Жанр: Детская
Дженни
...ла только о
выставках и наградах, и пушистого серого кота, заверившего их, что лучше
жить у холостяков, и трех полосатых кошек, которые сказали, что, если
смиришься с некоторыми запретами, лучше всего и спокойней жить у старых дев.
Питер и Дженни обошли всю площадь, перезнакомились со всеми домашними
кошками и только после этого свернули в тупичок. Сам тому удивляясь, Питер
не торопился, он даже остановился ненадолго и сказал:
— Дженни, вот наш дом.
¶Глава 20. ВСТРЕЧА§
— Вон тот,-- пояснил он,-- маленький. Дом и вправду был очень мал, в
два этажа, и лепился к другому, большому. Однако он был красив, а над черной
дверью, окаймленной светлым деревом, обычно висела сверкающая медная
табличка. Но сейчас еще с угла Питер увидел, что таблички больше нет, а на
окнах гостиной нет занавесок. Больше того, в уголку окна белело маленькое
объявление, сообщавшее, что домик сдается.
Питер сел перед дверью и часто заморгал, чтобы скрыть слезы. Он знал,
что сейчас его не утешит и умывание. Ему так хотелось показать Дженни, какая
красивая у него мама, а маме и папе — как сам он ловок, не то что прежде,
когда няня переводила его за ручку через улицу.
Дженни подсела к нему и сказала:
— Ох, Питер, люди всегда так!.. Уходят, бросают нас...
Она сама чуть не заплакала, но сдержалась, и принялась умывать его так
нежно, что Питер разрыдался. Ему стало невыносимо больно, что он напомнил ей
о ее беде, он принялся умывать ее, и тогда разрыдалась она. Так нарушили они
повеление мистера Блейка: жалобное и громкое мяуканье потревожило местных
жителей. В большом доме открылось окно.
— Не надо, киски!..-- сказал кто-то.-- Идите отсюда, не могу...
Из окна высунулась хорошенькая девушка, длинные каштановые волосы
свесились вниз. Это увидел сквозь слезы Питер; но Дженни увидела что-то
другое и вздрогнула, словно то был призрак. Потом она застыла с поднятой
лапкой, глядя вверх.
Глаза у девушки округлились, засветились, и она закричала:
— Дженни! Дорогая моя! Подожди! Не уходи, я сейчас...
Головка исчезла, по лестнице простучали шаги, дверь распахнулась,
девушка схватила кошку и стала ее целовать, громко причитая:
— Дженни, Дженни!.. Это ты!.. Я тебя нашла... Нет, это ты меня
нашла... Какая ты умная... Дорогая моя, дорогая, миленькая...
Дженни обвилась вокруг ее шеи живой горжеткой и замурлыкала громче
самолета. В доме открывались окна, Бетси кричала кому-то:
— Мама, мама! Дженни ко мне вернулась! Она меня нашла! Иди сюда,
посмотри!..
Высокая женщина спустилась вниз. Питер снова вспомнил свою маму, и
сердце у него сжалось. Из окон глядели люди, и Бетси им кричала, как Дженни
потерялась три года назад, а теперь нашлась. Питер слушал ее, и боль его
сменялась радостью. Насколько он понял, дело было так: пока здесь кончали
ремонт, семья жила в гостинице. В то самое утро, когда они должны были
въехать в квартиру и собирались пойти за Дженни, Бетси тяжело заболела, ее
увезли в больницу, а мать была при ней. Когда же опасность миновала, Дженни
в покинутом доме не нашли.
Питер стал переводить это Дженни, но рассказ не произвел на нее особого
впечатления.
— Мне все равно,-- сказала она.-- Главное, что мы с ней вместе.
Понимаешь, я могу простить ей что угодно...
Питера удивила такая поистине женская точка зрения, и на секунду
кольнуло предчувствие одиночества, но он подавил его, не желая думать ни о
чем, кроме счастья своей подруги. И тут Дженни сказала ему:
— Нам будет хорошо, они тебя полюбят...
Однако ни Бетси, ни ее мама его не замечали. Когда первое волнение
улеглось и девочка пошла в дом, Питер двинулся за нею, но мать ее, увидев
большого белого кота, мягко подтолкнула его обратно и произнесла:
— Нет, нет, ты уж прости... Мы не можем взять всех кошек. Беги домой!
