Жанр: Анекдоты
Рассказы
...гляд медсестры.
- Я занимался вашей аварией, - сказал капитан.
- Авария произошла по моей вине, - хрипло произнес Игорь. -
Я выехал на встречную полосу.
- Все так, - кивнул капитан. - Но я здесь по другому
вопросу. Вы просили позвонить жене, и выяснилось... выяснилось,
что она покончила с собой.
Игорь попытался приподняться, но боль снова бросила его на
подушку.
- Как это случилось? - с трудом спросил он.
- Ваша жена выпила упаковку снотворного. Перед этим она
написала записку.
Демченко протянул ему листок голубоватой бумаги. Игорь сразу
узнал размашистый почерк Ларисы:
"Я уверена, что ты сейчас с НЕЙ, и вынести это выше моих
сил. Но знай, что забыть меня ты не сможешь никогда!"
В записке так и было написано - "с НЕЙ" - большими буквами.
Игорь сомкнул веки и скомкал записку в руке. Он плохо понимал,
что и как отвечал на вопросы Демченко. Он находился в каком-то
шоке.
Много ночей подряд его преследовал один и тот же сон: он
видел, как Лариса вытряхивает из бутылочки на ладонь таблетки,
бросает их в рот, давясь слезами, и так снова и снова... Каждый
раз он просыпался в холодном поту, увидев в кошмаре пылающие
зеленым огнем глаза Ларисы, и в голове его эхом отдавались
слова: "никогда-никогда-никогда!"
Но время шло. Наступила слякотная бесснежная зима, когда
Игорь вернулся из больницы домой. Он долго простоял перед дверью
квартиры, боясь войти. Внутри все напоминало ему о ней, о
Ларисе, вызывало острое чувство вины. Игорь отчаянно бросился в
работу, пытаясь найти забвение от ощущения безысходности. Время
шло, и постепенно боль притуплялась.
Несколько раз Игоря вызывали в милицию по поводу аварии. На
его счастье водитель грузовика остался жив. В конце концов
удалось отделаться штрафом.
Однажды, где-то в середине декабря, Игорь задержался на
работе дольше обычного. На улице шел дождь - совсем как в ТОТ
день, но Игорь не обратил на это внимания.
Он вошел в подъезд, прикрыл за собой массивную дребезжащую
дверь и стал подниматься по ступеням спиральной лестницы к себе
на седьмой этаж. Отзвук его шагов гулким эхом поднимался вверх,
долго бродил по пролетам старого дома.
Он подошел к дверям своей квартиры и вдруг услышал какой-то
шорох. В желтоватом свете тусклого плафона Игорь увидел темный
комочек, сжавшийся на коврике возле двери. При его приближении
комочек издал жалобное мяуканье и настороженно блеснул глазками.
Это была маленькая кошечка.
- Ах ты, киска, - сказал Игорь, взяв ее на руки. Кошечка вся
дрожала и мяукала тонким голоском. - Замерзла, бедняжка? Ну,
идем...
Он отпер замок и толкнул дверь локтем. Сняв пальто, Игорь
направился на кухню. Достал из холодильника молока, немного
подогрел его, налил в блюдце и поставил на пол, потом опустил
рядом кошку. Она испуганно сжалась. Он легонько подтолкнул ее к
блюдечку. Наконец, киска начала жадно лакать молоко. Игорь,
присев на корточки, долго смотрел на нее.
- Как же тебя звать-то, кроха? - спросил он, поглаживая
черную шерстку киски. - Я назову тебя... да хотя бы Алисой. Ну
как, киска, нравится тебе это имя?
Кошечка облизнулась розовым язычком, благодарно мяукнув, но
в ее зеленых глазах на миг блеснул огонь. Игорь поспешил
отогнать наваждение...
Ему в голову пришла мысль: а откуда вообще могла взяться эта
киска? Игорь порасспросил соседей, однако, как выяснилось, кошка
ни у кого не пропадала. Сосед с шестого этажа, ветеринар,
посмотрев Алиску, сказал, что кошка совершенно здорова и от роду
ей всего несколько месяцев. Выходило, что она вполне могла
появиться на свет именно в тот день, когда Лариса покончила с
собой... Похоже, эта киска действительно была бездомной. Странно
только, что забрела она так высоко - на седьмой этаж. Слишком
странно для простой случайности...
