Жанр: Детская
Ребята с Голубиной пади
...шаги и голос Игоря:
- Папа, ты не волнуйся! У нас несчастье... Сун...
- Что Сун, говори толком!
- Сун разбил твою любимую японскую вазу. Понимаешь, захожу, а он...
Щелкнул замок, распахнулась дверь, и хозяин в шляпе и с тростью в руках
вошел в кабинет. Увидев у ног Суна черепки драгоценной вазы, он
остановился посреди кабинета и, взявшись за голову, застонал.
- Боже мой, боже мой! Какой уникум погиб! Все гибнет, все рушится! -
запричитал он. - Ну? - обратился он, наконец, к Суну. - Ну?
- Это не я, это Игорь.
- Игорь?
- Врет, папа, честное слово, не я. Клянусь! - без тени смущения лгал
Игорь.
- Как не ты? Ты хотел открыть стол...
- Папа, это наглая ложь, как он смеет! - в голосе Игоря послышались
слезы обиды.
Сун растерялся. Он с надеждой посмотрел вокруг, ища кого-нибудь, кто бы
поверил в его невиновность. В дверях белел колпак дядюшки Ван Фу. И,
обратившись к этому единственному человеку на свете, который любил его,
Сун сказал:
- Вот самое честное слово, это не я...
Ван Фу перебил:
- Хозяин, Игорь врет. Я знаю, что Игорь ворует деньги...
Хозяин побледнел.
- Молчать! Марш на кухню. Я не звал тебя!
Ван Фу сорвал с головы колпак и, потрясая им, в дверях крикнул:
- Почему на кухню? Теперь другое время!
- Что? В моем доме!.. У меня в доме красные? - произнес хозяин и шагнул
к повару.
Почувствовав поддержку, Сун воспрянул духом:
- Теперь революция! Нельзя обижать рабочих! - сказал он хозяину.
- Папа, они устраивают бунт! - закричал Игорь.
- Я покажу вам революцию! - Корецкий взмахнул сучковатой палкой и
ударил дядюшку Ван Фу.
Сун вскрикнул. Повар схватился за голову, между его пальцами сочилась
кровь. Подбежав к дядюшке Ван Фу и обняв его, Сун, не помня себя,
выкрикнул:
- Вы не люди, вы сумасшедшие собаки!.. Мы не будем на вас работать,
давайте расчет!
- Вон! - захрипел Корецкий.
В кабинет вошли два приятеля Игоря. Один из них - щуплый, в очках,
второй - широкоплечий, круглоголовый, с оттопыренными ушами.
Игорь что-то сказал им, и они втроем стали выталкивать Суна из
кабинета. Сун отчаянно сопротивлялся, крича, что он сам уйдет, пусть
только ему заплатят заработанные деньги. Но силы были неравные. Игорь и
его два приятеля выволокли Суна через черный ход на двор, а оттуда на
улицу.
В кабинете также шла борьба. Как только дядюшка Ван Фу пришел немного в
себя от удара, он бросил в лицо хозяину свой поварской колпак. Корецкий
снова взмахнул было палкой, но дядюшка Ван Фу вырвал ее у него, и хозяин с
поваром, схватившись, упали на ковер, осыпая друг друга ударами. Вот они
покатились по ковру ко второму столику из полированного черного дерева.
Прижатые к стене, хрупкие ножки столика подломились, и на пол упала и
разбилась на мелкие куски вторая драгоценная японская ваза.
СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ
Никогда Левке так не везло, как сегодня. Утром он поймал больше всех
бычков и такую огромную камбалу, что она не умещалась в ведре. К зависти
всех мальчишек с Голубиной пади, Левка нес камбалу за жабры так, что хвост
ее волочился по мостовой. Отдав матери рыбу, Левка побежал в бухту
купаться, и тут его ждала новая удача. Когда стали "доставать дно", Левка
нырнул с открытыми глазами и заметил, как на желтом песке что-то блеснуло.
Нырнув во второй раз, он достал складной ножик с перламутровой ручкой.
Ножик Левка отдал Коле Воробьеву в обмен на книгу рассказов Горького.
