Жанр: Боевик
Батяня. ОТВЕТНЫЙ ХОД.
... сантиметрах от затылка старлея. Барханов
понял это мгновением спустя, ощутив лишь легкое вибрирование спинки.
Майор сполз на сиденье и уже практически лежал на спине, упираясь коленом в
приборную панель.
- Ну и где твой оптимизм?
- Остался в подголовнике.
"УАЗ", подпрыгивая на кочках, задевая крышей согнувшиеся, нависавшие над дорогой
ветки деревьев, выскочил на обледеневшую пустошь. Лес, оставшийся позади, уже казался
десантникам спасительным, почти безопасным, ведь теперь они оказались на открытой
местности, став уязвимой добычей для корейцев.
- Приехали! - Батяня постучал косточками пальцев по топливному датчику, стрелка
застыла на нулевой отметке и даже не думала вздрагивать.
Двигатель машины неровно грохотал, переваривая остатки бензина. Капот нагрелся до
такой степени, что на нем можно было жарить яичницу. Через пару десятков метров
двигатель всхлипнул, машина затряслась в предсмертных судорогах. Внутри двигателя
раздался треск, и он замолчал. Теперь "УАЗ" по инерции катился под уклон,
катастрофически теряя скорость. Зато сзади идущая машина уверенно приближалась к
"УАЗу" с десантниками. Корейцы не могли толком рассмотреть их из-за снега, поднятого
идущим впереди автомобилем.
- Прыгаем, - во все горло заорал Барханов, указывая в лобовое стекло, - ты что, ослеп?
- Что такое? - в недоумении спросил Лавров, всматриваясь в белую гладь,
расстилавшуюся перед машиной, - кроме пары одиноких чахлых деревьев, он ничего не
увидел.
- Обрыв...
И вместе с этим словом пришло "прозрение": майор разглядел странную темную
полоску, змеившуюся впереди. Яркий дневной свет бликовал на искристом снегу, слепил,
делал невидимым перепад высот. Обширная пустошь была обманом зрения. А пара
деревьев как раз и росла на самом обрыве...
- Ты первый, - крикнул майор, - отвлеки внимание!
Старлей сиганул в проем, на месте которого еще недавно была дверца. И тут же дал
короткую очередь, сбивая корейцев с толка. Майор проводил своего товарища взглядом и,
выпустив из рук руль, перебрался на соседнее сиденье. Он не спешил покидать "УАЗ".
Ему надо было подвести корейцев под самый обрыв, не оставив им ни единого шанса
остановиться. Те уже почти праздновали победу, заметив, что "УАЗ" десантников заглох.
Лавров прикинул приблизительное расстояние, разделявшее его машину от еле заметного
из-за снега обрыва.
- Раз, два... - На счет "три" Лавров выпрыгнул из "УАЗа".
Оттолкнувшись ногами от борта машины, майор спрыгнул на снег. Однако под тонким
покрывалом снега предательски заблестел лед. Кружась, как волчок, он заскользил по
склону к самому краю обрыва, пытаясь зацепиться за любую неровность. Мимо него
пронесся неуправляемый "УАЗ". Машина соскользнула вниз, словно ее сдуло туда ветром.
Мелькнуло дерево, Лавров выбросил руку в надежде ухватиться за ствол, но он
коснулся его лишь кончиками пальцев. Майор почувствовал, как его ноги проваливаются
в пустоту, а за ними вслед и все тело. Взмахнув руками, он исчез за краем обрыва.
Выкатившийся к обрыву "УАЗ" корейцев занесло.
Прочертив вокруг своей оси несколько кругов, он скользил боком к обрыву. Водитель
давил на тормоз, выворачивал руль, пытаясь выровнять скошенные набок колеса. Но,
несмотря на все его старания, машина все равно неслась по заданной льдом траектории.
Барханов приподнялся на локтях, от удара голова кружилась, как с похмелья, первую
очередь он выпустил почти наугад, стреляя повыше, чтобы случайно не зацепить майора.
