Жанр: Детская
Приключения Васи Куролесова
...за поросят. И вот теперь старшина
Тараканов глядел на Васю, радостно понимая, что он этого
мошенника поймал.
- Так ли все было, как рассказывает гражданин Курочкин?
- Все было наоборот.
- Знаешь что, - сказал старшина, ослепляя Васю кокардой,
- ты лучше чистосердечно признайся, положа руку на сердце.
- Да я чистосердечно, - ответил Вася, кладя руку на
сердце. - Это сам Курочкин был с усами. У меня-то они не
растут.
- А это что? - спросил Тараканов, указывая Васе под нос.
- Это не усы, - напугался Вася, - это от шубы отстрижено!
Вася подергал за усы, и они отвалились.
- Так-так, - насмешливо сказал старшина. - А в мешочке у
вас что?
- Матрос, - пришибленно ответил Вася.
- Ну-ка поглядим, что за матрос.
Присев на корточки, старшина развязал веревку.
Матрос вылез из мешка. Он встряхнулся как следует,
окутавшись на миг облаком пыли.
- Ишь ты! - сказал старшина и ткнул Матроса пальцем. - В
мешок залез!
Матрос огрызнулся - и палец милицейский налился кровью.
И тут Матрос получил такого пинка, что у него из глаз
искры посыпались. Разбрызгивая эти искры и завывая, он вылетел
в дверь и как рыжее лохматое колесо укатился куда-то в сторону
железнодорожного депо.
Глава двенадцатая. "Взгляни, взгляни в глаза мои суровые..."
Дело пошло быстрее быстрого.
У Васи отобрали усы и мешок, сунули это все в несгораемый
шкаф и замкнули секретным ключом. Потом строго взяли за плечо
и отвели в какую-то мрачную комнату.
- Посидишь, - сказали и заложили дверь засовом.
Вот как повернулось дело. Никак не думал Вася, когда
приклеивал усы, что это его погубит. Никак не думал, что зря
сажает Матроса в мешок. Печальный стоял теперь Вася посреди
комнаты, узенькой, как шкаф-гардероб.
На деревянной лавке, которая тянулась вдоль стены, сидел
человек с лицом неспелого цвета и что-то мычал. Вася не сразу
понял, что человек поет, но постепенно стал различать слова:
Взгляни, взгляни в глаза мои суровые,
Взгляни, быть может, в последний раз...
Вася поглядел в глаза певцу, но ничего особо сурового в
них не увидел - так, серая муть, голубая чепуха.
- Ты кто такой? - спросил вдруг певец тяжелым голосом.
- А ты? - насторожился Вася.
- Чего? Кто я такой? Да если я скажу, ты умрешь от
страха! Меня вся Тарасовка знает! Понял? Туши свет!
- А меня все Сычи знают.
- Туши свет! Меня Рашпиль знает! Я знаешь кто?
- Кто?
Тут человек, которого знала вся Тарасовка, наклонился к
Васе и сказал таинственно:
- Я - Батон! Слыхал?
- Слыхал, - сказал Вася, хотя ничего подобного он раньше
не слышал.
- То-то! - грозно сказал Батон. - Туши свет!
- А я знаешь кто?
- Кто?
- Я - Вася Куролесов! Слыхал?
- Слыхал, - неожиданно сказал Батон и протянул руку: -
Здорово!
Вася подал руку, и тут же Батон сжал ее с оглушительной
силой. Вася поднатужился и тоже крепко сжал батонскую руку.
Тот еще напрягся, и Вася поднадавил. Они жали руки с такой
силой, что окажись там, внутри рукопожатия, медный шарик, он
бы, конечно, расплющился.
От напряжения рыхлое лицо Батона налилось кровью. Он был
и вправду похож на большой белый батон, одетый в брюки. Живот
его был кругл, а голова маленькая, как и полагается батону.
- Тебя за что взяли? - спросил он, отъединяя свою руку от
Васиной.
- За поросят.
- Я тоже, помню, как-то на телятах погорел. А сейчас сижу
по глупости: одному пинджаку рога посшибал.
- За что же! - спросил Вася.
- Он мне на ногу наступил.