С книгой за поясом Левка понес обед отцу. Левка любил ходить к отцу в
порт, где к причалам швартовались торговые суда всех стран мира. При
случае он вместе с артелью мальчишек насыпал в глубоких, как колодцы,
трюмах соль в большие джутовые мешки или выгружал фрукты. И тогда
рассказывал своим друзьям все, что узнал в гимназии и из книг о стране, из
которой пришел корабль. Все мальчишки из Левкиной артели знали, что
ананасы растут на Цейлоне, ваниль и перец - в Индонезии, круглые, как
мячик, груши - в Японии и Китае, а хрупкие рожки - в Аравии.
Еще в городе Левка увидел знакомый хобот крана, высоко поднимавшийся
над крышами портовых зданий и мачтами кораблей. Мальчик уверенно
пробирался к десятому причалу, где стоял французский пароход, с которого
краном снимали паровые котлы. Один котел висел над водой, медленно
покачиваясь на тоненькой паутинке троса.
"Баржу, наверное, ждут", - решил Левка, останавливаясь у плотной
людской стены: это были грузчики.
Левка увидел впереди себя непомерно широкую спину. Это был известный
всему городу грузчик-силач Гриша Полторы бродяги. Левка схватил его за
руку:
- Гриша, по какому случаю митинг?
- Погоди, Остряков говорит.
Левка прислушался и с трудом узнал отца.
"Дома у папки голос совсем другой", - подумал он.
Голос оратора захлестнула волна криков и рукоплесканий, Гриша Полторы
бродяги так оглушительно бил в ладоши, что у Левки закололо в ушах. Когда
аплодисменты утихли, грузчик нагнул к Левке бородатое лицо и добродушно
стал рассказывать:
- Стало быть, сначала выступал француз через переводчика. Он говорил,
что на вас, на нас, стало быть, все буржуи поднимаются. Но, дескать,
рабочий класс сильней и что французские рабочие не будут воевать против
Советов. Ну, а потом Остряков стал отвечать. У всех рабочих, говорит, один
путь...
Левка, не дослушав, юркнул под руку грузчика и побежал к сходням крана.
Иван Лукич, взволнованный выступлением на митинге, едва притронулся к
обеду.
- Для кого я рыбу сегодня ловил? - сказал Левка, по-отцовски хмуря
брови.
- А много поймал? - улыбнулся отец.
Левка рассказал, какой удачной была у него сегодня "рыбалка", и показал
книжку Горького.
- Хорошая книга, - похвалил отец и, погладив сына по голове, ушел в
машинное отделение.
Левка отправился домой. У портовых мастерских он заметил группу ребят.
Это были ученики слесарей, чистильщики котлов, масленщики с портовых
буксиров. Среди них стоял паренек в полосатой тельняшке. В руках он держал
толстую конторскую книгу.
- Кто это? О чем он? - спросил Левка мальчика в лохмотьях, покрытых
жирной котельной сажей.
- Соловьев из комитета. Про Союз молодежи рассказывает. Сейчас
записывать будет.
- Теперь вам, ребята, понятно, для чего наш союз? - громко сказал
Соловьев.
- Понятно: чтобы на смену большевикам расти и против буржуев! - крикнул
Левкин сосед.
- Правильно парень понимает! - поддакнул кто-то.
Соловьев раскрыл толстую конторскую книгу и сказал:
- Ну, ребята, подходи по очереди.
- И мне можно записаться? - спросил Левка у мальчика в лохмотьях.
- А ты не буржуй? - мальчик подозрительно поглядел на Левкину чистую
рубаху и штаны с аккуратной заплаткой на левом колене.
- Что ты! Мой отец механиком на кране работает.
- А чего ж ты как в праздник нарядился? Ну уж ладно, только без очереди
не лезь. Тебе шляться, а мне котел надо сегодня закончить.
Левка присоединился к очереди и стал наблюдать, как Соловьев, часто
слюнявя карандаш, с большими усилиями выводил крупные буквы.
- Так он нас к вечеру не запишет, - сказал Левка соседу.
- А если ты такой грамотный, пойди и подсоби.
Левка подошел к Соловьеву.
- Давайте я буду писать.
- Можешь? - обрадовался Соловьев.
- Могу.
- Ну, бери карандаш. Да смотри, фамилию, имя и отчество пиши там, где
"кому и за что уплачено", а год рождения там, где "сумма".
