Жанр: Детская
Пять похищенных монахов
...огда работяги, прекратив брякать и стучать, наконец
убрались восвояси, у меня вылупилась одна занятная мыслишка,
которую я тут же претворил в жизнь. Главную роль в этом сыграли
несколько рюмок конька, что я употребил от нечего делать.
Золотая высокоградусная жидкость легко смыла в моих мозгах
предохранители трезвого рассудка и притупила всегдашнее чувство
осторожности.
- Собирай свое хозяйство, Цыпленок! Поедем проветримся. Надоело
в четырех стенах отсиживаться. Да и стыдно нам прятаться
непонятно от кого, в конце-то концов! А от судьбы все одно не
уйти!
Верный телохранитель, любовно чистивший на журнальном столике
разобранный "Стечкин", попробовал было протестовать, но я сразу
пресек его глупые возражения:
- О моей безопасности беспокоишься? Умница. Но и я не дурак. Уже
все продумал - до донышка! Можешь убедиться.
Извлек из платяного шкафа два парика, один из них бросил Цыпе.
- Надевай и кончай хмуриться. Отлично внешность изменяет. Не
веришь?
- Верю, - поглядев на мои новые каштановые волосы, согласился
Цыпа. - Но усики твои известны каждой собаке!
- Это не проблема, братишка. Неужто позабыл старый испытанный
прием?
Отделив листик кожуры от палки копченой колбасы, я аккуратно
приклеил его на свою верхнюю губу резиновым клеем. Губа, правда,
стала некрасивой, "заячьей", но усы пропали, будто их и не было.
Уморительный вид Цыпы чуть не вызвал у меня взрыв гомерического
хохота, но я благоразумно сдержался, памятуя о сверхобидчивости
соратника. Ему достался курчавый черный парик, сделавший Цыпу
женоподобным и сильно смахивающим на яркого представителя
сексменьшинства. Гомика то бишь.
- Как? Нормально смотрится? - спросил он, подозрительно
заглядывая мне в глаза и порываясь навестить большое зеркало в
прихожей.
- Вполне! - заверил я, поравив его явно женскую челку, спадавшую
на левую бровь. - На себя ты уж точно совсем не похож. В натуре!
На сей раз я решил изменить любимому братишке "Марголину" и
достал такую же крупнокалиберную фигуру, как у телохранителя.
- Михалыч, броник одень, пожалуйста! - попросил Цыпа, укладывая
свой уже собранный "Стечкин" в кобуру.
Я хотел отмахнуться от его предложения, но, глядя в строгие и
одновременно умоляющие глаза приятеля, неожиданно согласился.
Упоминать тот нюанс, что винтовка Драгунова легко пробивает
такой бронежилет навылет, я счел в подобный момент неэтичным и
даже вредным. Ни к чему еще больше нервировать заботливого
телохранителя.
- Позови-ка пару наших мальчиков снизу, - сказал я Цыпе, решив,
что некоторая перестраховка все же не повредит.
- Слушай сюда, мужики! - одобрительно окинул я взглядом крупные,
чисто борцовские фигуры двух охранников из стриптиз-клуба. - Вы
останетесь в квартире. Разгуливайте, как у себя дома, можете
баром попользоваться, но чтобы в меру. Если за фатерой кто-то
пасет, то он должен быть уверен, что мы с Цыпой на месте. Усекли
расклад? К телефону и близко к окнам не подходить! Удачи!
-Она вам срочно понадобится: вдруг да сюда осколочный снаряд
залетит! - съязвил на прощание Цыпа. - Рекомендую сразу
прятаться под кровать. Вон она у Михалыча какая широкая - как
блиндаж! Хо-хо!
Телохранитель, похоже, просто давал себе нервную разрядку, и я
не стал ему пенять на неуместные шутки. Да и охранники - парни
тертые, много чего уже повидавшие и обижаться, конечно, не
станут. Держались они отлично - не выказали даже и тени
удивления по поводу нашего с Цыпой странного видоизменения.
Серую "Волгу", патрулировавшую улицу, мы обнаружили, отойдя
всего два квартала от дома. По моему распоряжению Цыпа высадил
ребятишек и отдал им ключи от "мерса".