Вася невольно поглядел на эту ногу и увидел, что нога
очень крупная, в ржавых ботинках на микропоре. Подробно
осмотрев ногу, стал Вася оглядывать комнату. Скучной оказалась
комната: стены ее окрашены были коричневой краской, а высоко
под потолком вполнакала горела маленькая электрическая
лампочка. Она немного помигала и потухла. И тогда Вася понял,
что на улице уже вечер, целый день прошел и принес одни
неприятности.
Стало совсем темно. Через узкое окошко не видно было
ничего, чуть-чуть в нем серело, и слышен был какой-то
невнятный шум и гудок далекой электрички.
"Погиб я, - думал Вася, ложась на лавку, - теперь никак
не докажешь, что я не вор. Матрос в мешке - вот что меня
доконало. Эх, грустные дела".
Вася представил, как будет плакать мама Евлампьевна,
выйдя его провожать в дальнюю сибирскую дорогу, станет махать
платочком и совать ему в руки узелок с ватрушками. Тихо-тихо,
чтобы не услышал Батон, стал Вася плакать, и сквозь слезы
замычал он песню:
Взгляни, взгляни в глаза мои суровые,
Взгляни, быть может, в последний раз...
* ЧАСТЬ ВТОРАЯ. "ВОДОПРОВОДЧИКИ" *
Утро в Карманове долго не наступало.
Так бывает в небольших подмосковных городах - долго не
наступает утро. Над Москвой уже солнечное зарево, уже пожарная
сокольническая каланча позлащена восходом, а в Карманове еще
темнота, темнота - ночь.
Вася проснулся затемно и долго слушал, как сопит Батон. В
предутреннем сне тот громко высвистывал носом, и кажется,
любимую мелодию: "Взгляни, взгляни в глаза мои суровые..."
Рассвело.
И скоро зашевелилась входная дверь, заныли железные петли
- дверь приоткрылась, будто зевнула. В щель выставились сонные
усы старшины Тараканова.
- Куролесов, выходи.
Васю снова привели в дежурную комнату. Там, у окна,
прислонясь к несгораемому шкафу, стоял какой-то человек в
сером костюме.
По привычке Вася поискал на его лице усы, но не нашел.
Зато нашел нос, кривой и крылатый, широкие медные щеки и
прищуренные глаза цвета маренго.
Человек в сером костюме навел на Васю свои глаза и
спросил:
- Этот самый?
- Так точно, - ответил старшина, кивая на Васю. - Под
носом - искусственные усы, в мешке - пес.
Серый костюм внимательно пригляделся и вдруг подмигнул
Васе: что, мол, попался?
- Так точно, - толковал старшина. - Товарищ Болдырев,
этот самый и есть мошенник. Усы под носом, пес в мешке.
"Вот это фамилия! - подумал Вася. - Болдырев! Как будто
самовар в воду упал. Наверно, начальник!"
- Не может быть, чтоб этот самый, - сказал между тем
Болдырев, внимательно глядя на Васю.
- Да как же, товарищ капитан?.. Усы-то под носом!
- Уж не знаю как, - ответил капитан Болдырев. - Приметы
не совпадают. Мошенник, которого мы ищем, пожилой, а этот
слишком уж молод. Ну-ка, парень, рассказывай, зачем ты усы
прилепил?
- Для маскировки. Он лепит, и я буду лепить!
- Рассказывай по порядку, - серьезно сказал капитан.
Все время, пока Вася рассказывал, капитан хмыкал и
пронзительно глядел на старшину.
- М-да, - сказал он. - Что-то вы, товарищ старшина,
напутали. Расскажите, какой из себя Курочкин.
- Невысокого роста, пожилой, - отвечал старшина Тараканов
и вдруг побледнел. - Нос уточкой.
- Какой нос?
- Уточкой, - повторил старшина, бледнея все больше.
- Ну вот, - сказал капитан Болдырев. - И нос уточкой.
Приметы сходятся, а усы он сбрил. Этот Курочкин и есть тот
самый человек, которого мы ищем.
- Да как же?.. Он же паспорт показал, живет в Перловке,
сторож картофельного склада.
- Паспорт поддельный, - строго сказал капитан. - А
картофельного склада в Перловке сроду не было.
Да, вот какие получились дела. И в голову не пришло
старшине Тараканову, что Курочкин и есть тот самый мошенник, а
Вася - простой человек.