Очередь начала быстро сокращаться. Последним подошел мальчик в
лохмотьях - чистильщик котлов.
- Пиши: Иннокентий Пушкарев.
Левка записал, захлопнул книгу и протянул ее Соловьеву:
- Вот и все!
- Передай ребятам, чтобы своего старшего выбрали, а как насчет
остальной работы, я потом все расскажу, - сказал Соловьев Кешке Пушкареву.
- Будьте спокойны, выберем, - важно ответил тот.
Левка пошел провожать Соловьева.
Соловьев очень спешил. Он чуть не бегом поднимался к Светланской улице
и с видимым удовольствием делился своими успехами:
- У меня, братец мой, вот здесь, - он похлопал ладонью по книге, - чуть
не целая дивизия. Это, братец, сила! Хватит вам собак гонять по улицам!
- А что мы будем делать?
- Что делать? Дел, братишка, у нас целый воз и маленькая тележка. -
Соловьев шагов десять прошел молча, а затем откровенно признался: - Я и
сам еще не знаю, что вы на первых порах делать будете. Но знаю, что ваша
ребячья организация почище, чем у скаутов, будет. Думаю я, нужно вам будет
помогать большевикам революцию закруглять, а потом коммунизм строить! Как,
подходяще?
Левка с восторгом глядел на Соловьева.
Они вышли на Светланскую улицу. К остановке подходил трамвай.
- Такие, брат, дела. Ну, бывай здоров! - Соловьев хлопнул Левку по
плечу и помчался к трамваю.
Когда Соловьев вскочил на подножку, Левка вдруг вспомнил, что забыл
главное.
- Постойте! Постойте! Товарищ Соловьев! - закричал Левка, бросаясь
вслед за трамваем. - Забыл себя записать! Запишите!..
Трамвай набирал скорость. Звон и грохот заглушили ответ Соловьева.
Левка разобрал только одно слово: "порт".
"Придется завтра опять в порт идти", - решил Левка и направился к дому,
размахивая узелком с дребезжащей посудой.
Левка свернул на Невельскую. Впереди пара монгольских лошадок тянула
арбу с бочкой, из которой плескалась вода. Улица была так крута, что
лошади не могли прямо подняться по ней и шли зигзагами от одной стороны
тротуара к другой. Китаец-водовоз шел позади, изредка пощелкивая кнутом.
Перегнав лошадок, Левка раскрыл книгу и стал читать о бесстрашном
Данко. Рассказ настолько захватил его, что он чуть было не наскочил на
мальчиков, стоявших посреди дороги. Левка хотел обойти их, но его взгляд
встретился с глазами, полными гнева и слез. Левка узнал Суна, который
ежедневно привозил в экипаже в гимназию Игоря Корецкого.
Здесь же стоял Игорь Корецкий и еще два скаута: один - незнакомый
Левке, щуплый, в очках, другой - лопоухий Гольденштедт. Корецкий держал
Суна за ворот рубахи.
- Проходи, что стал! - сказал Корецкий Левке и так рванул Суна к себе,
что у того затрещал ворот рубахи.
Левка спрятал книгу за пояс и усмехнулся:
- Трое на одного, сразу видно, что скауты.
- Ты еще поговори! И тебе то же будет! - сказал Гольденштедт, не
поворачивая головы.
Левка презрительно посмотрел на его толстую шею и оттопыренные уши и
решительно оттолкнул скаута от Суна.
Гольденштедт чуть не упал, запнувшись за булыжник.
- Тебя, наверное, давно не били? - сказал он, подходя к Левке и
подмигивая Корецкому. - Дай ему, Игорь, а не то я за него возьмусь.
- Сейчас я его отшлифую, - сказал Игорь, - у меня с ним старые счеты. -
Состроив свирепую гримасу, пригнувшись, Корецкий занес руку. - Я сейчас
разделаюсь с тобой, как повар с картошкой.
Левка молчал, оценивая силы врага.
Корецкого Левка знал как труса. Скаут в очках, по его мнению, тоже
немногого стоил. Всех сильнее и опасней был лопоухий. Сун следил за своим
спасителем, готовый кинуться ему на помощь.
