Жанр: Биография
Биография
..."мирами". Например,
для XII- XIII вв. мы находим смысл в таких понятиях, которые в то время
обозначали реально существующие целостности. Так, Западная Европа,
находившаяся под идеологическим главенством римского папы и формальным,
никогда не осуществлявшимся на деле, суверенитетом германского императора,
называла себя "Христианский мир". При этом западноевропейцы
противопоставляли себя не только мусульманам, с которыми они воевали в
Испании и Палестине, но и православным грекам и русским, а также, что
удивительно, ирландским и уэльским кельтам. Совершенно очевидно, что они
подразумевали не религиозную общность, а системную целостность, которая
получила название по произвольно взятому индикатору.
Равным образом "Мир ислама" противопоставлял себя и грекам, и французам, и
языческим тюркам, но с точки зрения религии не был единым. Учения шиитов
(теистов), карматов (атеистов) и суфиев (пантеистов) весьма мало походили
друг на друга и на ортодоксальную доктрину ислама - суннизи. Но ведь и
христиане-европейцы отнюдь не дружили между собою. Однако, сталкиваясь с
мусульманами или язычниками, они сразу находили общий язык и пути для
компромисса. Это означало, что, например, венецианец мог драться с
генуэзцем, но лишь до тех пор, пока не появлялись арабы или
берберы-мусульмане. Тогда бывшие враги бросались на общего противника.
Из истории известно, что часто жестокие войны ведется между близкими
родственниками. Вместе с тем они имеют коренное различие с войнами на
уровне больших систем. В последнем случае противник рассматривается как
нечто инородное, мешающее и подлежащее устранению. Но личные эмоции - гнев,
ненависть, зависть и т.п. не становятся мотивом проявляемой жесткости. Чем
дальше отстоят системы друг от друга, тем хладнокровнее ведется
взаимоистребление, превращаясь в подобие опасной охоты. А разве можно
гневаться на тигра или крокодила? И наоборот, борьба внутри системы имеет
целью не истребление противника, а победу над ним. Поскольку противник
также составляет часть системы, то без него система не может существовать.
Так, вождь флорентийских гибеллинов Фарината дельи Уберти помог врагам
своей родины одержать победу, но не допустил уничтожения Флоренции. Он
заявил: "Я сражался с этим городом для того, чтобы жить в нем". И он жил
там до смерти, после того как Арбия побагровела от крови его противников -
флорентийских гвельфов.
Но это было бы еще ничего! Куда круче обошлись венецианцы с братом
знаменитого гибеллина Эццелино да Рома-на, Альберриго. Когда в 1260 г, он
сдал им свой замок около Тревизо, шесть его сыновей были умерщвлены на его
глазах, затем он сам был обезглавлен, а его жена и две дочери сожжены
заживо на площади Тревизо. Ради чего творили такие бессмысленные
жестокости?
Для понимания этой ситуации следует усвоить, что "гвельфы и гибеллины -
алгебраические знаки, за которыми может скрываться любой смысл"[39].
Считается, что гибеллины были феодалами, а гвельфы - бюргерами, но пополаны
ряда городов бывали на стороне гибеллинов, некоторые гвельфы становились
гибеллинами, и наоборот, а бывало, что обе партии действовали совместно
против арабов или греков. Такие крупные городские республики, как Генуя или
Венеция, неоднократно переходили из одного лагеря в другой, руководствуясь
только политическими расчетами[40]. Так из-за чего же лилась кровь?
Способ поддержания целостности системы зависит (от эпохи, точнее - от фазы
этногенеза. В молодых системах элементы контактируют весьма напряженно,
можно сказать, страстно, и вызывает столкновения. Часто кровавые распри не
несут ни идейного, ни классового смысла, происходя в пределах одного
социального слоя, например война Алой и Белой розы в Англии, арманьяков и
бургундце" во Франции. Но эти усобицы поддерживают целостность этнической
системы и государства лучше, нежели при апатии населения- хотя тогда жить
легко, этносы распадаются и исчезают как целостности.
Часто этнические системы, как мы уже упоминали, не эквивалентны
государственным образованиям: один этнос может жить в разных государствах
или несколько - в одном. Так в каком же смысле мы можем трактовать их как
системы?
