Жанр: Биография
Биография
... Разобрать слов было
невозможно, так вокруг звенело, свистело и грохотало.
- Что-о-о? - крикнул Володя.
- И-и-э-э-у-у! - отвечал что-то Карл Иванович, продолжая бежать вперед и
таща за собой Володю.
___
Перо Золотого Орла
Было решено, что как только кончится немецкий урок, все индейцы должны
будут собраться в тТмном коридоре за шкапами с физическими приборами. Из
коридора нельзя было видеть, что делается за шкапами, и потому индейцы
всегда собирались там для обсуждения своих тайных дел. Это место называлось
"Ущельем Бобра".
Бледнолицые не имели такого тайного убежища и собирались, где попало,
когда в зале, а когда в классе на задних скамейках. <Но зато у Гришки
Тулонова, который был бледнолицым, была настоящая подзорная труба>. В эту
трубу можно было смотреть и хорошо видеть всТ, что творится на большом
расстоянии. Индейцы предлагали бледнолицым обменять "Ущелье" на подзорную
трубу, но Гришка Тулонов отказался. Тогда индейцы объявили войну
бледнолицым, чтобы отнять у них подзорную трубу силой. Как раз после
немецкого урока индейцы должны были собраться в Ущелье Бобра для военных
обсуждений.
Урок подходил уже к концу и напряжение в классе всТ росло и росло.
Бледнолицые могли первые занять "Ущелье Бобра"; ввиду военного положения это
допускалось.
На второй парте сидел вождь каманчей Галлапун, Звериный Прыжок, или, как
его звали в школе, Семен Карпенко, готовый каждую минуту вскочить на ноги.
Рядом с Галлапуном сидел тоже индеец, великий вождь араукасов Чин-гак-хук.
Он делал вид, что списывает с доски немецкие глаголы, а сам писал индейские
слова, чтобы употреблять их во время войны. Чин-гак-хук писал:
Ау - война
Кос - племя
Унем - большое
Инам - маленькое
Амик - бобр
Дэш-кво-нэ-ши - стрекоза
Аратоки - вождь
Тамарака - тоже вождь
Пильгедрау - воинственный клич индейцев
Оах - здравствуйте
Уч - да Мо - орТл Капек - перо Кульмегуинка - бледнолицый Куру - чТрный
- Сколько минут осталось до звонка? - спросил своего соседа Галлапун.
- Восемь с половиной, - отвечал Чин-гак- хук, едва двигая губами и
внимательно глядя на доску.
- Ну, значит, сегодня спрашивать не будет, - сказал Галлапун.
"Надо сказать Никитину, чтобы он минуты за две до звонка попросил бы у
учителя разрешения выйти из класса и спрятался бы в Ущелье Бобра", - подумал
про себя Галлапун и сейчас же написал на кусочке бумажки распоряжение и
послал его Никитину по телеграфу.
"Телеграфом" назывались две катушки, прибитые под партами, одна под
партой Галлапуна, а другая под партой Никитина. На катушках была натянута
нитка с привязанной к ней спичечной коробочкой. Если потянуть за нитку, то
коробочка поползТт от одной катушки к другой.
Галлапун положил в коробочку своТ распоряжение и потянул за нитку.
Коробочка уплыла под парту и подъехала к Никитину. Никитин достал из неТ
распоряжение Галлапуна и прочТл: "Галлапун, Звериный Прыжок, вождь каманчей,
просит Курумиллу за две минуты до конца немецкого плена бежать <в> "Ущелье
Бобра" и охранять его от бледнолицых".
Внизу послания была нарисована трубка мира, тайный знак каманчей.
Курумилла, или как его звали бледнолицые учителя - Никитин, прочТл
распоряжение Галлапуна и послал ответ: "Курумилла, ЧТрное Золото, исполнит
просьбу Галлапуна, Звериного Прыжка".
Галлапун прочТл ответ Никитина и успокоился. Теперь Никитин сделает всТ,
что требуется от индейского воина, и бледнолицым не удастся занять Ущелья.
*(1)
- Ну, теперь "Ущелье" наше, - шепнул Чин-гак-хуку Галлапун.
- Да, - сказал Чин-гак-хук, - если только не помешают нам мексиканцы.