Левка применил хитрый маневр. Он сделал вид, что хочет напасть на
лопоухого, а когда тот подался назад, быстро обернулся и ударил Корецкого.
Затем он бросился на лопоухого и нанес ему головой в живот такой удар, что
тот упал на мостовую. Сун обезвредил третьего противника, ловко сбив с его
носа очки. Скаут опустился на четвереньки и в поисках очков стал шарить по
пыльной мостовой.
Левка опять было кинулся на Корецкого, но Сун крикнул:
- Еще бегут!
От Светланской к скаутам шла подмога.
- За мной! - Левка увернулся от удара лопоухого и припустился бежать.
Сун не отставал. Сердце Левки наполнилось радостью победы. Левку не
огорчало отступление: ведь врагу в этом коротком бою был нанесен
сокрушительный удар, да и теперь противник терпел поражение в беге на
длинную дистанцию.
...Погоня осталась далеко позади.
Возбужденные, запыхавшиеся, Левка и Сун сидели на крутом склоне
Орлиного гнезда. Сопка господствовала над городом. Аккуратные квадратики
кварталов, опушенные зеленью, сбегали по склонам сопок к берегам бухты
Золотой Рог и Амурскому заливу.
Левка показал вниз на бухту, похожую на кусок голубого неба. Там среди
маленьких, как мошки, китайских лодок - юли-юли, громоздких торговых
судов, хищно вытянутых эсминцев, что застыли на рейде рядом с большим
серым утюгом - тяжелым японским крейсером, двигался за маленьким челноком
квадрат с длинным хоботом.
- На этом кране мой отец работает. Его "Орел" на буксире тянет. А на
"Орле" мой дедушка ходит, - с гордостью сказал Суну Левка и спросил: - А
твой отец где работает?
Сун покачал головой:
- У меня нет отца.
- Умер?
- Да.
- А мама?
Сун опустил голову.
- Дела... - сказал Левка. - Что же ты, один живешь?
- У Корецких я живу... Худо живу... - Сун побледнел и, покачнувшись,
чуть не скатился вниз.
Левка поддержал его:
- Ты что, заболел?
- Нет. Устал...
Левка стал торопливо развязывать узелок. В узелке была чашка с
остатками жареной рыбы и кусок черного хлеба.
- Ешь! Сам ловил. Это, наверное, у тебя от голода голова кружится.
- Я, правда, есть не хочу. У меня голова болит, они меня били по
голове.
- Поешь, и пройдет. Ну, пожалуйста!
- Тебя как звать? - спросил Сун, принимая чашку.
- Левка.
- Спасибо, Левка! Только ты тоже кушай.
- Я-то? Я, брат, сыт. Смотреть даже не могу на нее, - соврал Левка,
хотя сильно проголодался. - Ну, разве за компанию. - Левка взял самую
маленькую жареную рыбку, отщипнул от ломтя немного хлеба, а остальное
отдал Суну.
Сун съел все до капельки и начисто вытер мякишем чашку.
- Ты, что же, опять к ним пойдешь? - спросил Левка, завязывая чашку в
платок.
Глаза Суна сверкнули.
- Нет! Я никогда больше не пойду к ним. Они шибко плохие люди, -
взволнованно заговорил он, дополняя слова быстрыми жестами. - Я год у них
работал. Все делал. Солнца еще нет - Сун встает. Солнце давно спит - Сун
еще работает. А сегодня этот хунхуз...
- Игорь, что ли?
- Да. Он хотел украсть деньги у своего отца и разбил вазу, а сказал:
"Сун разбил". Я сказал: "Это он разбил!" Дядюшка Ван Фу тоже говорит:
"Неправда, Сун не бил вазу!" Хозяин ударил дядюшку. Игорь и эти еще двое
стали меня выгонять... Бить... Мы бы и так ушли с дядюшкой Ван Фу, если бы
они отдали наши деньги. Мы совсем ничего не получали.
- Где же твой дядюшка?
- Нет, он не мой дядюшка! Я просто его так зову. Он очень хороший. Это
его хозяин палкой ударил.
- Ну, а он стерпел?
- Нет! Я видел, как они с хозяином дрались...