И, как тогда, вначале, дверь захлопнулась, а Питер остался один на
улице. Правда, на сей раз из-за двери донесся крик: "Питер, Питер!..",-- и
вслед за ним потекли волны Дженниных мыслей: "Не уходи, подожди! Иди в дом
38 и жди меня. Они не понимают про нас. Главное, не беспокойся".
¶Глава 21. ДЖЕННИ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ§
Воробьи щебетали в кустах и прыгали по дорожкам. Гудели клаксонами
такси. С Оксфорд-стрит доносился уличный шум. День склонялся к вечеру, но
солнце еще сияло, воздух был теплым и мягким. В Лондоне царила весна, но не
для Питера.
Он думал о том, как хорошо Дженни у ее любимой хозяйки. Теперь ей не
надо заботиться ни о еде, ни о ночлеге, а ему, Питеру, лучше исчезнуть из ее
жизни. Тогда она не будет беспокоиться о нем.
Чем больше он об этом думал, тем прочнее становилось его решение. В
сущности, только убеги с Кэвендиш-сквера, и город поглотит тебя навсегда.
Дженни потоскует, но скоро забудет тебя: ей ведь так хорошо с Бетси. Забыла
же его мама...
Конечно, он боялся одиночества, но ему очень нравилось, что он так
благородно поступит. Он и поступил бы, но ведь Дженни просила его
встретиться с нею. Еще в самом раннем детстве он прочно запомнил, как тяжело
и обидно, когда тебя обманут. Мама обещала ему провести с ним весь день
рождения, а куда-то ушла. Сейчас он это вспомнил, и ему стало так больно,
что он встряхнулся, пытаясь отогнать боль. А потом, спасаясь от соблазна,
пошел к дому э 38.
Там его ждала Дженни.
Вокруг лежали и сидели самые разные кошки, однако, не глядя на них,
Питер кинулся к подруге и целовал ее, тронул ей носиком носик. Он начал было
умывать ее, но она сказала, избегая чувствительной сцены:
— Познакомься с кошками. Это Гектор, он жил когда-то у шахтера и ходил
с ним в шахту.
Рыжеватый кот с печальным взором обрадовался и оживился, а Питер,
поздоровавшись с ним, оглядел кошачье пристанище. Кошки сидели и на полу и
на лестнице, откуда глядели вниз зелеными и желтыми глазами. Еще лучше
устроились те, кто сидел внизу,-- обломки перегородок создавали как бы
маленькие комнатки, и каждый мог забиться в свой угол. Для бродячих кошек
это очень важно.
— А это Микки,-- представила следующего кота Дженни.-- Его выбросили
на улицу маленьким котенком. Он и не знает, что такое семья. Зато город он
знает лучше всех.
Огромный тигровый кот с квадратной головой слегка поклонился.
Какая она молодец, подумал Питер, знает, что кому сказать, чем кого
обрадовать.
— Вот Негритяночка.-- И Дженни подвела его к худой, черной кошке.--
Красивая, правда? Ни одного белого пятнышка, ни волоска. Это редко бывает.
Ее хозяйка умерла, и вот уже восемь лет она одна. Тяжело ей пришлось...
Негритяночка высунула розовый язык и быстро лизнула себя раз-другой.
— А вот он,-- представила Джеини пышноусото кота, похожего на Деда
Мороза,-- жил в лавке у мясника, и в гостинице, и в доме, но мясник
разорился, дом развалился, гостиница сгорела. Сам знаешь, как суеверны люди,
особенно с нами, с кошками. Пошли слухи, и никто, ну никто его не берет.
— А это сестры Пуцци и Муцци,-- продолжала Джеини.-- Их привезли из
Вены. Хозяева уехали обратно, никто их не взял. И как они тут прижились, ума
не приложу...
Сестры скромно замурлыкали.
Таким образом Питер перезнакомился со всеми, в том числе с домашним
котом, который иногда убегал сюда проветриться. Кошки были просто очарованы
его подругой и уступили им самое уютное местечко. Еды было вдоволь, каждый
что-нибудь принес. Микки раздобыл кость, Гектор — довольно свежую мышь; Дед
Мороз — рыбью голову, а сестры извлекли из ближней помойки скорлупу от
омара.