Так черная кошка Алиса поселилась у Игоря. Она быстро
освоилась, неизменно встречала его у двери, раздраженно шипела,
когда он задерживался. Игорь смеялся и удивлялся ее
сообразительности, когда Алиса стягивала на место его одежду,
разбросанную в беспорядке, или, ухватив его за штанину, тащила к
пылесосу, заставляя за выходные навести хоть какой-то порядок...
Но в душе его зрела неясная догадка, постепенно приобретающая
все более четкие и зловещие очертания.
Это случилось, когда через пару месяцев Игорь привел к себе
Светлану, свою новую подругу. Едва Светлана вошла, как Алиса
грозно зашипела на нее.
- Похоже, я твоей кошке не очень понравилась, - с улыбкой
заметила Светлана.
- Чепуха! Просто Алиска редко видит новых людей, -
рассмеялся Игорь. Он взял кошку на руки и сказал: - Ну-ка,
девочки, познакомьтесь. Это - Света, а это...
Светлана протянула руку, чтобы погладить кошку, но та вдруг
с диким воплем неуловимо быстрым движением выбросила вперед лапу
с выпущенными когтями, намереваясь оцарапать ей руку. Вскрикнув,
женщина едва успела отдернуть пальцы.
Отчаянно визжа, Алиса попыталась вырваться, но Игорь отнес
ее в ванную и захлопнул дверь. Из-за двери доносилось истеричное
мяуканье.
- Даже не знаю, что с ней такое. Будто взбесилась, - пожал
он плечами.
- Неужели нам не о чем поговорить, кроме бешеной кошки? -
поинтересовалась с многозначительной улыбкой Светлана.
Неистовые вопли были слышны еще некоторое время, а затем
стихли. И Игорь со Светой совершенно забыли о запертой кошке...
На следующее утро была суббота, поэтому они провалялись в
постели подольше и просто смотрели телевизор. Потом Светлана
накинула рубашку Игоря и ушла в ванную. Игорь потянулся, чтобы
достать сигарету из пачки на столике, и в ту же секунду услышал
кошачий визг и крик Светланы. Он вскочил с кровати.
Светлана отбивалась от кошки, которая вспрыгнула ей на
затылок и с хриплым торжествующим мявом рвала волосы на ее
голове. Игорю кое-как удалось отогнать кошку. Алиса отряхнулась,
с ненавистью глядя на людей. Кончик ее хвоста нервно бил по
паркету, а шерсть на загривке стояла дыбом.
Светлана рыдала, размазывая по исцарапанному лицу слезы и
потекшую тушь. Игорь попытался обнять ее, но она оттолкнула его.
- Не трогай меня, идиот несчастный! Ты нарочно подстроил все
это с кошкой... А я, как дура...
Игорь стоял и с ощущением полной беспомощности смотрел, как
она в спешке собирается, крича что-то сквозь слезы. Он двинулся
с места, только когда Светлана подхватила сумочку и выбежала
прочь, со всей силы хлопнув дверью. Он выскочил на лестничную
площадку.
- Света, погоди! - крикнул он, перегнувшись через перила,
но она даже не остановилась, сбегая вниз по лестнице.
Игорь вернулся в квартиру. Алиса встретила его у самого
порога. Увидав, что чужой женщины больше нет, черная кошка
повернулась и с гордым видом направилась в комнату. Там она
вспрыгнула в кресло, уютно устроившись на любимом месте Ларисы у
окна.
Игорь смотрел на все это с нарастающим страхом. Он
оцепенел. Его смутная догадка стала отчетливой, но он не мог
заставить себя поверить в нее. Ему казалось, что он сходит с
ума. Он сел, почти упал в кресло, неотрывно уставившись на
черную кошку, которая вылизывала шерсть на лапках, и сдавленно
пробормотал:
- Киска... Киса... Киса-Лариса...
