Жанр: Боевик
Час рыси
...перебинтовал плохо.
- Перебинтовал, как сумел.
- Ноги ей связал? Мне отсюда фигово видно...
- Связал.
- Баксы взял?
- Нет.
- Почему?
- Обойдусь.
- Гордый, да?
Виктор промолчал, не ответил.
- Гордый или трусливый? Или осторожный?... Молчишь? Ну молчи, твое право.
Акела сбросил скорость, притормозил, остановил машину, повернулся к Скворцову:
- Ну, Скворец, спасибо, что помог. Особое гран мерси, что поверил мне и не шарахнул
по башке, пока мы с тобой катались в компании с одним покойником и двумя больными...
Будем прощаться, держи пятуха!
Радушно улыбаясь, он протянул Виктору пятерню. Скворцов потянулся было к его
открытой ладони, но рукопожатие не состоялось. Продолжая улыбаться, Акела неожиданно
резко ударил его ребром ладони по шее...
Глава 8
Похоронная команда
Суббота едва перевалила за полуденный рубикон, когда машина Акелы приняла на борт
приятный груз ценой в три миллиона. До места, прозванного "кладбищем", Акела добрался к
началу второго. Верная "бээмвуха" остановилась на узкой лесной дорожке. Колеса едва не
сорвались в пологие заснеженные канавы по сторонам заброшенного тракта. Вокруг гудел на
ветру голый предвесенний лес. Белый с серебром мокрый снег прикрывал корни деревьев, с
еловых лап свисали тощие сосульки. Ни намека на человеческое жилье. Глушь. Медвежий угол
Подмосковья.
Акела добрался до кладбища первым. Пришлось поскучать, дожидаясь приезда Коршуна
и команды Сокола. Акела с большим удовольствием скоротал бы время за беседой с Раисой
Сергеевной, у него к ней накопилась масса вопросов, но женщина все еще была без сознания.
Она полулежала, уронив голову на широкое плечо Скворцова. Кроме Акелы, в расстроенных,
но все-таки в чувствах пребывал еще один пассажир "БМВ" - Виктор Скворцов. Он окаменел,
стиснутый с одной стороны Раисой Сергеевной в беспамятстве, с другой - раненым Ястребом.
Руки Скворцову Акела сковал наручниками за спиной, ноги, не жалея бинта, примотал к
связанным щиколоткам Раисы Сергеевны. Дабы окончательно лишить Виктора радости
свободы движений и соблазна разбушеваться, он даже пожертвовал своим брючным ремнем,
соорудил из него удавку и накинул петлю на шею Скворцова, а свободный конец ремня
примотал к ручке дверцы. Чтобы возможные вопли или стенания не мешали управлять
автомобилем, в рот Вите Акела запихал кусок скомканной ваты. Конечно, гораздо проще и
гуманнее было бы "уснувшего" вследствие удара ребром ладони по сонной артерии Витю
пристрелить, зарезать или задушить, но кончать Скворцова ему было "в падлу". Не привык
Акела к работе палача, пусть Сокол занимается грязным делом. В конце концов, зря, что ли,
человечество пошло по пути развития, предусматривающему разделение труда и разнообразные
специализации? Ну а если уж совсем честно - жаль было парня. А что? Разве не жалко
охотнику попавшую в капкан дичь? Еще как жалко! Однако на то она и дичь, чтобы попадать в
силки. Акела дичка заарканил, проявил завидную сноровку, а потрошить его, кишки
выворачивать - увольте, подобное главарю стаи не пристало, на то он и держит при себе
шакалов.
Издалека послышался размеренный шум моторов, затарахтел диссонансом в хаосе
высоких нот подвывающего ветра и нестройного хора трепещущих ветвей.
Акела открыл автомобильную дверцу, высунулся на холод и ветер, оглянулся. Сокол
пожаловал! Быстро управился...
По мокрым колдобинам к "БМВ" приближалась микрушка японского производства -
"катафалк", как окрестил ее Сокол. Автобусик затормозил в метре от "БМВ", мотор замолк. Из
"катафалка" выскочили Сокол и Гриф. Вплотную к микроавтобусу остановилась легковушка
Ястреба с Вороном за рулем. Молодцы, ребята, сумели-таки отогнать автомобиль раненого
коллеги от места, где тот был подстрелен. Профессионалы. Службу знают.