После ужина все умылись, а потом одни улеглись, другие вышли на
промысел. Пробило одиннадцать, и Питер загрустил. Чтобы не томиться слишком
долго, он сам сказал:
— Дженни, тебе пора!
Она не ответила, только подняла голову, и он увидел в лунном свете ее
блестящие глаза и ярко-белую манишку.
— Питер,-- сказала она наконец,-- я останусь с тобой, если ты не
возражаешь...
— А как же твоя хозяйка?-- спросил он.-- Неужели кому-то из нас
непременно нужно страдать?
Глаза у Дженни заблестели еще ярче, она отвернулась, умылась и тихо
сказала:
— Бетси уже не девочка, Питер. Ей скоро пятнадцать лет. Она немного
поплачет и забудет... А главное, ей важно, что я вернулась... Да,--
повторила она, и Питера испугала ее мудрость,-- больше всего она боялась,
что я ей не верю. Так и было, пока не явился ты и не показал мне, какие вы,
люди... Ладно, хватит об этом. Мы с тобой вместе, вот и все.
Питер вздохнул от счастья. Они легли рядом, свернулись клубком и крепко
заснули.
¶Глава 22. ЛУЛУ, А ДЛЯ БЛИЗКИХ — РЫБКА§
Наутро Питер проснулся и увидел, что Дженни лежит, прикрывая лапой
глаза от яркого солнца. Питер решил пойти на промысел, чтобы Дженни,
проснувшись, обнаружила что-нибудь вкусное.
Ступая помягче, он прошел мимо Пуцци и Муцци и выскользнул на площадь в
то самое время, когда начали бить часы.
Одновременно с последним, девятым ударом Пятер услышал ни на что не
похожий голос:
— Ах, откуда вы взялись?..
Он вздрогнул, обернулся и увидел удивительную кошку. Оиа была
маленькая, меньше Дженни, на редкость изящная и гибкая, а цветом походила на
дымчатый жемчуг: нет, шкурка ее отливала кремовым, скорее то был кофе,
сильно разбавленный молоком. Нос у нее был черный, голова — кофейная, ушки
— шоколадные, лапки и хвостик — черные, как нос. А глаза синие и
несказанно прекрасные. Не фиалковые, и не сапфировые, и не цвета морской
волны, и не цвета небес — синее всего, что есть на свете, сама синева во
всей своей красе. Дивное видение так поразило его, что он не мог двинуться с
места.
Чары сняла сама кошка — она сделала три шажка вперед, три шажка назад,
распушила хвост и проворковала:
— Ах, добрый вечер! Я знаю, сейчас утро, но что мне за дело!..
Очарованный Питер пробормотал:
— Добрый вечер, мисс...
Кошка подпрыгнула в воздух и сказала:
— Какой смешной!.. Меня зовут Лулу, а для близких я — Рыбка.
Понимаешь, я очень люблю рыбу... Вот, понюхай сам...-- И она подышала ему в
мордочку. Рыбой и впрямь запахло, и Питеру это понравилось, быть может,
потому, что он все же стал котом.
— Меня зовут Питер,-- сказал он и улыбнулся, но продолжать не смог,
ибо Лулу закричала: — Мя-а-у! — и кинулась куда-то. Наигравшись вдоволь,
она присела рядом с Питером и спросила:
— Любишь ты чай? А кофе? Я обожаю маслины! В будущий четверг была
дивная погода!
Питер растерянно думал, что ответить, но она закричала:
— Ах, не отвечай! Давай попляшем! Вверх, вниз, вбок, кругом и
бе-гом!..
Питер опомниться не успел, как закружился вместе с нею, и прыгал, и
бегал, и веселился вовсю, пока Лулу не повалилась на бок и не сказала,
сверкая синими глазами:
— Конечно, ты понял, что я из Сиама. Отец мой король, мать --
королева, сама я принцесса. Ты польщен? — И снова не успел он кивнуть, как
она вскочила и стала прохаживаться взад-вперед. Наконец она взглянула через
плечо и спросила:
— Идем?