Кошка метнула на него зеленый взгляд. Теперь ему стала ясна
жутковатая схожесть этой кошки и бывшей жены, сначала смешившая
его, а затем внушавшая страх. Ведь это она, Лариса, вернулась к
нему в кошачьем обличьи!
Игорь сжал голову руками. Он смотрел на киску, но вместо
нее видел Ларису с холодной жестокой улыбкой на губах и
бесцветный голос звучал в его мозгу: "Забыть меня ты не сможешь
никогда! Никогда! Никогда!"
Когда настойчивый звонок телефона вывел его из оцепенения,
он не имел никакого представления, сколько времени прошло. Игорь
вздрогнул, очнувшись от забытья. Телефон продолжал звонить.
Игорь протянул руку и механически поднял трубку.
- Привет, старик! - раздался в трубке веселый голос
Рассохина. - Решил вот позвонить, узнать, как у тебя дела...
- Ты знаешь, КАКОЙ сегодня день? - хрипло спросил Игорь.
Его голос был полон ужаса. - Сегодня день рождения Ларисы. Она
вернулась...
В трубке повисла недоуменная тишина, только бродили где-то
вдали отзвуки чьих-то разговоров. После нескольких секунд
растерянного молчания Рассохин торопливо произнес:
- Я сейчас еду к тебе, слышишь?
Но Игорь не слушал. Он бросил трубку.
Кошка пристально смотрела на него. Ее глаза пылали зеленым
огнем. Из спальни донесся звук работающего телевизора: "Ваша
киска купила бы "Вискас"!" Игорь не выдержал, выскочил через
распахнутую дверь на лестничную площадку. Его руки тряслись,
когда он пытался закурить сигарету.
Несколько глубоких затяжек немного успокоили его. Да, Лариса
вернулась. И Игорь знал, зачем.
Он услышал сзади, из квартиры, тихий шорох, почувствовал
спиной взгляд и его охватил ужас. Мурашки пробежали меж лопаток,
лоб покрылся испариной. Сигарета выскользнула из его пальцев и
алым огоньком канула вниз.
Холодея от страха, Игорь обернулся. В глубине черного проема
двери горели неподвижным огнем зеленые глаза.
- Лариса, это ты?
Черная кошка с истошным воплем прыгнула на него. Игорь
увидел пылающие кошачьи глаза, блестящие когти, нацеленные прямо
в лицо... Инстинктивно отшатнувшись, он ударился о перила,
потерял равновесие и с отчаянным криком полетел вниз.
... Он лежал со свернутой шеей в растекающейся луже крови.
Маска нечеловеческого ужаса застыла на его изуродованном лице. А
рядом, тихо мурлыча и умываясь лапкой, сидела черная
зеленоглазая киска.
Вистар
СЫН ДОЖДЯ
Памяти Виктора Цоя посвящается
Крупные капли дождя падали сверху на шляпу, на промокший
насквозь плащ. С полей шляпы вода стекала на спину, попадая за
шиворот. Вся одежда была пропитана влагой до последней нитки.
Странно, но холода он не чувствовал. Изо рта вылетал серый пар и
растворялся в мокром черном воздухе. Он поднял голову и вода с
хлюпаньем стекла по плащу.
Дождь шел медленно и неторопливо, собираясь растянуть
удовольствие своего существования на много недель.
Он сунул руку глубже в карман плаща и нащупал пачку
сигарет. Он достал ее. Бумага размокла, сигареты превратились в
отвратительную коричневую кашу. Он выбросил ее, пачка шлепнулась
в лужу.
Он подошел к подъезду, сам не зная почему, выбрав второй.
Грязная красноватая лампочка освещала массивную дверь,
обитую ржавой жестью. Этот дом все-таки чем-то отличался от
таких же девятиэтажек, стоящих вдоль улицы. Он словно возник из
ниоткуда вместе с дождем, тусклой загаженной лампочкой,
перевернутым мусорным баком и кучей мокрого вонючего мусора.
Он считал этот уродливый дом своим, потому что не знал,
откуда он и кто.
