Жанр: Детская
Жизнь и приключения Николаса Никльби
...ьше чем мать, в десять
раз больше. Она такие вещи делает для мальчиков, Никльби, каких, я думаю,
добрая половина матерей не сделает для родного сына.
- Полагаю, что не сделает, сэр,- ответил Николас.
Было очевидно, что и мистер и миссис Сквирс смотрели на мальчиков, как
на своих исконных и природных врагов, или, иными словами, были твердо
уверены, что их дело и профессия заключаются в том, чтобы от каждого
мальчика получить ровно столько, сколько можно из него выжать. По этому
вопросу они оба пришли к соглашению и, следовательно, действовали сообща.
Разница между ними заключалась лишь в том, что миссис Сквирс вела войну с
врагом открыто и бесстрашно, а Сквирс даже у себя дома прикрывал свою
подлость привычной ложью, словно у него и в самом деле мелькала мысль, что
рано или поздно он сам себя обманет и убедит в том, будто он очень добрый
человек.
- Но позвольте-ка,- сказал Сквирс, прерывая поток мыслей, возникших по
этому поводу в уме его помощника,- пойдемте в класс, и помогите мне надеть
мой школьный сюртук.
Николас помог своему начальнику напялить старую бумазейную охотничью
куртку, которую тот снял c гвоздя в коридоре, и Сквирс, вооружившись
тростью, повел его через двор к двери в задней половине дома.
- Ну вот,- сказал владелец школы, когда они вместе вошли,- вот наша
лавочка, Никльби!
Здесь была такая теснота и столько предметов, привлекавших внимание,
что сначала Николас Только озирался, ничего в сущности не видя. Но
мало-помалу обнарушилась убогая и грязная комната с двумя окнами,
застекленными на одну десятую, а остальное пространство было заткнуто
старыми тетрадями и бумагой. Было здесь два длинных старых, расшатанных
стола, изрезанных, искромсанных, испачканных чернилами, две-три скамьи,
кафедра для Сквирса и другая - для его помощника. Потолок, как в амбаре,
поддерживали перекрещивающиеся балки и стропила, а стены были такие грязные
и бесцветные, что трудно сказать, были ли они когда-нибудь покрашены или
побелены.
А ученики, юные джентльмены! Последние неясные проблески надежды, самые
слабые упования принести хоть какую-то пользу в этом логове угасли у
Николаса, когда он в отчаянии осмотрелся вокруг! Бледные и измождениые лица,
тощие и костлявые фигуры, дети со старческими физиономиями, мальчики
малорослые и другие, у которых длинные, худые ноги едва выдерживали тяжесть
их сгорбленных тел,- все это сразу бросалось в глаза. Были здесь слезящиеся
глаза, заячьи губы, кривые ноги, безобразие и уродство, свидетельствовавшие
о противоестественном отвращении родителей к своим отпрыскам, о юных
созданиях, которые с самого младенчества являлись несчастными жертвами
жестокости и пренебрежения. Были здесь личики, быть может и обещавшие стать
миловидными, но искаженные гримасой хмурого, упорного страдания; было здесь
детство с угасшими глазами, с увядшей красотой, сохранившее только свою
беспомощность; были здесь мальчики с порочными физиономиями, мрачные, с
тупым взором, похожие на преступников, заключенных в тюрьму, и были здесь
юные создания, на которых обрушились грехи их слабых предков и которые
оплакивали даже продажных нянек, каких когда-то знали, и теперь чувствовали
себя еще более одинокими. Всякое сочувствие и привязанность увяли в
зародыше, все молодые и здоровые чувства придушены кнутом и голодом, все
мстительные страсти, какие могут зародиться в сердцах, прокладывают в тишине
недобрый свой путь в самую глубь. О, какие зарождающиеся адские силы
вскармливались здесь!