Акела вышел из машины, хлопнул дверцей, поспешил навстречу своим.
Рысь приоткрыла один глаз. Чуть-чуть, самую малость. Сквозь щелку между веками
узрела в зеркале заднего вида, как сошлись на пятачке между багажником "БМВ" и тупым
рылом микроавтобуса четверо гангстеров. Все в модных пальто по щиколотку, похожи друг на
друга, словно солдаты из роты почетного караула. Солдаты вражеской армии.
Она пришла в сознание с полчаса назад - "БМВ" еще ехал по шоссе, еще не свернул на
неприметную лесную дорожку. Голова у Рыси не то чтобы болела (принятый накануне
стимулятор гасил боль), но как-то отяжелела, как тогда, много лет назад, после памятной
схватки с чекистом. Слегка подташнивало - не иначе сотрясение, а то и хуже, ушиб мозга.
Плохо. Часа четыре-пять продержится на стимуляторах, блуждающих по кровеносным сосудам,
а потом ведь вполне можно и ноги протянуть.
"О чем это я? - удивилась она своим расчетам. - Какие пять часов?! Меня убьют
гораздо раньше. А если догадаются, что я очухалась, еще и допрос учинят перед смертью, и,
разумеется, "с пристрастием".
Полчаса назад, впервые приоткрыв глаза, она осторожно осмотрелась. Что конкретно с
ней произошло, Рысь не знала. Она и не мучила себя догадками. Что-то ударило по голове, как
следствие - потеря сознания. И вот руки холодит металл наручников, ноги связаны. Рядом -
связанный Скворцов, в зеркальце справа от водителя, Акелы, виден раненый Ястреб, а в кресле
рядом с водительским усажен труп. Рысь украдкой понаблюдала за машинами, мчавшимися по
пригородному шоссе рядом, сзади, впереди их "БМВ", и пришла к заключению - Акела едет
без сопровождения, спешит за город... Она закрыла глаза - и так узнала достаточно.
"В какую же дуру набитую я превратилась за годы жизни на гражданке! - обожгла
сознание горькая мысль. - Пожалела Скворцова и провалила все свои планы! Добро бы еще
его спасла, так нет, по моей милости ему доведется перед смертью пережить пару не самых
приятных часов, а ведь я могла подарить ему легкую, мгновенную кончину. И ему лучше, и
операция непременно бы удалась..."
Свою дальнейшую судьбу и судьбу Скворцова она в общих чертах представляла. Недаром
в машине сидит труп, недаром за окнами мелькают деревья. Непонятно только, отчего это они с
Витей до сих пор живы, но это детали, причуды Акелы, это ненадолго.
А есть ли у нее хотя бы минимальный шанс выжить, побороться перед смертью с
противником? Впрочем, какая разница - есть или нет? Надо бороться. Придется бороться. Ее
ведь учили бороться до конца. И задачу перед собой надо ставить только одну: не просто
выжить, а победить! Окончательно и бесповоротно! Только так возможно чего-либо добиться.
Ефрейторы, которые стремятся дослужиться до генералов, выходят на пенсии полковниками.
Остальные достигают четырех капитанских звезд или вовсе спиваются в захолустных
гарнизонах.
Противник уверен, что Рысь не опасна. Ее оглушили, связали и списали со счетов. Это
плюс. Жив садящий рядом Витя, товарищ по несчастью, физически развитый молодой
мужчина. Еще один плюс. Скворцов силен, но подавлен морально - видно по отражению его
физиономии в водительском зеркальце, слышно, с какой бешеной частотой бьется его сердце,
чувствуется, как дрожат мускулы. Это минус. Еще какой минус - перевешивающий все
плюсы. А если работать в одиночку, списав союзника Витю со счетов, шансы падают до
критически низкой отметки.
Отражения гангстеров в автомобильном зеркальце оживленно разговаривали.
- Виктор, нас привезли сюда, чтобы убить, - произнесла Рысь негромко. При этом тело
ее осталось обмякшим и неподвижным, шевелились одни губы.
