Жанр: Детская
Академия пана кляксы. Путешествия пана Кляксы.
... решительно отстранил
рукой, поднес сетку ко рту и продолжал прерванную речь:
- А вот еще изобретения, основанные на идеях пана Кляксы, - ключик,
отпирающий все замки, шкатулки для сохранения свечных огоньков, играющие
мосты, автоматы против насморка и много-много другого. Вот только нам никак
не удается наладить производство таблеток для ращения волос. У нас нет
подходящих витаминных красителей. К сожалению, наша химическая
промышленность не поспевает за развитием техники.
- Таблетки для ращения волос? Пожалуйста! - воскликнул пан Клякса и
вынул из кармана серебряную шкатулку, с которой никогда не расставался. -
Прошу вас! У меня их много!
Он тут же открыл шкатулку и угостил таблетками стоявших поблизости
патентонцев. Шкатулка мгновенно опустела.
У тех, кому досталось угощение пана Кляксы, сразу же выросли буйные
кудри.
Затем капелла сыграла на носах кантату, сложенную в честь пана Кляксы.
Но патентонец, видимо, еще не окончил речь.
Он сделал знак, чтобы все утихли, и продолжал:
- Мы никогда не развлекаемся, не веселимся - все свое время мы
посвящаем работе. Вы найдете у нас много интересного, а кое-что даже сможете
взять с собой в родную Сказандию. Вы наши гости, но дольше суток вы не
должны находиться у нас, потому что мы не можем отрываться от работы. Таков
закон нашей страны.
"Боятся, как бы мы чего-нибудь не подглядели", - подумал Петрик.
Как только Гроссмеханик закончил речь, все его подданные поднесли сетки
ко рту и закричали хором:
- Да здравствует Амброжи Клякса!
- Да здравствует Патентоник Двадцать Девятый!
Потом они еще раз сыграли на носах приветственную кантату.
Когда утихли последние звуки песни, слово взял пан Клякса и в короткой
речи поблагодарил за сердечный прием.
Он говорил по-сказандски, но патентонцы приложили к ушам каучуковые
приемники, которые сразу же переводили его слова на патентонский язык.
¶ГРОССМЕХАНИК§
После окончания торжеств Гроссмеханик пригласил гостей в свой дворец,
где для них уже были приготовлены отдельные апартаменты. Прежде всего пан
Клякса вспомнил о бочках с чернилами и попросил доставить их во дворец.
- Уважаемый гость, - с грустью сказал ему Гроссмеханик, - я знаю, как
огорчит тебя известие, которое ты сейчас услышишь: все абецкое, оказавшись
за пределами своей страны, моментально гибнет под действием солнечных лучей.
Чернильное молоко тоже сразу теряет свой цвет и становится белым. Нас с
Абецией давно связывают добрососедские отношения, и мне все это хорошо
известно. Сейчас ты сам убедишься в правоте моих слов.
По знаку Гроссмеханика один из патентонцев подкатил две бочки с
чернильной жидкостью, поставил их перед паном Кляксой и сильным ударом вышиб
дно. Из бочки хлынуло белое молоко. Не веря своим глазам, пан Клякса
заглянул внутрь. Да, сомнений не оставалось: чернила потеряли цвет и
превратились в никому не нужную белую жидкость. Пан Клякса окунул в нее руки
и молча смотрел на белые капли, стекавшие с его пальцев на стеклянные плиты.
Молчание великого ученого было красноречивее слов, и никто не посмел
нарушить его.
В этот момент взгляд пана Кляксы встретился с глазами Петрика, полными
слез. Пан Клякса встряхнулся, присвистнул, как дрозд, и сказал:
- Жаль, конечно. Но наше путешествие еще не окончено. Мы не можем
вернуться в Сказандию с пустыми руками. Пойдемте.
Он взял под руку Патентоника XXIX, и они направились во дворец. За ними
последовали сказандцы, Придворный Совет и вся остальная свита.