И, однако, это зрелище, как ни было оно мучительно, имело свои
комические черты, которые у наблюдателя, менее заинтересованного, чем
Николас, могли вызвать улыбку. Перед одной из кафедр стояла миссис Сквирс,
возвышаясь над огромной миской с серой и патокой, каковую восхитительную
смесь она выдавала большими порциями каждому мальчику по очереди, пользуясь
дая этой цели простой деревянной ложкой, которая, вероятно, была
первоначально сделана для какого-нибудь гигантского рта и сильно растягивала
рот каждому молодому джентльмену: все они были обязаны, под угрозой сурового
телесного наказания, проглотить залпом содержимое ложки. В другом углу,
сбившись в кучку, стояли мальчики, приехавшие накануне вечером; трое из них
- в очень широких кожаных коротких штанах, а двое - в старых панталонах,
обтягивавших туже, чем обычные кальсоны. Неподалеку от них сидел юный сын и
наследник мистера Сквирса - вылитый портрет отца,- весьма энергически
лягавшийся под руками Смайка, который натягивал ему новенькие башмаки,
имевшие чрезвычайно подозрительное сходство с теми, какие были на одном из
мальчиков во время путешествия сюда, что, казалось, думал и сам мальчик, ибо
взирал на это присвоение с видом крайне горестным и удивленным. Кроме них,
здесь была длинная шеренга мальчиков, физиономии которых отнюдь не выражали
предвкушения чего-то приятного, и другая вереница мальчиков, только что
претерпевших беду и корчивших всевозможные гримасы, свидетельствующие о чем
угодно, кроме удовольствия. Все были одеты, в такие шутовские, нелепые,
удивительные костюмы, что могли бы вызвать неудержимый смех, если бы не
отвратительное впечатление от неразрывно с ними связанной грязи,
неряшливости и болезней.
- Ну-с,- сказал Сквирс, резко ударив тростью по столу, отчего многие
мальчики чуть не выскочили из своих башмаков,- с лекарством покончено?
- Готово! - ответила миссис Сквирс, второпях едва не удушив последнего
мальчика и хлопнув его деревянной ложкой по макушке для восстановления сил.-
Эй! Смайк! Унеси это. Да пошевеливайся!
Смайк, волоча ноги, вышел с миской, а миссис Сквирс, подозвав
мальчугана с кудрявой головой и вытерев об нее руки, поспешила вслед за
Смайком в помещение вроде прачечной, где стоял большой котел на маленьком
огне, а на столе выстроилось много деревянных плошек.
В эти плошки миссис Сквирс с помощью голодной служанки налила бурую
смесь, которая имела вид растворившихся подушечек для булавок и называлась
кашей. Крохотный ломтик хлеба из непросеянной муки был положен в каждую
плошку, и, когда мальчики съели кашу, извлекая ее с помощью хлеба, они съели
затем и хлеб и покончили с завтраком, после чего мистер Сквирс торжественно
возгласил: "За полученное нами да преисполнит нас бог истинной
благодарностью!" - и в свою очередь пошел завтракать.
Николас проглотил миску каши по той же причине, какая побуждает иных
дикарей пожирать землю: чтобы не чувствовать голода, когда нечего есть. Съев
затем кусок хлеба с маслом, предоставленный ему ввиду занимаемой им
должности, он уселся в ожидании начала занятий. Он не мог не заметить,
какими тихими и печальными казались все мальчики. Не слышно было шума и
криков, обычных в классной комнате, ни буйных игр, ни веселого смеха. Дети
сидели скорчившись и дрожа, как будто у них не хватало духу двигаться.
Единственным учеником, проявлявшим какую-то склонность к движению, был
младший Сквирс, а так как он главным образом развлекался тем, что наступал
своими новыми башмаками на пальцы других мальчиков, то его жизнерадостность
была не очень приятна.