Он вновь поднял "АКМ", но ствол автомата ходил ходуном, выписывая перед глазами
старлея немыслимые дуги. Он посмотрел в сторону обрыва, но все происходящее виделось
ему, как в калейдоскопе.
"УАЗ" корейцев все же остановился, но провалился передними колесами в снеговой
карниз, нависший над пропастью, - висел на брюхе и медленно раскачивался. Первым
выпрыгнул водитель, но не рассчитал, поскользнувшись, он ударился головой о лед и тут
же слетел с обрыва. Передние колеса, словно магнитом, потянуло вниз, машина качнулась
и сорвалась, Барханов опустил автомат, так и не выстрелив.
Ему еще мерещилось, что все вокруг ходит ходуном, как будто он находится в
эпицентре сильного землетрясения. Он зачерпнул пригоршню снега, протер лицо, стало
легче, в мире вновь все стало на свои места. Темная полоска обрыва, тянувшаяся по снегу,
уже не прыгала перед глазами и приобрела естественные очертания. Тряхнув головой,
Барханов поднялся на ноги. Его все еще покачивало, поскальзываясь, с автоматом в руках,
старлей заспешил к обрыву. Заглянул вниз, увидел два искореженных "УАЗа" метрах в
пятнадцати под собой, над ними подымался то ли пар, то ли дымок.
- Может, ты мне поможешь? - послышался совсем близко знакомый голос. Лавров
болтался под снеговым карнизом, надежно ухватившись за корень дерева. - Или так и
будешь пялиться?
- Я думал, ты... - Старлей широко улыбнулся, но тут же улыбка сменилась гримасой,
мир вновь поплыл перед глазами.
- Не дождешься.
Барханов обхватил дерево, дотянулся до Лаврова и втащил майора на лед. Они лежали
рядом, глядя на дно русла замерзшей речушки, прорезавшей в этом месте неглубокий
каньон, оба тяжело дышали.
- Сейчас рванет! - проговорил Барханов.
Из бензобака корейского "УАЗа" хлестал бензин - прямо на капот второй машины.
Десантники отползли от обрыва. Взрыв так и не прогремел, просто в воздух поднялся
столб дыма, его тут же снес налетевший ветер.
- Красивые взрывы бывают только в кино. Знаешь что, старлей? - Майор криво
улыбнулся.
- Только не говори, что я спас тебе жизнь и теперь ты мой должник.
- Не это, - Лавров поднялся, - кажется, мне уже пора на пенсию.
Барханов положил автомат на колени и достал из кармана пачку сигарет. Десантники
закурили.
- Что будем делать, майор? - затянувшись, спросил старлей.
- Сообщить о вертолете мы не сможем - нет связи. Выбираться к городу пешком долго,
- задумчиво произнес Батяня, - а счет времени идет на часы.
- Так, что ты предлагаешь?
Майор думал недолго - заранее знал ответ на этот вопрос.
- Попытаемся прорваться в корейский поселок.
- Долго думал, майор?
- Пока болтался над пропастью, было время. В таких ситуациях думается очень быстро.
Сознание обостряется.
Барханов хотел напомнить, что у них нет оружия, кроме автоматов с пригоршней
патронов и нескольких гранат. Но, посмотрев на решительно настроенного Лаврова,
понял, что разубеждать того бесполезно.
- Ты знаешь дорогу к поселку?
- Найдем. - Майор вытащил из-за пазухи изрядно помятую карту.
- А я думал, она осталась в машине, - удивился старлей.
Лавров разложил карту на коленях:
- Конечно, ты же ее там оставил. За три часа доберемся.
- Говоришь так, будто мы уже в дороге. - Барханов бросил окурок в снег.
- Их много, но если захватить главного, мы таким образом парализуем корейцев, -
предложил майор, - он все замкнул на себя, без него они превратятся в стадо баранов.
- Хорошая идея, если знаешь, как ею воспользоваться... - хмыкнул Барханов.
Лавров прищурился, его лоб покрылся паутиной морщинок.
- Что у нас осталось в рюкзаке?
- Кроме сигнальных ракет, ничего. - Старлей развел руками.
- Отлично, нам и этого хватит.
- Для праздничного салюта?