Да, нужно признать, что пан Клякса был великим человеком - только
великие люди никогда не теряют надежды.
Они вошли в высокие ворота и очутились перед дворцом. Несколько лифтов
стояло наготове, ожидая гостей. Как ни странно, в домах у патентонцев не
было лестниц. Нигде ни одной лестницы.
Патентонцы прыгали на верхние этажи при помощи пружинящих подошв, а
тот, кто хотел, мог воспользоваться лифтами или кресло-планерами.
Просторный зал, куда Гроссмеханик проводил гостей, был совершенно пуст.
Только несколько рядов разноцветных кнопок на серебряной плите указывали на
существование скрытого механизма. Стоило нажать кнопку, и с потолка, из пола
и стен выдвигались различные предметы.
Сначала нажали голубые кнопки, и зал превратился в роскошную столовую:
откуда-то появились столы со всякой снедью и кувшинами ананасного вина.
Гроссмеханик подал знак, и начался пир, который продолжался всю ночь, до
самого утра. К еде были примешаны какие-то приправы, которые снимали
усталость, и сказандцы, не говоря уж о пане Кляксе, были бодры и не хотели
спать.
Когда пир окончился, Гроссмеханик нажал красные кнопки, и столовая
превратилась в механическую мастерскую. Она была заставлена аппаратами,
точными приборами и инструментами, при помощи которых он разрабатывал и
совершенствовал свои изобретения.
Гроссмеханик подарил всем гостям по металлической коробочке, которая
одновременно была радиоприемником, зажигалкой, электрическим фонариком,
мухоловкой и машинкой для стрижки волос. Сказандцы не могли прийти в себя от
изумления, увидев этот гениально задуманный сложнейший прибор.
А пан Клякса, которому беспрестанно оказывали всяческие знаки внимания,
получил, кроме того, аппарат для угадывания мыслей, ларчик с семью тайнами
Патентонии и пятнадцать винтолетов для себя и своих товарищей. Среди семи
тайн Патентонии был способ находить эту страну на карте, модель
увеличительного насоса, перечень изобретений Гроссмеханика и еще четыре не
менее ценных секрета.
Пан Клякса горячо поблагодарил за щедрые дары, но при этом деликатно
намекнул, что среди подарков он не видит столь необходимых ему черных
чернил.
Гроссмеханик помрачнел, пошептался о чем-то с Придворным Советом,
приложил указательный палец к своему длинному носу и сказал:
- Нам никогда не нужны были черные чернила, мы и так запоминаем всякие
слова, числа и идеи. Наша память нас никогда не подводит, поэтому мы ничего
не записываем: ни сложнейшие чертежи, ни математические формулы. Хоть мне
сейчас девяносто девять лет, но я отлично помню все сто тысяч правил,
которые выучил в детстве. Поэтому неудивительно, что мы не изобрели чернил и
никогда их не изобретем. К тому же, как я уже говорил, у нас нет семи
основных красителей. Но я удивлен, почему такой великий ученый, как пан
Амброжи Клякса, до сих пор не смог изобрести такую простую вещь. Повторяю: я
удивлен, а удивляться позволено каждому.
Пан Клякса обошел молчанием эту колкость, ведь он прекрасно умел
владеть собой, он только покраснел до самых ушей и нахмурил брови.
А Гроссмеханик как ни в чем не бывало предложил гостям прогуляться по
городу, еще раз напомнив им, что, к сожалению, их время истекает, он взял
пана Кляксу под руку и, подпрыгивая рядом с ним на своей единственной ноге,
направился к выходу. За ними двинулись сказандцы и вся свита.
Главная улица проходила высоко над движущимися тротуарами. Она была
похожа на широкий мост, мощенный стеклянными кубиками. С обеих сторон
возвышались конусообразные здания. А из окон выглядывали горожане, похожие
друг на друга, как близнецы.