Примерно через полчаса вновь появился мистер Сквирс, и мальчики заняли
свои места и взялись за книги; их приходилось в среднем по одной на восемь
учеников. По прошествии нескольких минут, в течение которых мистер Сквирс
имел весьма глубокомысленный вид, словно он в совершенстве постиг содержание
всех книг и - стоит ему только потрудиться - мог бы на память повторить
каждое слово, этот джентльмен вызвал первый класс.
Повинуясь призыву, перед кафедрой учителя выстроилось с полдюжины
вороньих пугал в одеяниях, продранных на локтях и коленках, и один из
учеников положил растрепанную и засаленную книгу перед его ученым оком.
- Это первый класс английского правописания и философии, Никльби,сказал
Сквирс, знаком предлагая Николасу стать рядом с ним.- Мы учредим латинский
класс и поручим его вам. Ну, а где же первый ученик?
- Простите, сэр, он протирает окно в задней гостиной,- ответил
временный глава философического класса.
- Совершенно верно! - сказал Сквирс.- Мы применяем практический метод
обучения, Никльби,- правильная система воспитания. Пре-ти-рать - протирать,
глагол, залог действительный, делать чистым, прочищать. О-к - о-к-н-о -
окно, оконница. Когда мальчик познает сие из книги, он идет и делает это.
Тот же принцип, что и при использовании глобуса. Где второй ученик?
- Простите, сэр, он работает в саду,- отозвался тонкий голосок.
- Совершенно верно,- произнес Сквирс, отнюдь не смущаясь.- Правильно!
Б-о-т - бот-а-н-и-к-а - аника - ботаника, имя существительное, знание
растений. Когда он выучил, что ботаника означает знание растений, он идет и
узнает их. Такова наша система, Никльби. Что вы о ней думаете?
- Во всяком случае, она очень полезна,- ответил Николас.
- Вы правы,- подхватил Сквирс, не заметив выразительного тона своего
помощника.- Третий ученик, что такое лошадь?
- Скотина, сэр,- ответил мальчик.
- Правильно! - сказал Сквирс.- Не правда ли, Никльби?
- Думаю, что сомневаться в этом не приходится, сэр,- ответил Николас.
- Конечно, не приходится,- сказал Сквирс.- Лошадь есть квадрупед, а
квадрупед по-латыни означает - скотина, что известно всякому, кто изучил
грамматику, иначе какая была бы польза от грамматики?
- Да, в самом деле, какая?- рассеянно отозвался Николас.
- Раз ты в этом усовершенствовался,- продолжал Сквирс, обращаясь к
мальчику,- ступай и присмотри за моей лошадью и хорошенько ее вычисти, а то
я тебя вычищу. Остальные ученики этого класса пусть накачивают воду, пока их
не остановят, потому что завтра день стирки и котлы должны быть наполнены.
С этими словами он отпустил первый класс заниматься экспериментами в
области практической философии и бросил на Николаса взгляд и лукавый и
недоверчивый, как будто был не совсем уверен в том, какое мнение мог Николас
составить о нем.
- Вот как мы ведем дело, Никльби,- сказал он, помолчав.
Николас чуть заметно пожал плечами и сказал, что он это видит.
- И это очень хороший метод,- заметил Сквирс.- А теперь возьмите-ка
этих четырнадцать мальчишек и послушайте, как они читают, потому что вам,
знаете ли, пора приносить пользу. Бездельничать здесь не годится.
Мистер Сквирс произнес эти слова так, будто ему внезапно пришло в
голову, что он не должен разговаривать слишком много со своим помощником или
что его помощник сказал слишком мало в похвалу учреждению. Дети
расположились полукругом перед новым учителем, и вскоре он уже слушал их
монотонное, тягучее, неуверенное чтение тех захватывающе интересных
рассказов, какие можно найти в наиболее древних букварях.
В таких увлекательных занятиях медленно проходило утро. В час дня
мальчики, которым предварительно отбили аппетит кашей и картофелем, получили
в кухне жесткую солонину, а Николасу было весьма милостиво разрешено отнести
его порцию к его собственной кафедре и там съесть ее с миром. После этого
еще час дрожали в классе от холода, а затем снова приступили к учению.