- Если сам не додумаешься, то расскажу по дороге.
Батяня зашагал к лесу. Барханов постоял на месте, вдумываясь в загадку майора. Он
знал, что Лавров мастер придумывать неординарные ходы, которые другим сперва
кажутся почти бессмысленными и обреченными на провал.
"Однако в конечном счете майор оказывается прав. Так будет и теперь, - решил
Барханов, - если только..."
И он вспомнил слова своего командира: "Кажется, мне уже пора на пенсию".
Ли Эр Йон выдвинул ящик письменного стола и удивился царившему в нем
беспорядку.
"Давно я не проводил здесь ревизию. Все свободное время съела операция с
"Барракудой", - подумал кореец.
Бросив в урну скомканные листы бумаги, занимавшие большую часть ящика, Йон
обнаружил на дне початую полулитровую бутылку русской водки с надетым на горлышко
пластмассовым стаканчиком.
Бородатый мужик, изображенный на этикетке, широко улыбался, подмигивал ему,
словно приглашал выпить прямо сейчас. Наверняка художник желал изобразить русского
мужика, но парторг за все свое пребывание в России подобных типов так и не видел
живьем, только на этикетках. Свинтив металлическую пробку, кореец наполнил стакан до
краев и закрыл дверь на ключ. Это раньше, лишь только он приехал в Россию, и от ста
граммов мог свалиться, а теперь ничего, привык пить наравне с русскими - приходилось
довольно часто встречаться с местными чиновниками, бизнесменами и решать сложные
вопросы за "чашкой" водки. Присев на подоконник, Йон угрюмо посмотрел в окно.
Серые тучи наползали на поселок. Они шли так низко, что казалось, вот-вот зацепятся
за "колючку", вьющуюся спиралью поверх высокого сплошного забора. Йон выпил
спиртное без всякого удовольствия и, сморщившись, закурил сигарету. Теперь ему стало
немного легче, мир вокруг уже не казался таким скучным и непредсказуемым. Однако его
не покидала мысль о двух десантниках, попытавшихся помешать операции с вертолетом,
разрабатываемой корейскими спецслужбами долгие месяцы. Сорвись она, и ему -
парторгу - конец.
По карнизу забарабанил твердый, как град, снег, на улице понемногу смеркалось.
Подсев к столу, кореец раздавил окурок в пепельнице, упер подбородок в сложенные
перед собой руки и закрыл глаза.
Клонило в сон. Сказывалось напряжение последних дней. Йон не помнил, сколько
просидел в такой позе. Когда он проснулся, в кабинете было темно, а за окном уже горели
прожектора. В дверь постучали.
- Входите! - сбросив остатки сна, бодро произнес Йон, забыв, что сам закрылся на
ключ.
Дверь дернулась.
- Сейчас. - Йон сунул пластиковый стаканчик и пустую бутылку в недавно
вычищенный ящик письменного стола, сам открыл дверь.
На пороге стоял запыхавшийся охранник. Его серое от гари лицо было покрыто
мелкими каплями крови. Разбитый нос и порванные на коленях штаны могли сказать
Йону о многом. Преданными глазами он виновато смотрел на своего командира.
- Вы их убили?
Кореец склонил голову, шмыгнул сломанным носом, его взгляд остановился на значке
с портретом Ким Ир Сена:
- Они ушли, - произнес он загробным голосом, словно обращался не к Йону, а к самому
вечно живому Великому Руководителю.
Сжав руку в кулак, Йон поднялся и двинулся на лагерного охранника.
- Партия доверила вам оружие. От вас нет пользы родине. Целая армия не может
поймать каких-то двух русских десантников, - приближаясь к охраннику, цедил слова
Йон, - и ты думаешь, что тебе это будет прощено?
- Нет.., я искуплю вину. - Кореец выглядел подавленным и не мог ничего сказать в свое
оправдание.
Кулак Йона повис в воздухе, будто всевластный в пределах лагеря кореец решал, куда
лучше нанести удар. Но долго думать он не стал, кулак молниеносно ударил в челюсть.
- Б... - по-русски выругался Йон.