- Покатайтесь сегодня, как белые люди! - напутствовал он
мальчиков. - А нам с Михалычем нынче ваша "волжанка" больше в
кайф. И для здоровья пользительней!
Машина эта частенько использовалась для акций и поэтому была
отлажена от и до - завелась с полоборота.
Вечерело. На многих домах уже запестрели неоновые вывески и
рекламы. Скоро и уличные фонари разольют свой скупой холодный
свет на каменные джунгли Екатеринбурга. В полном соответствии с
директивой мэрии, пытающейся экономить на электричестве.
В преддверии ночи у меня возникает обычно одно и то же желание.
Условный рефлекс, наверно. Так как изумрудами я пока еще не
обзавелся, то решил ехать не к Вике, а к Мари. Благо, она
сегодня должна была уже вернуться из Нижнего Тагила и готовиться
к стриптиз-шоу в клубе. Ну, часик для шефа малышка всегда отыщет
в своем плотном вечернем распорядке. С понятием девочка. Тоже
драгоценности сильно обожает, правда. Бескорыстие и красота,
видно, несовместимые качества у женщин. Ничего не попишешь. Так,
наверно, кем-то запланировано.
- Если б я готовил на тебя засаду, то как раз у клуба! - крутя
баранку, хмуро обронил Цыпа, ознакомившись с моими ближайшими
планами.
- Пустяки. Мы же не через парадный вход пойдем, а через черный.
Как весьма осторожные, предусмотрительные люди.
- Очень осторожные! - скептически скривил губы телохранитель. -
Одно лишь успокаивает децал: может, телефонный тип отвечает за
"базар" и насчет трех суток не врет.
В клубе меня ждало разочарование. Глубокое и искреннее. А на
что, спрашивается, я мог рассчитывать? Плохое начало ведет к
плохому концу, как говорили древние мудрецы. Вот и наглядное
тому подтверждение - начало дня у меня было хуже некуда, и
оконцовка его в том же негативном ракурсе. Малышка Мари,
стриптиз-звезда клуба, все еще почему-то не прибыла из
краткосрочного отпука к месту своей основной деятельности. И
даже не сочла нужным сообщить причину отсутствия. Хотя бы по
телефону.
- А вдруг это как-то связано с пальбой по окнам? - встревожился
Цыпа. - Может, ее украли?
- Сомневаюсь, - не очень уверенно сказал я. - Давай-ка, брат,
сгоняем в Тагил, чтоб зазря нервы себе не жечь. К тому же совсем
мне нынче почему-то возвращаться домой неохота. А инстинкты и
неосознанные желания - первейшие друзья для людей нашей
профессии. Поехали!
Тагильский тракт вился асфальтовой змеей по гористой
пересеченной местности, ощетинившейся высокими корабельными
соснами и тонкими елями до самого горизонта. Рессоры у
"волжанки" были в полном ажуре, и тряски почти не ощущалось,
несмотря на довольно приличную скорость. Стрелка спидометра
застыла на цифрах восемь и пять.
Скоро совсем стемнело, и я перестал глазеть по сторонам,
наслаждаясь непосредственной близостью к любимой уральской
флоре.
Небо сейчас напоминало черное траурное покрывало, простреленное
миллионами трассирующих пуль-звезд. Натуральный космический
дуршлаг. Через который неведомые силы сеют на грешную землю
нечто доброе и вечное. Впрочем, возможно, также нечто злое и
ужасное.
Поездка отняла у нас больше часа. Даже ночная прохлада не смогла
справиться с всегдашним тагильским смогом. Я поднял в машине
окно, чтобы хоть немного защитить свои органы обоняния от дыма и
смрада этого старого заводского города. Внешне он уже не походил
на огромный рабочий поселок - со всех сторон нам призывно
моргали разноцветные вывески и рекламы, эти яркие представители
новых рыночных отношений. Но и памятник Ленину сохранился на
своем прежнем месте. Чугунная рука вождя торжествующе и
многозначительно указывала в сторону чадящих фабричных труб,
словно намекая на то, что все эти веселенькие неоновые огоньки
кратковременны и преходящи и скоро жизнь вернется на круги своя
- к вонюче-вечной трубе социализма, то бишь.