- Жалко, мало мы им дали! Но ничего, мы еще с ними встретимся! А теперь
пошли к нам домой! А завтра пойдем в порт. Я там знаю одного товарища из
молодежного союза, он тебе поможет рассчитаться с этими буржуями. Про
дядюшку тоже разузнаем. Это им так не пройдет. Сейчас не такое время,
чтобы рабочих палками бить! - Левка встал. - Пошли, Сун, что ли!
По дороге Сун рассказал Левке о своей короткой, но полной горя и обид
жизни. Он не помнил родных. Мать и отец умерли, когда ему было два года.
Воспитывался он до шести лет у дяди, а потом попал к бродячим артистам.
Через год хозяин цирка разорился и продал Суна ресторатору на пассажирский
пароход. Этот пароход ходил в Нью-Йорк, Токио, потом стал совершать рейсы
между Шанхаем и Владивостоком. Во Владивостоке Сун заболел и попал в
портовую больницу, а потом к Корецким.
- Ты и в цирке был? - удивился Левка, выслушав рассказ Суна.
В подтверждение своих слов Сун прыгнул на выступ скалы и сделал стойку
на руках над самым обрывом.
- Ой, упадешь! - Левка схватил гимнаста и поставил его на ноги.
Мальчики пошли в Голубиную падь. Здесь, у станции почтовых голубей, от
которой получил свое название поселок, они встретили ватагу ребят во главе
с Колей Воробьевым.
Левка познакомил ребят с Суном, коротко рассказал его историю и
красочно описал бой со скаутами.
Коля расправил плечи:
- Эх, жалко, нас не было!..
- И еще, ребята, кого я сегодня встретил! - Левка стал рассказывать о
Соловьеве, о Союзе молодежи, о своей неудаче с записью и предложил: -
Пошли завтра все!
- Им завтра нельзя, - ответил Коля за всю ватагу и объяснил: - Они идут
в порт насыпать в мешки соль.
- А ты почему отстаешь?
Коля показал на свои босые ноги:
- Отец ботинки не дает: не в чем, говорит, зимой будет в школу ходить.
А без ботинок ноги не терпят. Соль разъест. Помнишь, в прошлый раз неделю
ходить не мог.
- Тогда пошли с нами: запишемся в Союз молодежи, а потом и ребят
запишем.
- Есть! - лихо ответил Коля.
- Теперь ты никого не бойся! Вся Голубинка за тебя, - сказал Левка
Суну, когда они, простившись с ребятами, пошли дальше.
- А вот и наш дом! - Левка открыл калитку, служившую когда-то дверью
корабельной каюты.
- Мама, это Сун, - проговорил Левка, входя на кухню. - Его Корецкие
чуть до смерти не замучили.
- Господи боже ты мой, за что же это они тебя?
Сун прочитал такое участие в глазах женщины, что невольно подался
вперед.
- Бедный ты мой! Есть, поди, хочешь?
- Спасибо. Я уже ел.
- Без разговоров. Умывайтесь - и за стол.
После обеда Левка читал вслух матери и Суну рассказы Горького.
Первый раз за всю свою жизнь Сун находился среди людей, которые
смотрели на него с участием и любовью. Мальчику казалось, что все это ему
снится, и он сидел, боясь пошевелиться и прогнать этот сон.
В маленькую столовую, где проходило чтение, неслышно ступая босыми
ногами, вошла девочка и села возле Левкиной матери. Сун уловил на себе
любопытный взгляд больших серых глаз. Девочка встала из-за стола, когда
Левка закрыл книгу.
- Ну, до свидания, - сказала она и, как старому знакомому, кивнула
Суну.
- Это Наташа, Колькина сестра, - сказал Левка, когда девочка ушла. -
Она у нас всеми девчонками верховодит и даже вместе с нами на скаутов
ходит. Ух, и молодчина! А как задачки решает! Всего два года училась в
школе, а за Кольку уроки делает.
- Хорошая девочка, - похвалила и мать.
Мальчики легли спать на одной кровати. Ночью чутко спавший Левка
услышал легкие шаги матери, грузную поступь отца и деда. Шаги замерли у
постели мальчиков. Почувствовав на лице свет от лампы, Левка только еще
плотней закрыл глаза.
- Видно, не сладко жилось парню у господ! - взволнованно проговорил
отец.
- Да уж! - глубоко вздохнула мать.