— Куда? — спросил Питер, послушно семеня за ней.
— Ах!.. — воскликнула она и подпрыгнула еще раз.-- Откуда же мне
знать? Придем — увидим...
Идти с ней было непросто, хотя и дивно хорошо. То она прыгала через
ограды, плотно прижав ушки, то останавливалась, чтобы оплакать свою судьбу.
Разбередив Питеру сердце, она дождалась робкой просьбы:
— Лулу, расскажи мне про Сиам... Тебе будет легче...
— Кому, мне? — мило взвизгнула Лулу.-- Да я в Лондоне родилась! Это
самое лучшее место в мире! Родословная у нас длинней хвоста! А у тебя? — и
не дождавшись ответа, она шепнула: — Хозяева мои ужасно богаты...-- И снова
запрыгала, заплясала, мяукая вовсю и заливаясь хохотом.
Много раз останавливались они, пока не добрались до какой-то лужайки,
откуда взору открывался весь Лондон: и улицы, и дома, и шпили, и серебро
реки, и тысячи каминных труб, а вдалеке, за серыми рядами домов, зеленые
пятна парков и скверов. Еще дальше все сливалось в голубую дымку.
— Мы в парке Хэмстед-хит,-- возвестила удивительная кошка.-- Я часто
прихожу сюда помечтать...-- Она упала на траву закрыла глаза и несколько
секунд не говорила ни слова.-- Ну вот! Помечтала, и хватит. Куда теперь
идем?
— Поздно уже,-- несмело сказал Питер.-- Может, вернемся? Хозяева твои
волнуются...
— Еще бы! — воскликнула она.-- С ума сходят! Иногда я три дня не
прихожу, чтобы их помучить... О, слушай, там что-то играют!
Действительно, где-то играла музыка и слышался шум карусели. Они
побежали на звуки. "Ах, я никогда не видела аттракционов!" — восклицала
Лулу. Питер их видел еще мальчиком, но тогда его водили за руку. Совсем
другое дело — бегать здесь одному, то есть с такой красавицей!
Лулу сразу кинулась на разноцветные шарики, ударила лапой по самому
красивому, и он лопнул с оглушительным треском, а она перепугалась и
заметалась на месте. Рассердилась она почему-то на Питера и стала его ругать
за то, что это он порвал шарик, ей назло. Вконец завороженный, Питер стерпел
и это, хотя прежде ничто не ранило его сильнее, чем несправедливый упрек.
Отвлекло Лулу мороженое — она мгновенно смягчилась, заулыбалась,
заурчала: "Покор-рми меня мор-роженым..." — и быстро добавила: "Вообще-то я
его часто ем, мы ужасно богатые".
Они подлезли сзади под полу шатра — сперва он сам, потом она — и
принялись подлизывать все, что падало на пол. Вернее, подлизывала Лулу, а
Питер ждал, пока она перепробует все сорта, какие только есть. Длилось это
долго, и Питер просто видел, как расширяются у Лулу бока.
Если бы он вспомнил про Дженни, он бы удивился, что Лулу не делится с
ним, но, как это ни печально, он о Дженни не вспоминал с самого начала
прогулки. Лулу тем временем пухла на глазах. Наконец, глубоко вздохнув, она
проговорила:
— Ах, больше не могу...
Именно в эту минуту вниз упал кусок прекрасного мороженого, но Питер не
посмел задержаться и побежал за ней. Однако, отбежав немного, сиамская
красавица свалилась на траву и заснула, положив обе лапки ему на мордочку.
Он терпел, терпел, потом пошевелился было, но она открыла глаза, крикнула:
"Мне так мягче!" — и положила лапки ему чуть не в уши. Заснул и Питер, но
часто просыпался.
Лулу проснулась поздно и заныла:
— Я уста-а-ла... Идем куда-нибудь... Ты что, дождя не любишь?
День был серый, моросил дождик, и Питер честно ответил:
— Знаешь, к мокрому меху все липнет...
— Очень жаль,-- прервала его Лулу.-- Люблю дождь. Кошки его не любят,
но я — другое дело... И в дождь у меня глаза ярче.