Принято деление на два идеальных типа систем: жесткие и корпускулярные, или
дискретные. В жестких системах все части (элементы) подогнаны друг к другу
так, что для нормального функционирования необходимо их одновременное
существование. 8 корпускулярных системах элементы взаимодействуют свободно,
легко заменяются на аналогичные, причем система не перестает действовать, и
возможна даже утрата части элементов с последующим восстановлением. Если же
таковое не воспоследует, то идет упрощение системы, имеющее в лимите ее
уничтожение.
Возможно и другое деление систем: на открытые, получающие энергию постоянно
и обменивающиеся со средой положительной и отрицательной энтропией, и
замкнутые, только тратящие первоначальный заряд до уравнивания своего
потенциала с потенциалом среды. При сопоставлении обеих характеристик
возможны четыре варианта систем: 1) жесткая открытая; 2) жесткая замкнутая;
3) корпускулярная открытая; 4) корпускулярная замкнутая. Деление это
условно, так как любая действующая система совмещает черты обоих типов, но,
поскольку она находится ближе к тому или другому поскольку, такое деление
практически оправдано, ибо позволяет классифицировать системы по степени
соподчиненности элементов.
При изучении истории, как государственной, так и этнической, мы встречаем
любые градации систем описанных типов, за исключением крайних, т.е. только
жестких или только дискретных, ибо те и другие нежизнеспособны. Жесткие
системы не могут при поломках самовосстанавливаться, а дискретные лишены
способности к сопротивлению ударам извне. Поэтому на практике мы встречаем
системы с разной степенью жесткости, причем она тем больше, чем больше в
нее привнесено трудом человека, и тем меньше, чем создание системы
инициировано процессами природы, постоянно преображающей составляющие ее
элементы. В пределе это - противопоставление техносферы и биосферы.
Но где граница биосферы и технооферы, если сам человеческий организм -
часть природы? Очевидно, рубеж социо(техно) сферы и биосферы проходит не
только за пределами человеческих тел, но и внутри их. Однако от этого
различие не пропадает. Наоборот, мы здесь нащупали реальный момент
взаимодействия социального с биологическим. Это самостоятельное явление
природы, всем хорошо известное - этнос.
В идеале этнос - система корпускулярная, но для того чтобы не быть
уничтоженными соседями, люди, его составляющие, устанавливают выработанные
или заимствованные институты, являющиеся по отношению к этносу
вспомогательными жесткими системами. Таковы, например, власть старших в
роде, предводительство на охоте или на войне, обязательства по отношению к
семье и, наконец, образование государства. Таким образом, жесткие системы -
это социально-политические образования: государства, племенные союзы,
кланы, дружины и т.п. Совпадение систем обоих типов, т.е. этноса и
государства
племенного союза, необязательно, хотя и кажется естественным. Вспомним
великие империи древности, объединявшие разнообразные этносы или
средневековую феодальную раздробленность этносов. Видимо, причудливость
сочетания столь же естественна, как и совпадения. Системы обоих типов
динамичны, т.е. возникают и пропадают в историческом времени. Кажущееся
исключение представляют гомеостатические этнические системы, изменение
которых связано только с внешними воздействиями. Но нельзя забывать, что
гомеостаз возникает лишь после напряженного развития, когда силы, создавшие
и двигавшие систему, иссякли. Поэтому статистику следует воспринимать как
замедленное инерционное движение, имеющее в лимите, практически
недостижимом, нуль.
VIII. Субэтносы
СТРУКТУРА ЭТНОСА
Структура этноса всегда более или менее сложна, но именно сложность
обеспечивает этносу устойчивость, благодаря чему он имеет возможность
пережить века смятений, смут и мирного увядания. Принцип этнической
структуры можно назвать иерархической соподчиненностью субэтнических групп,
понимая под последними таксономические единицы, находящиеся внутри этноса
как зримого целого и не нарушающие его единства. На первый взгляд,
сформулированный тезис противоречит нашему положению о существовании этноса
как элементарной целостности, но вспомним, что даже молекула вещества
состоит из атомов, а атом-из элементарных частиц, что не снимает
утверждения о целостности на том или ином уровне: молекулярном, или
атомном, или даже субатомном. Все дело в характере структурных связей.
Поясним зто на примере.