Не стряхивая шляпы и плаща, он начал подниматься по
лестнице. Тяжелая дверь за спиной низко загудела, заверещала
тугой пружиной и грохнула изо всей силы. Гул спиралью ушел
вверх.
Он поднимался по лестницам, не касаясь грязных перил. Везде
быдло темно, только на одном этаже горела неразбитая лампочка.
Воняло мусором, но было тепло и уютно. Снаружи журчала вода по
дождевым трубам, гремела по карнизам. А во тьме лестничных
площадок горели точки "глазков". Он слышал звон посуды на
кухнях, музыку и голоса. Там,, за одинаковыми дверями, обитыми
одинаковым дермантином, жили люди, у которых были одинаковые
жизни. Они жили в своем мире, где все было предрешено. У них
было серое безликое прошлое, темное дождливое настоящее и такое
же безысходное будущее.
Он остановился на третьем этаже, ища в карманах сигареты,
но вспомнил, что выбросил их еще на улице. Вместо сигарет он
достал ключи с ярким пластмассовым брелком. Он не помнил их, как
и все остальное, но почему-то был уверен, что это его ключи.
Слева от него ярким прямоугольником распахнулась дверь и
такой же прямоугольник света лег на грязный бетонный пол. В
проеме двери появился черный силуэт пожилой женщины с мусорным
ведром. Она вышла на площадку, увидела незнакомца, но прошла
мимо, проворчав:
- Еще один!
Она стала подниматься по лестнице к мусоропроводу. Когда
она вернулась, незнакомец так же стоял, слабо освещенный светом
из квартиры, держа на ладони ключи.
- Ну, че стал? - проворчала женщина, шаркая тапочками. — Вон
твоя квартира, иди, иди... Каждую неделю ходют тут...
Он посмотрел, как за женщиной закрылась дверь и услышал
короткий диалог. "Кто там?" - "Да этот, как его... Из сорок
седьмой квартиры. Ну, который с кажным дождем приходит..." - "В
сером плаще?" - "Ага" - "Надо бы в милицию сообщить..."
Он подошел к двери квартиры, которую подсказала женщина. Он
не помнил этой двери, не помнил ключей, старухи-соседки, ничего.
Но тем не менее он осторожно вставил ключ в замок и легко
повернул. Замок подался, щелкнул, и дверь открылась. Оттуда
пахнуло сухим мраком. Он вошел в темноту, дверь толкнула его в
бок и захлопнулась.
Несколько минут он стоял, прислонившись спиной к двери.
Капли дождя стекали на пол. Глаза уже привыкли к темноте, и он
увидел справа отсвет уличного ртутного фонаря. Его охватило
непонятное чувство - не страх, а тоскливое равнодушие.
Он не помнил этой квартиры, но точно знал расположение в
ней всех предметов. Он снял тяжелый мокрый плащ, повесил на
вешалку слева, потом не глядя сел на стул. Он увидел через
комнату в окне кружок фонаря, подернутый сеткой занавески. Стул
был старый, он скрипел. А справа, совсем под рукой, был телефон
цвета слоновой кости. Он знал это. Ему стало по-настоящему
страшно.
Это было похоже на чей-то жестокий эксперимент. Его, без
воспоминаний, без тени прошлого бросили в этот мир дождя. Но кто
проводит над ним этот опыт?
Он вошел в комнату. Рука сама потянулась к переключателю
слева. Он оглядел комнату, словно ища следящие за ним глаза. В
углу стоял телевизор, у окна стол, справа у стены диван. Везде
лежал слой пыли. На столе валялись старые газеты. Он взял одну
из них. Выгоревшая бумага громко хрустела. Газета была от 9 мая.
Он не знал, давно ли это, и рассматривал аляповатые красные
заголовки. Май - это весна, а сейчас дождь. Осень. Впрочем, он
не мог представить себе другой погоды, кроме дождя.
Он должен был разобраться во всем, чего бы это ни стоило.
Человек без памяти - не человек.
