Жанр: Приключения
Разведчик (хондо)
... не
значившихся теперь ни в каких списках, сопровождали 45 солдат, не считая
Сен-Мара и его офицеров. Нам неизвестно точно, кто были эти двое арестантов.
Ранее историки думали, что в их числе был Маттиоли. Однако уже более 100 лет
назад французский ученый М. Топен (сам сторонник кандидатуры Маттиоли)
отыскал письмо Сен-Мара к аббату д'Эстраду от 25 июня 1681 г., который, как
мы помним, принимал деятельное участие в аресте итальянца. Оно сохранилось
потому, что осело в архиве аббата, тогда как соответствующее письмо Сен-Мара
к Лувуа, конечно, исчезло. Все это придает намекам Лувуа, что "маска" -
Маттиоли, характер сознательной дезинформации не посвященных в тайну. Ту же
игру продолжал ею сын и преемник Барбезье.
В Экзиле тратилось на пропитание заключенных столько же, сколько
уходило на содержание 30 солдат. Поэтому требования Лувуа соблюдать экономию
служили лишь для маскировки этого факта. После смерти Ла Ривьера Доже
оставался единственным заключенным, но его по-прежнему стерегли 45 солдат, 6
младших офицеров и, наконец, сам Сен-Мар с двумя помощниками. Как мы уже
знаем, Маттиоли не было в числе двух арестантов, перевезенных в Экзиль.
Историкам это стало известно из письма Сен-Мара аббату д'Эстраду от 25 июня
1681 г. А из одного из последующих писем Лувуа явствует, что в их числе был
Дюбрей. Поскольку, видимо, в Пинероле находился сумасшедший монах, в Экзиль,
вероятно, были увезены Доже и Ла Ривьер.
Мы не можем в точности установить, входил ли заключенный в маске в
состав "тройки", оставленной в Пинероле, или "двойки", увезенной в Экзиль.
Фраза Дю Жюнка, что Сен-Мар привез вместе с собой в Бастилию "своего старого
заключенного, которого он ранее держал в Пинероле", ничего не говорит о том,
находился ли этот узник постоянно под надзором Сен-Мара после отъезда
тюремщика из Пинероля и до того, как он принял обязанности губернатора
Бастилии. Однако логика как будто подсказывает, что "человек в маске" должен
был быть в числе "двойки". Ведь Сен-Мар взял заключенных, которых не
считалось целесообразным доверять надзору нового коменданта тюрьмы,
вероятно, чтобы не приобщить еще одно лицо к тайне этих арестантов. Кроме
того, именно к этим двум государственным преступникам было приковано
внимание Лувуа. Но в то же время (вопреки мнению новейших исследователей
истории "маски") нельзя отрицать, что в переписке Лувуа с Сен-Маром
встречаются презрительные упоминания об узниках, перевезенных в Экзиль.
Сен-Мару были разрешены довольно продолжительные отлучки из Экзиля, что
также не вяжется с заботой о сохранении тайны "маски".
Через пять с половиной лет после переезда Сен-Мара в Экзиль, в конце
1686 г. или в начале 1687-го, один из двух узников, доставленных из
Пинероля, скончался. Это был заключенный, "страдавший водянкой". Об этом 5
января 1687 г. Сен-Мар уведомил Лувуа. Остался один заключенный. Мы знаем,
что в отношении него принимались особые меры предосторожности. Во время
отлучек Сен-Мара замещавшему его офицеру было категорически запрещено
говорить с арестантом. А вскоре Сен-Мара (очередное повышение по службе)
перевели на новое место - комендантом крепости на острове Сен-Маргерит,
неподалеку от Канна, сохранившейся и поныне, и предписали перевезти вместе с
ним оставшегося заключенного. Этому снова предшествовало, как и при переезде
в Экзиль, весьма дорогостоящее переоборудование того помещения, в котором
после смерти Ла Ривьера предполагалось поместить всего одного-единственного
заключенного - Доже. Камера представляла собой комнату размером 30
квадратных метров с высоким потолком и большим окном. Узник был в это время
- в апреле 1687 г. - болен, и его целых 12 дней переносили в новую темницу
на наглухо закрытых носилках, отчего он едва не задохнулся.