- Вызволять надо парня из беды. А пока пусть поживет у нас. Не объест,
- прогудел дедушка, и все трое отошли, стараясь не скрипеть половицами.
Левка улыбнулся, подложил руку под щеку и крепко уснул.
В ДРУГОМ МИРЕ
Утром, по обыкновению, Сун проснулся очень рано. Вскочив с постели, он
с испугом оглядел незнакомую Комнату и, вспомнив все, снова прилег рядом с
Левкой. Но заснуть он больше не мог. С каким трудом каждое утро Сун
поднимался со своего жесткого тюфяка у Корецких на кухне! Тогда ему
казалось необыкновенным и несбыточным счастьем поспать лишний часок, а вот
сейчас, когда он мог, наконец, вволю выспаться, сна как не бывало. Сун
прислушивался к мерному дыханию Левки, тиканью ходиков и думал, думал,
стараясь представить себе, как он будет жить, что он будет делать у своих
новых друзей.
Из щелей оконных ставен юркнули на одеяло солнечные лучи. В них весело
заплясали пылинки. Левка зажмурился, засопел и рывком натянул на голову
одеяло. В кухне зашумел примус, раздались осторожные шаги и приглушенные
голоса. Потом было слышно, как на веранде пили чай и как несколько раз
звякнула щеколда калитки. Сун снова чуть было не заснул, но кто-то с силой
начал бить в стену. Сун вскочил, пошел на веранду. Удары прекратились. На
веранде на столе, застланном голубой клеенкой, стоял чайник, тарелка с
хлебом, яйца, масло, накрытые от мух марлей, и лежала записка.
Сун с волнением глядел на записку: нет ли в ней чего-нибудь и о нем?
Может быть, ему опять придется идти с поклоном к Корецкому? Но Сун отогнал
эту мысль: если даже придется умереть с голоду, он не пойдет больше к этим
ненавистным ему людям. Пораздумав, Сун сделал такой вывод: если бы в
записке решалась его судьба, то записку не оставили бы открытой на столе:
ведь взрослые не знают, что он не умеет читать... "Наверное, мужчины ушли
в порт на работу, а мама - на базар. А в записке написали, что мальчикам
делать. Что мне делать", - поправился Сун.
Все стало ясно для Суна. Надо, не дожидаясь пробуждения Левки, поскорее
приняться за работу. Подмести двор, наколоть дров. Сун на цыпочках
вернулся в комнату, надел свои стоптанные туфли и хотел было уже уходить,
как увидел, что из-под табуретки выглядывают пыльные ботинки Левки. Сун
взял ботинки и вышел из комнаты.
Сун работал с необыкновенным усердием: вычистил Левке ботинки, подмел
небольшой дворик, наколол дров и уже взял ведра, чтобы наносить в кадку
воды, как в дверях появился Левка с ярко начищенными ботинками в руках.
- С добрым утром! - Левка зевнул. - Кто это мне так ботинки надраил?
- Это я, Левка.
- Я так и подумал. У нас, брат, так не полагается. Мы ведь не Корецкие.
У нас лакеев нет! А потом, что у меня, руки отсохли, что ли? Сам могу
почистить! Вот двор там подмести и насчет воды, дров - это правильно.
Только давай, брат, все вместе делать. Ну, а теперь пошли умываться, а то
чай остынет. Ох, и здорово я проспал! Что ж ты меня не разбудил? У нас,
брат, с тобой сегодня дел, о-е-ей, сколько! Надо в порт идти, Соловьева
разыскивать.
За верандой снова послышались глухие удары о дощатую стену.
Сун спросил:
- Кто это? Все время стучит и стучит. Я думал, дом разломает.
Левка засмеялся.
- Да это Пепа. Мама написала в записке, чтобы я не забыл его выпустить
вовремя. Не знаешь, кто Пепа? Пошли - увидишь. Только ты не подходи
близко, он теперь злой-презлой, мы его в шесть часов выпускаем, а сейчас
уже восемь часов, вот он и сердится.
Левка подошел к пристройке позади дома и открыл на двери задвижку. И
тотчас же дверь отлетела и во двор выскочил огромный серый козел.
Посмотрев на Левку янтарными глазами, Пепа нагнул голову.