Он попытался вспомнить хоть что-то, но ощутил в сознании
лишь холодную серую пустоту. Затылок царапнула боль. Он сел в
кресло и сжал виски руками. Память была пуста. Он помнил себя
лишь с того момента, когда очнулся стоящим под дождем. Что это -
амнезия? Амнезия стирает память, а у него кое-что осталось.
Он знает язык, другие абстрактные понятия, знает все в этой
квартире, но не помнит ничего, относящегося к нему лично.
В застоявшейся тишине квартиры телефонный звонок прозвучал
невероятно громко.
Он вздрогнул, подошел к аппарату. Поднял трубку.
- Алло! Где ты пропадаешь? - В трубке звучал бесшабашный
пьяный голос.
- Вам кого нужно? - спросил он.
- Да тебя же! Мы уже все собрались, а ты где-то ходишь! -
Его явно принимали за кого-то другого.
- Вы ошиблись номером.
Несколько секунд в трубке было тихо. Потом на другом конце
глухо выругались, и зачастили короткие гудки отбоя. Он осторожно
положил трубку на рычаг.
Он боялся упустить мысль, которая мелькнула у него во время
этого нелепого телефонного разговора. Если нет памяти внутри,
значит, что-то могло остаться вовне. Он подошел к книжной полке,
где тесным рядом стояли книги. Он провел пальцами по корешкам
книг, читая названия, которые ему ничего не говорили. Между
книгами стояли втиснутые общие тетради в разноцветных
пластиковых обложках. Он взял одну из этих тетрадей. На
темно-коричневой обложке тетради была наклеена бумаги, на
которой были написаны только два слова: СЫН ДОЖДЯ.
Это был роман, написанный сплошь от руки. Тетрадь распухла
от вложенных листочков и целых тонких тетрадей.
Он искал имя написавшего это, но на первой странице было
выведено крупно только "Сын дождя". Почерк был сплошной и
мелкий. Он полистал кое-где тетрадь, но везде были лишь строки,
главы и части романа.
Кто написал это? Тот, кто жил здесь раньше? Но здесь раньше
был, а может, и жил он сам. Значит... Стремясь проверить свою
догадку, он нащупал карандаш и написал несколько слов. Почерк
совпадал абсолютно. У него появилась одна ступенька для выхода
из темной бездны - эта книга.
Он открыл первую страницу рукописи и прочел эпиграф,
написанный зеленой пастой: "Дождь шел непрестанно и непрерывно
день за днем, месяц за месяцем, мелкий и холодный. Иногда он
прерывался, но низкие серые тучи не расходились никогда, и
никогда над миром не светило Солнце..."
Слова были тяжелыми и плотными; как дождевые капли,
срывались они со строк. Он поднял глаза и посмотрел в черную
пустоту заоконного пространства. Он склонился над рукописью, но
снова неожиданно зазвонил телефон.
С минуту он подумал, идти ли к нему, но телефон звонил
настойчиво, как будто собирался звонить так хоть миллион лет. Он
подошел к аппарату:
- Алло?
Сначала в трубке была тишина, он слышал только отзвуки
какого-то далекого разговора. Потом на другом конце провода
коротко кашлянули и сказали - не спросили, а именно сказали:
- Хорошо, что вы уже пришли. - Голос был необычный,
глубокий и басовитый, такой, что между словами оставались паузы
и слышался легкий, почти неуловимый акцент.
- Кто вы? - спросил он. - Что вам нужно?
На том конце вздохнули басом.
- Если бы мы знали, что нам нужно... Вы нашли тетрадь?
- Какую тетрадь... - Он не мог ничего понять. - Да... Кто
вы такой?
Там положили трубку. Он тоже осторожно положил свою и
выдернул вилку телефона из розетки.
Все складывалось в непонятную мозаику. это звонили ему.
Значит, кто-то о нем знает. Кто? Это были
вопросы без ответов. Они спросили про тетрадь, а когда он сказал,
что уже нашел ее, положили трубку. Они хотят, чтобы он ее
прочитал. Он вспомнил, что взял именно эту
тетрадь чисто интуитивно. Значит, все сложилось именно так, чтобы
он прочитал эту рукопись.