- Какие мексиканцы? - удивился Галлапун.
- А вот видишь, - сказал Чин-гак-хук, разворачивая лист бумаги. - Перед
тобой план нашей школы, а вот посмотри, - это карта Северной Америки. Я дал
каждому классу американские названия. Например, Аляска на карте помещается
наверху, в правом углу, а на плане нашей школы там находится класс Д. Потому
класс Д я назвал Аляской. Классы А и Б на нашем плане стоят внизу. В Америке
тут как раз Мексика. Наш класс - Техас, а класс бледнолицых - Канада. Вот
посмотри сюда! -
И Чин-гак-хук подвинул к Галлапуну лист бумаги с таким планом:
- Значит, мы техасцы? - спросил Галлапун.
- Конечно! - сказал Чин-гак-хук.
- Перестаньте разговаривать! - крикнул им учитель. Чин-гак-хук уставился
на доску.
Вдруг раздался звонок. Шварц и Никитин вскочили со своих мест.
- Урок ещТ не кончился! - крикнул учитель. Шварц и Никитин сели.
- По моим часам осталось ещТ три минуты до звонка, - сказал Чин-гак-хук.
- Значит, часы твои врут, - сказал Галлапун. - Но как же быть? Ведь
бледнолицые могут занять Ущелье.
- К следующему разу выучите NN 14,15, 16,17 и 19, - диктовал учитель.
В коридоре уже поднимался шум. В классе Б, верно, уже кончился урок.
Сейчас и индейцы освободятся, но вдруг бледнолицые раньше! Здесь важна
каждая секунда.
- Ну, теперь в зал! - сказал учитель. Никитина как ветром сдуло. Он
вылетел из класса как пуля. Выскочив из дверей, он прямо всем телом налетел
на Свистунова. Свистунов был самым сильным бледнолицым. Бледнолицые вышли из
класса одновременно с индейцами, и Свистунов бежал в "Ущелье". За Никитиным
выбежал из класса Галлапун. Увидев Галлапуна, Свистунов толкнул Никитина и
кинулся к "Ущелью".
Но недаром Галлапуна звали Звериным Прыжком. Не успел Свистунов сделать и
четырех шагов, как сзади его обхватили сильные руки Галлапуна. Кругом
столпились мексиканцы, мальчишки и девчонки, и смотрели на борьбу двух
силачей.
- Эй-го-ге! - раздался крик Чин-гак-хука. В то время, как Галлапун бился
с Свистуновым, Чин-гак-хук прибежал в "Ущелье".
- Эй-го-ге! - крикнул Чин-гак-хук. Галлапун оставил Свистунова и
присоединился к Чин-гак-хуку. "Ущелье Бобра" осталось за индейцами.
- Скорей, скорей, - торопился Чин-гак-хук, - надо обсудить военные дела
до конца перемены. Осталось четыре минуты.
Все индейцы были уже в сборе. Никитин встал охранять вход в Ущелье, а
Чин-гак-хук сказал:
- Краснокожие! Нас всех, не считая девчонок, 11 человек. Бледнолицых хоть
и больше, но мы храбрее их. У меня есть план войны. Я вам разошлю его по
телеграфу. Если вы согласитесь, то мы предложим его бледнолицым, чтобы война
шла правильно. Сейчас я предлагаю вам обсудить один вопрос. Мы все время на
уроках думаем: как бы бледнолицые не заняли Ущелья. Это мешает нам
заниматься. Давайте предложим сейчас бледнолицым, чтобы они не занимали
Ущелья без нас. Когда мы тут - пусть нападают. И кто во время звонка к уроку
будет в Ущелье, - тому Ущелье и будет принадлежать на следующей перемене.
- Правильно! - в один голос ответили все краснокожие.
- Кто пойдет разговаривать с бледнолицыми? - спросил Пирогов или, как его
звали индейцы, - Пиррога, что значит лодка.
- Пусть Чин-гак-хук и идет разговаривать! - кричали индейцы.
- Я согласен, - сказал Чин-гак-хук, - только пусть раньше пойдет
кто-нибудь и предупредит бледнолицых.