Привезенного узника, как сообщал 8 января 1688 г. Сен-Мар в письме к
Лувуа, поместили в комфортабельное помещение и держали там под крепкой
стражей. Между прочим, в этом же письме Сен-Мар писал, что заключенного
принимают за герцога де Бофора или за "сына покойного Кромвеля" (явно отсюда
идет версия о "маске" как англичанине). Отметим также, что на Сен-Маргерит
Сен-Мар прибыл только с одним узником, потом там появилось еще несколько
арестантов. Ни их число, ни их имена, ни причины ареста неизвестны. Среди
них были протестантские пасторы, подвергавшиеся гонениям после отмены в 1685
г. Нантского эдикта (изданного еще Генрихом IV и гарантировавшего права
гугенотов). Один пастор что-то писал всюду - на стенах, на белье, царапал на
посуде. Отсюда, вероятно, возник рассказ о серебряном блюде.
В 1691 г. умер Лувуа. Пост военного министра был передан Людовиком сыну
Лувуа - Барбезье. 13 августа того же года в первом своем письме к Сен-Мару
Барбезье предписал ему соблюдать прежние предосторожности в отношении
заключенного (только один узник интересовал и нового министра). В письме
упоминалось, что этот заключенный находится под надзором Сен-Мара в течение
20 лет. Не дает ли это указание ключа к установлению личности томившегося в
крепости человека? (Если, конечно, не предположить, что эта цифра неверна и
указана на случай перехвата письма, чтобы те, в чьи руки оно попало, не
могли по дате ареста определить подлинное имя узника.)
Вернемся опять к нашей "пятерке" 1681 г. Монах был доставлен в
Пинероль, по всей видимости, 7 апреля 1674 г., Дюбрей - в июне 1676 г.,
Маттиоли - в мае 1679 г., Ла Ривьер - вообще до 1680 г. был не заключенным,
а слугой заключенного. Наконец Эсташ Доже был помещен в Пинероле с 1669 г.,
иначе говоря, только он мог находиться к 1691 г. под надзором Сен-Мара уже в
течение 20 лет, остальные же заключенные - много меньше. Из них монах - 17
лет, Дюбрей - 15, а Маттиоли- 12 лет; 12 и 20 - слишком большая разница,
чтобы допустить возможность ошибки со стороны Барбезье.
Уже по одному этому в письме явно говорится не о Маттиоли. Кроме того,
в этом письме упоминается о том, что Сен-Мар постоянно охранял узника.
Сен-Мар же, как мы знаем, уехал в 1681 г. из Пинероля (всего через два года
с лишним после ареста Маттиоли), а итальянец остался в крепости. Однако
имеется и более веское доказательство. Даже в 1693 г. Маттиоли еще находился
в Пинероле. Это следует из переписки Барбезье с комендантом тамошней тюрьмы
Лапрадом. Из ответного письма Барбезье к коменданту от 27 декабря 1693 г.
явствует, что Маттиоли имел при себе камердинера. Отметив пока это
обстоятельство, пойдем дальше. Упомянутое выше письмо - последнее, в котором
фигурирует имя Маттиоли. Некоторые историки на основании этого делали
заключение, что мантуанец скончался через короткий срок в Пинероле, тем
более что в письме Лапрада шла речь о просмотре каких-то вещей заключенного,
очевидно, после его смерти. Но это был бы слишком поспешный вывод. Из,
возможно, случайного неупоминания имени нельзя заключать о кончине
итальянца, а осмотр его вещей был, вероятно, просто очередным обыском.
Однако вскоре кто-то из прежней "тройки" заключенных действительно
умер. 11 января 1694 г. Барбезье известил Сен-Мара о новости, полученной от
Лапрада: о смерти "самого старого" из узников бывшего коменданта Пинероля.