Они пошли гулять, и на улице их застиг настоящий ливень. Питер промок
насквозь, но терпел: глаза у Лулу и впрямь стали ярче, дело того стоило.
К полудню выглянуло солнце. Они в это время пересекали парк и поиграли
там немного. К закату они достигли еще какогото парка. Питер очень устал и
проголодался, но Лулу восхищалась природой и все не могла остановиться
перекусить.
Засверкали звезды, вышел месяц. На Лулу он оказал самое сильное
действие: она взлетала на деревья, мелькая кремовой полоской в серебристом
свете. Питеру приходилось носиться вместе с ней. Когда он совсем замучился,
Лулу закричала:
— Ах, взбежим по лунному лучу!
Взбежать по лучу ей не удалось, и она свалилась у дерева. Питер лег
было рядом, но она вскочила и сказала:
— Лунный свет наводит на меня печаль!.. Давай я тебе спою...
Однако сон сморил ее. Пробормотав: "Стереги меня...",-- она легла на
бок и засопела. Питер глядел на нее, умиляясь ее изяществу в ее
доверчивости, пока и сам не заснул.
Месяц нырнул за деревья, а там и солнце показалось и разбудило Лулу.
Она потянулась, поморгала, изящно лизнула себе лапку и вдруг села прямо,
глядя на Питера так, словно никогда в жизни не видела его.
— Куда вы меня завели? — спросила она, и Питеру показалось, что она
вотвот проведет лапой по лбу.
— Мне кажется...-- несмело начал Питер, но Лулу с легким криком
отскочила от него.
— Ах! — воскликнула она.-- Как же это? Я ничего не помню... Меня,
должно быть, опоили... Какой сейчас день?
— Наверное, четверг или пятница...-- сказал Питер.
— Что вы наделали!-- совсем разволновалась Лулу.-- О, мои бедные
хозяева!.. Они совсем извелись...
— Но вы же сами...-- забормотал удивленный Питер.-- Вы говорили, что
хотите их помучить...
— Что? — возмутилась она — Какая наглость!.. Завести меня в такую
даль, обкормить мороженым и потом... говорить... Хватит. Я иду домой.
— Лулу! — взмолился Питер.-- Не уходите, останьтесь со мной... Я
каждый день буду кормить вас мороженым и умывать вас!
— Как вы смеете?! — завопила Лулу.-- Скажите спасибо, что я не зову
полисмена! Все моя доброта... Многие считают меня святой... Словом, я иду к
себе и в провожатых не нуждаюсь.
И она скрылась среди деревьев. Больше он ее не видел.
¶Глава 23. СПЛЕТНИ И ПОИСКИ§
Когда темный хвостик исчез в кустах, раненный в сердце Питер побежал
через парк к одинаковым серым домам, но на улице уже не было и следа его
вероломной подруги. Она не подождала, не передумала — она и впрямь покинула
его.
Тогда, внезапно очнувшись, Питер вспомнил про Дженни, и ему стало
страшно.
Он представил себе, как она проснулась, не нашла его рядом. Не умываясь
и не завтракая, он побежал рысцой на юго-запад, чувствуя, что Кэвендишсквэр
именно там.
Бежал он весь день, истоптал лапы, но, достигнув цели, припустил к дому
38. Сердце у него страшно билось. Он вбежал в подвал, оглянулся и не узнал
никого. В их закутке сидел большой сердитый кот. Завидев Питера, он грозно
зарычал.
— Простите меня,-- сказал Питер,-- я ищу одну кошку... Это было наше
место...
— А теперь не ваше,-- оборвал его кот.
— Я понимаю,-- продолжал Питер.-- Я просто ее ищу. Вы ее часом не
видели? Дженни Макмурр...
— Не слыхал! — ответил кот.-- Я тут со вчерашнего дня.
Питеру становилось все хуже. Ни одна кошка не слышала про Дженни, и ему
уже казалось, что он отсутствовал не трое суток, а три года или три века.
Когда это чувство стало особенно нестерпимым, в дом скользнули две
кошки, и, хотя было полутемно, он сразу узнал их.
— Пуцци, Муцци! — воскликнул он.-- Как хорошо! Это я, Питер!
Они остановились и переглянулись. Потом Пупци холодно сказала:
— Ах, вы пришли?..