Охранник молча осел, голова его глухо стукнула в пол. Из приоткрытого рта вместе с
кровью на стоптанный линолеум соскользнуло два сломанных передних зуба.
- Уберите его! - крикнул в полутемный коридор Йон.
Тут же прибежали двое охранников. Не выказывая ни удивления, ни сочувствия, они
вытащили за ноги тело своего товарища.
Включив свет, Йон вернулся на свое рабочее место. Все начинало идти не по плану.
Десантники по-прежнему разгуливали по его территории и в любой момент могли
заявиться в поселок с подмогой.
Такого поворота событий нельзя было допустить.
В этом случае его ожидала погибель.
- Вызовите ко мне начальника охраны! - крикнул он сквозь закрытую дверь.
Не прошло и пяти минут, как перед ним уже стоял седоволосый, но еще совсем не
старый кореец высокого роста, что было крайне редко для людей из Северной Кореи.
- Посторонних вблизи поселка не обнаружено? - Йон перевалился через стол и сердито
посмотрел на начальника охраны.
- Чисто, - коротко ответил он.
- Сколько постовых у ворот?
- Один. - Начальник нисколько не боялся своего парторга и всегда оставался
невозмутим, По официальной иерархии лагеря они были равны, но парторг плюс ко всему
прочему был еще и представителем спецслужб.
Йона уверило, что начальник охраны говорил с ним на равных, ведь парторг считал,
что все и вся должны перед ним преклоняться, угождать и, конечно же, бояться. Но
начальник охраны не делал ни первого, ни второго, ни третьего, он просто оставался
самим собой.
- В своем лице я представляю коммунистическую партию Северной Кореи! - с пеной
на губах закричал Йон.
Начальник охраны выслушал это спокойно, ни один мускул на его лице не дрогнул, и
лишь в глазах появилась легкая насмешка. Они были один на один, и поэтому можно было
оставить политическую трескотню.
- Я повидал в жизни немало, - произнес начальник охраны, - и не стану при каждом
удобном случае прогибать спину перед начальством. Если у вас нет больше вопросов, я
вернусь к исполнению своих обязанностей. Я обеспечиваю порядок внутри лагеря,
остальное в вашей компетенции.
Йон был готов удушить возразившего ему корейца, но это могло и подождать. Главной
задачей на теперешний момент оставались десантники...
"Ничего, потом ты у меня за это ответишь", - подумал Йон.
- Почему только один? - Он вновь состроил грозное лицо.
- Вы сами так приказали. Половина моих людей находится в вашем распоряжении, -
спокойно ответил начальник охраны.
- Отдых отменить. Охрану утроить, а вокруг поселка пустить дополнительные патрули,
чтобы ни одна мышь не просочилась! - рявкнул Йон и тут же бросил озабоченный взгляд
на часы.
- Есть! - Начальник охраны с достоинством кивнул и вышел из кабинета.
Йон проводил его суровым взглядом и достал из нижнего ящика черный
металлический чемоданчик, положил на стол. Щелкнули замки, кореец бережно открыл
портативную военную рацию советского производства одного "года выпуска" с самим
парторгом.
Такими рациями в самой России уже давно не пользовались. Подобные рации, когда их
только еще поставили в войска, считались последним словом техники в
радиоэлектронике. Но Йон хранил ее у себя не как ценный музейный экспонат, в Корее и
она считалась чудом техники.
Йон установил чемоданчик на подоконник, выдвинул антенну. Нажав на затертую до
дыр кнопку, он пощелкал ручкой, настроился на нужную частоту и набрал короткую
шифрограмму. В эфир в точно условленное время улетели всего три цифры. Посланная
шифрограмма означала, что завтра вечером оборудование, снятое с вертолета, будет
отправлено из поселка к побережью.
Глава 13
Зубчатые гребни волн властно вздымались над бледно-синей поверхностью океана.