- Да, - сказал капитан Болдырев, глядя на старшину
нестерпимым взглядом, - вон какие получились дела.
Старшина открыл секретным ключом несгораемый шкаф, вынул
оттуда мешок и усы и протянул Васе:
- Возьмите, гражданин.
- Что за мешок? - спросил капитан.
- Ихний мешок, - ответил совсем расстроенный старшина.
Усы его поникли, как спортивные флаги под дождем.
- Это не мой мешок. Это мешок вашего Курочкина. А вот усы
мои.
- Интересно, - сказал капитан и потряс мешок. Всякая
труха посыпалась оттуда. Тут же капитан - чик-чик! - свернул
труху в кулечек и сунул в нагрудный карман.
"Рассматривать, наверно, потом будет, - подумал Вася, -
под микроскопом".
- Вы понюхайте мешок, - сказал он капитану.
- А что? Пахнет?
- Еще как!
- Верно, - сказал Болдырев, понюхав. - Запах есть. Только
не пойму, чем пахнет. Не укроп ли?
Старшина Тараканов тоже протянул к мешку нос и несколько
раз понюхал.
- Запах есть, - сказал он, - только тонкий запах. Я его
не пойму. Это, наверно, мимозы.
- Ничего тонкого, - сказал Вася. - Запах меда.
- Мед? - удивился Болдырев. Он снова взял мешок в руки и
принялся пристально нюхать.
- И еще я в нем пчелу нашел, а другая была у пса в ухе.
По этим приметам можно найти Курочкина.
- Во парень! - удивился Тараканов. - И носом чует, и
головой работает.
- Молодец, - подтвердил капитан Болдырев. - Ты, я вижу,
сообразительный.
- Маленько мерекаю, - ответил Вася с достоинством.
В этот момент дверь в дежурную комнату распахнулась, и
вошел рядовой милиционер по фамилии Фрезер.
- Товарищ старшина! - сказал он. - Вам срочная
телеграмма.
Тараканов разорвал бланк и прочел телеграмму.
"Устал как собака, - думал Вася, выходя из милиции, - и
не выспался".
В милицейском палисаднике было пусто. Только одинокий
кармановский гусь бродил среди луж.
Поглядев на гуся, Вася так зевнул, что у него все в
глазах перевернулось, а когда все снова установилось, гусь уже
мчался, гогоча, по лужам, а вслед за ним - рыжая рычащая
фигура с обрывком веревки на шее.
Загнав гуся под милицейский мотоцикл, фигура эта
направилась к Васе и улеглась у его ног, хлопая хвостом по
одуванчикам.
- Привет! Кого я вижу!
Матрос повалился на бок, и Васе пришлось почесать ему
живот. Он почесывал его, разглядывая обрывок веревки.
- Блохи? - послышалось за спиною. Капитан Болдырев вышел
на крыльцо и разглядывал Матроса.
- Да нет, - сказал Вася, - собаки любят, когда им брюхо
чешут.
- Да? - удивился капитан. Он хмыкнул, присел на корточки
и тоже стал почесывать Матроса.
- Да, - подтвердил Вася. - А я вот ни за что не дал бы
себе брюхо чесать.
Матрос совсем, видно, обалдел от счастья, оттого, что его
чешут сразу два человека. Старшина Тараканов строго смотрел на
все это в окно.
- Видите веревку? - спросил Вася капитана. - Я ее на
Матроса не цеплял. Видно, Курочкин снова его приманил, когда я
в милиции сидел, и посадил на веревку. А Матрос ее перегрыз и
ко мне вернулся. Кому же приятно свинью изображать?
- М-да... - сказал Болдырев. - Значит, Матрос порвал с
преступным миром. Решил начать новую жизнь. А все-таки надо бы
его судить да еще и посадить годика на три.
- Ну нет, - сказал Вася. - Матрос - честный пес. Это
Курочкин виноват.
- А зачем он хрюкал? Собака лаять должна. Наверно, он
тренированный.
- Да не хрюкал он, - сказал Вася. - Он молчал и вроде
скулил, а мне казалось - похрюкивает.
- Лаять надо было! - строго сказал капитан.
- Его мешок оглоушивает, - пояснил Вася. - Сунешь его в
мешок - он и замолкает.