- Пусть Пиррога и пойдет, - сказал кто-то. - Хорошо, - сказал
Чин-гак-хук. - Но у индейцев есть такой обычай, что если человек идТт с
миром, то он должен нести с собой трубку мира. У меня есть такая.
Чин-гак-хук достал из кармана маленькую трубочку, должно быть, своего
отца. К трубке сургучом были прикреплены куриные перья.
- Ступай в Страну Больших озер и покажи бледнолицым эту трубку, - сказал
Чин-гак-хук Пирроге. - Потом приходи назад и приведи с собой кого-нибудь из
бледнолицых. Я поговорю с ним в тТмном коридоре, или как я это называю, -
Калифорнии.
Пиррога взял трубку мира и пошТл из Ущелья. Выйдя в коридор, он был
окружТн толпой любопытных мексиканцев.
- Николай Пирогов Поймай воробьев! - кричали ему мексиканцы. Но Пиррога
шТл, гордо закинув голову, как и подобало ходить настоящему индейцу.
В Стране Больших озТр было очень шумно. Рослые жители Аляски носились по
зале, ловя друг-друга. Тут были и мексиканцы, но мексиканцы народ маленький,
хоть и очень подвижный.
В углу Пиррога увидел бледнолицых. Они стояли и о чТм-то сговаривались.
Пиррога подошТл к ним поближе. Бледнолицые замолчали и уставились на
Пиррогу. Пиррога протянул им трубку мира и сказал:
- Оах! - что означало - здравствуйте.
Из толпы бледнолицых вышел Гришка Тулонов.
- Тебе чего нужно? - спросил он Пиррогу и прищурил глаза.
- Чин-гак-хук, вождь араукасов, хочет говорить с тобой, - сказал Пиррога.
- Так пусть приходит, - сказал Гришка Тулонов, - а ты это чего в руках
держишь?
- Это трубка мира! - пояснил Пиррога.
- Трубка мира? А этого хошь? - и Тулонов показал Пирроге кулак.
- Пусть кто-нибудь из вас пойдТт переговорить с Чин-гак-хуком - сказал
Пиррога, пряча трубку в карман.
- Ладно, я пойду, - сказал Свистунов.
Пиррога шТл впереди, а Свистунов шТл сзади, размахивая руками.
- Ты подожди в Калифорнии, - сказал Свистунову Пиррога, - а я сейчас
позову Чин-гак-хука.
При входе в Ущелье Никитин остановил Пиррогу:
- Кто идет? - спросил Никитин.
- Я, - сказал Пиррога.
- Пароль? - спросил Никитин.
- Три яблока, - сказал Пиррога.
- Проходи, - сказал Никитин.
Чин-гак-хук уже ждал Пиррогу. Он сейчас же взял трубку мира и побежал в
Калифорнию.
В это время раздался звонок. Пришлось идти в класс.
Индейцы расселись по своим местам, но Чин-гак-хука не было. Сейчас должен
начаться урок арифметики.
- Где же Чин-гак-хук? - волновался Галлапун.
- Не подрались ли они? - сказал Пиррога.
- Я пойду посмотрю, - сказал Галлапун и пошел к двери.
Но из класса не вышел, так как по коридору шТл уже учитель. Галлапун сел
на своТ место. Учитель вошТл в класс и сел за столик.
В это время дверь бесшумно приоткрылась и закрылась. Чин-гак-хук на
четвереньках юркнул под парту к Никитину. Учитель повернул голову к двери,
но там уже никого не было. Галлапун был в восторге от Чин-гак-хука.
"Вот это индеец так индеец!" - думал он.
Вдруг под партой что-то зашуршало и толкнуло колено Галлапуна. Это была
коробочка индейского "телеграфа". В коробочке была записка: "Вождь каманчей
Галлапун, урони карандаш и начни его искать. Я подползу. Вождь араукасов
Чин-гак-хук".
Учитель начал урок. Он каждую минуту мог заметить отсутствие
Чин-гак-хука, а потому Галлапун скорей уронил карандаш и наклонился его
поднять.
Минуту спустя Чин-гак-хук сидел уже рядом с Галлапуном.
- Свистунов на всТ согласен, - сказал он Галлапуну. - Мы можем быть
спокойны, что без нас Ущелье они не займут. Теперь надо нашим разослать мои
правила войны.