У родителей Мари мне бывать еще не приходилось, но их координаты
я имел, так как предусмотрителен до отвращения. Указанный в моей
записной книжке дом находился в районе Вагонки. Типовая
пятиэтажка уже потихоньку укладывалась спать - светилось меньше
половины ее окон.
- А ты не допускаешь, что как раз здесь нас и подцепят? -
спросил бдительный Цыпа, когда мы остановились у нужной двери на
четвертом этаже.
Выдернув из наплечной кобуры автомат-пистолет Стечкина,
телохранитель передернул затвор и, поставив на предохранитель,
сунул его обратно. Прежде чем вдавить кнопку звонка, я проделал
ту же операцию, подумав, что устами младенцев часто глаголет
истина.
Дверь открыл плюгавый, низкорослый мужичонка в бело-желтой майке
и тренировочных брюках с отвисшими коленками. Поглядеть на него
- и в голову не придет, что он отец такой изящной красотки, как
Мари. Вот, пожалуй, глаза у него такие же лучисто-лазурные и
споволокой, как у нее.
- Вам кого, граждане? - робко спросил мужичонка, подозрительно
нас оглядывая.
- Добрый вечер! Мы коллеги Мари. Марины то бишь. Она дома?
- Значит, из балетной труппы? - заметно успокаиваясь, уточнил
хозяин, приоткрывая дверь пошире. - Проходите. Она в своей
комнате.
- Вы угадали. Мы - ведущие солисты труппы. Балероны, -
осклабился Цыпа, следуя за мной в прихожую.
Последние его слова неприятно резанули мой слух, так как
"труппы" малоинтеллигентный соратник произнес с одним "п".
Из прихожей вели три комнаты. Следуя указанию хозяина, я
постучал в крайнюю слева.
- Входи! Это ты, Валерик? - услышали мы приятный, хорошо
знакомый голосок.
Мари была одна и в своей излюбленной позе - лежа на тахте
животом вниз - листала иллюстрированный журнал. С удовольствием
скользнув взглядом по ее основной округлости, туго обтянутой
розовыми пижамными брюками, я сразу взял быка за рога.
- В чем дело, маленькая? Тебе вдруг прискучило радовать публику
на нашей сцене? Или заболела, не дай Бог?
- Женя? Какой ты смешной в гриме! - стриптизерка села на тахту
по-восточному, свернув ножки калачиком.
Казалось, она совсем не удивилась нашему неожиданному визиту.
- И господин Цепелев с чужими волосами! Замечательно! А я как
раз о вас только что вспоминала, мальчики!
- На ловца и зверь бежит! - улыбнулся я, не уточняя, правда, что
в этом случае для точности надо бы переставить местами
существительные в пословице.
- А еще говорят: легок черт на помине! - насмешливо сверкнула на
меня своими чудными глазками Мари.
- Это не про нас, - отпарировал я, не сочтя нужным сердиться на
нагловатую девчонку. - Я, к примеру, натуральный ангел. По
крайней мере, по отношению к красивым девушкам. Неужели станешь
оспаривать сию истину?
- Не стану, - почему-то вздохнув, покорно согласилась Мари и,
взяв с ночного столика сигарету, закурила, щелкнув продолговатой
золотой зажигалкой - мой скромный подарок на ее день рождения,
кстати.
- Знаешь, Женик, я больше не буду выступать. Можешь менять
название клуба. А замену мне в наше время легче легкого найти.
Контракт мы никакой не подписывали, так что расстанемся,
надеюсь, добрыми друзьями.
- Если ты желаешь оформить договор, так прямо и скажи, - мягко
попенял я, усаживаясь с ней рядом и тоже закуривая. - Сколько
долларов в неделю тебя устроит?
- Дело совсем даже не в деньгах! - удивила нас Мари, чуть ли не
умоляюще глядя на меня. - Пойми, Женя, я ведь женщина, в
конце-то концов!
- За что и ценю, - усмехнулся я, ободряюще понянчив ее детскую
ладошку в своей. - Что случилось, милая? Рассказывай!
- Замуж я выхожу! Отпустите меня, мальчики, век благодарить
буду!
Цыпа, каменным гостем застывший на стреме у закрытой двери,
хмыкнул и подал голос:
- И кто же счастливец? Из наших?