После каждой поездки в столицу, совершаемой раз в полугодие, мистер
Сквирс имел обыкновение собирать всех питомцев и делать своего рода отчет
касательно родственников и друзей, им виденных, новостей, им слышанных,
писем, им привезенных, векселей, по которым было уплачено, счетов, которые
остались неоплаченными, и так далее. Эта торжественная процедура всегда
происходила в середине следующего дня после его приезда - быть может,
потому, что мальчики после напряженного утреннего ожидания обретали,
наконец, силу духа, а быть может, потому, что сам мистер Сквирс черпал силу
и непреклонность из горячительных напитков, которыми обычно услаждался после
своего раннего обеда. Как бы там ни было, учеников отозвали от окна, из
сада, конюшни и коровника, и они оказались в полном составе, когда мистер
Сквирс с небольшой пачкой бумаг в руке и с двумя палками вошел в комнату и
потребовал тишину, а вслед за ним вошла миссис Сквирс.
- Пусть только какой-нибудь мальчишка скажет слово без
разрешения,кротко заметил мистер Сквирс,- и я шкуру с него спущу.
Это предупреждение произвело желаемое действие, и немедленно воцарилось
мертвое молчание, после чего мистер Сквирс продолжал:
- Мальчики, я побывал в Лондоне и вернулся к своему семейству и к вам
таким же сильным и здоровым, каким был всегда.
Следуя обычаю, ученики при этом обнадеживающем известии выкрикнули
слабыми голосами три раза "Ура". Какие там "Ура"! Это были вздохи.
- Я видел родителей некоторых учеников,- сообщил Сквирс, перебирая свои
бумаги,- и они так обрадовались, услыхав о том, как преуспевают их сыновья,
что отнюдь не предвидится, чтобы эти последние отсюда уехали, о чем,
конечно, весьма приятно поразмыслить всем заинтересованным лицам.
Две-три руки поднялись к двум-трем парам глаз, когда Сквирс произнес
эти слова, но большинство молодых джентльменов, не имея никаких
родственников, о которых стоило бы говорить, остались совершенно
равнодушными.
- Мне пришлось испытать и разочарования,- с очень мрачным видом
продолжал Сквирс.- Отец Болдера не доплатил двух фунтов десяти шиллингов.
Где Болдер?
- Вот он, сэр!- отозвалось двадцать угодливых голосов. Право же,
мальчики очень похожи на взрослых.
- Подойди, Болдер,- сказал Сквирс.
Болезненный на вид мальчик, у которого руки были сплошь усеяны
бородавками, покинул свое место, чтобы подойти к кафедре учителями устремил
умоляющий взгляд на лицо Сквирса; а его лицо совсем побелело от сильного
сердцебиения.
- Болдер,- начал Сквирс очень медленно, ибо он обдумывал, на чем его
подцепить.- Болдер, если твой отец полагает, что потому... Позвольте, что
это такое, сэр?
С этими словами Сквирс приподнял руку питомца, схватив за обшлаг
рукава, и окинул ее многозначительным взором, выражавшим ужас и отвращение.
- Как вы это назовете, сэр? - вопросил владелец школы, награждая
Болдера ударом трости, чтобы ускорить ответ.
- Я, право же, ничего не могу поделать, сэр, плача, ответил мальчик.Они
сами собой выскакивают. Я думаю, это от грязной работы, сэр... Я не знаю,
что это такое, сэр, но я не виноват.
- Болдер,- сказал Сквирс, засучив рукава и поплевав на ладонь правой
руки, чтобы хорошенько сжать трость,- ты - неисправимый негодяй! Последняя
порка не принесла тебе никакой пользы, и мы должны узнать, поможет ли еще
одна выбить это из тебя!
С такими словами и ни малейшего внимания не обращая на жалобный вопль о
пощаде, мистер Сквирс набросился на мальчика и отколотил его тростью,
прекратив это занятие лишь тогда, когда рука у него устала.