Скворцов завертел головой, замычал, попытался взглянуть в лицо Раисы Сергеевны,
рыжие растрепанные волосы которой щекотали ему щеку. Он успел смириться с неизбежным и
скорым концом. Привыкший к логическому мышлению мозг программиста искал и не находил
путей к спасению. В первый момент, услышав голос Раисы Сергеевны, Скворцов решил, что
ему померещился этот спокойный голос. Ведь он не знал, жива ли она до сих пор - вот уже
полчаса, как Раиса Сергеевна перестала стонать.
- Успокойся, Виктор, расслабься, не привлекай к себе лишнего внимания!
Нет! Не померещилось! С ним действительно разговаривает Раиса Сергеевна, женщина,
которая ангелом-спасителем снизошла вчера в мерзкую берлогу Гули, женщина, которая
сегодня, стреляя в него в упор, попала в двух гангстеров у него за спиной и оставила его
невредимым.
- Нельзя позволить убить себя, как новорожденного, слепого и беспомощного котенка,
Витя! Пора разозлиться! Но - с умом, без пафоса и геройства. Делай все, что они прикажут,
пока я как бы буду без сознания. Когда я "оживу" и начну работать, включайся. Не бей -
убивай. Ты физически крепкий мужчина, работай на поражение и ничего не бойся, прежде
всего не бойся неудачи. Терять все равно нечего. Нам с тобой нечего терять. Им есть что терять,
поэтому они слабее... Расслабься, копи силы и не подведи меня. Я в тебя верю... Осторожней!
Акела возвращается.
В зеркале заднего вида Скворцов заметил приближающуюся фигуру Акелы. Виктор
стиснул зубами кляп, расправил плечи.
- Чегой-то ты, Витек, тута елозил, покеда я с дружками трепался, а? - задал
риторический вопрос Акела, открывая заднюю дверцу. - Гриф! Ворон! Вытаскивайте из
машины бабу, развязывайте Витьке ножки, пусть снег потопчет. Сокол! Один Кречета до места
дотащишь?
- Полдороги протащу, полдороги волоком допру, он не обидится.
- Тогда делаем так: Гриф и Ворон несут бабу и оружие, ты, Сокол, тащишь Кречета, а я
беру лопату и гоню за вами следом лоха. Возражений нет?
- Баба живая? - поинтересовался Сокол.
- Была живая, - нехотя ответил Акела.
- Ребята, осторожней ее тащите, - посоветовал Сокол своим непосредственным
подчиненным. - Сдохнет до времени - жалко будет. Разгружаемся!
Взвалив на плечо мертвого Кречета, Сокол перепрыгнул через придорожную канавку,
отделяющую лесной тракт от снежной целины, утыканной деревьями, и, широко шагая, побрел
в глубь леса. Следом за ним шагнули в глубокий снег Ворон с Грифом. Один держал Рысь за
плечи, другой подхватил ее перебинтованные ноги.
Пока они вытаскивали из машины неподвижные тела, Акела сбегал к микрушке, слазил в
ее тесное нутро и вышел с лопатой на плече.
- Топай, Витя, топай. Ножки развязали, шагай. Я сзади пойду. И не вынуждай меня,
Витек, пожалуйста, бить тебя лопатой по черепушке. Спокойно иди, не торопясь...
Похоронная процессия, странная и зловещая, добралась до места погребения, еще более
зловещего в своей повседневности. Уютная полянка расположилась метрах в двадцати от
лесной заброшенной дороги. Белизну лесной плешки портили свежие следы людских ног и
низкие рукотворные сугробики. Много сугробиков. Только за вчерашний день в промерзшей
лесной земле нашли вечный покой двое ученых, матерый уголовник и преуспевающий
бизнесмен. Более суток спали здесь вечным сном жертвы вчерашней черной пятницы. А
сколько еще костей тлело под сгнившей за зиму травкой? Обнаружат ли эти захоронения
когда-нибудь? Быть может, и обнаружат. Когда-нибудь. Лет через сто.