- Нет, он совсем не бандит! - Мари, спохватившись, досадливо
прикусила нижнюю губу. - Простите, я хотела сказать...
- Ладно. Проехали! - благородно пришел я ей на помощь. - Так кто
жених?
- Ну, он пока не жених, - смешно засмущалась стриптизерка. - Но
на днях сделает предложение, будьте уверены! Мы с Валериком еще
в балетной школе дружили, всюду всегда вместе были. Я спать не
ложилась, пока не увижу, как он мигает фонариком из своего окна.
Он напротив живет, только этажом ниже. Я ему в ответ тоже
сигнализировала. Валера мне специально для этого фонарик
подарил. Я его все еще храню как реликвию. Показать?
- Не стоит. Верю на слово. Идиллия юношеской любви, да и только!
Дальше давай!
- Ну, а после окончания школы уехала продолжать учебу, а Валерик
здесь остался. У его папаши магазинчик обувной, помощь
требовалась. Продавца со стороны брать - страшно накладно.
Рентабельность сильно падает.
- Ясно. Ну и?
- Я думала, что эта детская влюбленность давно прошла, но два
дня назад встретила случайно Валерика и поняла, что ошибалась.
Он возмужал, стал настоящим деловым мужчиной. Пополнел, правда,
немного. Даже и не подумаешь, что каких-то три года назад бегал
по сцене на пуантах!
- И он, естественно, мигом воспылал к тебе ответной романтичной
страстью? - усмехнулся я.
- Насчет страсти пока не уверена, но влечение ко мне у него
огромное. Точно!
- Вот в этом ни капли не сомневаюсь! - я пробежал взглядом по
аппетитной фигурке Мари и поспешил закурить новую родопину,
чтобы отогнать нахлынувшие совсем некстати интимные
воспоминания.
Если уж честно - хотелось заголить попку глупенькой девчонки и,
хорошенько отшлепав, показать в натуре, что такое есть настоящая
мужская страсть. Возможно, я так бы и сделал, если б не
присутствие Цыпы.
- А хочешь, я половину твоих подарков верну? - вдруг предложила
Мари, предельно меня изумив. - В качестве возмещения твоих
возможных убытков?..
Я чуть было не поинтересовался: а что ж только половину? Но
врожденная дипломатическая тактичность подавила во мне сарказм,
и сказал я другое:
- Валера тебе дороже драгоценностей? Тогда, безусловно, дело
серьезное... Чем он тебя обаял, не пойму?
- Валера ко мне по-настоящему относится, а не как к игрушке
постельной. Мне уже давно замуж пора, да и ребеночка хочется.
Если не возражаешь, Женей назову. И девочке, и мальчику
одинаково подходит.
Нет, не суждено мне понять женскую логику. Да и никому это не
под силу!
- Ладушки! - я старательно раздавил окурок в хрустальной
пепельнице-ладье. - Оставайся, коли в кайф. Не возражаю. А
отступной брать мне западло. Неинтеллигентно то бишь. Все же
очень надеюсь, что скоро тебе прискучит пресный Валера, и ты
вернешься в клуб. Счастливо!
С плюгавым мужичонкой прощаться я счел излишним.
- Домой? - спросил Цыпа, когда вырулил "волжанку" со двора на
улицу.
- Ты меня удивляешь, брат! Неужели думаешь, что я так запросто
от Мари откажусь?
- Но ты же сам ей сказал... - начал непонятливый Цыпа, наглядно
демонстрируя свое обычное плоское мышление.
- Пустяки. Я ведь хозяин слову: хочу - даю, хочу - беру обратно!
Заворачивай за угол. Надо обувного коммерсанта Валерика
навестить.
Чисто визуально проведя траекторию от окон Мари, я легко
вычислил, что нужный нам тип проживает в одиннадцатой квартире
на третьем этаже. Окна молодого обувщика еще бодро светились.
Дверь открыл, судя по возрасту, сам жених. Либо бизнесмен
проживал в гордом одиночестве, либо его папаша уже погасил свет
в спальне. По крайней мере, в гостиной никого не наблюдалось.
- Так, значит, вы дальние родственники Марины? - с плохо
скрываемым сомнением переспросил Валера, любезно указывая нам с
Цыпой на широкую кушетку у окна. - И о чем вам приспичило
поговорить, на ночь глядя?