Карел из Тверской губернии в своей деревне называл себя карелом, а приехав
учиться в Москву, - русским, потому что в деревне противопоставление
карелов русским имело значение, а в городе не имело, так как различия в
быту и культуре столь ничтожны, что скрадываются. Но если это был не карел,
а татарин, то он продолжал называть себя татарином, ибо религиозное
значение усугубляло этнографическое несходство с русскими и было не столь
мало, чтобы искренне объявить себя русским. Татарин, попавший в Западную
Европу или Китай, считался бы там русским и сам был бы с этим согласен, а в
Новой Гвинее он воспринимался бы как европеец, только не из "племени"
англичан или голландцев. Этот пример очень важен для этнической диагностики
и тем самым для демографической статистики и этнографических карт. Ведь при
составлении последних обязательно нужно условиться о порядке и степени
приближения, иначе будет невозможно отличить субэтносы, существующие как.
элементы структуры этноса, от действующих этносов.
Теперь остановимся на соподчиненносги этносов. Например, французы - яркий
пример монолитного этноса - включают в себя, как уже говорилось, бретонских
кельтов, гасконцев баскского происхождения, лотарингцев - потомков
алеманнов и провансальцев - самостоятельный народ романской группы. 6
середине IX в., когда впервые было документально зафиксировано этническое
название "французы", все перечисленные народы, а также другие-бургунды,
норманны, аквитанцы, савояры еще не составляли единого этноса и только
после тысячелетнего процесса этногенеза образовали этнос, который мы
называем французами. Процесс слияния не вызвал, однако, нивелировки
локальных обычаев, обрядов и т.п. Они сохранялись как местные
провинциальные особенности, не нарушающие этнической целостности французов.
Во Франции мы особенно отчетливо наблюдаем результаты этнической
интеграции, ибо ход событий эпохи Реформации привел к тому, что
французы-гугеноты вынуждены были в XVII в. покинуть родину. Спасая жизнь,
они потеряли прежнюю этническую принадлежность и стали немецкими дворянами,
голландскими бюргерами и в большом числе бурами, колонизовавшими Южную
Африку. Французский этнос избавился от них как от лишнего элемента
структуры, и без того разнообразной. Однако как социально-политическая
целостность Франция не ослабела, а, наоборот, усилилась. Покинутые
ревностными гугенотами поля и сады перешли к индифферентным людям,
восстановившим в XVIII в. хозяйство, более не страдавшее от внутренних
войн. Возникшая этническая монолитность позволила Наполеону провести
мобилизацию населения и создать самую многочисленную и послушную армию,
после поражения которой Франция не распалась, несмотря на пережитки
провинциального сепаратизма.
САМОРЕГУЛЯЦИЯ ЭТНОСА
Может показаться странным то, что мы приписываем этносу способность к
саморегуляции. Однако этнос в историческом развитии динамичен и,
следовательно, как любой долгоидущий процесс, реализуется с наименьшими
затратами энергии, чтобы поддержать свое существование. Прочие отсекаются
отбором и затухают. Все живые системы сопротивляются уничтожению, т.е. они
антиэнтропийны и приспосабливаются к внешним условиям, насколько это
возможно. А коль скоро некоторая сложность структуры повышает
сопротивляемость этноса внешним ударам, то неудивительно, что там, где
этнос при рождении не был достаточно мозаичен, как, например, в
Великороссии XIV-XV вв., он стал сам выделять субэтнические образования,
иногда оформлявшиеся в виде сословий[41]. На южной окраине выделились
казаки, на северной - поморы. Впоследствии к ним прибавились землепроходцы
(на первый взгляд, просто представители определенного рода занятий, и
следовавшие за ними крестьяне, которые перемешались с аборигенами Сибири и
образовали субэтнос сибиряков, или "челдонов". Раскол церкви повлек за
собой появление еще одной субэтнической группы - старообрядцев,
этнографически отличавшихся от основной массы русских. В ходе истории эти
субэтнические группы растворились в основной массе этноса, но в то же время
выделились новые.
Например, во второй половине XVIII в. часть богатого дворянства начала
нанимать гувернеров-французов для своих детей. После 1789 г. приток
французов в Россию увеличился, и вместе с языком, манерами, вкусами
распространились французские воззрения, что создало новый стереотип
поведения на субэтническом уровне. Эмигранты поддерживали русских во время
войны с Наполеоном. А в дальнейшем традиция обучения европейской культуре
создалась как инерция, ибо основная струя жизни, т.е. этногенеза, вернулась
в прежнее русло. Потомки европеизированных Онегиных кончили дни в чеховских
"вишневых садах", уступив место в жизни другим субэтносам.