— Да,-- не унимался он.-- Я ищу Дженни. Вы не могли бы сказать, где
она?
Они переглянулись снова, и Муцци ответила:
— Нет, не могли бы.
Питеру стало совсем страшно.
— Почему? — спросил он.
— Потому,-- отвечали они хором,-- что мы вас видели!..
— Меня? — не понял он.
— Вас и эту... иностранку.-- И обе высоко задрали носы, что было
удивительно, ибо ни Пуцци, ни Муцци не могли похвастаться английским
происхождением.-- Мы сразу сообщили все Дженни.
— Ну, зачем это вы! — вскричал он.-- А что она сказала?
— Она не поверила,-- признались сестры.
— А эта ваша...-- оживилась Пупци.-- Тут ее знают как облупленную.
Нет, только мужчина может быть таким дураком. Наутро Дженни ушла: значит,
поняла, что мы правы.
— Вероятно, вы ее ищете? — спросила ехидно Муцци.
— Да,-- сказал Питер, не заботясь о том, что эти праведные сплетницы
видят его горе.
— Что ж,-- пропели они дуэтом,-- вы ее не найдете.-- И отвернулись,
высоко задрав хвосты, подрагивающие от гнева.
А он уселся под окном у Бетси и просидел там всю ночь. В окнах
загорались и гасли огни, однажды он увидел каштановую головку в желтом
сиянии света, но волосы не сливались с кошачьим мехом — Дженни на плече не
было. Потом все огни потемнели. Когда гореть остался лишь уличный фонарь,
Питер стал нежно звать подругу, но не услышал в ответ ни звука и не принял
ни одной волны. Наконец кто-то крикнул "Брысь!" и хлопнул рамой.
Больше взывать он не смел, тем более что вспомнил запреты всесильного
мистера Блейка. Но с места не ушел на тот случай, если Дженни молчит, к утру
смилостивится.
Пришел молочник, небо на востоке посерело, потом стало перламутровым, и
наконец утро началось. Но жители здешних домов просыпались позже, чем
солнце.
Когда вышли Бетси и ее мама, Питер кинулся к ним, взывая:
— Бетси, Бетси! Где же она? Я ее обидел, я ее ищу...
Но Бетси ничего ие поняла, она просто увидела, что крупный белый кот,
истошно мяукая, несется к ней. Он ей что-то напомнил, она приостановилась,
но не узнала его и пошла дальше. А Питер услышал, как она говорит матери:
— Мама, ты думаешь, она вернется?
— Бетси,-- сказала мать,-- уверена ли ты, что это она?
— Что ты!..-- воскликнула Бетси.-- Другой такой кошки нет на свете!..
Сердце у Питера мучительно сжалось. Да, другой такой кошки нет, а он ее
потерял.
Больше здесь делать было нечего. Он понял, что Дженни покинула эти
места, и отправился через город, к докам. Думал он только о Дженни и не
замечал, каким бывалым уличным котом стал за это время. Теперь его не пугали
ни шум, ни люди: опасностей он избегал инстинктивно, мог исчезнуть и
безошибочно угадывал, где спрятаться. А мысли его были заняты другим — он
принимал за Дженни каждую кошку.
То он решал, что пропустил, не узнал ее, то ему казалось, что надо
завернуть за угол и застать ее врасплох. Он совсем измучился, он ведь не ел,
не пил, не умывался, и мех его утратил свой лоск и даже белизну.
День сменялся ночью, ночь сменялась днем; он плохо это замечал, спал
мало, где придется и видел лишь улыбку Дженни, ее заботливый взгляд, ее
ловкие движения. Все умиляло его, даже ее смешная гордость, когда она
говорила о своих предках.
Добравшись до лондонских доков, он побежал туда, где могла стоять
"Графиня Гринок". Действительно, она была в порту. На палубе сидел черный
кок и пел печальную песню. Завидев Питера, он крикнул:
— Эй, котяга! Где ж ты был? Где твоя девица? Ее тут не было... Шли бы
оба к нам, у нас мышки-крыски развелись...