Накатываясь на камни, они тут же разбивались в бурлящую пену, а самые высокие даже
перекатывались через пирсы. Брызги иногда долетали до самых высоких выступов скал, и
тогда испуганные чайки взмывали в небо, продолжая сжимать в клювах выловленную
рыбу, а потом неслись над самыми волнами, перелетали дамбу, прикрывавшую порт от
шторма, опускались на баржи и, умиротворенно покачиваясь на вполне спокойной воде,
возвращались к трапезе.
Глядя на бетонные волнорезы, по которым прокатывались ледяные пенные валы,
трудно было поверить, что летом, в выходные, здесь, бывало, не протолкнешься -
молодежь распивала пиво, ныряла в воду, ловила рыбу.
Город Находка и возник как порт. Вся его жизнь была связана с океаном. Японское
море во все времена изобиловало морской живностью. Даже в самые страшные годы здесь
не голодали.
Промышленная застройка, тянувшаяся по склону, понуро нависала над городом, словно
следила за его жизнью. Частые штормы, шквальные ветры были привычны местным
жителям. Портовые краны лениво поворачивали стальные шеи, перенося пачки бревен,
досок на сухогрузы. Пирамиды морских контейнеров высились у причалов. А вот рыбакам
в шторм делать нечего. Траулеры, сейнеры жались к стенке в порту, спасаясь здесь от
губительных волн. Не выйдешь же в море в такую непогоду. А рыбаки разбрелись по
квартирам, пивным, обсуждали за выпивкой прошлые уловы, ругались на непогоду,
надеялись на лучшее.
А в это время за горизонтом, теряющимся в дымке, в паре миль от российских
территориальных вод происходили странные вещи. В разрыве между волнами показался
изогнутый, похожий на голову лох-несского чудовища, перископ подводной лодки.
Вода то захлестывала его, то вновь он появлялся, упорно поворачивался. И лишь после
того, как стало ясно, что кораблей поблизости нет, всплыла небольшая дизельная
субмарина. Северокорейская подводная лодка была старая, советского производства.
И хоть волны перекатывались по настилу палубы, двое низкорослых подводников
выбрались на корпус лодки из рубки. Каждый раз, когда налетала очередная волна, они
хватались за леера, но все-таки смогли поднять и закрепить растяжками мачту антенны -
тонкие прочные тросы звенели на ветру, казалось, вот-вот порвутся. Верхушка антенны
сгибалась. Двое мокрых с ног до головы подводников с надеждой смотрели на рубку,
ожидая команды сворачивать антенну. Им утроба подлодки уже казалась раем, там было
тепло и уютно. А свежий морской воздух, глотнуть который мечтает каждый пробывший
под водой не один день, обжигал легкие холодом, сковывал лица ледяной маской.
Тянулись минуты напряженного ожидания. Корейский радист вслушивался в
потрескивание эфира. Теперь все зависело от него и от того, кто должен был с
российского берега отправить послание. Наконец шифрограмма из трех цифр была
принята, и капитан тут же отдал команду на погружение. Субмарина, так и не
нарушившая радиомолчания, никем не замеченная, ушла на глубину, и вновь от горизонта
до горизонта катились, сталкивались валы.
Тень от вертолета "Ми-24" медленно плыла по обгоревшему почерневшему лесу.
Сливаясь с обугленными верхушками деревьев, скользя по сопкам, она то увеличивалась,
то уменьшалась в размерах.
Солнечные лучи, преломляющиеся в лобовом стекле вертолета, резали, слепили глаза
пилота.
- Так-то лучше. - Пилот достал из кармана солнечные очки.
- Еще одни у вас найдутся? - с надеждой спросил инспектор Вологодский.
- Извините, но только одна пара, я же не рассчитывал...
- Дальше можешь не говорить. - Щурясь, инспектор посмотрел в стекло.
Внизу мелькнуло несколько избушек, на удивление не тронутых пожаром. Пилот взял
вправо и вылетел к дороге.
- Этот квадрат? - с нетерпением спросил Вологодский.
- Этот, этот.
Пилот снизился и направил вертолет вдоль дороги. "Ми-24" летел настолько низко, что
инспектору показалось, будто они едут по дороге, а не парят над ней. Чувство было
настолько острым и реальным, что Вологодский втянул голову в плечи.