- Вот так-то!- сказал Сквирс, покончив с этим делом.- Три сколько
хочешь, не скоро сотрешь. О! Ты не можешь не реветь? Не можешь? Выкинь его
за дверь, Смайк.
На долгом опыте слуга убедился в том, что нужно повиноваться, а не
мешкать; поэтому он вытолкнул жертву в боковую дверь, и мистер Сквирс снова
водрузился на свой табурет при поддержке миссис Сквирс, которая занимала
другой табурет, рядом с ним.
-Ну-с, теперь посмотрим!- сказал Сквирс.- Письмо Кобби. Встань, Кобби!
Мальчик встал и очень пристально воззрился на письмо, пока Сквирс
мысленно делал кз него извлечения.
- О! - сказал Сквирс.- Бабушка Кобби умерла, а его дядя Джон запил -
вот и все новости, какие посылает ему его сестра, если не считать
восемнадцати пенсов, которые как раз пойдут на уплату да разбитое оконное
стекло. Миссис Сквирс, дорогая моя, не возьмешь ли ты деньги?
Достойная леди с весьма деловым видом сунула в карман восемнадцать
пенсов, и Сквирс с великим хладнокровием обратился к следующему мальчику.
- Следующий - Греймарш,- сказал Сквирс.- Встань, Греймарш!
Мальчик встал, и школьный учитель, как и в первый раз, просмотрел
письмо.
- Тетка Греймарша с материнской стороны,- сказал Сквирс, усвоив его
ГЛАВА IX,
О мисс Сквирс, миссис Сквирс, юном Сквирсе и мистере Сквирсе
и о различных материях и людях, имеющих не меньшее отношение к Сквирсам, чем
к Николасу Никльби
Покинув в тот вечер класс, мистер Сквирс, как было замечено выше,
удалился к своему очагу, который помещался не в той комнате, где Николас
ужинал в вечер своего прибытия, а в меньшей, в задней половине дома, где его
супруга, любезный сын и высокообразованная дочь наслаждались обществом друг
друга: миссис Сквирс была погружена в работу, подобающую матроне, штопку
чулок, а юные леди и джентльмен заняты были улаживанием юношеских
разногласий посредством кулачной расправы через стол, каковая расправа при
приближении почтенного родителя уступила место бесшумным пинкам ногами под
столом.
В этом месте, пожалуй, не мешает уведомить читателя, что мисс Фанни
Сквирс было двадцать три года. Если именно с этим возрастом связана
неразрывно какая-то грация или миловидность, то, думается, ими обладала и
мисс Сквирс, ибо нет никаких оснований предполагать, что она являлась
единственным исключением из правила. Ростом она была не в мать, весьма
высокую, а в малорослого отца; от первой она унаследовала грубый голос, от
второго - странное выражение правого глаза, которого как будто и вовсе не
было.
Мисс Сквирс провела несколько дней по соседству у подруги и только что
вернулась под родительский кров.- Этому обстоятельству можно приписать то,
что она ничего не слыхала о Николасе, пока сам мистер Сквирс не заговорил о
нем.
- Ну-с, дорогая моя,- сказал Сквирс, придвигая свой стул,- что ты о нем
теперь думаешь?
- Про чего думаю? - осведомилась миссис Сквирс, которая, слава богу
(как она частенько замечала), не была знатоком грамматики.
- Об этом молодом человеке... Новом учителе... О ком еще мне говорить?
- О! Об этом Накльбое,- с досадой сказала миссис Сквирс.- Я его
ненавижу.
- За что ты его ненавидишь, дорогая моя? - спросил Сквирс.
- А тебе какое дело? - ответствовала миссис Сквирс.- Ненавижу - и
хватит!
- Для него хватит, моя милая, и даже с избытком, да он-то этого не
знает,- миролюбивым тоном ответил мистер Сквирс.- Я только так спросил,
дорогая моя.