На этой улице не было ни кафе, ни магазинов, ни ресторанов. Вместо них
сплошным потоком тянулись автоматы. Гроссмеханик включал их длинной иглой, у
которой было сто семьдесят семь насечек.
Гроссмеханик демонстрировал всевозможные автоматы и раздавал гостям
фрукты, сладости, одежду, предметы первой необходимости, всякие мелочи и
даже украшения и драгоценности. У одного автомата патентонцы задерживались
немножко дольше. Каждый всовывал туда свой длинный нос, потому что это был
знаменитый автомат против насморка. Им пользовались чаще всего, так как
местные жители постоянно страдали насморком и по нескольку раз в день
дезинфицировали носы. Здесь были также автоматы для измерения температуры,
для пломбирования зубов, для штопания носков, для заплетания косичек и
другие, не менее важные. Сказандцы не скрывали восхищения изобретательностью
патентонцев. Однако город без магазинов казался им серым, неинтересным,
однообразным. Насколько привлекательнее были улицы Исто-Рико с их ярко
освещенными витринами, где каждый мог купить все, что душе угодно! А изделия
патентонцев, как и их одежды, выполненные по единому образцу, были все
одного фасона и цвета, и это производило угнетающее впечатление. На улице
Автоматов Гроссмеханик внезапно остановился и сказал:
- То, что вы увидите сейчас, безусловно очень огорчит вас, но ничего не
поделаешь - законы нашей страны обязательны для всех, даже для чужеземцев.
Сказав это, Гроссмеханик сделал несколько огромных прыжков и
остановился перед фигурой, неподвижно стоящей среди других автоматов.
Сказандцы поспешили за ним. Перед ними был... Петрик, который остекленевшим
взором бессмысленно уставился вдаль. Руки его были скрещены на груди, а ноги
прикованы к тротуару железными скобами.
- Этот мальчик, - сказал Гроссмеханик, - вопреки запрету подсмотрел
одно из моих новейших изобретений: он привел в движение механизм и тем самым
выдал тайну. Он наказан за это. Он перестал быть человеком и стал автоматом,
автоматом для лизания почтовых марок. Я могу вам его продемонстрировать.
Тут Гроссмеханик воткнул свою иглу в отверстие под мышкой Петрика и
трижды повернул ее.
Петрик сразу же открыл рот и высунул язык.
Патентонцы одни за другим подскакивали к новому автомату, прикладывали
к высунутому языку почтовые марки и потом наклеивали их на приготовленные
заранее конверты.
Когда Гроссмеханик вынул иглу, Петрик втянул язык, закрыл рот и опять
застыл, бессмысленно глядя вдаль. Пан Клякса был потрясен до глубины души.
Он знал, что для Петрика уже нет спасения. Он долго стоял, не проронив ни
слова, потом приблизился к несчастному мальчику, поцеловал его в холодный,
как металл, лоб и, повернувшись к Гроссмеханику, произнес дрожащим голосом:
- Только бесчеловечный закон мог допустить превращение любознательного
мальчика в автомат. Его любопытство наказано слишком жестоко. Но раз ничего
изменить невозможно, мы не хотим больше оставаться в стране, где у людей
вместо сердца стальные пружины. Выпустите нас отсюда как можно скорее.
Таково наше требование. - Сказандцы, возмущенные до глубины души, окружили
пана Кляксу и тоже стали требовать немедленного отъезда с этого мрачного
острова. Только рулевой стоял в стороне и кричал:
- Не хочу уезжать! Я не хочу быть слепым! Тут я, по крайней мере, вижу.
Разрешите мне остаться!
- Я ничего не имею против, - сказал Гроссмеханик. - Я понимаю, что
значит зрение для человека. Переливающиеся стекла быстро выходят из строя, и
их приходится часто менять, а это можно сделать только в Патентонии.
Позвольте вашему рулевому остаться у нас. Он будет работать, как мы, и жить,
как мы. Ведь у вас никто не вернет ему зрение.