Чин-гак-хук достал большой лист бумаги и написал:
"Индейцы! Мы объявили войну бледнолицым. Но кто останется победителем?
Тот, кто завладеет Ущельем и подзорной трубой? Это поведТт к драке и нас
выставят из школы. Я предлагаю другое. В зоологическом саду есть клетка с
орлом.
У орла другой раз выпадают перья, и сторожа втыкают их в дверцу клетки с
внутренней стороны. Если согнуть проволочку, то можно достать одно перо.
Сегодня мы идТм после большой перемены на экскурсию в зоологический сад.
Так вот я и предлагаю считать победителем того, кто первый достанет перо
орла.
Я уже говорил со Свистуновым и он передаст это бледнолицым. Вождь
араукасов Чин-гак-хук".
Чин-гак-хук показал проект войны Галлапуну и опустил его в телеграфную
коробочку. Вскоре проект, подписанный всеми индейцами, вернулся к
Чин-гак-хуку.
- Все согласны, - сказал Чин-гак-хук и стал внимательно слушать учителя.
- Тр-р-р-р-р-р-р! - зазвенел звонок. Индейцы, не торопясь, записали уроки
и вышли из класса. Бледнолицые поджидали их уже в коридоре.
- Эй вы! - кричали бледнолицые, - пора воевать, идите в Ущелье, а мы вас
оттуда вышибем!
Галлапун вышел вперТд и низко поклонился.
- Бледнолицые! - сказал он, - Ущелье Бобра достаточно велико, чтобы
поместить в себе и нас и вас. Стоит ли драться из-за него, когда оно может
принадлежать тому, кто первый выскочит из класса. Я предлагаю другое.
ПойдТмте все в Ущелье и обсудим моТ предложение.
В Ущелье набралось столько народу, сколько могло туда поместиться.
<Вторая пол. 1930-х>
* 1. Приводим наиболее значительный фрагмент, зачеркнутый красным карандашом. "...не удастся занять ущелья" - далее следует:
Но вдруг с задней парты поднялась рука.
- Свистунов, - сказал учитель немецкого языка, - ты зачем руку поднял?
- Позвольте выйти, товарищ учитель, - сказал Свистунов.
- Иди, - сказал с раздражением учитель и, повернувшись к доске, стал
пояснять, как образуется прошедшее время глаголов.
Свистунов пошТл к двери, нагло посматривая на Галлапуна. Свистунов был
товарищем Гришки Тулонова и самым сильным из бледнолицых. Если он займТт
Ущелье до конца урока, то придТтся в эту же перемену начинать войну, не
обсудив военных действий. Остаться без подзорной трубы и без ущелья, это
позор индейцам и торжество бледнолицым. А Свистунов уже вышел из класса.
Галлапун вскочил со своего места, чтобы кинуться за Свистуновым, но
Чин-гак-хук удержал его за руку.
- Постой, - сказал Чин-гак-хук, - когда учитель отвернТтся к доске, ты
незаметно под партой подползи к двери и беги за Свистуновым.
Учитель же, как нарочно, стоял лицом к классу и говорил о неправильных
глаголах.
- Товарищ учитель, разрешите мне выйти, - закричал Галлапун, не вытерпев
ожидания.
- Да вы что? - удивился учитель, - один за другим. Сейчас будет звонок и
тогда иди, а пока сиди себе на месте.
- Не могу ждать. Пустите, товарищ учитель, - умоляющим голосом сказал
Галлапун.
- Ну ладно, иди, но смотри: завтра я спрошу тебя урок и чтоб ты знал!
Галлапун не слушал, что говорит ему учитель. Он кинулся к двери и
выскочил в залу. Тут он бегом пустился к Ущелью Бобра. У шкапов с
физическими приборами стоял Свистунов. Галлапун, увидев Свистунова,
остановился и тяжело дыша от быстрого бега, уставился в лицо бледнолицего
врага. Оба молчали, смотря друг на друга с грозным видом. Свистунов был выше
Галлапуна и шире его в плечах. Но Галлапун славился своей ловкостью и
цепкими пальцами, а Свистунов знал это и молча стоял, сжав свои кулачища.
