Жанр: Приключения
Разведчик (хондо)
...сотрудничавших с британской разведкой. В сборнике рассказов "Ашенден, или
Британский агент" (1928 г.), носивших явно автобиографический характер,
повествуется о том, как Ашендену, представившемуся в Швейцарии работником
британской военной цензуры, удалось расставить ловушку одному англичанину,
женатому на немке и ставшему агентом германской секретной службы. Ашенден
ловко предложил ему свою рекомендацию для поступления на службу в английскую
цензуру, немецкий агент не устоял перед соблазном - отправился через Францию
в Англию и был схвачен союзной контрразведкой. Этот рассказ не был очень
далек от действительности. Во время войны как раз в английскую почтовую
цензуру пробрался один из немецких разведчиков, годами пересылавший много
ценной информации в Берлин.
В большинстве случаев английская контрразведка успешно справлялась с
ловлей немецких шпионов. Но она потерпела полное поражение, когда дело
коснулось наиболее опытного и опасного из них. Скотланд-Ярд всю войну даже и
не подозревал о существовании этого германского разведчика, пробравшегося в
британскую контрразведку, а точнее - в почтовую цензуру. История этого
агента, П. Зильбера, служит любопытным примером использования шпионами
контрразведывательных органов противника.
Еще в детстве эмигрировавший из Германии в Южную Америку Зильбер принял
участие в англо-бурской войне 1899-1902 гг. в качестве офицера английской
армии и даже попал на некоторое время в Индию, а позднее перебрался в США.
Сам Зильбер утверждал, что только начало мировой войны побудило его принять
решение стать германским шпионом в Англии. Однако его действия обличают в
нем опытного, бывалого разведчика. Чтобы не получать иностранный паспорт, в
котором была бы указана его национальность, Зильбер перебрался в Канаду.
Уезжая оттуда в Англию, Зильбер сохранил свою подлинную фамилию, но объявил,
что родился в канадской провинции Квебек. Сделал он это с целью использовать
сохранившиеся у него бумаги о службе в английской армии. В них была указана
фамилия Зильбера, но нигде не упоминалась его национальность. Помимо этих
документов Зильберу очень помогли фотографии, на которых он был снят в кругу
английских офицеров одного из гарнизонов в Индии. Именно они помогли
преодолеть известные подозрения, которые вызвал приехавший в Англию без
паспорта канадец.
В Лондоне Зильбер сразу же предложил свои услуги военной цензуре. Опять
в ход пошли документы и фотографии. Сыграло свою роль и то обстоятельство,
что он работал в органах военной цензуры еще в годы англо-бурской войны.
Зильбера приняли на работу и предложили заполнить весьма длинные анкеты.
Несколько недель прошло в напряженном ожидании. Достаточно было английской
контрразведке навести справки в Канаде или в тех местах, где Зильбер
проходил службу в английской армии, и обман был бы раскрыт.
Обычно чиновники Скотланд-Ярда тщательно проверяли сведения,
сообщавшиеся в анкетах. Но на этот раз хваленая английская секретная служба
дала осечку. Зильбера вызвали в Солсбери-хауз - огромное здание, где
временно размещалась военная цензура. Полковник, принимавший его на работу,
долгое время служил в англо-индийской армии. Нашлись общие знакомые, и
последние признаки недоверия отпали. Правда, английская контрразведка не
окончательно прекратила проверку. Через несколько месяцев после поступления
Зильбера на службу рядом с его квартирой поселилась молодая женщина,
довольно ловко завязавшая с ним знакомство. Но шпион уже был настороже. Она
вскоре исчезла без предупреждения, а Зильбер нашел свои вещи тщательно
просмотренными. Конечно, в них ничего подозрительного не было обнаружено.
Вероятно, у английской контрразведки не было никаких серьезных оснований
подозревать Зильбера. Настораживала только его немецкая фамилия, она не раз
побуждала чиновников военной цензуры устраивать ему под видом дружеских
разговоров скрытые экзамены. Но разведчик научился выходить сухим из воды.