Наступило молчание. Пан Клякса старался подавить в себе неприязнь к
патентонцам, которых возненавидел за бесчеловечность. Он считал, что
Гроссмеханик мог бы раскрыть тайну переливающихся стекол. Но этот бездушный
и надменный властелин счел себя оскорбленным, и переубедить его было
невозможно.
- Ладно, - сказал пан Клякса, - пусть рулевой остается. Правда, что
касается меня, я бы предпочел быть слепым в Сказандии, чем королем в
Патентонии. Вот так!
И, повернувшись, он зашагал прочь. Сказандцы поспешили за ним. Над их
головами промелькнули скачущие патентонцы. На площади уже собралась огромная
толпа. Все молча следили за работой механиков, которые хлопотали около
новеньких сверкающих винтолетов, стоявших наготове. Гроссмеханик подозвал
сказандцев и подробно объяснил им, как обращаться с летающими шарами. Надо
признать, что механизм их был необычайно прост. Даже ребенок легко мог бы с
ними справиться. Пан Клякса сел в машину, завел мотор и провел испытательный
полет. Опыт прошел удачно. Когда приготовления к отлету закончились,
Гроссмеханик обратился к пану Кляксе:
- Наша встреча останется у меня в памяти навсегда. Пройдет время, и
забудутся взаимные обиды, но никогда не забудется то глубокое волнение,
которое вызвало во мне даже столь недолгое общение с великим ученым.
Памятник, который мы воздвигнем на этой площади, навсегда увековечит ваш
замечательный визит, а площадь будет называться площадью Пана Кляксы. - Тут
Патентоник XXIX дернул пана Кляксу за ухо и продолжал:
- Мы дали вам в дорогу большие запасы продовольствия; кроме того,
каждый получит теплую одежду, потому что наверху очень холодно. Смотрите,
вот пальто моего изобретения. В каждую пуговицу вмонтирована маленькая
батарейка, от нее по телу разливаются равномерные волны тепла. Температуру
можно регулировать, включая одну, две или три пуговицы. А теперь мне
остается только попрощаться с вами и пожелать счастливого пути.
Пока сказандцам раздавали пальто, пан Клякса произнес короткую
прощальную речь и поблагодарил Гроссмеханика за гостеприимство. Рулевой был
необычайно взволнован. Он подбежал к своим друзьям и, обнимая их по очереди,
громко рыдал.
- Никогда я уже не услышу сказок Великого Сказителя! - всхлипывал он. -
Простите меня, но если бы вы знали, как горько быть слепым! Может, я
как-нибудь пообвыкну, буду присматривать за Петриком... Простите меня!
Счастливого пути!
Пан Клякса, прослезившись, поцеловал рулевого, еще раз поклонился
Гроссмеханику и собравшимся патентонцам и отдал приказ садиться в винтолеты.
В каждую машину село по два сказандца, а в последнюю - один пан Клякса.
Патентонцы сыграли на носах прощальный марш, и пятнадцать винтолетов
поднялись вверх. И чем выше они поднимались, тем меньше и меньше становились
люди на площади, а через несколько минут они уже казались копошащимися
муравьями. Вскоре и весь остров Изобретателей выглядел сверху как тарелка,
плавающая на поверхности моря.
¶БИТВА С САРАНЧОЙ§
Пан Клякса даже не заметил, что снова стал нормального роста.
"Может быть, все изобретения этих бездушных умников сплошной обман?" -
подумал он с горечью.
Но, включив обогревающие пуговицы, он почувствовал, как по всему телу
разливается приятное тепло. Потом он испробовал аппарат для угадывания
мыслей, и на маленьком экране появились однообразные серые картины.
Это были мысли матросов, озабоченных своими будничными делами. Только
капитан никак не мог забыть Патентонию, думал о рулевом, вспоминал Петрика и
обрушивал громы и молнии на голову Гроссмеханика.