- Ущелье Бобра принадлежит нам, - сказал Галлапун, трясясь от напряжения.
- Кому это вам? - спросил Свистунов, хмуря брови.
- Нам индейцам, - сказал Галлапун.
- А мне плевать на индейцев, - сказал Свистунов и хихикнул.
- Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, то я...
Галлапун не знал, что сказать, и замолчал.
- Ты не треплись, - сказал Свистунов, боком подходя к Галлапуну, - и
ступай-ка обратно в класс.
Свистунов совсем близко подошТл к Галла- пуну и даже касался его своим
плечом. Галлапун не пошевелился и только не спускал глаз с правой руки
Свистунова.
- Я отсюдова никуда не уйду, - сказал Галлапун.
- Нет уйдТшь, - проревел Свистунов, толкая плечом Галлапуна.
- Пожалуйста не толкайся, - сказал Галлапун и оттолкнул Свистунова.
Свистунов подался плечом назад, но ноги его остались на месте.
- Ты ещТ сам толкаться вздумал! - крикнул Свистунов и так толкнул
Галлапуна, что тот на два шага отскочил в сторону. Галлапун взмахнул руками,
чтобы не потерять равновесия, и кинулся к Свистунову.
- Пусти меня в ущелье! - крикнул он, хватая Свистунова за плечо. Но
Свистунов резким движением вырвался из рук Галлапуна и прыгнул к входу в
ущелье.
- ПошТл вон! - сказал он и встал в позу боксТра.
Но недаром Галлапуна звали именно Галлапуном, Звериным прыжком! Не успел
Свистунов и глазом моргнуть, как Галлапун уже обхватил руками его шею и гнул
еТ книзу. Руки Свистунова болтались по воздуху, стараясь поймать Галлапуна,
но все усилия были напрасны. Галлапун извивался всем телом и с каждой
секундой всТ ниже и ниже пригибал Свистунова. И вдруг оба повалились на пол!
Падая, Галлапун разжал свои руки и в тот же момент был сдавлен как тисками.
Теперь он был во власти бледнолицего силача. Никакая ловкость не могла
освободить его от этого железного объятия. Галлапун чувствовал, что ему не
хватает воздуха, но всТ ещТ крепился, не желая сдаться перед Свистуновым.
Свистунов сопел, как медведь над самым ухом Галлапуна, и Галлапун слышал,
как это сопение перешло в какой-то рокот, будто со всех сторон хлопали
дверями и топали ногами. Шум всТ рос, но в глазах Галлапуна пошли чТрные
круги. Он напряг последние силы и вдруг совершенно неожиданно почувствовал
облегчение.
Кругом, куда ни глянешь, виднелись ноги и руки, всТ быстро двигалось и
толкалось. Галлапун ещТ не успел придти в себя и смотрел с удивлением
вокруг. Кто-то помог Галлапуну встать на ноги и подойти к шкапу.
- Стой здесь, а я пойду нашим на помощь, - сказал ему голос Чин-гак-хука.
Только тут Галлапун догадался, что наступила перемена и подоспевшие
индейцы стащили с него ошалевшего Свистунова. Теперь шТл бой за овладение
Ущельем Бобра. Индейцы оттеснили бледнолицых и Ущелье на этот раз осталось в
руках у индейцев. Галлапун увидал среди противников Свистунова и, стыдясь
своей слабости, кинулся в самую гущу сражения. Первым в ущелье вошТл
Чин-гак-хук.
- Ой-гоге! - крикнул он оттуда.
- ВперТд, ребятки! - крикнул ему в ответ Гришка Тулонов.
- Ура! - поддержал Тулонова Свистунов и бледнолицые с новыми силами
полезли к входу в ущелье.
Этого индейцы не ожидали, и неизвестно, чем бы всТ кончилось, но над всем
этим шумом раздался крик часовых:
- Сова летит! Сова летит!
Это значило, что приближалась опасность со стороны преподавателей или
заведующего школой.
В одно мгновение бой утих. Свирепые лица воинов превратились в самые
невинные рожицы. Свистунов из грозного силача бледнолицых превратился в
обыкновенного пятнашку и краснокожие индейцы рассыпались в разные стороны,
вдруг испугавшись Свистунова.