- О многом. О смысле жизни и смерти, к примеру, - я сел на
предложенное место, а телохранитель по своей привычке
тормознулся у двери, прислонившись к косяку, как к старинному
верному другу.
- Не совсем понял. О чем вы? - молодой фраер широко распахнул
свои серые глаза, словно стараясь взглядом охватить смысл моих
слов, раз ушей ему оказалось недостаточно.
- Да все о том же, - невинно улыбнулся я. - Кажется, Валера, вы
решились покончить с холостяцкой жизнью?
- Ну, так прямо ставить вопрос еще преждевременно, - сказал
обувщик, порадовав меня явным здравомыслием. - Мы пока
присматриваемся друг к другу. Марина - девушка замечательная, но
прежде чем делать такой серьезный в жизни шаг, необходимо все
хорошенько взвесить. А, собственно, вы-то здесь при чем?
- Как ты любишь задавать всякий вопросы! - посетовал я. - Прям
как господин Якубович из "Поля чудес"! Может, ты его
родственник?
- Нет, я не родственник! - поджал губы Валера. - Да и вы,
уверен, никакие не родственники... Марина о вас ничего не
говорила!
- Разве легкомысленная женская память заслуживает доверия? -
удивился я. - Она, небось, и про срыв своих выступлений в шоу не
обмолвилась? Верно?
- В каком шоу! Марина же в театре оперы и балета работает!
- Вот я про театр как раз и говорю, - неуклюже поправился я. -
Зачем ломаешь девочке карьеру? И заодно приносишь убытки нашей
фирме? Театру то бишь. Оперы и балета.
- Во-первых, окончательно ничего еще не решено, - трезво заметил
кандидат в молодожены. - А, во-вторых, поженившись, мы можем
переехать в Екатеринбург. Отец давно собирается там филиал
магазина открыть.
Его идея мне совсем не пришлась по вкусу.
- Нет, земляк! Дело ведь не только в карьере. Марина - подруга
директора театра. Давненько уже. И ему эта женитьба сильно
против шерстки будет!
- А это уж его личные проблемы! - показал характер Валерик.
Впрочем, возможно, его просто задело за живое неожиданное
известие о любовнике-конкуренте.
- Боюсь, если женишься, серьезные личные проблемы возникнут у
тебя. Директор - мужик крутой и весьма несдержанный в поступках,
когда покушаются на его собственность, - сочувственно сказал я.
- Ты, как мне кажется, далеко не глуп и в меру сообразителен...
Жарко что-то. Не возражаешь, если я куртку сниму?
Цыпа мигом просек мою нехитрую мысль и тоже скинул куртку,
повесив ее себе на руку. Валера, смешно моргая, воззрился на
нашу мощную подмышечную артиллерию, как кролик, увидавший
семейство удавов.
- Кажется, ты полностью уяснил фатальность ситуации? - с
удовлетворением отметил я, снова надевая куртку. - Так что решай
сам и добровольно. Стоит ли милую малышку делать вдовой сразу
после свадьбы? Неинтеллигентно как-то...
Подойдя к двери, я обернулся:
- И еще! Не советую, земляк, про нас Мариночке говорить. Она
может подумать, что ты просто-напросто испугался... Спокойно,
по-доброму расстаньтесь. Удачи в обувных махинациях!
Весь обратный путь до Екатеринбурга я мирно подремывал на заднем
сиденье "волжанки". От сегодняшней сплошной говорильни устал
больше, чем после вчерашней оргии у Вики.
4
Проснулся с чувством какого-то дискомфорта. И сразу понял, в чем
дело. Из прихожей доносился богатырский храп телохранителей. Вот
любопытный момент: чем ближе человек к животному, тем
естественней в своих проявлениях. Нахальные звуки из прихожей -
наглядное тому подтверждение. И одновременно опровержение
народной пословицы, гласящей: "Нечистая совесть спать не дает".
Цыпины костоломы все поголовно мечены кровью, но бессонницей
почему-то не страдают.
По пути в ванную заглянул на балкон. Надувной матрац был пуст.
Неугомонный Цыпа уже успел куда-то слинять.