Между прочим, Барбезье писал, что комендант тюрьмы в Пинероле Лапрад не
знает фамилии умершего арестованного, наибольшее время просидевшего в
заключении, и просит Сен-Мара шифром сообщить это имя в Париж. Трудно
представить более веское доказательство, насколько вообще мало интересовали
военного министра арестанты, оставленные в 1681 г. Сен-Маром в Пинероле. А
еще через полтора месяца - 26 февраля 1694 г. - Барбезье уведомил Сен-Мара о
приказе короля перевести в крепость Сен-Маргерит государственных
преступников, содержащихся в Пинероле. Сколько было этих заключенных? Из
дальнейшей переписки выясняется, что трое. В том числе двое оставшихся в
живых - из "тройки" узников, оставленных в 1681 г. Сен-Маром в Пинероле.
Было установлено также и имя третьего. Это некто д'Эрз, заключенный в тюрьму
в Пинероле с августа 1687 г. (единственный "новичок" после 1681 г.). Д'Эрз
находился еще даже в 1700 г. на острове Сен-Маргерит, уже после отъезда
Сен-Мара в Бастилию, и по одному этому не мог быть "маской".
Итак, к моменту, когда все выжившие из "пятерки" узники 1681 г. снова в
1694 г. были заключены в одну тюрьму на острове Сен-Маргерит, их число
сократилось до трех. Но нам неизвестно, кто умер и кто остался в живых.
Положение становится еще более запутанным вследствие весьма неясного по
смыслу письма Барбезье к Сен-Мару от 20 марта 1694 г. Военный министр писал,
что из трех присылаемых узников "по меньшей мере один имеет более важное
значение", чем заключенные, уже находившиеся на Сен-Маргерите. Барбезье
здесь явно противоречит своему отцу Лувуа, который в 1681 г. считал, что
Сен-Мар увез из Пинероля в Экзиль двух наиболее важных из содержавшихся там
государственных преступников.
Неясность еще более возрастает оттого, что, как показывает
последовавшая переписка, из Пинероля на деле перевезли не троих, а четверых
заключенных. Может быть, четвертым был какой-то арестант, доставленный в
Пинероль незадолго до перевода всех содержавшихся там государственных
преступников на остров Сен-Маргерит. (Пинероль находился под угрозой
неприятеля и позднее был уступлен Пьемонту.) Перевод заключенных в новую
тюрьму состоялся в апреле 1694 г., так что у коменданта Пинероля не было
времени получить новые инструкции из Парижа относительно четвертого
арестанта.
В апреле 1694 г. под охраной Сен-Мара находились: во-первых, один из
узников, увезенных в 1681 т. из Пинероля; во-вторых, какое-то число
протестантских пасторов и еще некий шевалье Тезю (или Чезю), которого
Сен-Мар нашел на Сен-Маргерите, заняв там пост коменданта, и о котором нам
ничего не известно; в-третьих, четверо арестантов, недавно прибывших из
Пипероля, в том числе двое из "пятерки" 1681 г. (возможно, Дюбрей и
Маттиоли, последний со слугой).
В конце апреля 1694 г. какой-то арестант умер, но был ли это один из
"пятерки" 1681 г.? Барбезье, получив известие о смерти этого заключенного,
сразу же в письме от 10 мая 1694 г. поспешил сообщить Сен-Ма-ру, что
одобряет распоряжение коменданта крепости Сен-Маргерит о содержании под
стражей и в изоляции слуги скончавшегося заключенного. Как мы помним, слуга
безусловно был у Маттиоли.
Имел ли слугу кто-либо еще из арестантов? Это маловероятно. Заключенным
разрешалось держать слуг явно в виде редкого исключения.