По коридору прошТл Петр Иванович, учитель арифметики, и, посмотрев на
весТлую игру мальчишек, улыбнулся.
Д. Хармс. Письма.
* По книгам: "Горло бредит бритвою" (далее "ГББ"); "Полет в небеса"; "Собрание произведений" в 2-х тт. АО "Виктори". - С. В.
___
<Е. И. ЮвачТвой>
Дорогая Лиза,
поздравляю Кирилла с днТм его рождения, а также поздравляю его родителей,
успешно выполняющих предписанный им натурой план воспитания человеческого
отпрыска, до двухлетнего возраста не умеющего ходить, и затем со временем
начинающего крушить всТ вокруг, и, наконец, в достижении младшего
дошкольного возраста, избивающего по голове украденным из отцовского
письменного стола вольтметром свою любящую мать, не успевшую отвернуться от
весьма ловко проведенного нападения своего, не совсем ещТ дозревшего
ребенка, замышляющего уже в своТм недозрелом затылке, ухлопав родителей,
направить всТ своТ преостроумнейшее внимание на убелТнного сединами дедушку,
и, тем самым, доказывающего своТ по летам развернувшееся умственное
развитие, в честь которого сего года 28 февраля соберутся кое-какие
поклонники сего, поистине из ряда вон выходящего явления, и в числе которых,
к великому моему прискорбию, не смогу быть я, находясь в данное время в
некотором напряжении, восторгаясь на берегах Финского залива присущим мне с
детских лет умением, схватив стальное перо и окунув его в чернильницу,
короткими и чТткими фразами выражать свою глубокую и подчас даже некоторым
образом весьма возвышенную мысль.
<28 февраля 1936 года.>
___
Дорогой Никандр Андреевич,
получил твоТ письмо и сразу понял, что оно от тебя. Сначала подумал, что
оно вдруг не от тебя, но как только распечатал, сразу понял, что от тебя, а
то было подумал, что оно не от тебя. Я рад, что ты давно женился, потому что
когда человек женится на том, на ком он хотел жениться, то значит, что он
добился того, чего хотел. И я вот очень рад, что ты женился, потому что,
когда человек женится на том, на ком хотел, то значит, он добился того, чего
хотел. Вчера я получил твоТ письмо и сразу подумал, что это письмо от тебя,
но потом подумал, что кажется, что не от тебя, но распечатал и вижу - точно
от тебя. Очень хорошо сделал, что написал мне. Сначала не писал, а потом
вдруг написал, хотя ещТ раньше, до того, как некоторое время не писал - тоже
писал. Я сразу, как получил твоТ письмо, сразу решил, что оно от тебя, и,
потому, я очень рад, что ты уже женился. А то, если человек захотел
жениться, то ему надо во что бы то ни стало жениться. Поэтому я очень рад,
что ты наконец женился именно на том, на ком и хотел жениться. И очень
хорошо сделал, что написал мне. Я очень обрадовался, как увидел твоТ письмо,
и сразу даже подумал, что оно от тебя. Правда, когда распечатывал, то
мелькнула такая мысль, что оно не от тебя, но потом, всТ-таки, я решил, что
оно от тебя. Спасибо, что написал. Благодарю тебя за это и очень рад за
тебя. Ты, может быть, не догадываешься, почему я так рад за тебя, но я тебе
сразу скажу, что рад я за тебя потому, потому что ты женился, и именно на
том, на ком и хотел жениться. А это, знаешь, очень хорошо жениться именно на
том, на ком хочешь жениться, потому что тогда именно и добиваешься того,
чего хотел. Вот именно поэтому я так рад за тебя. А также рад и тому, что ты
написал мне письмо. Я ещТ издали решил, что письмо от тебя, а как взял в
руки, так подумал: а вдруг не от тебя? А потом думаю: да нет, конечно от
тебя. Сам распечатываю письмо и в то же время думаю: от тебя или не от тебя?
Ну, а как распечатал, то и вижу, что от тебя. Я очень обрадовался и решил
тоже написать тебе письмо. О надо сказать, но буквально нет времени. Что
успел, написал тебе в этом письме, а остальное потом напишу, а то сейчас
совсем нет времени. Хорошо, по крайней мере, что ты написал мне письмо.