После контрастного душа тело мое окончательно скинуло с себя
сонную вялость и было готово снова верой и правдой служить
своему хозяину. Решив поощрить любимый организм, я разбил в
сковородку на пару яиц больше, чем обычно. А на бутерброд с
маслом положил не сыр, а щедрый, толстый слой красной зернистой
икры. Я в общем-то не любитель деликатесов, отношусь к ним
равнодушно. Икру же держу в холодильнике - и изрядный запасец -
исключительно только для проглота Цыпы. Он ее прямо обожает -
голодное детство, наверно, сказывается.
Так как храп вдруг прекратился, я понял, что вернулся Цыпленок и
сразу навел благопристойный порядок в рядах своих подопечных.
Надеюсь, он не переборщил в усердии и не нанес заметного ущерба
здоровью беспечных охранников.
- Евген, я твоими ключами воспользовался, чтоб не шуметь, -
сказал соратник, жизнерадостно ухмыляясь. - Возвращаю в целости
и сохранности.
- Ты где шлялся в такую рань?
- Михалыч, уже час дня! А отлучался чисто по своей служебной
надобности. Не нравится мне твоя новая пассия - организовал за
нею наблюдение... Да и в ее подноготной не худо бы покопаться...
- У тебя какая-то болезненная страсть - видеть вокруг сплошную
измену и интриги, - посетовал я. - Чем тебе малышка не угодила?
Не тем ли, что предпочла меня? Это лишь указывает на ее тонкий
аристократический вкус.
- Думай как хочешь, - нахохлился обидчивый телохранитель. - Но я
отвечаю за твою безопасность, и уж позволь делать мне то, что я
считаю необходимым.
- Да ради Бога! - не стал я зря нервировать верного соратника и
переменил тему. - А что это у тебя за подозрительный пакет? На
бомбу чем-то смахивает. Из кинофильма "Крестный отец".
Самодовольная улыбка Цыпы была такой, словно он старался
представить на всеобщее обозрение все свои тридцать два зуба.
- Ты что, рекламным агентом зубной пасты заделался? - невинно
поинтересовался я. - Или роль аллигатора репетируешь?
Но не так-то легко сбить Цыпленка с панталыку. Он и ухом не
повел, давно привыкнув к моим всегдашним "приколам" по любому
поводу.
- Это я для тебя купил! - сообщил соратник, вытаскивая из
пластикового пакета высокую картонную коробку, похожую на
коробку для торта. - Ты же большой любитель растительности
всяческой. Глянь, чудо какое! Японское изобретение. Бонсаи эта
штуковина зовется.
В коробке оказалось не банальное произведение кулинарного
искусства, а миниатюрное деревце в овальном керамическом горшке
коричневого цвета.
- Ну и ну! Моя квартира пока еще не кладбище, чтобы сюда всякую
искусственную дребедень таскать!
- А вот и промахнулся! - радостно рассмеялся, как мальчишка,
Цыпа. - Глянь внимательно: живая вишня! Сакура по-ихнему. Вскоре
настоящие красные ягодки проклюнутся! Размером с рисовое
зернышко. Гадом буду - не заливаю!
Недоверчиво проведя визуальную ревизию, я убедился, что он меня
на разыгрывает. Любопытно, ягоды у этой сакуры сладкие? Или это
лишь понты японские, а вкуса никакого?
- Вот и подробная инструкция по уходу, - Цыпа выложил на столик
страничку с отпечатанным текстом. - Поливать надо кипяченой
водой три раза в неделю. Но не из лейки. Следует опускать бонсаи
прямо с горшком в воду на две-три минуты. Тут все подробно
прописано.
- Ладушки! - Я аккуратно сложил листочек и спрятал в бумажник,
как некий важный документ или вексель. - Сколько я тебе должен?
- Обижаешь, Монах! Когда мне запонки "рыжие" подогнал, разве я
за них платил?
- Хорошо! Благодарю. Я же только для проформы поинтересовался.
Какие у нас на сегодня мероприятия намечаются? Нигде не горит?
- Да нет. Ничего срочного. Ежели, понятно, не считать, что
необходимо выцепить вчерашнего снайпера и тех, кто его подослал.
Ты еще не просек, какое такое "чужое" они нагло требуют?