Различать субэтносы очень легко, так как этнография конца XIX в. работала
именно на этом уровне. Этнографы изучали бытовой обряд, т.е. фиксированный
стереотип поведения у тех групп населения, которые резко отличались от
столичных, например быт олонецких крестьян, но игнорировали жизнь
профессоров Петербурга. А зря, потому что для нашего времени такое описание
было бы очень полезно и интересно, а теперь приходится читать А. П. Чехова,
да еще с поправкой на его субъективизм.
Короче говоря, субэтносы наблюдаемы непосредственно, ибо, с одной стороны,
они находятся внутри этноса, а с другой - носители субэтнических
стереотипов поведения отличаются от всех прочих манерами, обхождением,
способом выражать чувства и т.п. Возникают субэтносы вследствие разных
исторических обстоятельств, иногда совпадают с сословиями, но никогда с
классами, и сравнительно безболезненно рассасываются, заменяясь другими,
внешне непохожими, но с теми же функциями и судьбами. Назначение этих
субэтнических образований - поддерживать этническое единство путем
внутреннего неантагонистнческого соперничества. Очевидно, эта сложность -
органическая деталь механизма этнической системы и как таковая возникает в
самом процессе этногенеза. При упрощении этнической системы число
субэтносов сокращается до одного, это знаменует персистентное
(пережиточное) состояние этноса. Но каков механизм возникновения
субэтносов? Чтобы ответить, необходимо опуститься на порядок ниже, где
находятся таксономические единицы, раздеденные на два разряда: консорции и
конвиксии. В эти разряды помещаются мелкие племена, кланы, уже
упоминавшиеся корпорации, локальные группы и прочие объединения людей всех
эпох.
КОНСОРЦИИ И КОНВИКСИИ
Условимся о терминах. Консорциями мы называем группы людей. объединенных
одной исторической судьбой. В этот разряд входят "кружки", артели, секты,
банды и тому подобные нестойкие объединения. Чаще всего они распадаются, но
иногда сохраняются на срок в несколько поколений. Тогда они становятся
конвиксиями, т.е. группами людей с однохарактерным бытом и семейными
связями. Конвиксии малорезистентны. Их разъедает экзогамия и перетасовывает
сукцессия, т.е. резкое изменение исторического окружения. Уцелевшие
конвиксии вырастают в субэтносы. Таковы упомянутые выше
землепроходцы-консорции отчаянных путешественников, породивших поколение
стойких сибиряков, и старообрядцы. Первые колонии в Америке создавали
консорции англичан, превратившиеся в конвиксии. Новую Англию основали
пуритане, Массачусетс-баптисты, Пенсильванию -квакеры, Мериленд - католики,
Виргинию - роялисты, Джорджию - сторонники Ганноверского дома. Из Англии
уезжала консорция, не мирившаяся либо с Кромвелем, либо со Стюартами, а на
новой почве, где былые споры были неактуальны, они стали конвиксиями,
противопоставлявшими себя новым соседям - индейцам и французам.
Землепроходцы и старообрядцы остались в составе своего этноса, но потомки
испанских конкистадоров и английских пуритан образовали в Америке особые
этносы, так что именно этот уровень можно считать лимитом этнической
дивергенции. И следует отметить, что самые древние племена некогда,
очевидно, образовались тем же способом. Первоначальная консорция энергичных
людей в условиях изоляции превращается в этнос, который для ранних эпох мы
именуем "племя".
На таксономическом уровне консорции заканчивается этнология, но принцип
иерархической соподчиненности в случае нужды может действовать и дальше. На
порядок ниже мы обнаружим одного человека, связанного с окружением. Это
может быть полезно для биографии великих людей. Спустившись еще на порядок,
мы встретимся не с полной биографией человека, а с одним эпизодом его
жизни, например с совершенным преступлением, которое должно быть раскрыто.
А еще ниже - случайная эмоция, не влекущая за собой крупных последствий. Но
мы должны помнить, что это бесконечное дробление, лежащее в природе вещей,
не снимает необходимости находить целостности на заданном уровне,
существенном для решения поставленной задачи.