Теперь я знаю, что ты уже давно женился. Я и из прежних писем знал, что ты
женился, а теперь опять вижу - совершенно верно, ты женился. И я очень рад,
что ты женился и написал мне письмо. Я сразу, как увидел твоТ письмо, так и
решил, что ты опять женился. Ну, думаю, это хорошо, что ты опять женился и
написал мне об этом письмо. Напиши мне теперь, кто твоя новая жена и как это
всТ вышло. Передай привет твоей новой жене.
<25 сентября и октября 1933>
___
Пять неоконченных повествований
Дорогой Яков Семенович,
1. Один человек, разбежавшись, ударился головой об кузницу с такой силой,
что кузнец отложил в сторону кувалду, которую он держал в руках, снял
кожаный передник и, пригладив ладонью волосы, вышел на улицу посмотреть, что
случилось. 2. Тут кузнец увидел человека, сидящего на земле. Человек сидел
на земле и держался за голову. 3. "Что случилось?" - спросил кузнец. "Ой!" -
сказал человек. 4. Кузнец подошел к человеку поближе. 5. Мы прекращаем
повествование о кузнеце и неизвестном человеке и начинаем новое
повествование о четырех друзьях гарема. 6. Жили-были четыре любителя гарема.
Они считали, что приятно иметь зараз по восьми женщин. Они собирались по
вечерам и рассуждали о гаремной жизни. Они пили вино; они напивались
пьяными; они валились под стол; они блевали. Было противно смотреть на них.
Они кусали друг друга за ноги. Они называли друг друга нехорошими словами.
Они ползали на животах своих. 7. Мы прекращаем о них рассказ и приступаем к
новому рассказу о пиве. 8. Стояла бочка с пивом, а рядом сидел философ и
рассуждал: "Эта бочка наполнена пивом. Пиво бродит и крепнет. И я своим
разумом брожу по надзвездным вершинам и крепну духом. Пиво есть напиток,
текущий в пространстве, я же есть напиток, текущий во времени. 9. Когда пиво
заключено в бочке, ему некуда течь. Остановится время, и я встану. 10. Но не
остановится время, и мое течение непреложно. 11. Нет, уж пусть лучше и пиво
течет свободно, ибо противно законам природы стоять ему на месте". И с этими
словами философ открыл кран в бочке, и пиво вылилось на пол. 12. Мы довольно
рассказали о пиве;теперь мы расскажем о барабане. 13. Философ бил в барабан
и кричал: "Я произвожу философский шум! Этот шум не нужен никому, он даже
мешает всем. Но если он мешает всем, то значит он не от мира сего. А если он
не от мира сего, то он от мира того. А если он от мира того, то я буду
производить его". 14. Долго шумел философ. Но мы оставим эту шумную повесть
и перейдем к следующей тихой повести о деревьях. 15. Философ гулял под
деревьями и молчал, потому что вдохно окинуло его.
27 марта 1937
___
Письма к К. В. Пугачевой
1
Среда, 20 сентября 1933
Дорогая Клавдия Васильевна,
оказалось не так просто написать Вам обещанное письмо. Ну в чем я
разоблачу себя? И откуда взять мне обещанное красноречие? Поэтому я просто
отказываюсь от обещанного письма и пишу Вам просто письмо от всей души и по
доброй воле. Пусть первая часть письма будет нежной, вторая - игривой, а
третья - деловой. Может быть, некоторая доля обещанного и войдет в это
произведение, но, во всяком случае, я специально заботиться об этом не буду.
Единственное, что я выполню точно, это опущу письмо в почтовую кружку 21-го
сентября 1933 года.
Часть I (нежная).
Милая Клавдия Васильевна, эта часть письма должна быть нежной. Это не
трудно сделать, ибо поистине мое отношение к Вам достигло нежности просто
удивительной. Достаточно мне написать всТ, что взбредет в голову, но думая
только о Вас (а это тоже не требует усилий, ибо думаю я о Вас всТ время), и
письмо само собой получится нежнейшее.
Не знаю сам, как это вышло, но только в один прекрасный день, получилось
вдруг, что Вы - это уже не Вы, но
...Закладка в соц.сетях