- А, в таком случае, если желаешь знать, я тебе скажу,- ответила миссис
Сквирс.- Ненавижу потому, что он гордый, надменный, напыщенный павлин и нос
задирает!
Миссис Сквирс, приходя в возбуждение, имела привычку прибегать к резким
выражениям и вдобавок пользоваться множеством характеристик, вроде слова
"павлин", а также намека на нос Николаса, каковой намек надлежало понимать
не в буквальном смысле, но придавать ему любое значение, в зависимости от
фантазии слушателей.
И эти намеки имели не большее отношение друг к другу, чем к предмету,
на который они указывали, что обнаруживается и в данном случае: павлин,
который задирает нос, явился бы новинкой в орнитологии и существом, доселе
не часто виданным.
- Гм!- сказал Сквирс, как бы кротко порицая такую вспышку.- Он дешево
стоит, дорогая моя. Молодой человек очень дешево стоит.
- Ничуть не бывало!- возразила миссис Сквиро.
- Пять фунтов в год,- сказал Сквирс. ... - Ну, так что ж? Это дорого,
если он тебе не нужен, верно? - отозвалась его жена.
- Но он нам н_у_ж_е_н,-настаивал Сквирс.
- Не понимаю, почему он нам нужен больше, чем какой-нибудь
покойник,сказала миссис Сквирс.- Не перечь мне! Ты можешь напечатать на
визитных карточках и в объявлениях: "Образованием ведают Уэкфорд Сквирс и
талантливые помощники",- не имея никаких помощников, не правда ли? Разве не
так поступают все учителя в округе? Ты выводишь меня из терпения.
- Да неужели? - сурово произнес Сквирс.- Ну, так я вам вот что скажу,
миссис Сквирс. Что касается учителя, то я, с вашего позволения, поступлю
по-своему. Надсмотрщику в Вест-Индии разрешено иметь подчиненного, чтобы
тот, следил, как бы чернокожие не сбежали или не подняли мятежа; и я хочу
иметь подчиненного, чтобы он поступал точно также, как с н_а_ш_и_м_и
чернокожими до той поры, пока маленький Уэкфорд не будет в силах взять на
себя заведование школой.
- А я буду заведовать школой, когда стану взрослым, папа? - спросил
Уэкфорд-младший, воздержавшись в порыве восторга от злобных пинков, которыми
наделял свою сестру.
- Да, сын мой! - прочувствованным тоном отозвался мистер Сквирс.
- Ах, бог ты мой, ну и задам же я мальчишкам! - воскликнул занятный
ребенок, схватив трость отца.- Ох, папа, как они у меня завизжат!
То был торжественный момент в жизни мистера Сквирса, когда он воочию
увидел взрыв восторга в душе своего юного отпрыска и узрел в нем будущее его
величие. Он сунул ему в руку пенни и дал исход своим чувствам (равно как и
его примерная супруга) в раскатах одобрительного смеха. Оный отпрыск
пробудил в их сердцах одинаковые чувства, что сразу вернуло беседе
беззаботность, а всей компании мир и покой.
- Это противная, спесивая обезьяна! Вот как я на него смотрю,- сказала
миссис Сквирс, возвращаясь к Николасу.
- Допустим,- сказал Сквирс,- но спесь с него можно сбить в нашей
классной комнате не хуже, чем в другом месте, не правда ли? Тем более что
классная комната ему не нравится.
- Пожалуй,- заметила миссис Сквирс,- в этом есть доля истины. Надеюсь,
спеси у него поубавится, и не моя будет вина, если этого не случится.
В йоркширских школах спесивый помощник учителя был такой необычайной и
неслыханной штукой (любой помощник учителя был новинкой, но спесивый -
существом, которого не могло бы нарисовать себе самое пылкое воображение),
что мисс Сквирс, редко интересовавшаяся школьными делами, осведомилась с
большим любопытством, кто такой этот Накльбой, напускающий на себя такую
важность.