Зильберу удавалось извлекать массу полезных сведений из проходившей
через его руки переписки. Но не меньшее значение имело для немецкой разведки
то, что Зильбер в качестве цензора получил возможность сообщать те адреса в
нейтральных странах, которые привлекали внимание англичан. После этого
Берлин мог менять "провалившиеся" адреса на новые, затрудняя выявление
немецкой агентуры в Англии.
Зильбер разработал довольно простую систему доставки своих донесений в
Германию. Сняв три квартиры в Лондоне, он посылал туда письма в конвертах с
прозрачным окошком для адреса. В них обычно содержались вырезки из газет, а
марки были достаточной стоимости для пересылки письма за границу. Таким
образом Зильбер приобретал необходимый ему почтовый штемпель на марки с
определенной датой. На работе он вкладывал в конверт свое очередное
донесение, писал нейтральный адрес и ставил штамп контролера - письмо теперь
ничем с виду не отличалось от других прошедших военную цензуру.
Вскоре Зильбер получил повышение и был командирован в созданный в
Ливерпуле отдел военной цензуры, который должен был проверять всю переписку
с Северной и Южной Америкой. В Ливерпуле Зильбер занял независимое положение
и поэтому мог еще более широко снабжать информацией германскую разведку. Ему
уже в Лондоне не хватало времени на переписывание интересных сведений, и он
стал прибегать к фотографированию важных документов на микропленку.
Любопытно, что Зильбер пересылал немецкой разведке в числе других материалов
также донесения... американской шпионки в Англии. Это была ирландка, имевшая
большие связи в английских чиновничьих кругах. Цензура давно обратила
внимание на письма "Молли" (как она подписывала свои корреспонденции),
снимала с них копии, но не трогала их автора. Вероятно, англичане не считали
опасной утечку подобной информации в США. Конечно, позиция английской
контрразведки сразу же изменилась бы, если бы она знала, что копии с
донесений "Молли" аккуратно доставлялись и в Берлин.
Работа в Ливерпуле имела для Зильбера одно существенное неудобство: она
отрезала его от связи с европейскими нейтральными государствами, поскольку
корреспонденция шла через Лондон. Поэтому шпион довольно часто ездил в
столицу, заходил по-прежнему в здание военной цензуры и во время дружеских
разговоров ловко подсовывал свои конверты в груду писем, уже пропущенных
цензорами.
Другой способ пересылки информации, использованный Зильбером, был
основан на том, что цензура лишь бегло просматривала или вообще оставляла
без просмотра поток траурных извещений - английская армия несла большие
потери на Западном фронте. Техника дела была простой. На фотографической
бумаге размером с почтовую открытку Зильбер печатал, но не проявлял
шпионские донесения. Потом на этой же бумаге писалось извещение о смерти
кого-либо, обычно вымышленного. Бумага тщательно запечатывалась в толстый
конверт с траурным ободком и подписывалась каким-либо уменьшительным именем,
подчеркивавшим доверительный, личный характер письма (допустим, Полли).
После этого пакет, а также небольшое письмо, в котором просили подготовить
"Полли" к трагическому известию, запечатывались еще в один конверт большого
формата. Цензор обычно вскрывал большой конверт, но не трогал внутреннего.
Однако даже если у цензора возникли бы подозрения и он распечатал бы
внутренний пакет, фотобумага была бы засвечена и тем самым уничтожены все
следы шпионского донесения.
Помимо многих важных донесений политического характера Зильберу
удавалось передавать массу чисто военных сведений: о формировании воинских
частей, передвижении войск. Он переслал строго секретное новое издание
справочника Ллойда, который был чрезвычайно необходим немецким подводным
лодкам. Немецкий шпион сумел известить Берлин о постройке англичанами
судов-ловушек (замаскированных под торговые суда военных кораблей).
После вступления в войну США затруднения в пересылке информации в
Германию резко возросли. Зильбер попытался отправлять письма с курьерами,
которых присылала немецкая разведка, но почти все они попали в руки
англичан. Одним из удачных случаев была передача еще в 1915 г.
корреспонденции с одной немкой, интернированной в начале войны в Англии и
высланной позднее в Германию. На пограничной станции немецкий офицер
потребовал от нее сообщить, не везет ли она каких-либо секретных известий.