Он снова раскрыл тетрадь и начал читать.
"Крупные капли дождя падали сверху на шляпу, на промокший
насквозь плащ. С полей шляпы вода стекала на спину, попадая за
шиворот. Вся одежда была пропитана влагой до последней нитки."
Первый абзац что-то напомнил ему, но это воспоминание сразу
же угасло.
"Дождь шел медленно и неторопливо, собираясь растянуть
удовольствие своего существования на много недель.
Он уже узнал это, и теперь быстро бежал глазами по строкам,
стремясь проглотить страницу за страницей как можно скорее.
"Он считал этот уродливый дом своим, потому что не знал,
кто он и откуда."
Он захлопнул тетрадь. Читать больше не было сил. Он уже
знал, что в ней будет дальше. Это было изощренное мучение
кого-то, кто безмерно могущественен и силен. Божественный
садизм.
Этот кто-то спутал и изорвал причинно-следственную связь,
как старую магнитную ленту. И потом еще этот звонок. Тот, кто
звонил, знал все с самого начала и до конца. Именно он мог
открыть ему глаза, но не сделал этого, предоставив разбираться
во всем самому.
Он снова взял в руки коричневую тетрадь, усилием воли
заставил себя ее открыть. Он начал читать сначала. Сперва слова
распадались, но потом он уловил сначала только ритм, а потом и
глубинный смысл этой рукописи. Он уже не мог оторваться от
текста, который заворожил его. Всю ночь напролет он читал, не
чувствуя усталости, не чувствуя, как болят глаза. Он торопливо
переворачивал страницу за страницей.
Это была странная книга. В ней причудливым образом было
переплетено реальное и вымышленное. Нить сюжета то стягивалась в
тугой узел, то распадалась на множество ходов... Главный герой -
сын дождя - так же очнулся под дождем. Так же у него не было ни
имени, ни памяти, ни прошлого.
Когда тетрадь была закрыта, за окном уже умирала ночь.
Поднимался новый день, такой же серый и тоскливый, как вечность
позади. Темные тяжелые тучи ползли низко по небу, почти задевая
за крыши высотных домов.
Коричневая тетрадь лежала у него на коленях, а он сидел,
откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза. Глаза горели,
будто кто-то насыпал под веки раскаленный песок. Он устал, но
это была особенная усталость. Как будто он прошел долгий путь и
теперь был близко от цели. Сын дождя из рукописи так и не смог
разобраться в самом себе. Он же знал, что близок к верному
пониманию вещей. Поэтому в его душе была спокойная уверенность.
Что-то в его сознании уже изменилось. Его уже не пугала черная
пустота на месте памяти. За эту ночь он понял, что окружающий
мир только хитроумная иллюзия.
Он поставил коричневую тетрадь на полку и подошел к окну.
Внизу шел дождь. Голые скелеты деревьев были мокры и черны, с
искореженных ветвей текла вода. Опавшие листья громоздились
грязными бурыми кучами. По блестящей черной дороге резко
проезжали машины, заляпанные грязью. Люди, все какие-то
одинаково серые, спешили по улице, глядя под ноги и прячась от
вечного дождя под мокрыми зонтами.
И снова спину ему царапнул звонок телефона.
Он посмотрел через плечо на аппарат и лишь потом подошел к
нему:
- Алло?
- Вы уже прочитали роман? - Голос был тот же - низкий бас с
акцентом.
- Да.
- И вы хотели бы что-нибудь спросить?
У него вдруг мурашки побежали по спине. Телефон был
отключен, вилка лежала рядом с аппаратом. Он взял ее в руки, не
веря своим глазам.
- Вы - инопланетяне? - спросил он совсем не то, что хотел
опросить.
- Нет, мы не инопланетяне, - ответил бас без тени улыбки.
- Но вы все знаете обо мне. Кто я? Что со мной происходит?
Почему я ничего не помню? Это болезнь?
- Не волнуйтесь, молодой человек. Это не болезнь. Памяти у
вас еще нет, потому что вы - первые. Да, да, вы не один такой.