- Ну, ну, не бодаться, иди к своему войску.
Левка открыл калитку, и Пепа помчался по склону сопки туда, где уже
паслось целое стадо коз.
- Знаешь, это какой козел! Когда он идет по улице, даже все собаки
прячутся! - сказал Левка.
Во двор вошла Левкина мать с корзиной продуктов.
- Ух, мама, и проспали мы! Скорей умываться - и за дело! - проговорил
Левка, помогая матери внести на крыльцо корзину.
- Какие это у тебя дела сегодня? - спросила мать.
- Во-первых, мама, надо насчет Суна поговорить.
- Это не твоя печаль: отец с дедушкой поговорят.
- Знаю. Они в свой союз пойдут, а я в свой.
- Час от часу не легче! И у тебя союз?
- Да, мама. Союз молодежи. Ты еще не знаешь, что это такое и кого я
вчера встретил... - И Левка рассказал все, что слышал у портовых
мастерских и от Соловьева.
- Хорошее дело, Левушка, раз учиться и помогать старшим... И отец
одобрит... Ну, ребята, ешьте да бегите по вашим делам.
Пришел Коля Воробьев, и все трое направились в порт.
- А ты не знаешь, форму дадут в союзе? - спросил по дороге Левку Коля.
- Не знаю. Да ведь мы не из-за формы вступаем!
- Конечно, - разочарованно протянул Коля. - Но все-таки хорошо бы нос
утереть скаутам. Знаешь, - Коля даже закрыл глаза, представив себя в новой
форме, - какую-нибудь красную или голубую, а?
- Красиво, - отозвался Сун, шедший сзади.
- Еще как! - оживился Коля. - Идем по улице, все смотрят. Здорово!
- Может, и форма будет, - неуверенно проговорил Левка.
Мальчики стали спускаться к центру города. Солнце сильно нагрело крутые
склоны сопок. От них веяло сухим жаром.
- Искупаться бы сначала, - заметил Коля, поглядывая на голубую полоску
залива.
- После выкупаемся, - отрезал Левка. - Сначала надо дело сделать.
- Если не изжаримся до твоего дела...
Левка пропустил мимо ушей Колины слова и, заметив, что Сун хочет что-то
сказать, но не решается, спросил:
- Ты чего, Сун?
- Так, Левка...
- Нет, ты что-то хочешь спросить.
- Ладно, спрошу. - Сун облизал сухие губы и робко произнес: - Меня...
тоже... запишут?
- Конечно. Затем и идем.
- Нет, Левка... Ведь я... - Сун протянул свою коричневую руку.
- Что такое? Рука как рука.
- Я китаец... У меня кожа, видишь, какая?
- Ну и что же? Это тебе Корецкие говорили, что ты хуже их. Ты такой же,
как Колька, как я, как все ребята... Все люди одинаковые.
- И всех будут записывать?
- Конечно! - уверенно ответил Левка. - Пошли побыстрее.
Сун повеселел.
В городе, несмотря на сильную жару, царило большое оживление. Левка
заметил, что опять появилось много нарядно одетых людей, которые долгое
время где-то скрывались. Встретилось несколько скаутов. На Светланской
мелькали яркие платья и маленькие разноцветные зонтики, похожие на медуз.
Возле магазина "Кунста и Альбертса" посреди дороги пробежал взвод японских
солдат. Впереди взвода трусили два солдата и трубили в длинные трубы с
красными кистями.
Поминутно встречались чужеземные солдаты.
Американские и английские офицеры шли, никому не уступая дороги. Они
громко смеялись, рассматривали здания, трамваи, бухту с лесом мачт, словно
все это они только что выгодно купили.
- Просили их к нам! - ворчал Левка.
При входе в порт Левка встретил Соловьева. Он шел с группой рабочих.
Соловьев сразу узнал Левку и протянул ему руку.
- Здорово, писарь!
- Я к вам, товарищ, насчет вчерашнего и вот ребят привел. Они тоже
хотят записаться в Союз молодежи.
- Как же ты не записался вчера? Теперь не знаю, что с вами делать! Меня
уже на другую работу перевели. Агитацией занимаюсь. Газеты в порт
доставляю и насчет текущег
...Закладка в соц.сетях