- Так низко никогда не летали? - усмехнулся пилот. - Я на всякий случай. Привычка
еще с Афгана. Ниже летишь - меньше шансов быть сбитым.
Могу подняться выше.
- Следи за дорогой. - Инспектор выпрямился в кресле.
Воздушные потоки, вырывающиеся из-под лопастей "Ми-24", тянули за вертолетом
длиннющий шлейф пепла, поднятого с обгоревших деревьев, смешанного со снегом.
Пилот набрал высоту и вновь поднялся над выгоревшим лесом.
- Вот и прилетели.
"Ми-24" завис над сопкой. Внизу уже стояли военные "УАЗы" и несколько
микроавтобусов с эмблемой "МЧС". Вертолет приземлился.
- Инспектор Вологодский из "Ростехвооружения".
- Командир поискового подразделения подполковник Звягинцев, Мужчины пожали
друг другу руки.
- Что обнаружили?
Подполковник пропустил инспектора вперед и подвел к искореженной кабине
командирского вертолета. Конструкции вертолета были деформированы до
неузнаваемости. И Вологодский не сразу понял, что же именно пытается показать ему
Звягинцев.
- Это дежурный вертолет, - подполковник говорил медленно, чтобы тот успевал
осмысливать каждое его слово, - он вылетел из части сразу же, как поступил сигнал о
пожаре.
- В кабине находились пилот и командир части.
Верно?
- Да, - протянул Звягинцев.
- Докладывайте, - Вологодский оставался невозмутим, - продолжайте, я вас слушаю.
- Из экипажа никто не уцелел, - подполковник бросил взгляд на два брезентовых
полотна, - тела сильно обгорели, и установить сейчас, кто из них кто, проблематично.
Необходима дополнительная экспертиза...
- "Черный ящик" нашли? - Инспектор перевернул страницу в блокноте.
- Да, он обнаружен, - Звягинцев с неприязнью посмотрел на Вологодского, продолжать
доклад не хотелось, - подробности могут доложить эксперты, - произнес подполковник,
вопросительно посмотрел на инспектора, но, так и не дождавшись ответа, зашагал к
"УАЗу".
Вологодский взглядом отыскал на поляне двух военных, перебирающих на куске
брезента обгоревшие детали вертолета.
- Что именно вы нашли к настоящему времени? - он приложил кончик стержня ручки к
чистому листу бумаги.
- А вы, собственно, кто? - Эксперты недоверчиво покосились на мужчину в штатском.
Инспектор хмыкнул и показал им свое удостоверение. Позолоченная надпись,
вдавленная на маленькой книжечке, блеснула на солнце. Вологодский почувствовал
моральное удовлетворение и с важным видом спрятал удостоверение обратно.
- "Ростехвооружение"?
- Могу еще раз показать.
Эксперты не сомневались, что тот с пребольшим удовольствием покажет его еще раз.
- "Черный ящик" и некоторые разрозненные детали, - произнес один из экспертов.
- Это я и сам вижу, - раздраженно проговорил Вологодский.
- Это не случайность...
- Что вы имеете в виду? - Инспектор напрягся.
- Похоже на диверсию.
Вологодский сделал пометку в блокноте.
- На чем основано подобное предположение?
Эксперт подобрал с куска брезента прозрачный пакет и положил его на землю, прямо
под ноги Вологодскому. Инспектор присел на корточки и осмотрел его содержимое.
- По-моему, здесь остатки какого-то электронного устройства, - заключил он.
- Да, - подтвердил эксперт.
- Ну и что? - Инспектор отложил пакет в сторону. - Это может быть фрагмент любого
устройства из вертолета.
- Дело в том, что это устройство не имеет к вертолету никакого отношения. Такие
детали не применяются в российской авиационной промышленности. Оно напоминает
остатки таймера для взрывного устройства.
Вологодский уже куда внимательнее осматривал остатки платы. Наконец-то появилась
реальная зацепка, она, правда, разрушала его первоначальную версию о крушении по вине
командира части. Когда он направлялся сюда, картина была ему ясна: пьяный командир
потребовал от пилота снизить машину над пожаром, вертолет попал в турбулентный
поток воздуха и перевернулся. Остатки электронного таймера вызывали к жизни совсем
другую версию.