Немка получила строгую инструкцию передать сведения только в
разведывательное бюро в Берлине. Она ответила отрицательно. Это спасло
Зильбера, так как допрашивавший женщину офицер был в действительности
английским шпионом.
Как ни ценна была сама по себе информация Зильбера, он никак не мог -
да и не ставил себе такой задачи - помешать работе английской цензуры. А
между тем ей, как это установил и Зильбер, удалось в годы войны не только
собрать чрезвычайно важные материалы, использованные для экономического
давления на нейтральные страны и стягивания петли блокады вокруг Германии,
но и решить ряд других задач, в том числе и борьбы с немецким шпионажем.
Здесь Зильбер мог отводить только некоторые из ударов. К тому же его
информация нередко запаздывала из-за медленной доставки в Берлин и от этого
теряла значительную часть своей ценности.
Из осторожности Зильбер покупал пленку и фотобумагу в разных магазинах.
Чтобы усыпить недоверие хозяек квартир, он сознательно оставлял на столе
билеты в театры и на концерты, пытаясь таким образом объяснить свои частые
отлучки по вечерам. Один сосед все же его заподозрил, но, когда он сообщил о
своих сомнениях в полицию, его вежливо выпроводили за дверь.
Несколько раз Зильберу казалось, что он раскрыт, но это неизменно было
ложной тревогой. Когда разведчик считал, что его вызывают к начальству для
разоблачения и ареста, ему сообщали об очередном повышении в должности.
Самое сложное было избегнуть регистрации, проводившейся в связи с введением
воинской повинности. При регистрации требовалась метрика, а Зильбер не мог
ни представить таковую, ни получить копию со своей мнимой родины - Канады.
Обстановка стала настолько серьезной, что шпион несколько раз хотел покинуть
Англию, но это оказалось еще более трудным делом. Тем не менее он сумел
постоянно оттягивать представление документов и благополучно проработать в
военной цензуре вплоть до конца войны.
Как уже упоминалось, в самом начале войны британской контрразведке,
возглавлявшейся В. Келлом, удалось ликвидировать немногочисленную и плохо
законспирированную германскую шпионскую сеть. Последующие попытки засылать
агентов в Англию также, как правило, не приводили к успеху и постепенно
совсем сошли на нет. Однако если удавалось вылавливать реальных
неприятельских лазутчиков, то, естественно, подобных успехов не удавалось
достигнуть в отношении тысяч шпионов, являвшихся плодом фантазии романистов
и ультрапатриотов. В годы войны известный нам Уильям Леке и другие
продолжали раздувать пламя шпиономании. Газета "Тайме", например, осенью
1914 г. писала: "Немцы, видимо, превратились в расу шпионов". Нередко "охота
за шпионами" приобретала гротескную форму. Так, депутат английского
парламента Н. Пембертон Биллинг объявил, что немцы на протяжении 20 лет
готовили мощное оружие шантажа - была составлена "черная книга", содержащая
сведения о 47 тыс. гомосексуалистов, лиц, подверженных различным
извращениям, причем многие из них, как указывалось, занимали и продолжают
занимать высшие государственные посты. Одна из походя упомянутых Пембертоном
Биллингом жриц порока, балерина М. Аллен, и режиссер ее спектаклей Д. Гейн
возбудили против него дело о клевете. Суд состоялся в мае 1918 г. Вызванная
по просьбе ответчика свидетельница, некая миссис Вильерс Стюарт (через
несколько месяцев она была осуждена за двоемужие), пояснила, что, как ей
доподлинно известно, в "черную книгу" внесены бывший премьер-министр Г.
Асквит, его супруга, лорд Холдейн и даже верховный судья лорд Дарлинг,
который вел процесс, не говоря уж о главном адвокате истицы Хьюме Уильямсе.
Пембертон Биллинг был оправдан присяжными и встречен как герой восторженной
толпой, собравшейся у здания суда...