Гриф и Ворон первыми освободились от ноши. Выпустили из рук тело Раисы Сергеевны,
разогнулись гибко, проворно достали спрятанные под полами пальто короткоствольные
автоматы. Эти ребятки презирали глушители, а из всего многообразия огнестрельного оружия
предпочитали "АКС-74У", укороченный "Калашников" длиною, со сложенным прикладом,
сорок девять сантиметров. Гриф любил шутить: дескать, мода на свободного покроя пальто
ниже колена в России прижилась по причине удобства - хорошо скрывать под такой одежкой
"калаши". Ворон пророчил развитие моды в том же направлении и появление в следующем
осенне-зимнем сезоне балахонов, весьма приспособленных для ношения гранатометов. Ребятки
Сокола слыли среди людей Акелы большими юмористами.
- Акела хочет - остается, хочет - уходит в машину греться, Скворцов идет в центр
поляны! - гаркнул Сокол, едва парни ощетинились автоматными стволами.
- Пойду к машинам, Коршуна встречу. Коршун что-то запаздывает, волнуюсь. - Акела
поморщился. Терпеть не мог эту манеру Сокола говорить о собеседнике в третьем лице. -
Сокол, будь любезен, не затягивай... сам знаешь чего. Ключик от Витиных наручников у него в
кармане, в куртке, ключ от браслетов бабы - в кармашке ее брюк. Не заройте случайно
наручники, пригодятся еще... И побыстрее, ладно?
- Мы быстро. С живыми малость поиграем, после сразу всю мертвечину разом зароем.
Возражать Соколу бесполезно, торопить бессмысленно - все это Акела прекрасно
понимал. Попробуй отними у наркомана шприц с дурью, вытащи у голодного пса кость из
пасти - сам же потом сто раз пожалеешь о столь опрометчивом поступке.
Сокол любит полютовать, ежели дорвется до живых кандидатов на погребение.
Оправдывается: мол, ну как покойников разыщут да отроют, лучше так сделать, чтоб их мама
родная не узнала. Придумывает отговорки, конечно. Мертвых клиентов прикапывает без затей.
Правда, Слон брехал однажды, дескать, со свежими молодыми покойницами ребята Сокола
творят разные мерзости, но Слон мог и приврать, фантазер был знатный.
- Жду вас в машине.
Акела воткнул в снег лопату и побрел обратно на дорогу.
Он хотел оглянуться, попрощаться глазами со Скворцовым. Жалкий лох ощутимо ему
помог. Стоило бы наградить его легкой смертью. Он нащупал в кармане рукоятку пистолета.
Палец лег на курок. Обернуться резко, всадить пулю Скворцову в сердце и пойти дальше.
Хватит Соколу и одной плоти для растерзания.
- Ворон, освободи руки мужику, дай ему лопату, пусть пока ямы роет! - приказал
Сокол. - Гриф, держи землекопа на прицеле... Сделали? Молодцы... Начинай, Ворон, бабу
валять, автомат давай мне, подержу. Следующий трахальщик - Гриф, я - последний. И
Ворон, и Гриф бабу натягивают бережно. Ясно?!
Акела расслабил кисть, выпустил рукоятку пистолета из пальцев. Негоже убивать Витю,
коль Сокол отыскал для него работу. Хотел ведь Скворцову помочь раньше, в машине. Нечего
ему было корчить из себя чистоплюя! И вообще лучше не вмешиваться, когда другой банкует.
Если тебе претят чужие игры, так и уйди молча. В конце концов, каждый дрочит, как хочет.
Он прибавил шагу. Снег под ногами проваливался и простуженно скрипел. Отойдя от
поляны шагов на десять, Акела перестал думать о Викторе, Раисе Сергеевне и Соколе. И без
них забот у него было выше головы. В мире живых...
Сокол с интересом наблюдал, как Ворон расстегивает штаны. Ворон парень
незатейливый, оттрахает бабенку и слезет. Ему в кайф обычный деревенский трах-тарарах, без
выкрутасов и фантазий. Ему больше по душе мужиков на тот свет спроваживать. Долгие
проводы устраивает отъезжающим на небеса братьям по полу Ворон. Долгие и обстоятельные.
С чувством, с толком, с расстановкой. А вот за Грифом верхом на бабе нужен глаз да глаз!