- Никльби! - сказал Сквирс, произнося фамилию по буквам, согласно
каким-то эксцентрическим правилам произношения, запавшим ему в голову.- Твоя
мать всегда неправильно называет людей и вещи.
- Не беда! - сказала миссис Сквирс.- Я их правильно вижу, и этого с
меня хватит. Я за ним следила, когда ты сегодня колотил маленького Болдера.
Все время он был мрачный, как туча, а один раз вскочил, словно уже совсем
готов был броситься на тебя. Я это видела, а он думал, что я не вижу.
- Нечего толковать об этом, отец,- сказала мисс Сквирс, когда глава
семейства собрался отвечать.- Что это за человек?
- Твой отец вбил себе в голову дурацкую мысль, будто он сын бедного
джентльмена, недавно умершего,- сказала миссис Сквирс.
- Сын джентльмена?
- Да, но я ни единому слову не верю. Если он и сын джентльмена, то он
находка, вот мое мнение.
Миссис Сквирс хотела сказать "найденыш", но, как частенько замечала
она, делая подобные ошибки, через сто лет это не будет иметь никакого
значения,- такою философическою истиной она даже имела обыкновение утешать
мальчиков, особенно пострадавших от дурного обращения.
- Ничуть не бывало! - возразил Сквирс в ответ на приведенное выше
замечание.- Его отец женился на его матери задолго до его рождения, и она
еще жива. Да хотя бы и так - нас это не касается: мы приобрели доброго
приятеля, взяв его сюда, и если ему нравится учить чему-нибудь мальчишек, а
не только присматривать за ними, то, право же, я не возражаю.
- А я повторяю, что ненавижу его, как чуму! - с жаром заявила миссис
Сквирс.
- Если он тебе не нравится, моя милая,- отозвался Сквирс,- я не знаю
никого, кто бы лучше тебя мог выразить свою неприязнь, и, разумеется, имея
дело с ним, нет никакой причины ее скрывать.
- Я и не намерена скрывать, не беспокойся,- вставила миссис Сквирс.
- Правильно! - сказал Сквирс.- А если есть у него капелька гордости -
а, по-моему, она есть,- то я не думаю, чтобы нашлась во всей Англии другая
женщина, которая быстрее, чем ты, могла бы сбить спесь с человека, моя
милочка.
Миссис Сквирс вдосталь похихикала в ответ на эти лестные комплименты и
выразила надежду, что в свое время она укротила двух-трех гордецов. Воздавая
лишь должное ее характеру, надлежит сказать, что в союзе со своим уважаемым
супругом она сломила дух многих и многих.
Мисс Фанни Сквирс старательно запоминала и этот и дальнейший разговор о
том же предмете, пока не ушла спать, а затем расспросила голодную служанку
обо всех мелочах, касающихся наружности и поведения Николаса; на эти вопросы
девушка дала такие восторженные ответы, присовокупив к ним столько хвалебных
отзывов о его прекрасных темных глазах, нежной улыбке и стройных
ногах,особенно напирала она на это последнее качество, так как в
Дотбойс-Холле преобладали кривые ноги,- что мисс Сквирс не замедлила узреть
в учителе весьма примечательную особу, или, как выразительно высказалась она
сама, "нечто из ряда вон выходящее". И мисс Сквирс приняла решение на
следующий же день самолично увидеть Николаса.
Осуществляя свое намерение, молодая леди улучила минутку, когда ее мать
была занята, а отец отсутствовал, и как бы случайно зашла в классную комнату
очинить перо. Не увидев никого, кроме Николаса, надзиравшего за мальчиками,
она густо покраснела и проявила великое смущение.
- Прошу прощения,- пролепетала мисс Сквирс.- Я думала, мой отец
здесь... мог быть здесь... Ах, боже мой, как неловко!
- Мистер Сквирс ушел,- сказал Ник
...Закладка в соц.сетях