"Сигары" и код
Одной из главных задач, которые пыталось решить германское
командование, было прекращение снабжения армий Антанты из нейтральных - до
весны 1917 г. - Соединенных Штатов Америки. Использовались все возможные
методы - от газетной кампании против нарушения нейтралитета (американская
пресса быстро ответила контркампанией, объявляя поставки вполне законной
торговлей) и до предложения разрешить США неограниченный ввоз продовольствия
в Бельгию в обмен на прекращение продажи снаряжения Антанте. Но американские
"филантропы", громко стенавшие по поводу германских жестокостей в Бельгии,
сразу же забили отбой, когда им стали навязывать сделку, подрывавшую прибыли
военных монополий. Подводные лодки также не могли в это время
воспрепятствовать потоку военных поставок. Оставалось одно средство -
диверсии в американских портах. В Берлине надеялись, что при широко
поставленной диверсионной "работе" можно будет если не прекратить, то
чрезвычайно затруднить переправку через океан американского вооружения.
В марте 1915 г. на норвежский пароход, отправлявшийся из Осло в
Нью-Йорк, сел пассажир, по паспорту значившийся швейцарцем Эмилем Гаше. Под
этим именем скрывался германский морской офицер Франц Ринтелен, которому и
была поручена "деликатная" миссия в США. Фамилия Гаше была выбрана не
случайно. Это была девичья фамилия одной швейцарки, вышедшей замуж за
немецкого офицера. Она сообщила Ринтелену все необходимые сведения о своей
семье, чтобы он мог с успехом сыграть свою роль. Действительно, швейцарский
коммерсант не вызвал никаких подозрений у английских офицеров, производивших
осмотр нейтральных судов, и благополучно прибыл в Нью-Йорк. Ринтелен привез
с собой особо секретный шифр, который передал германскому военному атташе
фон Папену (впоследствии германскому канцлеру и гитлеровскому
дипломату-разведчику) и морскому атташе Бой-Эду.
Ринтелену было нетрудно пустить корни в Нью-Йорке. Ему оказали прямое
содействие судовладельцы и промышленники - выходцы из Германии. В его
распоряжении было также значительное число моряков германского торгового
флота, которых война застала в США и которые были отрезаны английской
блокадой от Германии. С помощью некоего Макса Вейзера Ринтелен быстро
основал торговый дом "Э. В. Гиббонс и Кo". Под прикрытием вывески этой
экспортно-импортной конторы он и начал действовать. Немец-химик доктор Шеле
предложил его вниманию свое новое изобретение. Это была свинцовая трубка с
медным диском посередине. Обе части трубки, разделенные диском, наполнялись
пикриновой и серной кислотами, которые при соединении воспламенялись.
Регулируя толщину медного диска - только после того как он разъедался
кислотами, происходило воспламенение, - можно было заранее рассчитать момент
начала пожара. С помощью знакомых моряков Ринтелен стал закладывать "сигары"
из свинца в корабли, перевозившие военное снаряжение. "Сигары", сгорая, не
оставляли следов, и долгое время трудно было определить причины участившихся
пожаров на американских грузовых судах, шедших в Европу.
Ринтелен уведомил своих начальников, что, по сведениям его американской
агентуры, англичане раскрыли немецкий код. Однако в Берлине не вняли этому
предупреждению и продолжали использовать прежний шифр. Английские
контрразведчики могли теперь без труда читать все немецкие телеграммы.
Наиболее драматичным эпизодом, связанным с этим, была расшифровка телеграммы
германского министра иностранных дел Циммермана немецкому посланнику в
Мексике. В ней ему предписывалось обратиться к мексиканскому президенту с
предложением вступить на стороне Германии в войну против США и побудить
Японию изменить Антанте, перейдя на сторону держав Тройственного союза.
Трудно представить себе более абсурдное предложение в конкретной обстановке
тех лет. Еще более нелепым было посылать подобное предложение телеграфом,
пусть в зашифрованном виде. Американский президент Вильсон и его
правительство первоначально даже не поверили в подлинность телеграммы,
которую им переслал из Лондона американский посол У. X. Пейдж. Телеграмма,
однако, шла через Вашингтон: немецкий посол в США Бернсторф
протелеграфировал ее текст посланнику в Мексике фон Экхардту. На почте в
Вашингтоне сохранилась копия этого документа. Английские дешифровалыцики в
присутствии американского посла прочли текст, пересланный в Лондон из
Вашингтона. К тому же английская разведка вскоре расшифровала и передала
американскому правительству ряд других инструкций из Берлина, развивавших и
уточнявших депешу министра. Сомнений больше быть не могло!