Пан Клякса надел свои волшебные очки, разложил автоматическую карту,
подарок Патентоника XXIX, и повернул на северо-запад. Остальные винтолеты
журавлиной стаей устремились за ним.
Небо было чистое, но в кабину врывался пронизывающий холод. К счастью,
все обогревающие пуговицы работали исправно, и у сказандцев мерзли только
уши и носы. Пан Клякса закутывался в свою бороду, как в теплый шарф.
Он зорко всматривался в даль и передавал приказы и краткие сообщения о
воздушной трассе:
- Летим на высоте восемнадцати тысяч футов. Справа - архипелаг
Грамматических островов. Отсюда по всему свету расходятся правила
правописания... Прямо по курсу - Бакланское море... Скорость двести двадцать
миль в час. Приближаемся к Земле Металлофагов. Сейчас одиннадцать часов
сорок пять минут... Передача окончена.
Сказандцы подкрепились питательными пастилками, которыми их щедро
снабдили патентонцы. Пастилки эти заменяли сразу три мясных блюда, три
овощных и два фруктовых, а кроме того, в них был добавлен концентрат
ананасного вина.
Так летели долгое время. С безоблачного неба струились яркие солнечные
лучи. Воздух был кристально чист, и море внизу напоминало сморщенную клеенку
на столе.
Вдруг в приемниках раздался взволнованный голос пана Кляксы:
- Внимание, внимание! С востока движется туча... Огромная туча... Она
закрыла весь горизонт... Я не знаю точно, но думаю, что это водяной смерч...
Снижаемся! Приготовить спасательные насосы! Без паники! Я с вами...
Пан Клякса протер усами очки, вылез из кабины и повис в воздухе,
держась одной рукой за руль винтолета.
Сюртук его надулся парусом, а борода, развевающаяся по ветру, казалась
метлой бабы-яги.
Любой другой на месте пана Кляксы, чтобы избежать опасности, приказал
бы сменить курс. Да, любой другой.
Но не пан Клякса. Этот великий человек считал недостойным для ученого
уклониться от курса и летел прямо навстречу туче.
Вскоре сказандцы увидели на горизонте черное пятно, к которому они
быстро приближались. Их охватил ужас.
Один из винтолетов оторвался от остальных и повернул на юго-запад.
В приемниках раздался спокойный голос пана Кляксы:
- Выровнять строй! Повторяю: выровнять строй!..
Пан Клякса никогда не сердился, не повышал голоса, но тем не менее все
его слушались. Беглец тотчас же вернулся назад, и винтолеты журавлиной стаей
полетели дальше.
- Капитан! - закричал пан Клякса. - Барометр упал?
- Нет!
- А сила ветра изменилась?
- Нет!
- Все ясно. Так я и думал. Это не водяной смерч... Это саранча...
Голодная субтропическая саранча. Мы должны пробиться сквозь нее. Внимание...
Полный вперед!
Винтолеты рванулись вперед и через несколько минут клином врезались в
темную тучу насекомых, каждое из которых было величиной с воробья.
Винты врезались в плотные ряды саранчи. Круглые корпуса машин били ее с
сокрушительной силой, но все новые и новые тучи вредителей лавиной
захлестывали сказандцев. Шелест миллионов стеклянных крыльев сливался в
непрерывный, оглушающий рев, похожий на весенний гром.
Пан Клякса свесился наружу и, держась одной рукой за борт, наносил
саранче смертельные удары.
Сказандцы рвались вперед, пикировали и орали как сумасшедшие, сея
панику в рядах саранчи. Вдруг кого-то осенила великолепная идея: сказандцы
полными горстями стали разбрасывать питательные пастилки. Изголодавшиеся
насекомые набрасывались на еду и за каждую крошку дрались между собой
насмерть. А те, кому удавалось проглотить концентрированную пищу, мгновенно
распухали и с треском лопались, как воздушные шарики.
