Ксанка вздохнула и
приготовилась слушать очередную лекцию, произносимую усталым тоном знатока. Стараясь
сосредоточиться, она не замечала, что ее друг чаще смотрит на нее, чем в учебник, который
он успел выучить наизусть.
- ... Поняла? Особенно важно, где говорится о...
- Все, все, все. Спасибо, Андрюша, мне пора.
- Но ты поняла?
- Ага, - Ксанка подхватила рюкзачок и побежала к своему классу. С Андреем они
учились в параллельных, а дружили уже года два. Зато раньше, в детстве, они друг друга
недолюбливали.
На втором этаже Ксанка заскочила в туалет, достала из кармашка пузырек с таблетками
и проглотила две штуки, запив из-под крана. Инна ее уверяла, что таблетки эти помогли ей
похудеть на три килограмма, а стоят не так уж дорого. Скоро конкурс, и Ксанка, хоть и не
слишком беспокоилась, решила, что еще одно средство не повредит. Тем более, что долго
пить эти таблетки она не собиралась, купила всего один пузырек из Инкиных запасов. Вот
Инка, та совсем на этих таблетках зациклилась - по десятку в день ест.
Вдруг Ксанка сообразила, что слышит из кабинки тяжелый рвотный звук. Она
осторожно приоткрыла дверь и увидела свою подругу, склонившуюся над унитазом.
- Ларисочка, тебе плохо? Что с тобой? Ты отравилась?
- Уже хорошо, - подруга разогнулась,
...Закладка в соц.сетях