Гриф, как и Сокол, обожает слушать женские визги, тащится, когда содрогается женское тело,
рвутся тонкие жилки и трещат сахарные косточки. Но Гриф способен кончить и с живой
женщиной. А вот он, Сокол, - только если женщина под ним умирает. Мгновение ее смерти
дарит ему неописуемое наслаждение.
Ворон опустился на колени и принялся расстегивать облегающие дамские брюки. Рысь
лежала в той же позе, в которой оказалась, когда Гриф и Ворон бросили ее на снег, -
неподвижная и бесчувственная.
- Копай, недоносок! - Гриф ткнул Виктора автоматным стволом под ребра.
Он переминался с ноги на ногу в метре от Виктора. На лоха почти не смотрел, следил за
приготовлениями Ворона.
Грифу слегка мешал наблюдать процесс изнасилования Сокол. Заслонял самые
интересные части тел насильника и его жертвы. Сокол встал впритык к спаривающимся, чуть
не наступал ногами на спущенные до колен, смятые брюки Раисы Сергеевны.
Сокол смотрел сверху вниз на пару под ногами, и губы его начали слегка подрагивать, а
глаза слезиться. Нравилась Соколу бабенка. Самое то, в его вкусе. Тонкая шея, нежная бледная
аппетитная щека, пульсирующая жилка под маленьким ушком. Не живая и не мертвая, будто
спящая. В предвкушении удовольствия он забыл о многом, даже об автомате у себя в руках...
Рысь громко застонала, тряхнула головой, передернулась всем телом. Взъерошенные
волосы слетели со лба, обнажив посиневшую ссадину от резиновой пули. Рысь открыла глаза,
высоко вскинула брови. Она талантливо отыграла внезапное возвращение в чувство. Женщина,
которую изображала Рысь, актерствуя, была безумна. Ощущения мира вернулись к ней, но
разум покинул навсегда, и она не понимала, что происходит, что творится вокруг, не отдавала
отчета собственным действиям. Актерские способности зачастую выручали Рысь, но сейчас
далеко не все зависело от ее талантов. Многое, слишком многое зависело от Скворцова.
Запястья Рыси по-прежнему плотно удерживали браслеты наручников, щиколотки стягивала
марля бинта.
- Ноги раздвинь, сучара! - прорычал Ворон. - Вот так! Еще! Шире, шире раздвинь!
Виктор перекидывал лопатой снег. Он единственный из самцов на поляне не чувствовал
вожделения. Работал монотонно, механически повторяя движения в одном темпе, с одинаковой
частотой и ритмом, полуприкрыв глаза, склонив голову. Он ждал. Сам точно не знал чего, но
Рысь велела ему ждать, когда она начнет "работать", и он ждал.
- Едрен батон! Да ей нравится! - удивленно и восторженно воскликнул Гриф.
Виктор чуть повернул голову, скосил глаза.
Рысь сладострастно застонала. Похоти в ее стоне было во сто крат больше, чем в самой
искусной имитации криков оргазмирующей красотки из самого-рассамого
супермегапорно-кинохита производства особо подпольной немецкой кинопорностудии.
Рысь вздернула подбородок, открыла рот, прося поцелуя, потянулась губами к губам
насильника.
Виктор удобнее перехватил лопату. Правой рукой взялся за середину отполированной
чужими ладонями палки, левой стиснул древко на конце. Медленно повернул шею, взглянул
снизу вверх на Грифа, напряг согнутую поясницу, расслабил сгорбленную спину...
Он нанес удар тупой кромкой металлического заступа по горлу Грифа спустя полсекунды
после того, как завопил Ворон: Рысь откусила ему губу.
Атака Виктора опрокинула Грифа на снег. Будь лопата заточена по краям на манер боевых
лопаток спецназа, Виктор снес бы ему голову напрочь. Но Грифу и так хватило с избытком.
Голова не рассталась с шеей, но шейные позвонки сломались. Он умер не столь эффектно, как
это бывает при классическом обезглавливании, но столь же быстро, практически мгновенно.
Ворон, не переставая вопить, отпрянул от женщины. Подбородок его обезображенного
лица заливала кровь из рваной раны. Откушенная губа болталась красным лоскутком.