Такое дозволение получили бывший министр Фуке, аристократ Ло-зен и
бывший министр граф Маттиоли. Вряд ли право иметь слугу получили "шпион"
Дюбрей, сумасшедший монах, протестантские пасторы, Ла Ривьер, сам бывший
лакей, и "слуга" Эсташ Доже, который, как мы увидим, также исполнял роль
камердинера Фуке. Кроме того, пасторы, очевидно, не были отнесены к числу
государственных преступников, которые только одни были подведомственны
военному министру Барбезье. 27 июля 1697 г. Барбезье писал о четырех
государственных преступниках, содержащихся на Сен-Маргерите (т. е. явно и о
заключенном, взятом в 1681 г. Сен-Маром в Экзиль), и трех из "четверки",
доставленной в апреле 1694 г.
Итак, умерший в конце апреля 1694 г. государственный преступник,
имевший слугу, не мог быть ни одним из пасторов, ни четвертым заключенным из
Пинероля, ни, естественно, д'Эрзом (поскольку тот был жив в 1700 г.), ни,
вероятно, кем-либо из "пятерки" 1681 г., за исключением Маттиоли. Напомним,
что после апреля 1694 г. имя Маттиоли совершенно исчезает из официальной
переписки. Отметим также еще одно обстоятельство: с "маской" должны были
общаться только Сен-Мар и его помощники, что исключает возможность наличия у
узника слуги.
Итак, в конце апреля 1694 г. из "пятерки" 1681 г. остались в живых
двое. Но мы опять не можем точно установить, кто же остался в живых.
В письме от 17 ноября 1697 г. Барбезье особо предупреждал Сен-Мара о
необходимости сохранять строгие меры предосторожности в отношении его
"старого заключенного". Но из этого выражения неясно, идет ли речь о взятом
в 1681 г. Сен-Маром с собой арестанте или об одном из оставленных в Пинероле
и лишь позднее переведенных на остров Сен-Маргерит. 15 июня 1698 г. Барбезье
предварительно уведомил Сен-Мара, что ему предстоит по воле короля занять
пост губернатора Бастилии и взять с собой его "старого заключенного". А 19
июля 1698 г. Сен-Мару было направлено уже официальное предписание министра
известить Дю Жюнка о подготовке заранее помещения для этого арестанта.
"Старый заключенный" стало обычным наименованием "маски"; под этим
прозвищем, как мы знаем, Дю Жюнка и отметил факт доставки его в Бастилию 18
сентября 1698 г. Через полтора "месяца, 3 ноября 1698 г., министр
королевского двора официально известил Сен-Мара о "королевской милости" в
отношении нового узника Бастилии. Губернатор мог теперь разрешать, когда
сочтет это нужным, пускать к "маске" духовника. 3 октября 1698 г. в
издававшейся в Голландии "Газетт д'Амстердам" было напечатано любопытное
сообщение: "Господин де Сен-Мар занял пост губернатора Бастилии, куда он
поместил привезенного им с собой заключенного, другого же он оставил в
Пьер-ан-Сазе, когда проезжал Лион". Речь, вероятно, как мы убедимся, шла о
Дюбрее. (Кстати сказать, только при переезде в Бастилию Сен-Мар приказал
надеть на заключенного маску из черного бархата. Нет сведений, что он носил
ее ранее, по крайней мере постоянно, иначе он просто не мог бы бриться.)
Кто же все-таки был доставлен 18 сентября 1698 г. в Бастилию из
"пятерки" 1681 г.? Историк Функ-Брентано, наиболее авторитетный защитник
кандидатуры Маттиоли, считал, что презрительное упоминание о двух
заключенных, содержащееся в одном из писем Лувуа, относилось к Эсташу Доже и
Дюбрею и что именно их Сен-Мар перевел в Экзиль. Но это утверждение ничем не
доказано. Оно не объясняет интереса, который проявлял Лувуа именно к двум
заключенным, переведенным в Экзиль, и, главное, Функ-Брентано явно ошибается
в отношении Дюбрея - имеется доказательство того, что тот в 1682 г. еще
находился в Пинероле. А низкое происхождение еще не доказательство, что
Людовик XIV не мог считать этих лиц опасными для него, если они владели
важными тайнами.