Наконец после двух часов упорной борьбы сквозь поредевшие ряды саранчи
начали пробиваться лучи солнца. Снова показалось чистое голубое небо, и
только отставшие кучки насекомых поблескивали кое-где, как легкие облака.
- Так держать! - весело крикнул пан Клякса.
Но вдруг он заметил, что не хватает двух винтолетов.
И тут же в наушниках раздался жалобный голос:
- Алло! Алло! Мы попали в плен... Не можем вырваться! Винты завязли в
крыльях саранчи... О! О!
Пан Клякса протер очки и увидел вдали тучу саранчи; она медленно
опускалась на остров, выступавший из моря.
Пан Клякса молниеносно повернул назад и стрелой бросился на помощь
винтолетам, которым угрожала опасность. Верные сказандцы повернули за ним.
- Нападайте снизу! - кричал пан Клякса, и голос его раздавался во всех
приемниках. - Постараемся их окружить. Но ни в коем случае не
приземляться... Повторяю: не приземляться!
Благодаря энергичным мерам пану Кляксе удалось освободить один из
захваченных винтолетов. Но другой медленно снижался, хотя дорога для
возвращения была открыта. Его подхватила волна саранчи.
- Не приземляйтесь! - отчаянно кричал пан Клякса. - Ни в коем случае не
приземляйтесь!
Но винтолет улетал все дальше и дальше, а из приемника неслись голоса:
- Мы видим на острове чудесный город... Необыкновенный город... Мы
решили здесь остаться. Хватит с нас чернильной экспедиции! Алло, алло!
Саранча полетела дальше. Снижаемся... Нас встречают флагами... Приземляемся!
Вы слышите нас? Приземляемся...
Пан Клякса повернул руль и громко крикнул:
- Выровнять строй! Держаться курса!
Когда отряд точно выполнил приказ, пан Клякса передал очередное
сообщение:
- Внимание, внимание! Мы оставили за собой Землю Металлофагов. Жители
этой страны питаются металлом. Они не причинили бы нам зла, но съели бы все
металлические части машин. Оттуда еще не вернулась ни одна экспедиция. Мы
потеряли двух товарищей. Их погубило любопытство... Я ценю в людях
любопытство, когда оно помогает лучше узнать жизнь. Теперь вы понимаете,
почему я не разрешал приземляться. С вашими соотечественниками не случится
ничего дурного, но они уже никогда не вернутся в солнечную Сказандию.
Внимание! Сейчас семнадцать часов двадцать пять минут. Включить обогревающие
пуговицы! Мы приближаемся к побережью Вермишелии.
¶ГЛАВМАКАРОН§
Быстро опустилась субтропическая ночь.
Пан Клякса в последний раз взглянул на карту, проверил положение звезд
и в уме высчитал расстояние между ними.
- 67 254 386 257 100 356, - бормотал он. - Все верно. Разделим это на
расстояние от Земли. Получаем 21 375 162. Учитываем угол наклона и извлекаем
корень. Получаем 8724. Теперь отнимаем количество пройденных миль. Остается
129. Сходится.
И действительно, скоро внизу появились огни. Издали казалось, что на
огромном пространстве разбросаны десятки пылающих костров.
Пан Клякса пригладил растрепавшуюся бороду, одернул сюртук и
торжественно произнес в микрофон:
- Друзья, ровно через семь минут мы приземлимся. После посадки
держитесь возле меня... Конец передачи...
В приемниках послышался треск. Потом что-то ответил капитан, но его уже
никто не слушал - винтолет пана Кляксы начал медленно снижаться.
Одновременно зажглись четырнадцать красных предупредительных сигналов, и
четырнадцать винтолетов с интервалом в одну минуту коснулись земли.
Кругом было темно, лишь кое-где вспыхивали догорающие костры.
Путешественники окружили пана Кляксу, с тревогой всматриваясь в странные
жилища, напоминавшие дупла. Но напрасно взгляд их искал хоть какое-нибудь
живое существо. Город как будто вымер.