- Пока ни одной дельной мысли, - со вздохом признался я. - Если
по большому счету, все, что вокруг, принадлежит мне лишь
фактически. А теретически...
- Это слишком сложно! - отмахнулся соратник от моих
глубокомысленных изысканий. - Тут все наверняка проще пареной
репы. Нужно лишь повнимательней приглядеться и пораскинуть
мозгами.
- Большое видится на расстоянии, - выдал я последний философский
заряд и попытался пораскинуть мозгами в нужном направлении. По
ходу, без пол-литры не разобраться.
Цыпа осуждающе покачал белобрысой головой, но без базара принес
из холодильника вазочку с мандаринами и налил мне полную рюмку
коньяка.
- Чуток можно, - сказал он, как заботливый врач больному. - Ты
уж постарайся напрячься, Михалыч! Дело-то нешуточное!
Вот за что люблю Цыпу, так за эту непроходимую наивность. Он,
похоже, всерьез убежден, что стоит мне только хорошенько
подумать, как я тут же назову имя неизвестного врага. Как Шерлок
Холмс, посижу в кресле, подымлю в потолок - и выдам решение
проблемы. Легендарный криминалист, правда, еще и кокаином
баловался для концентрации мыслительного процесса. Пожалуй, и
мне надо будет испробовать этот допинг как-нибудь при случае.
Чисто для научного эксперимента.
Под терпеливо выжидающим взглядом Цыпы я выпил без малейшего
удовольствия. Преклонение перед моими интеллектуальными
способностями я, конечно, очень ценю. Но соратник явно
переборщил: считает меня за экстрасенса и оракула в одном лице!
Я ведь не Кассандра! Да и невозможно этак махом вычислить врага.
За свою бурную жизнь приобрел я их в крутом избытке - сотни,
если не тысячи! Тут уж ничего не поделаешь - работа такая.
- Знаешь что, братишка? - сказал я, нарочито бодро поднимаясь из
кресла. - Волка ноги кормят! Поехали навестим бывшего
оперуполномоченного. У него ведь и правда есть веские причины на
меня ядом дышать.
На этот раз гримироваться я не стал. Во-первых, при свете дня
эта маскировка никого не обманет, а во-вторых, от судьбы все
одно не спрячешься, как утверждают мои
единомышленники-фаталисты.
Кожевников обретался недалече - за пять минут доехали до места
его прописки. Оставив Цыпу в "мерсе" просвещаться свежими
газетами и подав мальчикам в машине сопровождения знак, чтоб
спокойно ждали, я поднялся на нужный этаж.
Прежде чем надавить кнопку электрозвонка, на всякий случай
толкнул дверь. И не напрасно. Она оказалась незапертой. Давно уж
замечал: многие работники органов беспечны до нахальства.
Считают, наверно, что все воры и злодеи должны обходить их
дальней стороной. Самомнение выше крыши. Горбатого только могила
исправит.
Младший лейтенант, одетый в несвежую футболку и спортивное трико
с лампасами, сидел в гордом одиночестве на кухне. На столе перед
ним стояла початая бутылка вермута и миска с желто-серой
квашеной капустой.
Он был, очевидно, с большого бодуна: опухшее бордовое лицо с
заплывшими глазами и многодневная щетина на щеках недвусмысленно
свидетельствовали о продолжительном беспробудном запое. Между
прочим, история, обычная до банальности. Такие вот упертые
мужики, самодовольно уверенные и с виду волевые, чаще и скорее
ломаются при неожиданных ударах судьбы, чем какой-нибудь
рядовой, серый трудяга, не считающий себя этаким пупом земли.
Должно быть, туго-бессмысленно уставившийся сейчас на меня
индивид принадлежал именно к той категории людишек, которые,
лишившись привычной должности и связанных с нею благ-привилегий,
сразу суют голову в спасительный алкоголь, как та глупая птица в
песок.
- Монах!? Ты!? - наконец-то узнал меня бывший опер,
непроизвольно стискивая кулаки. Аж пальцы побелели. Мент
попытался оторвать себя от табурета, но пьяных силенок не
хватило, и он тяжело шлепнулся обратно, чуть не сбив локтем
граненый стакан со стола.
- Как видишь, - я соч
...Закладка в соц.сетях