Вы появляетесь с каждым дождем. Вы - люди нового поколения. Дети
дождя. Вы незаметно выросли в тесных кварталах новых районов.
Право на этот мир вечного дождя принадлежит вам. Не бойтесь того
нового, что ждет вас. А когда вам станет трудно, отключите
телефон, как сейчас, и тогда мы вам позвоним. Идите, сын дождя,
вас уже ждут.
Он положил трубку. Подошел к окну. Во двор въехала белая
машина и замерла напротив его подъезда. Из машины вышли двое
мужчина и женщина. Мужчина в сером плаще, шляпе и перчатках
посмотрел наверх, достал сигареты и закурил.
Он вышел в прихожую. Накинул на шею шарф, надел плащ и
шляпу. Перчатки оказались в правом кармане. Он быстро спустился
по лестнице на улицу. Дождь продолжал идти, и машина так же
стояла возле подъезда.
Он подошел к двоим, стоявшим возле машины. Они не говорили
ни слова - зачем нужны слова? Они смотрели на своего нового
собрата - может быть, вспоминали, как сами впервые увидели этот
дом.
Трое молча стояли возле машины, а вокруг был серый город
под серым небом, будто дождь смыл все краски. На черном асфальте
блестели глубокие зеркала луж, и эти зеркала дрожали, когда в
них попадали тяжелые капли дождя.
Вистар
РЕАЛЬНОСТЬ
1.
Очередь тянулась мимо костров, горевших прямо на бетонном
полу цеха. Все рабочие были на одно лицо: небритые, серые от
усталости, в одинаковых фуфайках; ни у кого не было сил даже
разговаривать. Паек урезали: Сандер получил 250 грамм хлеба и
какую-то консерву. Подходя к военному кордону на проходной, он
спрятал пакет с едой поглубже за пазуху. Капрал проверил
документы и выпустил его за пределы завода.
Город лежал в руинах. Сандер шел между груд битого бетона и
кирпича. Из земли торчали обгорелые огрызки стен с пустыми
глазницами окон. Среди развалин горели костры. Люди, которые не
погибли и не ушли на запад, подальше от войны, жили в подвалах.
Здесь еще теплилась жизнь. У колодца стояли женщины с ведрами,
рядом играли дети, на веревке сушились какие-то тряпки. Из
громкоговорителя, прибитого к столбу посреди улицы, вещал
Президент.
Сандер спустился по бетонным ступеням во мрак подвала.
Из-за полотняной занавески вышла женщина в черном платке.
- Сынок! - бросилась она к Сандеру, обняла его, поцеловала.
- Я уж так Бога молила, чтоб тебя не убили...
- Ну-ну, мама, не надо плакать, - сказал Сандер. - Живой я,
живой... Вот принес вам кое-что. - Он достал из-за пазухи пакет.
- Что ты, сынок, - встрепенулась женщина, - не нужно!
- Я на заводе поел, - солгал Сандер. - А это для вас. Как
Илена?
- Хуже ей. Думала - помрет. Но, дал Бог, выжила...
- К врачу бы ее.
- Какой врач... - вздохнула мать. - Фронт возле самого
города. А когда я в очереди за хлебом стояла, слышала, что будет
массированное наступление, может, даже с ядерным ударом...
Сандер рассеяно слушал мать.
- К Илене можно заглянуть?
- Она о тебе все время спрашивает.
Отец Илены погиб на фронте, мать убило при первом же налете
шесть лет назад. Девушка осталась сиротой, мать Сандера приютила
ее, и она стала для Сандера сестрой.
Он отодвинул занавеску и вошел в огороженный закуток. Илена
читала при тусклом свете каганца. Увидев вошедшего брата, она
радостно вскрикнула:
- Сан! Я тебя так ждала.
Она хотела встать, но Сандер не позволил. Он сел на шаткую
табуретку и долго смотрел на ее осунувшееся худое лицо. Только
синие глаза были живыми на этом лице.
- Какие новости? - спросила Илена.
- Какие могут быть новости? - пожал плечами
...Поділитися у соцмережах