Пан Клякса, стоя, как обычно, на одной ноге, сложил руки трубочкой и
сыграл "Марш оловянных солдатиков".
Как по условленному знаку, из дупел стали выскакивать полуголые
бородатые атлеты в пестрых полотняных юбочках.
Бородачи бросились разжигать угасающие костры, а семеро самых
представительных приблизились к пану Кляксе и по очереди низко поклонились
ему. Потом они опустились на колени и трижды помели по земле бородами.
Пан Клякса сделал то же самое - из всех путешественников у него одного
была борода.
После этих вступительных приветствий вермишельцы выстроились в ряд, и
один из них произнес, издавая при этом носовые и гортанные звуки,
напоминавшие бормотание индюка:
- Глуп-глор-гли-глов-гле-глит-глус-глот-глев-глу-гле-глим-глов-гла-глус.
Сказандцы, разумеется, не поняли ни словечка, но пан Клякса без запинки
ответил по-вермишельски:
- Гли-глум-глы-глив-гла-глус-глат-гло-глиж-гле.
И добавил, обращаясь к сказандцам:
- Почему у вас такие удивленные лица? Ведь каждый глупец знает, что
вермишельский язык очень прост. Проявите каплю сообразительности, капитан, и
тогда все сразу станет понятно. Просто-напросто в каждом слоге учитывается
лишь последняя буква. Глип-гло-глун-гля-глет-глен-гло?
Вермишельцы были первобытным народом. Несмотря на огромную физическую
силу, они отличались необыкновенным добродушием. Свои дома они строили из
тесаных бревен в форме шахматной туры. В каждую туру вел круглый вход, а над
ним вместо окон находились два или три отверстия. Улицы шли перпендикулярно
друг к другу, образуя правильную шахматную доску.
Перед каждым домом на кирпичных очагах стояли низкие глиняные котлы.
У всех вермишельцев были длинные бороды разного цвета, а у сановников -
с кремовым оттенком, удивительно похожие на лапшу.
Сановники по очереди подходили к пану Кляксе, разглядывали его бороду и
со знанием дела, как торговцы сукном, мяли ее пальцами.
Сановники с лапшовыми бородами составляли Важную Поварешку, или
правительство Вермишелии. Самый старший из них, по имени Глас-глу-глип,
носил титул Главмакарона, который в Сказандии соответствовал титулу Великого
Сказителя.
Главмакарон взял пана Кляксу под руку и проводил путешественников в
Правительственное Дупло. Это был большой зал с огромным столом посредине, а
вдоль стен висело множество гамаков, сплетенных из цветных веревок. В окна
падал неровный свет от пылающих на улице костров.
Прекрасные вермишельки внесли на подносах тарелки с дымящимся супом из
лапши и любезным "глип-глор-гло-глис-гли-глум" пригласили гостей к столу.
Все сели за стол и с большим аппетитом съели по три тарелки вкусного супа.
Других блюд в этой стране не знали.
После ужина пан Клякса, который уже прекрасно владел вермишельским
языком, обратился к хозяевам:
- Уважаемый Главмакарон, и вы, члены Важной Поварешки! Мы необычайно
рады, что прибыли в вашу страну, о которой много слышали. Благодарим вас за
оказанное нам гостеприимство. Мы не станем злоупотреблять им. Хотя мы и не
соседи, но я надеюсь, что между Сказандией и Вермишелией сложатся наилучшие
добрососедские отношения. Глу-глир-гла! - что на нашем языке означает "ура".
- Ура! - хором подхватили сказандцы.
Главмакарон встал, пригладил бороду и сказал:
- Может, мы и правда первобытные люди: нам неизвестны достижения
современной техники. И все же мы многое знаем. Мы слышали и о тебе,
почтенный доктор философии, химии и медицины. Имя славного ученого пана
Кляксы известно нам так же хорошо, как имя незабвенного основателя
Вермишелии - Супчика Ворчуна,
...Закладка в соц.сетях