- Ну, может быть, и так, - добродушно сказал капитан, - а
все же надо бы попробовать.
- Чего попробовать? - не понял Вася.
- Попробовать... не наведет ли он нас на след.
Курочкинский.
Первым делом Вася дал Матросу понюхать мешок:
- Ищи, Матрос, ищи! Где Курочкин?
Матрос виновато заскулил, ожидая, видно, что ему снова
будут чесать живот. Но ему подсунули мешок.
- На, Матрос, на! Нюхай мешок! - приставал к нему Вася.
Матрос сопел и из уважения к Васе нюхал мешок.
- Э-э, - сказал капитан, - так дело не пойдет. Чего ему
зря нюхать мешок? Он в нем сидел, нанюхался.
- Пчелы! - вспомнил тогда Вася. - Пчелы, Матрос! Вжу,
вжу, вжу...
Вася жужжал, шевелил по-пчелиному пальцами и чуть ли не
летал над Матросом. Тот не знал, куда деваться: то подпрыгивал
на месте, то начинал брехать.
- Чепуха, - сказал капитан Болдырев, - ничего не
получится. Дворняга и есть дворняга.
Он подошел к Матросу и вдруг топнул ногой и крикнул:
- Домой!
От неожиданности Матрос прижал уши.
- Домой! - повторил Болдырев. Он сверкнул глазами и снова
топнул с такой силой, что земля затрещала.
- Домой! Домой! - подхватил Вася.
Он тоже затопал ботинками и попытался сверкнуть глазами.
Получилось это у него так мощно, как у капитана, но Матросу,
видно, все-таки не понравилось, что на него сверкают и топают.
На всякий случай он побежал куда-то, все время оглядываясь.
Вася и Болдырев побежали за ним.
Матрос сворачивал с одной улицы на другую, пробегал
проходными дворами, и вскоре они оказались на окраине города
Карманова, в редком сосновом лесу. Здесь стояли дачи за
голубыми и серыми заборами.
Матрос остановился у забора, сбитого из разнокалиберных
досок и штакетин. Кое-где его подлатали ржавой жестью -
специально, чтоб не было за ним ничего видно.
Матрос сел у калитки, поджидая Васю и Болдырева.
- Чего уселся? - крикнул Вася, подбегая.
Матрос заскулил и лег на землю.
- Домой!
И тут Матрос, видно, совсем обиделся. Он чихнул и, поджав
хвост, юркнул в дырку под забором.
- Так, - сказал Болдырев. - Надо поглядеть, что там
делается.
Он приоткрыл калитку, и тут же раздался звонкий и злобный
лай. Очутившись за забором, Матрос преобразился. Как рыжий
горячий дьявол, он налетел на капитана и вцепился в ботинок.
- Молчи! - сказал Болдырев, дернув ногой.
Матрос отлетел в сторону и плюхнулся в клубнику.
- Смотрите-ка, - сказал Вася, схватив капитана за рукав,
- ульи.
Между яблонями, на взрыхленной земле, стояло пять ульев,
выкрашенных зеленой краской.
- Ну что ж, сказал Болдырев. - Похоже, он привел нас куда
надо.
По тропинке, мимо сарая, мимо поленницы дров, капитан
пошел к дому, который виден был за кустами смородины. Вася
шагал за ним. Он старался шагать смело и уверенно, но шажки
получались мелкие, куриные.
Поднявшись на крыльцо, Болдырев стукнул в дверь.
- Кто там? - сразу послышалось за дверью.
И в этот самый момент Васе захотелось отличиться. Прежде
чем капитан успел открыть рот, Вася брякнул вдруг басом:
- Водопроводчики!
Болдырев так глянул на Васю, что у него сердце
остановилось.
- А чего вам надо? - слышалось между тем за дверью.
- Водопровод хотим починить, - робко сказал Вася и совсем
стушевался.
- А у меня нету водопровода, - сказал голос за дверью. -
У меня - колодец.
- Ну давай колодец починим, - раздражаясь, сказал
капитан.
- А чего его чинить! Он и так качает.
Говорить вроде было больше нечего. Болдырев снова вонзил
свой взор в Васю, подержал его немножко в Васиной душе, а
потом вынул.