Конечно, не телеграмма в Мексику определила решение Вильсона объявить
войну Германии, как это утверждают многие буржуазные историки и дипломаты. К
участию в первой мировой войне американский империализм влекли его
собственные широкие захватнические планы. Однако для оправдания в глазах
общественного мнения вступления США в войну неловкость Циммермана сыграла
немалую роль.
Существовали (помимо явно вымышленных) три версии того, каким образом
английская разведка добыла германский дипломатический код. Немцы утверждали,
что этот код передал англичанам молодой австрийский радиоинженер Александр
Сцек. Он имел доступ в помещение для радиопередач в Брюсселе. Из этого
помещения, находившегося в доме немецкого генерал-губернатора, отправлялись
правительственные радиограммы немецким дипломатам за границей. Мать Сцека
была англичанкой. По немецкой версии, Сцек, которому была обещана крупная
сумма денег, бежал в Англию с шифром. Все следы Сцека были потеряны. После
войны его отец пытался производить розыски, но английская разведка
категорически отказалась сообщить какие-либо сведения, могущие пролить свет
на судьбу Сцека. Возможно, его "убрали" с целью гарантировать сохранение
тайны: слишком многое зависело от того, чтобы к немцам не проникло ни
малейшей вести, которая заставила бы их заподозрить истину {Английский
разведчик Г. Ландау утверждал, что Сцек был схвачен немцами на голландской
границе и расстрелян как дезертир. Сопровождавший его английский агент
добрался до Голландии с копией кода, которую снял Сцек.}.
У. Черчилль в книге "Мировой кризис" излагает официальную британскую
версию. Согласно ей, книги шифров были извлечены русскими водолазами,
обследовавшими германский крейсер "Магдебург", который 25 августа 1914 г.
потерпел крушение в Балтийском море. Наткнувшись на подводные камни, крейсер
под обстрелом русских кораблей не сумел сняться с мели и был затоплен своей
командой. Книги шифров лежали за пазухой у одного погибшего немецкого
унтер-офицера, тщетно пытавшегося спастись во время катастрофы.
Русское командование приняло все меры, чтобы немцы не узнали о ценной
добыче, извлеченной из моря. Водолазам, обследовавшим "Магдебург", был
объявлен выговор за нерадивую работу. О том, что шифры оказались в руках
русских, не догадались даже капитан "Магдебурга" и часть команды, взятые в
плен. Получив сообщение об этом от русского морского атташе, британское
адмиралтейство немедленно послало за шифрами в Архангельск военный корабль.
В октябре они были доставлены в Лондон. Правда, код являлся лишь одним из
средств, использовавшихся для сохранения тайны радиопередач. Тем не менее
английским экспертам в начале ноября 1914 г. уже удалось добиться
расшифровки радиограмм, посылавшихся германским правительством и военным
командованием.
Наконец, английский разведчик Э. Вудхолл сообщает третью версию,
утверждая, что был лично знаком с лицом, доставшим код. Это был солдат
французского Иностранного легиона, которого Вудхолл условно называет Смитом.
В конце 1915 г. Смит, который свободно владел французским, немецким и
фламандским языками, перешел на работу в разведку. Его послали в бельгийскую
столицу с заданием добыть немецкий шифр. Спустившись с парашютом около
Брюсселя, Смит в одежде бельгийского крестьянина сумел благополучно
пробраться в город и связаться с несколькими бельгийцами, готовыми оказать
ему помощь. Особо важную роль сыграла бельгийская девушка Ивонна. Она
работала в кафе, которое часто посещал влюбленный в нее немецкий
унтер-офицер. Немец работал на радиостанции оператором. Ивонна убедила
своего поклонника, что она и ее брат (т. е. Смит) - большие любители тогда
еще малораспространенного радио. Унтер-офицер охотно согласился учить их
радиоделу и, отвечая на заранее подготовленные Смитом вопросы,
бессознательно выдал все главные элементы кода. После уроков Смит в течение
нескольких недель тщательно записывал полученные сведения. Потом разведчик
переоделся в немецкую форму, которую достали его бельгийские друзья, и
благополучно пересек линию фронта.