IX. Суперэтносы
РЕАЛЬНОСТЬ СУПЕРЭТНОСА - "ФРАНКИ"
Суперэтносом мы называем группу этносов, одновременно возникших в
определенном регионе, взаимосвязанных экономическим, идеологическим и
политическим общением, что отнюдь не исключает военных столкновений между
ними. Однако в отличие от столкновений на суперэтническом уровне, когда
войны приводят к истреблению или порабощению (например, контакт европейцев
с аборигенами Америки в XVI-XIX вв.), войны внутри суперэтноса ведут лишь к
достижению временного преобладания (например, гвельфы и гибеллины в
средневековой Европе или усобицы древнерусских князей) при стремлении к
компромиссу. Подобно этносу, суперэтнос в лице своих представителей
противопоставляет себя всем прочим суперэтносам, но, в отличие от этноса,
суперэтнос не способен к дивергенции. Суперэтнос определяется не размером,
не мощью, а исключительно степенью межэтнической близости. Я прошу временно
принять этот тезис без доказательств, обещая таковое в конце книги.
На первый взгляд, это кажется странным, ибо непонятно, откуда же появляются
суперэтносы? Очевидно, характер их возникновения иной, нежели у этносов и
тем более субэтнических целостностей. Но если так, то необходимо
предположить, что загадка происхождения этносов потому и не была решена,
что ее решение лежит на порядок выше и, следовательно, зримый и ощущаемый
нами феномен этноса, того или другого, - всего лишь вариант суперэтноса, в
который он входит как элемент мозаичной системной целостности, подобно
тому, как колонна или кариатида входит в целостность дворца, хотя кариатиду
можно рассмотреть, стоя с нею, а дворец целиком обозрим только с большого
расстояния. Однако без одной кариатиды дворец продолжает функционировать, а
статуя при этом превращается в лучшем случае в музейный экспонат, а в
худшем - в строительный мусор. Поясним это на примерах из истории.
Суперэтническое единство реально не менее субэтнического. Французский этнос
уже в начале Средневековья входит в целостность, называвшуюся Chretiente и
включавшую в себя католические страны Европы, часть населения которых была
арианской (бургунды) или языческой (фризы). Но такие детали в то время
никого не волновали. Объединенную Каролингами территорию населяли две
большие этнические группы: германоязычные тевтоны (teutskes) и
латиноязычные волохи (welskes). При внуках Карла Великого эти этносы
заставили своих государей разорвать железный обруч империи и в битве при
Фонтане в 841 г. достигли своей цели: Карл Лысый и Людвиг Немецкий в 842 г.
в Страсбурге поклялись отстаивать разделение империи по нациям.
Но это было дробление в первом приближении. От королевства западных франков
отделились Бретань, Аквитания и Прованс, а крошечная Франция располагалось
менаду Маасом и Луарой. Эта "территориальная революция" [42] закончилась
тем, что законная тевтонская династия Каролингов была свергнута в самом
Париже, где в 895 г. воцарился граф Эд, сын Роберта Анжуйского. Сто лет
боролись Каролинги против распадения своей страны, но этносы, возникшие на
базе широкого спектра смещений, упорно отказывали им в покорности.
Вследствие "феодальной революции", закончившейся в Х в., Западная Европа
распалась политически, но продолжала выступать как суперэтническая
целостность, противопоставлявшая себя мусульманам - арабам, православным -
грекам и ирландцам, а также язычникам - славянам и норманнам. Впоследствии
она расширилась, поглотив путем обращения в католичество англосаксов, потом
западных славян, скандинавов и венгров. Этническая мозаичность не
препятствовала развитию суперэтноса.
ЗАРОЖДЕНИЕ СУПЕРЭТНОСА - ВИЗАНТИЯ
Второй пример. В Средиземноморье в древности существовала единая
эллинистическая культура, в процессе развития включившая в себя Лациум и
финикийские города. 8 этническом аспекте она напоминает западноевропейскую,
потому что основное эллинское ядро не исчерпывает всех вариантов
разносторонней эллинистической культуры. Конечно, Рим, Карфаген, Пепла
имели свои локальные особенности и представляли собой самостоятельные
этносы, но в суперэтническом смысле входили в широкий круг эллинистической
культуры. Впрочем, это не ново, но для нас важно как отправная точка.