- Ладно, - сказал он, - откройте. Мы из милиции.
- Из милиции?
- Ага.
- Тогда покажите документ.
- Как же мы его покажем? Дверь-то закрыта.
- Ничего-ничего, показывайте. Я в щелочку увижу.
- Вот дьявол! - рассердился Болдырев. Он достал из
кармана красную книжечку и развернул ее. - Ну что? - спросил
он. - Видно, что ли?
- Немножко левее, - сказали за дверью.
Болдырев передвинул книжечку левее, и тут же над головой
его раздался гром, дверная доска расщепилась, с пороховым
огнем вылетела на улицу пуля и, взвизгнув, улетела по
направлению к Москве.
Пуля только еще пробивала дверь, только еще высовывала
наружу свою медную змеиную головку, а Болдырев и Вася уже
махнули с крыльца. Вася грянул на землю и укатился за
цветочную клумбу, а Болдырев врос в стену дома, прижался к ней
так крепко, будто его приколотили гвоздями.
Он вытащил из кармана черный пистолет, похожий на
записную книжку.
Услышав выстрел, Матрос подпрыгнул на месте, повис на миг
в воздухе, а опустившись на землю, бросился бежать с такой
скоростью, будто хотел догнать пулю.
Добежав до ближайшего пруда, он плюхнулся в грязную воду,
безумным стилем баттерфляй переплыл на другой берег и навеки
затаился в крапиве.
- Эй, водопроводчики! - послышалось за дверью.
Вася и Болдырев молчали, окаменев.
- Эй! Водопроводчики! Что ж молчите?
- А чего ты стреляешься? - ответил Вася.
- Ха-ха! - сказал человек за дверью. - Водопровод
починять небось не станете...
- С тобой починишь, - сказал Вася, оглядываясь на
Болдырева, который потихонечку подвигался к углу дома. Вася
понял, что Болдырев хочет зайти с тыла, ударить через окно.
- А почему я вас в щелочку не вижу? - спросил
неизвестный. - Что, вы спрятались, что ли?
- Мы на землю залегли, - сказал Вася. - Боимся.
- Вы уж лучше так и лежите, а то я всех перестреляю.
- Ладно, - сказал Вася, - полежим пока. Земля не очень
сырая. В самый раз картошку сажать.
Болдырев уже скрылся за углом, и человек за дверью
замолчал, затаился - видно, придумывал что-то. Может быть,
заметил Болдырева?
Проползла минута. И тут раздался треск, звон разбитого
стекла, и откуда-то из глубины дома долетел до Васи крик:
- Руки вверх!
Дверь вздрогнула, заскрипела, кто-то бухнул в нее
изнутри. Запели несмазанные петли, и на крыльцо выскочил
человек с пистолетом в руках.
Вася зажмурился.
На крыльце стоял капитан Болдырев.
А дом был пуст.
То есть, конечно, в нем была печка, были стол, стул,
шкаф, тумбочка. На столе стояла сковородка, в которой имелись
остатки жареного мяса, а на стенке висела маленькая картинка
"Три богатыря".
Все это было. Не было только человека. Того, что стрелял.
Исчез.
Когда капитан разбил окно и крикнул: "Руки вверх!", дом
был уже пуст.
Болдырев обошел весь дом неслышным милицейским шагом,
заглянул в шкаф и под кровать.
Вася шел за ним, каждую минуту ожидая пулю в лоб. Но пули
не было, и человека, который только что стрелял, не было.
- Ушел, - сказал Болдырев. - А как ушел? Окна закрыты.
Постой! Что это над печкой?
Над печкой, прямо в потолке, виден был люк, который вел,
очевидно, на чердак.
По приставленной к печке лесенке Болдырев дотянулся до
люка.
- Эй? - крикнул он. - Вылезай!
Никто не ответил, и тогда Болдырев потихоньку полез
наверх. Вот в люк ушла его голова, вот уже только ботинки
капитанские торчат под потолком. Вася остался в комнате один.
Бух-бух!.. - что-то тяжело загромыхало над головой.
Болдырев ходил по чердаку, и шаги его глухо отдавались в
потолке. Но вот и они затихли.
Васе стало совсем неприятно.