Одни исследователи полагают, что в Экзиле в конце 1686 г. или в начале
1687 г. умер Ла Ривьер, другие - что сумасшедший монах. Но ведь известно
лишь, что это был заключенный, "страдавший водянкой". Эти же имена
называются, когда говорится о заключенном, скончавшемся в конце 1693 г. или
в начале 1694 г. в Пинероле. И опять без реальных доказательств.
Функ-Брентано считал, что в апреле 1694 г. на острове Сен-Маргерит умер один
из протестантских священников, но не смог, конечно, обосновать свое мнение.
Подытожим теперь для ясности доводы "за" и "против" кандидатуры
Маттиоли. В пользу версии, что "маской" был мантуанец, говорят следующие
факты:
во-первых, он был одним из "пятерки" 1681 г.;
во-вторых, он был наиболее важным по своему положению из заключенных,
составлявших эту "пятерку";
в-третьих, при пересылке четырех заключенных из Пинероля в 1694 г.
Барбезье отмечал, что "по меньшей мере один" из них более важен, чем те,
которые уже содержались в крепости острова Сен-Маргерит;
в-четвертых, после доставки Маттиоли в 1694 г. в крепость Сен-Маргерит
впервые появляется (в 1697 г.) выражение "старый заключенный" Сен-Мара;
в-пятых, сходство имени Маттиоли с тем именем, под которым "заключенный
в маске" был занесен в реестр умерших в Бастилии. (Правда, Маттиоли было бы
тогда 63 года, а не 45 лет, как записано в реестре.)
Против кандидатуры Маттиоли можно привести не менее веские доводы:
во-первых, его арест не являлся секретом;
во-вторых, он не был взят в Экзиль в числе двух заключенных, которых
Лувуа считал имеющими "достаточно важное" значение и которыми он
интересовался больше, чем Маттиоли;
в-третьих, Барбезье в 1691 г. предписывал Сен-Мару особо стеречь
арестанта, который был у него под надзором 20 лет (это явно не Маттиоли). В
1698 г. Барбезье писал Сен-Мару, что узник находится под его охраной "в
течение 28 лет", это снова подводит к 1669-1670 гг. как дате ареста и
заключения в тюрьму арестанта в маске. Антуан Рю, ведавший ключами в тюрьмах
Пинероля, Экзиля и острова Сен-Маргерит, заметил в том же 1698 г. в
Бастилии, что "маска" находится под стражей уже 30 лет, то есть примерно с
1669 г. Особую камеру для "маски" оборудовали в 1669 г., за 10 лет до ареста
Маттиоли;
в-четвертых, после 1693 г. имя Маттиоли исчезает из официальной
переписки; неясно, какие могли быть основания начиная с 1697 г. именовать
итальянца "старым заключенным", когда ранее открыто называлась фамилия
бывшего мантуанского министра;
наконец, в-пятых, умершим в апреле 1694 г. узником, который имел слугу,
мог, вероятно, быть только Маттиоли (это порождает, впрочем, новый вопрос:
зачем было оставлять в строгом заключении этого слугу?).
Имеются и дополнительные аргументы "против". Во время переезда Сен-Мара
в 1687 г. из Экзиля на Сен-Маргерит его единственного заключенного несли на
носилках специально нанятые носильщики-итальянцы, чтобы они, не зная
французского языка, не могли переговариваться с "маской". Следовательно, он
не являлся итальянцем. Маттиоли помещали в камеру вместе с безумным монахом.
На содержание двоих заключенных - Доже и Ла Ривьера (безусловно, слугу)
- тратили 12 ливров в день, а на Маттиоли - только 2 ливра. Доже при
переезде из Пинероля в Экзиль в 1681 г. и из Экзиля на Сен-Маргерит несли на
носилках с плотно закрытыми шторами, а Маттиоли в 1694 г. из Пинероля на
Сен-Маргерит (около 100 километров) гнали больного пешком, что, вероятно,
ускорило его смерть (к этому мы еще вернемся).