Питер глядел на него, онемев от горя. Негр его понял. Он встал, покачал
головой и сказал:
— Не гляди на меня, кот! Сказано тебе, я ее не видел. Может, придет
еще... А ты поработай пока, чего там! Ну, как? Исхудал ты...
Но Питер кинулся прочь, ничего не видя от слез. Он не знал, куда бежит,
и не думал об этом. Он бежал, бежал, бежал и нигде не останавливался. Вдруг
у какой-то дырки он остановился. Он почему-то понял, что туда непременно
надо нырнуть.
В темноте ему стали мерещиться оконце под потолком, складки желтого
шелка, овальный медальон. Питер полз по трубе, и видел маленькую корону под
буквой "N". Чтобы удержать эти видения, ему хотелось остановиться, но что-то
гнало его вперед. У входа в комнату он снова остановился и одним прыжком
прыгнул на кровать.
— Дженни! — кричал он. — Дженни, Дженни!.. Неужели я нашел тебя?..
— Здравствуй,-- сказала Дженни.-- Я тебе рада. Я долго тебя ждала.
Она поднялась, тронула носиком его нос и тогда уж закричала:
— Господи, какой ты тощий! Поешь скорей!.. Сейчас...
Спрыгнув на пол, она подтащила к кровати хорошую мышь. Глаза ее
светились гордостью, когда Питер, осторожно сойдя на пол, не спеша съел
половину и остановился.
— Нет,-- сказала она.-- Ешь, я сыта.
Когда он начал умываться, она сказала:
— Ты устал. Дай-ка лучше я!..
Питер лег на бок, закрыл глаза, и шершавый язычок стал заботливо
смывать с него усталость, грязь и вину.
¶Глава 24. ДЖЕННИ, ВЫЙДИ КО МНЕ!§
И так — ну, почти так — словно ничего не случилось, Питер и Дженни
стали жить на мебельном складе.
Не упоминая о том, почему оба убежала, Дженни рассказала, что сразу
направилась сюда и с удивлением увидела всю мебель на прежнем месте.
Вероятно, ее забирали на выставку. У Питера хватило чутья и мудрости
промолчать: пусть не знает, что он забыл об этом складе, и неизвестно почему
нырнул в отверстие трубы.
Зато он передал ей слова Бетси и изобразил черного кота, а Дженни ахала
и смеялась.
И все же что-то ее заботило. Иногда ни с того ни с сего она два-три
раза лизала его, а потом смотрела с любовью и печалью. Что-то тревожило ее,
но Питер никак не мог угадать, что это такое. Ведь не всегда решишься
спросить другого, о чем тот думает.
Однажды Дженни куда-то отлучилась и пришла совсем расстроенная. Ласково
поздоровавшись с ним, она забилась в угол кровати, поджала передние лапки и
уставилась в стену. Питер знал, что именно так сидят и смотрят кошки, когда
им не по себе.
Больше выдержать он не мог. Он подошел к ней, лизнул ее, ощутив соленый
вкус, и сказал:
— Дженни, что с тобой? Скажи мне... Может, я помогу...
Дженни долго плакала и не отвечала. Потом она встряхнулась, лизнула
себе спинку и бока и повернулась к Питеру.
— Не обижайся,-- сказала она.-- Я должна тебя бросить.
Питер ощутил такую боль в сердце, словно туда всадили нож.
— Зачем? — спросил он.-- Если ты уходишь, я уйду с тобой.
— Нет,-- ответила Дженни.-- Меня уводит Демпси.
Питер не сразу понял, о ком она говорит; а когда понял, страшно
зарычал, и хвост его заметался из стороны в сторону. Он ясно увидел
огромного наглого кота, угрожавшего ему когда-то. Но при чем тут Дженни?
Тем временем она продолжала:
— Такой у нас закон. Когда тебя зовет кот, ты должна с ним идти.
Теперь Демпси сказал, что больше ждать не хочет.
— Неужели ты хочешь с ним уйти? — спросил он.
— Что ты! — вскричала она.-- Я его ненавижу!.. Я его молила и просила
меня отпустить. Он не соглашается.
Питер почувствовал, что она что-то скрывает. Он знал почти все кошачьи
законы, они казались ему хорошими, умными и понятными. И он спросил:
— Что я могу с
Поділитися у соцмережах