"Проклятый Курочкин! - думал он. - В какую историю меня
втравил! Чуть пулю в лоб не схлопотал, а теперь вот сижу
неизвестно где. Того гляди, сейчас кто-нибудь ножом ахнет.
Вылезет из погреба какой-нибудь косматый! Болдыреву на чердаке
небось хорошо. Чего он там сидит? Слезал бы! А то сейчас
войдет кто-нибудь".
Совсем тихо стало, а в комнате не было даже и
часов-ходиков, чтоб оживить тишину.
Вася присел на краешек стула и тревожно стал разглядывать
картину "Три богатыря".
Пристально смотрел с картины Илья Муромец, поставив над
глазами ладонь козырьком.
"Что ты делаешь в чужом доме, Вася? - спрашивал вроде
Илья. - Зачем влез ты в эту историю?"
"Глупо, Вася, глупо", - говорил будто бы и Добрыня,
равнодушно взглядывая в окно, где виднелись яблони и ульи
между ними.
Алеша Попович глядел печально. Единственный из троицы,
он, кажется, Васю жалел.
Скрип-скрип... - заскрипело что-то на улице. Это запели
ступеньки, и у Васи охладело сердце.
На крыльце послышались шаги.
Медленно-медленно приоткрылась дверь, и тут же сердце
Васино ахнуло и полетело куда-то в глубокий колодец. Вася -
хлоп-хлоп! - прихлопнул его ладонью, пытался удержать на
месте, но не сумел.
Дверь распахнулась пошире, и стал виден человек в сером
костюме, а Вася уже и сообразить не мог, кто это.
- Жив? - спросил капитан, прикрывая дверь.
Вася молчал. Он все еще соображал, как же это так: улез
на чердак, а вошел в дом с улицы?
- Видишь, какие дела, - сказал Болдырев. - Через люк над
печкой неизвестный попал на чердак, а к чердаку с той стороны
дома приставлена лестница. По ней он и ушел.
- Куда ушел?
- Откуда я знаю! - сказал Болдырев и махнул рукой.
И вот когда Болдырев махнул рукой, Вася наконец
успокоился, сердце его шмыгнуло на свое законное место,
точь-в-точь кошка, которая вбегает в дом с мороза и первым
делом - на печку.
- Что же будем делать? - бодро уже спросил Вася.
- А! - сердито сказал Болдырев. - Упустили! Теперь его не
найдешь! А тебя кто просил влезать со своими
"водопроводчиками"? Кто?
- Не знаю.
- "Водопровод хотим починить"! - передразнил Болдырев. -
Если еще раз сделаешь что-нибудь без разрешения, пиши пропало!
- Пишу, - сказал Вася, моргнув.
Капитан прошелся по комнате, заглянул зачем-то еще раз
под кровать. Потом взял с подоконника пепельницу, сделанную в
виде фиолетовой рыбки, и стал рассматривать окурки-бычки,
которые лежали в ней.
Вынув из кармана целлофановый пакетик, капитан аккуратно
сложил туда окурки.
С удивлением смотрел Вася на такие действия.
Капитан тем временем открыл тумбочку, стоящую у кровати.
В тумбочке тоже не нашлось ничего особенного. Болдырев вынул
мыло, повертел его в руках - "Детское", потом достал бритву.
Бритва как бритва - безопасная. За бритвой показался из
тумбочки маленький пузырек темно-коричневого стекла.
Болдырев принялся рассматривать этот пузырек, крутя его в
пальцах.
- Как думаешь, - спросил он, - что это?
- Йод, - сказал Вася. - Каким раны мажут.
- Откуда он?
- Из тумбочки.
- Прочти этикетку.
На этикетке было написано: "Тарасовская аптека. Настойка
йода".
- Ну и что? - спросил Вася.
- Ничего, - ответил Болдырев. - Йод из Тарасовки.
- Ну и что?
- "Что да что"! - рассердился Болдырев, засовывая пузырек
в карман. - Запомни, и все! Может пригодиться.
- Да зачем нам йод? Пуля-то мимо пролетела.
Болдырев открыл рот и, видимо, хотел сказать что-то
сердитое, но вдруг закрыл рот и приложил к губам палец:
- Т-ш-ш-ш...
На крыльце послышались шаги.
Ступеньки перестали скрипеть - человек на крыльце
остановился.