Вологодский уже начинал выстраивать в голове новую картину случившегося.
- Вы уверены?
- Я уже двадцать лет в авиации. И могу отличить взрывное устройство...
- Понимаю, - перебил его Вологодский, - огромное спасибо, вы мне очень помогли.
Инспектор отогнул пару страниц и вернулся к старым записям. Перечеркнул несколько
строчек, пробежал глазами по тексту и открыл новую страницу.
На верхней строчке поставил восклицательный знак, рядом вопросительный и написал
под ним слово "ДИВЕРСИЯ". Обвел надпись жирным кружком и закрыл блокнот.
- Интересно... - задумчиво произнес он, - и странно...
Солнце катилось к западу, постепенно приближаясь к линии горизонта. Небо теряло
свой привычный пронзительно-голубой цвет, какой можно видеть только на Дальнем
Востоке, переливалось всеми оттенками заката - от оранжевого до темно-вишневого.
Но наконец и пунцовая полоска, зависшая над лесом, сузилась, угасла, слилась с
опустившимися на землю сумерками. Когда в небе уже зажглись первые крупные
мохнатые звезды, майор устало присел на выкорчеванное дерево.
- Привал! - Лавров бережно положил автомат на колени.
Барханов сбросил с плеча рюкзак и смахнул с лица выступившие капли пота. Размял
затекшие пальцы и опустился рядом с командиром, запрокинул голову - вверху на дереве
стучал неугомонный дятел.
- Вроде и солнце село, а он все стучит.
- Наверху еще светло.
- Держи, - в руках старлея мелькнула пачка сигарет.
- Ты же недавно выкинул пустую.
Старлей загадочно улыбнулся и вынул из кармана зажигалку.
- У меня всегда про запас найдется, - смахнув с погона стружку коры, произнес он.
Десантники закурили. Майор бросил взгляд на часы и глубоко затянулся.
- Ровно идем, - сказал Лавров, - через час будем у поселка.
- Так, что за план? - спросил старлей.
Батяня почесал затылок, провел шершавой ладонью по небритой щеке и подался
вперед. Отломал ветку, пригладил носком сапога рыхлый снег и начертил что-то похожее
на карту.
- Это поселок, - ткнув веткой в центр, сказал он.
- Хорошо, что сказал, - ухмыльнулся Барханов, глядя на неровные линии.
- Как ты помнишь, забор там высокий, с колючкой поверху, - произнес Лавров, -
притом еще и охраняется. Так что попасть внутрь через него мы никак не сможем.
- А боеприпасы на исходе. - Барханов насчитал у себя в рожке всего три патрона.
- Это не имеет принципиального значения - сто или три... Противников все равно
больше.
- Предлагаешь, как Суворов: "Брать не числом, а умением"? - не выдержал старлей.
- Отвлечь их внимание и незаметно пробраться через КПП. Другого не дано. - Лавров
прервал линию, загладив ее пальцем.
Барханов на секунду задумался, представляя, как он с майором крадется через
командно-пропускной пункт под носом у корейцев. Эта затея показалась ему более чем
рискованной.
- Хорошо... Допустим, мы оказались внутри, - согласился старлей, - но мы же не
корейцы, нас сразу...
- Заметят? - Казалось, что майор разговаривает сам особой.
- Именно.
Батяня утопил окурок в снегу и начертил еще одно подобие круга, которое по точности
исполнения мало чем отличалось от первого.
- А это что такое? - спросил Барханов.
- Это машина...
- Подожди, откуда у нас машина? - Чем больше говорил Лавров, тем больше его не
понимал старлей.
- Не у нас. Мы ее просто подождем.
- Машину?
Батяня кивнул и бросил ветку на землю. Посмотрел на часы, поднялся:
- Идем.
Десантники около часа петляли среди деревьев, косились на неразборчивые тени,
которые так походили на человеческие. Барханов по привычке поднимал ствол автомата,
смотрел в те
...Закладка в соц.сетях