Выдвигалась идея, что "маска" - это сумасшедший монах, что именно он в
1681 г. вместе с Доже был отправлен в Экзиль и что не он умер в конце 1686 -
начале 1687 г. Однако скончавшийся узник просил составить завещание, а
монаху нечего было оставлять в наследство. Вдобавок последующие исследования
доказали, что речь почти наверняка идет об одном монахе, арестованном в 1674
г. за участие в придворных интригах, в разных мошеннических проделках, в
которых были замешаны и фаворитки короля. Кроме того, Сен-Мар не раз
сообщал, что монах сошел с ума. Лувуа не проявлял к нему ни малейшего
интереса. Дюбрея, кажется, еще никто не предлагал кандидатом на роль
"маски". Ла Ривьер явно отпадает, как будет пояснено ниже. Остается Доже.
Начнем с того, что этот странный "слуга" - единственный из четырех,
который особенно интересовал Лувуа, - это уже немало. У Фуке было двое слуг.
Один из них умер в 1674 г. Остался Ла Ривьер, который тогда не считался
арестантом. В помощь к нему Сен-Мар решил приставить заключенного Эсташа
Доже. Лувуа одобрил эту идею, но со странным условием: чтобы Доже не видел
никого, кроме Фуке (и, естественно, Ла Ривьера). Министру это условие
казалось почему-то очень важным, и он не поленился неоднократно повторять
свое предписание в письмах к Сен-Мару и при этом особенно подчеркивал: ни в
коем случае не следует допускать, чтобы Лозен, имевший позволение приходить
к Фуке, встречался с Доже. Не означает ли, что они были знакомы ранее? Более
того, Лувуа пошел уже на совершенно непонятный шаг. Он написал письмо
непосредственно заключенному Фуке, содержание которого запрещал сообщать
Сен-Мару. В этом письме Лувуа требовал от Фуке, чтобы он воспрепятствовал
возможной у него встрече между Доже и Лозеном. Ответ Фуке Лувуа сообщил
Людовику XIV. Зачем нужны были все эти предосторожности в отношении простого
слуги? И не потому ли после смерти Фуке Ла Ривьер был оставлен в тюрьме, что
ему были известны какие-то тайны скончавшегося министра и Эсташа Доже? (В
1669 г., когда Ла Ривьер еще не был знаком с Доже, Лувуа писал Сен-Мару, что
слугу Фуке можно освободить, если он того захочет, но до этого все же
продержать семь или восемь месяцев в тюрьме, чтобы он не сумел вовремя
передать на волю какое-либо поручение от своего господина.)
После смерти Фуке Сен-Мар получил от Лувуа приказание объявить Лозену
ложное известие об освобождении Ла Ривьера и Доже. Лувуа добавлял, что
такова воля короля. Обоих бывших слуг Фуке предписывалось держать совместно
в строгой изоляции. Вероятно, именно о них говорится впоследствии в
переписке Лувуа, где упоминаются какие-то два лица, заключенные в "нижней
башне" крепости Пинероля. Оба они явно знали какую-то общую тайну. В
корреспонденции Лувуа и Сен-Мара содержатся глухие указания о применении
Эсташем Доже "ядов" или "симпатических чернил" (некоторые растворы можно
было использовать и для той, и для другой цели). Несомненно, что Лувуа очень
интересовался Эсташем Доже с момента ареста того в 1669 г. и до 1681 г., а
Ла Ривьер знал секреты Доже. Поэтому есть серьезное основание считать, что
именно Доже и Ла Ривьера взял с собой Сен-Мар по поручению Лувуа, переезжая
в Экзиль.
Кто же из этих двоих умер в Экзиле в 1687 г.? Это, вероятнее всего, мог
быть Ла Ривьер. Ведь об оставшемся в живых заключенном Барбезье писал в 1691
г., что он был под стражей у Сен-Мара в течение 20 лет. Доже находился под
надзором Сен-Мара 22 года (с 1669 г.), а Ла Ривьер был заключенным только 7
лет, хотя и до этого служил камердинером у находившегося в тюрьме Фуке.