- Ох, - сказал он, отдуваясь.
Потом донеслось звяканье ключей и бормотание:
- Хлеба взял, соли взял, бутылку взял. Надо было бы воблы
взять, да где ж ее возьмешь?
Он замолчал и все звенел ключами, никак, видимо, не
находил подходящего.
- Что это? - послышалось вдруг на крыльце, и в дырке от
пули что-то зашебаршилось.
В нее всунулся заскорузлый палец, и Васе захотелось
схватить его, но палец, покрутившись, ушел обратно.
- Воры! - закричал человек на крыльце. - Дырку
просверлили!
Дверь распахнулась, и в комнату влетел человек. Он
выскочил на середину комнаты, размахивая сумкой-авоськой,
тяжело сопя, и тут же у Васи над ухом грянуло:
- Р-Р-РУКИ ВВЕР-Р-РХ!
Вася даже не понял, что это крикнул Болдырев, таким
страшным показался капитанский голос. Он рявкнул с силою
пароходной сирены. От этого ужасного и неожиданного звука
человек выронил авоську, ахнула об пол бутылка, а руки
вошедшего вздернулись вверх так резко, будто бы он хотел
подтянуться на турнике.
Болдырев подошел к нему сзади и, похлопав его по
карманам, вытащил ключи и пачку папирос "Беломор".
Не опуская рук, вошедший обернулся. И лицо-то его
оказалось знакомым - рябое, изъеденное оспой.
"Стекло! - вспомнил Вася. - Двойное, бэмское!"
- Рашпиль! - сказал Болдырев. - Старый знакомый!
Стекольщик, по прозвищу "Рашпиль", опустил руки. Глаза
его были глубоко упрятаны под бровями и глядели оттуда, как
мыши из подвала.
- Смотри, Вася, - говорил Болдырев, - ведь это Рашпиль,
старый вор, который сидел в тюрьме триста или четыреста раз.
- Два, - глухо проворчал стекольщик, а потом ткнул в Васю
пальцем: - Эта морда мне тоже знакомая.
- Что ты здесь делаешь, Рашпиль?
- Как что, гражданин начальник? Домой пришел.
- Это твой дом?
- А чей же? И дом, и сад, и ульи - все мое. Наследство от
родителя, Иван Петровича. Помер родитель. Добрый был.
- Жаль родителя, жаль Иван Петровича, сказал капитан. -
Значит, теперь дом твой. А кто же стрелял?
- Да мне откуда знать, гражданин начальник? Я в магазине
был. Пришел - дырка.
- Интересно получается, - сказал Болдырев. - Дом твой, а
кто был в доме, ты не знаешь. Я бы на твоем месте подумал.
- Чего мне думать? - ответил Рашпиль. - Пускай лошадь
думает, у ней башка большая.
- Ну, если не хочешь думать, тогда пошли.
- Куда?
- Куда надо.
Тут Рашпиль спрятал глаза под бровями, и теперь стало
казаться, что у него вообще нету глаз, как, например, у репы.
- Может быть, жилец стрелял, - сказал он хрипло.
- Какой жилец?
- Да на рынке один попросился ночевать, я его и пустил.
Сам-то в магазин пошел, а он дома остался.
- Как звать жильца?
- Васька.
- А фамилия?
- Фамилию-то я чего-то плохо помню. На букву "К" вроде.
- Курочкин? - влез в разговор Вася.
- Не-не, другая какая-то. Постойте, Кулоресов. Точно:
Васька Кулоресов.
- Ага, - сказал Болдырев. - Вот как выходит. Ну ладно,
гражданин Рашпиль. Сиди дома, никуда не выходи. Понял?
Он широко распахнул дверь и уверенно пошел по садовой
дорожке. Вася по-солдатски повернулся на каблуках и пошел
следом, глядя в затылок капитана.
- Только не оглядывайся, - тихо сказал Болдырев.
- Почему? - спросил Вася, когда они уже вышли на улицу.
- Человек, который уверен в себе, никогда не
оглядывается.
Вася шагал вслед за Болдыревым, крепко ударяя ботинками в
землю, как человек, уверенный в себе. Но на самом деле он
совсем не был в себе уверен.
Отойдя
...Закладка в соц.сетях