Истошный крик Ворона вернул Сокола на землю. До сих пор он предавался фантазиям,
витал в облаках. Смотрел помутневшим взглядом на пару под ногами, а сам представлял
скорую сладкую смерть женщины в его медвежьих объятиях. Вопль Ворона, неожиданный и
резкий, подействовал на Сокола, как на спящего ведро ледяной воды. Он вздрогнул, отскочил
назад, наконец осознал, что происходит, и вспомнил про автомат. Спешно развернув оружие
стволом к паре на снегу, хотел тут же выстрелить, но в этот момент лопата плашмя обрушилась
ему на затылок.
Как же боялся Виктор не успеть! От Сокола его отделяло более пяти метров истоптанного
влажного снега. Он бежал, на бегу замахиваясь лопатой, бросил вперед корпус и семенил
ногами, догоняя собственное тело. Он достал Сокола в последний момент - еще секунда, и
оживший в руках палача автомат превратил бы Рысь в мертвую, нашпигованную пулями плоть.
По инерции Виктор налетел на пошатнувшегося, оглушенного Сокола. Опрокинул его в
снег. Непонятно, как сам умудрился удержаться на ногах. И крутанул лопатой над головой,
словно средневековый воин двуручным топором, с одного маха надвое расколов Соколу череп.
Лопата описала в воздухе еще один круг, плашмя встретилась со щекой Ворона.
Насильник слетел с женщины, как всадник вылетает из седла, и замер, зарывшись лицом в снег.
Виктор отшвырнул лопату в сторону, подхватил выпавший из рук Сокола автомат.
Победа, первая настоящая победа после стольких неудачных попыток, опьянила его. Сердце
готово было выскочить из груди, мышцы натянулись тугими канатами, спина гордо
выпрямилась, в глазах запылало пламя победы! Он их сделал! Он смог!
- Наручники! - закричала Рысь. - Виктор! Помоги мне снять наручники!
- Я сейчас вернусь, сейчас... - Он скользнул шальным взглядом по Раисе Сергеевне,
передернул автоматный затвор, полоснул короткой очередью по еще живому Ворону и
уверенными, широкими шагами пошел по направлению к заброшенной лесной дорожке.
- Куда ты, Витя?! Опомнись!
- Я сейчас вернусь, Раиса Сергеевна. - Виктор не оборачивался, шел все быстрее и
быстрее. - Я вернусь и помогу вам, но сначала я уничтожу эту сволочь Акелу!
- Витя, остановись!
Виктор ее уже не слышал. Он бежал, по колено утопая в снегу, на лице его застыла
улыбка по-настоящему счастливого человека. Он отомстит Акеле за предательство, за
унижения, за презрение. Он убьет его, как только что убил троих его приспешников!
Акела услышал далекую автоматную дробь. Короткая непродолжительная очередь.
Виктор или Раиса Сергеевна? Скорее всего пристрелили женщину. Натешились по-быстрому и
пустили в расход. Молоток, Сокол, поспешил с забавами, внял его просьбам.
Автоматная очередь отвлекла его от неприятного, обременительного, но необходимого
занятия. Они с Коршуном переносили тело раненого Ястреба из своей машины в автомобиль,
замыкавший цепочку иномарок посреди заброшенной лесной дороги. Замыкающей была
машина Коршуна.
Коршун прибыл на стрелку последним. Когда Акела вернулся с поляны-кладбища на
лесной тракт, Коршун как раз подъезжал к месту сбора. Акела приветствовал его и сразу решил
отправить вместе с Ястребом к врачу. Конечно, не в ту больницу, откуда Коршуна вышибли
пару часов назад. У Акелы были свои проверенные эскулапы, практикующие на дому и
привыкшие задавать пациентам (или их сопровождающим) всего один нескромный вопрос:
"Сколько?" Деньги на лечение Ястреба пойдут из его же ястребиной доли от общего улова.
Бедняга Ястреб так и не узнал еще, что стал богатым. До сих пор пребывал в беспамятстве, а
сейчас, когда Акела с Коршуном приступили к его переноске, начал бредить, беспрестанно
звать какую-то Фриду. Обидно будет, если он окочурится. Без него людишек у Акелы - раз,
два и обчелся.
И Ястреба оставлять подыхать в лесу западло, и Коршуну полезно будет показаться врачу:
подручные Евграфова на прощание серьезно повредили ему клюв, рожа у Коршуна распухла и
побагровела, на нос так вообще смотреть больно.