Интересен еще один, не упоминавшийся до сих пор штрих в письме Барбезье от
13 августа 1691 г. Военный министр предписывал Сен-Мару хранить молчание о
том, что сделал его узник. Но Ла Ривьер явно ничего не совершил. А Доже был
за что-то арестован в 1669 г. и подвергнут строжайшему одиночному
заключению, не говоря уж о его каких-то действиях накануне смерти Фуке.
Поэтому, вероятнее всего, речь идет о Доже. Следовательно, тогда Ла Ривьер
умер в конце 1686 г. или в начале 1687 г., а оставшимся в живых был Эсташ
Доже. Если верно, что Ла Ривьер и Доже были увезены в 1681 г. в Экзиль, то в
Пинероле остались Маттиоли, Дюбрей и монах. В конце 1693 г. или в начале
1694 г. умер "самый старый" заключенный Сен-Мара. "Самый старый" из
оставшихся - монах, доставленный в Пинероль в 1674 г. В таком случае к
началу апреля 1694 г. остались живы Доже, Маттиоли и Дюбрей. В конце апреля
1694 г. умер заключенный, имевший слугу. Возможно, это был Маттиоли, менее
вероятно - Доже. В 1697 г. Барбезье пишет Сен-Мару о "старом заключенном".
Это, конечно, не Дюбрей, которым ни разу не интересовались Лувуа и Барбезье.
"Старым заключенным" мог быть либо Маттиоли, либо Доже. Причем Доже был
несомненно более "старым".
Зачем было его держать в тюрьме? Доже, возможно, знал секреты Фуке,
которые он мог разгласить. Еще были живы жена и дети Фуке, Лозен, который
считал, что Доже исчез, а бывшему министру были известны многие факты из
быта двора, особенно из личной жизни матери короля Анны Австрийской, которые
Людовик XIV стремился предать забвению. Это было одной из причин, почему
Фуке около 20 лет просидел в строгом заключении. Он мог рассказать известные
ему тайны Эсташу Доже, а тот поплатился за знание опасных секретов еще двумя
десятилетиями тюрьмы с маской на лице.
Но говорят, что "маску" в Бастилии помещали вместе с другими
заключенными, а это плохо вяжется со стремлением сохранить тайну. Однако
более тщательный анализ документов - записей Дю Жюнка - показывает, что
смысл их далеко не ясен. Возможно, Дю Жюнка имел в виду, что "маску"
содержали не в одной камере, а в одной башне (на каждом этаже которой
находилось по одной камере) с другими заключенными. Аргумент же, что "маска"
был похоронен под именем "Мар-шьеля", также оказывается далеко не таким
безусловным, как это могло показаться первоначально. Дело в том, что
существовал обычай при похоронах государственных преступников указывать
ложные имена (и возраст отсюда ссылка, что умершему заключенному было 45
лет). Кроме того, все же "Маршьель" и даже "Маршиоли" - это еще не Маттиоли
{"Маска" в реестрах Бастилии фигурирует под именами Marchiel, Marchialy и
Marchiergues. Чтобы превратить их в "Matthioli", нужно для "Marchiel"
сохранить 5 букв из 8 и добавить 4, для "Marchialy" оставить 5 букв из 9 и
добавить 4, а для "Marchiergues" оставить 4 буквы из 12 и добавить 5. Таким
образом, близость скорее кажущаяся, чем действительная.}. Вместе с тем в
истории с "маской" прилагались такие усилия для сохранения тайны, что, быть
может, Сен-Мар сознательно пытался направить внимание на хорошо известного
Маттиоли, умершего еще в 1694 г., чтобы скрыть, кем был заключенный в маске.
Можно допустить: заметание следов удалось настолько хорошо, что при Людовике
XV уже никто не знал истины, и любопытствующей мадам Помпадур король мог
лишь сообщить, что "маска" - министр одного итальянского князя. Наполеон I,
добавим между прочим, не поверил этому. В связи с легендой об отправлении
сына "маски" на Корсику Наполеон приказал произвести розыски в архивах
Франции и за границ
...Закладка в соц.сетях