Сразу же после его ухода немцы ворвались в кафе, где служила Ивонна.
Оказывается, немецкая контрразведка давно уже следила за подозрительными
визитами молодого радиста. Однако Ивонна, сообразив, что немец не разъяснил
(да и не мог разъяснить) смысла их радиоуроков, призналась лишь в том, что
укрывала Смита, которого выдала за немецкого дезертира. Ивонну приговорили к
длительному тюремному заключению, а ее подругу, также активно помогавшую
Смиту, - на более короткий срок.
Эти версии не обязательно противоречат друг другу, поскольку шифр мог
быть одновременно получен различными путями {Еще один немецкий код нашли на
дирижабле, потерпевшем аварию после налета на Англию. "Цеппелин" был
окончательно сбит над французской территорией. Находившиеся неподалеку от
места падения американские офицеры успели растащить драгоценные книги, их с
трудом удалось отнять у любителей сувениров. Англичане даже завели после
этого специальную эскадрилью самолетов, готовых ринуться к месту падения
"цеппелинов". Ей удалось добыть еще одну полусгоревшую шифровальную книгу.
Такая же морская служба занималась поисками кодов на затонувших подводных
лодках.}. Однако покров секретности, которым продолжают окутывать это дело,
заставляет предположить, что, быть может, подлинная история похищения кода
так и останется неизвестной. Важнее, конечно, что английской разведке
удалось не только овладеть немецкими шифрами, но и посылать телеграммы от
имени германского командования. Одна из таких телеграмм привела к крупной
английской победе на море.
Английское адмиралтейство было очень озабочено действиями немецкой
эскадры под командованием адмирала Шпее, крейсировавшей осенью 1914 г. около
Южной Америки и являвшейся серьезной угрозой для судоходства стран Антанты.
В составе эскадры находились крейсеры "Шарнхорст" и "Гнейзенау", вооруженные
дальнобойными орудиями. Чтобы добиться успеха в бою против них, необходимо
было выделить по крайней мере два новейших линкора с крупнокалиберной
артиллерией. С этой целью по указанию начальника английской морской разведки
адмирала Холла на английских верфях за несколько недель были построены...
два деревянных макета линейных кораблей "Инвинсебл" и "Инфлексебл". Эти
макеты были отбуксированы из Англии в Эгейское море, где находились оба
дредноута, чтобы воспрепятствовать прорыву германского крейсера "Гебен" из
Дарданелл в австрийскую военно-морскую базу Пола. Под покровом ночи
снявшиеся с якоря линкоры были заменены макетами. Они находились на
достаточном расстоянии от берега и были окружены миноносцами, а также
другими военными кораблями, которые не подпускали к ним любопытных.
Многочисленные немецкие и австрийские агенты так и не заметили подмены.
Таким образом два мощных линейных корабля втайне от немцев покинули
Средиземное море и отправились на охоту за эскадрой Шпее. Оставалось одно -
заранее узнать, где будет находиться германская эскадра в какой-либо
определенный день.
1 ноября 1914 г. корабли Шпее уничтожили в морском бою более слабую
английскую эскадру адмирала Кредока и после этого прибыли в чилийский порт
Вальпараисо. Здесь Шпее застала телеграмма из Берлина, предписывавшая ему
идти к Фолклендским островам, чтобы разрушить находившуюся там радиостанцию.
Однако приказ ему послало не германское командование. Ее отправил с
берлинского телеграфа английский агент. Он сумел раздобыть бланки, на
которые сам поставил похищенные им печати экспедиции морского министерства и
цензурного отдела. Снабженная этими печатями депеша была без всяких
подозрений принята на телеграфе и отправлена по назначению. 7 декабря 1914
г., выполняя приказ, Шпее явился на место, указанное ему в действительности
английской разведкой. А на другое утро более дальнобойные орудия английских
линкоров покончили с немецкими крейсерами, причинившими столько хлопот
британскому адмиралтейству.
О приобретении англичанами немецких шифров стало известно спустя
нескольк
...Закладка в соц.сетях