Коршун - нормальный водила, сумеет проехать двести метров задним ходом, а там есть
развилочка, развернется и без проблем доберется до асфальтового шоссе, откуда он только что
свернул на неприметную лесную дорожку...
Акела обхватил здоровое плечо Ястреба, Коршун придерживал раненого под коленками.
- Акела, ну отвезу я его, носяру свою подлечу, и где мы потом с тобой встретимся? -
гнусавил Коршун.
- Созвонимся.
- Может, все же дождемся Сокола и поедем все вместе?
- Боишься, что тебя кинут или обсчитают? Могу выдать твою долю прямо сейчас, только
попроси. А Сокола ждать придется долго. Прикинь, у него на руках три жмурика, причем один
жмур, наверное, пока живой. Сколько времени соколята с ним играться будут, хер знает. И к
тому же я планирую выехать из леса на паре легковушек. Предварительно остальные машины
надо будет отогнать подальше и спалить. На это тоже времени уйдет уйма! Может, ты вообще
успеешь вернуться. Кстати, почему сюда так долго ехал?
- Да приключилась по дороге одна ерун...
Автоматная очередь оборвала его на полуслове. Акелу спасло от пуль тело Ястреба.
"Неужели Сокол?..." - подумал Акела в прыжке.
Он прыгнул в придорожную канаву, как будто нырнул в воду. Автомат бил, не переставая,
совсем рядом, из-за ближайших деревьев. Мокрый глубокий снег не намного, но смягчил его
падение. Импровизированный окоп защитил от огня. Правая рука судорожно полезла в карман
за пистолетом, опираясь на левую, он пополз вперед. Нужно было отползти как можно быстрее
и насколько возможно дальше от места гибели Ястреба и Коршуна.
Автомат замолк. Акела затаился, боясь выдать свое местоположение случайным шорохом.
Он лежал и думал. Мысли, одна другой поганей, гудели под черепной коробкой пчелиным
роем, мешая прислушиваться к звукам со стороны непонятного происхождения противника.
Или противников?
"Неужели Сокол? Ворон? Гриф? Или вся троица дружно решила заграбастать денежки
себе? Нас с Коршуном пришить, Ястреба доконать, а баксы разделить по "лимону" на брата...
Если против меня трое, тогда хана! Если кто-то один... тогда есть шанс выиграть дуэль..."
Громко хрустнула ветка. Не иначе под ногой автоматчика. Звук раздался как раз оттуда,
откуда недавно тарахтел "Калашников".
Акела вскочил на ноги. Уровень земли, прикрытой снегом, оказался ему по пояс,
придорожная канава малость не дотягивала до глубины настоящего окопа. Пистолет он держал
в вытянутой правой руке, левой ладонью поддерживал руку с оружием под локоть.
Доверившись своему слуху, Акела трижды выстрелил в ту сторону, где хрустнула ветка.
Ему ответили автоматной очередью, более громкой, чем предыдущая. Автоматчик приблизился
к его укрытию? Или автоматчиков двое?...
Он едва успел подогнуть ноги и спрятаться за бруствером своего окопчика.
"Если их двое - мне хана! - осознал Акела горькую истину. - А ведь скорее всего их и
есть двое как минимум, а может быть, даже и трое. Надо уходить. Бежать!"
Он снова пополз по дну канавы. С момента прыжка он все время полз к хвосту колонны
иномарок, цепочкой выстроившихся на дороге. Уползти удалось достаточно далеко. Сейчас
дорога наверху, над ним, свободна. Достаточно перебежать ее - и впереди безлюдный лес.
Бежать нужно, все время забирая вправо, тогда уже секунд через пять между ним и
преследователями встанет заслон из четырех автомобилей. Таким образом, он перестанет быть
мишенью минуты на две-три. А за три минуты можно убежать ох как далеко!
Он снова выпрыгнул из канавы, споткнулся, упал. Неведомый автоматчик,
спохватившись, открыл огонь. Пули ударили в метре от Акелы - ровный рядок фонтанчиков
глины и грязи вдоль колеи. Он передернул плечами,
...Закладка в соц.сетях