Римское господство способствовало этнической нивелировке, а уравнивание в
правах греческого языка с латинским привело к тому, что почти все население
Средиземноморья слилось в один этнос.
Но в I в. н.э. в Римской империи появились новые, не похожие ни на кого из
соседей люди, образовавшие в последующие два века новую целостность. Уже в
начале своего появления они противопоставили себя "языцам", т.е. всем
остальным, и действительно выделились из их числа, конечно, не по
анатомическим или физиологическим признакам, но по характеру поведения. Они
иначе относились друг к другу, иначе мыслили и ставили себе в жизни цели,
казавшиеся их современникам бессмысленными: они стремились к загробному
блаженству. Эллинистическому миру был чужд аскетизм, новые люди создали
Фиваиду; греки и сирийцы проводили вечера в театрах и любовались "пляской
осы" (древний стриптиз), а эти собирались для бесед и тихо расходились по
домам; своих богов эллины и римляне уже несколько веков считали
литературными образами, сохранив их культ как государственную традицию, а в
быту руководствовались многочисленными приметами; новые проповедники и
неофиты с полной уверенностью считали реальностью инобытие и готовились к
потусторонней жизни. Относясь лояльно к римскому правительству, они
отказывались признавать его божественную природу и не поклонялись статуям
императоров, хотя это часто стоило им жизни. Нюансы их поведения не ломали
структуру общества, но из этнической целостности новые люди вызывали жгучую
ненависть городских низов, требовавших их уничтожения, исходя из принципа
отрицания права на несходство.
Считать, что причиной возникшей неприязни была разница в убеждениях -
неправильно, ибо у необразованных язычников в это время никаких стойких и
четких убеждений не было, а у людей нового склада они были многообразны. Но
почему-то с Митрой, Исидой, Кибелой, Гелиосом эллины и римляне не
ссорились, делая исключение только для Христа. Очевидно, вынести за скобки
следует не идеологический или политический признак, а этнологический, т.е.
поведенческий, который для эллинистической культуры был действительно новым
и непривычным.
Как известно, новая целостность победила, несмотря на огромные потери.
Исчезли гностики, рассеялись по миру манихеи, замкнулись в узкую общину
маркиониты (впоследствии-павликиане). Только христианская церковь оказалась
жизнеспособной и породила целостность, не имевшую самоназвания. Условно мы
будем называть ее византийской или ортодоксально христианской. На базе
раннехристианской общины, разросшейся в V в. до пределов всей Римской
империи и ряда соседних стран, возник этнос, называвший себя старым словом
"ромеи". С V по Х в. в православие были обращены болгары, сербы, венгры,
чехи, русские и аланы, и тогда создалась суперэтническая культурная
целостность православного мира, сломленная в XIII в. "франками"[43],
"турками" и монголами. В XIV в. православная традиция воскресла в связи с
возникновением великорусского народа.
Но считать Московскую Русь культурной периферией Византии нельзя, ибо
местные традиции сделали из Руси самостоятельную целостность. И ведь вот
что важно: течения, отколовшиеся от Вселенской Церкви в V в.,- несториане и
монофизиты, несмотря на то что их прокляли на Вселенских Соборах,
продолжали ощущать свою обобщенность с православными, а простой церковный
раскол 1054 г., когда спорящие стороны объявили противников еретиками,
оформил уже происшедший разлом единой суперэтнической целостности:
католичество стало новой структурой системы "Христианского мира". Ареал
"католической" Европы отличался от "византийского" характером поведения
населявших его людей. В Западной Европе возникли средневековые Nationes, из
коих выросли современные нации, рыцарство, городские коммуны и все то, что
отличает европейский от прочих суперэтносов мира.
Но и после раскола 1054 г. догмат христианства остался прежним, значит,
дело не в нем, и история религии лишь отражает, как чуткий индикатор,
глубинные процессы как социальной, так и этнической истории.
НАДЛОМ СУПЕРЭТНОСА-АРАБЫ VII-X ВВ.
Арабы - народ настолько древний, что к началу нашей эры былое ощущение
этнического единства утратилось. Наиболее образованные арабы жили либо в
византийской Сирии, либо в иранском Ираке, участвуя в политической и
культурной жизни этих импер
...Закладка в соц.сетях
